Слабости сильного мужчины

Джордан Пенни

Глава 10

 

Начиная с того момента, когда их самолет после двенадцатичасового перелета приземлился около восьми утра на территории китайской провинции Шаньдун, с Василием и Лаурой обращались как с почетными гостями. Из аэропорта они отправились по шоссе Янь-Пэн на виноградники полуострова Наньван.

Место их назначения находилось за холмами в нескольких милях от древнего города, окруженного крепостными стенами, построенными при династии Мин. Лаура подумала, что, наверное, невозможно остаться равнодушным к красоте этого отдаленного уголка страны.

У Ин сказала им, что Китай планирует развивать в этом районе собственную винодельческую промышленность. Завод, принадлежащий ей и ее кузену, был создан по образцу французских винных заводов.

— Мой кузен настоял на том, чтобы наш дом был больше похож на шато, нежели на обычный фермерский дом, — добавила она, когда их автомобиль начал подниматься по горной дороге и их взору предстали поля с ровными зелеными полосами. — Мы уже посадили виноград сортов каберне и мерло. На следующий год мы планируем добавить к ним сорта сира и вионье.

Посмотрев в окно, Лаура увидела шато. Окруженное озером, великолепное здание с башнями и позолоченными крышами, казалось, стояло прямо на поверхности воды. Когда они подъехали ближе к нему, Лаура заметила, что помимо озера шато окружали еще сады с цветниками в формальном стиле.

— Мы с кузеном спорили насчет того, как будет выглядеть наш дом, — сказала У Ин, когда их автомобиль переехал мост и оказался в просторном дворе. — Я хотела, чтобы он был в традиционном китайском стиле, но кузен сказал, что наш новый дом должен быть таким, какие предпочитают владельцы лучших в мире винных заводов. Его цель — начать в один прекрасный день с ними конкурировать.

— Впечатляет, — ответил Василий.

«Не то слово», — подумала Лаура, когда элегантно одетый мажордом проводил их внутрь здания, интерьер которого мог сравниться разве что с интерьером Версаля.

— Завтра я устрою для вас экскурсию по винному заводу и портам, которые были открыты британцами для внешней торговли во время «опиумных войн». К нам приезжает много английских туристов, и мой кузен считает, что это отличное место для строительства такого же гостиничного комплекса, как тот, в котором мы жили в Черногории. Сейчас Чан покажет вам вашу комнату. Мы предоставляем в ваше распоряжение спальню в одной из башен. Там романтическая обстановка. Уверена, вам понравится, — произнесла У Ин с довольной улыбкой. — Хорошо, что вы можете жить в одной комнате. Мой кузен жалуется, что у нас здесь недостаточно спален, чтобы разместить всех его людей.

Лаура открыла рот, чтобы сказать ей, что они предпочли бы отдельные комнаты, но Василий мрачно посмотрел на нее, и она промолчала. Если они сейчас скажут, что не являются любовниками, то поставят в неловкое положение хозяйку дома. Ведь она еще до инцидента с Ганг Ли думала, будто Лауру и Василия связывают романтические отношения.

Лаура прекрасно понимала, почему Василий велел ей молчать, но не могла спать с ним в одной комнате. Сейчас ей не оставалось ничего другого, кроме как последовать вместе с ним за мажордомом к лифту, искусно замаскированному под одну из мраморных колонн.

Мгновение спустя они оказались в круглом помещении, из окон которого открывались живописные виды сельской местности. От него лучами расходились в разные стороны коридоры. В стены того, по которому они пошли, были встроены небольшие шкафчики. За стеклянными дверцами красовались произведения китайского искусства. Лауре хотелось получше их рассмотреть, но Чан вел их прямиком в комнату.

Их с Василием комнату. При этой мысли у нее закружилась голова.

Чан распахнул резную двустворчатую дверь в конце коридора.

Первым, что увидела Лаура, когда Василий сделал шаг в сторону, чтобы пропустить ее внутрь, был луч света, проникающий в узкое окошко напротив двери. За ним виднелись вдалеке горные вершины, окутанные туманом. Может, она сосредоточилась на пейзаже, потому что боялась осмотреть саму комнату? Разумеется, ей пришлось это сделать. Ее худшие предположения подтвердились. Большую часть комнаты занимала огромная кровать с резным изголовьем. Помимо нее здесь было только два маленьких кресла, стоящих по обе стороны от мраморного камина. Даже софы не было.

— Мы не можем оба здесь спать, — сказала она Василию, когда Чан удалился.

— Нам придется, — мрачно ответил он. — Нам обоим этого не хочется, но я не вижу особых проблем. В конце концов, мы пробудем здесь всего несколько дней. Я не готов поставить хозяев дома в неловкое положение. Это может негативно повлиять на дальнейшие переговоры.

— Мы не просто будем жить в одной комнате, мы будем спать на одной кровати, — заметила Лаура.

— Очень большой кровати. Поскольку я уже доказал тебе, что могу к тебе не прикасаться, а ты ночевала в одном номере со своим бывшим начальником...

— В номере. Не в спальне.

— Тебя обнаружили в его постели.

— Но он в ней не спал.

— Ты превращаешь неприятную ситуацию в трагедию вселенского масштаба. Нам следует сойтись на том, что ни один из нас не хочет сексуального контакта, и закончить обсуждение этого вопроса. Всегда можно воспользоваться креслом. Вот только на вид оно не очень удобное. Итак, во сколько приедет кузен У Ин?

— В четыре часа.

— Значит, у нас в запасе два часа. Я хочу подготовиться к предстоящей встрече, но прежде мне нужно принять душ. Не хочешь первой пойти в ванную?

Лаура кивнула. Что ей еще остается? Василий принял тот факт, что они будут спать в одной комнате на одной кровати как нечто само собой разумеющееся. Ей не следует возражать, если она не хочет называть Василию причину возражений. Она не сможет ее назвать. Не сможет признаться ему, что она боится чувств, которые ее охватывают, когда она находится слишком близко к нему.

И что она чувствует?

В ответ по ее телу пробежала дрожь желания. Ее влечение к Василию так сильно, что она с трудом сохраняет внешнюю невозмутимость. Если она окажется с ним в одной постели, оно усилится в тысячу раз. Но гордость не позволит ей сказать ему, что она не может делить с ним постель, потому что боится своих чувств к нему.

Кульминацией этого долгого дня стал разговор за ужином, в конце которого кузен У Ин предложил Василию заключить контракт.

Усталая, но довольная тем, что сыграла не последнюю роль в этом деле, Лаура смогла отбросить свои тревоги, когда Василий открыл дверь их комнаты.

— Отличный результат, — сказал он ей, когда они вошли внутрь. — Нам предложили лучшие условия, нежели я ожидал.

Слово «нам» доставило ей удовольствие. Понимая, что это нелепо, она прикоснулась к своим серьгам, чтобы убедиться, что они на месте.

Обнаружив, что Василий за ней наблюдает, она призналась:

— Я боюсь их надевать после того, как чуть было не потеряла одну.

— Тогда зачем же ты их надела? — спросил Василий.

Он отдавал себе отчет в том, что желание находиться с ней вдвоем в одной комнате, разговаривать с ней наедине опасно.

— Я всегда их надеваю, когда мне нужна особого рода помощь или удача. Я знаю, это глупо, но поскольку они принадлежали моей матери, когда я их ношу, мне кажется, что частичка ее находится со мной.

Зачем она ему это сказала? Теперь он будет считать ее полной идиоткой.

— Зачем тебе сегодня понадобилась их помощь?

Какого черта она затеяла этот разговор? Сейчас он будет над ней смеяться.

— Я хотела, чтобы они принесли нам удачу на переговорах, — неохотно призналась Лаура.

Подойдя к окну, Василий повернулся к ней лицом.

— А у меня нет ничего из того, что принадлежало моей матери, — произнес он так медленно, будто слова вытягивали из него силой.

Что он делает? Что он говорит? Что с ним творится?

Его переполняли страх и гнев, но, несмотря на это, он, к своему удивлению, продолжил:

— Я по той же самой причине надеваю запонки своего отца. У него не было специального образования, но он вел переговоры лучше всех, кого я когда-либо знал. Его способность заключать сделки на выгодных для себя условиях была почти сверхъестественной.

Почему он ей это рассказывает? Он никогда ни с кем не говорил о подобных вещах и не мог поверить, что делает это сейчас.

— Видимо, ты унаследовал эту способность от него, — искренне сказала она, после чего мягко добавила: — Мне жаль, что у тебя нет никаких вещей, которые напоминали бы тебе о твоей матери. Но у тебя есть ее любовь. Материнская любовь не заканчивается со смертью матери.

Василий посмотрел на Лауру, и внезапно его охватило желание подойти к ней, обнять ее и рассказать ей то, о чем он никогда никому не рассказывал.

С блестящими глазами и полуоткрытыми розовыми губами, она казалась самим воплощением страсти. Сейчас ему хотелось только одного — заключить ее в объятия и целовать до тех пор, пока они оба не начнут испытывать нехватку кислорода.

Что, черт побери, с ним происходит?

Ему необходимо создать дистанцию между ними, чтобы он смог вернуться в нормальное состояние.

— Думаю, нам лучше лечь спать. Завтра утром нам рано вставать, — отрывисто произнес он.

Совершенно неожиданно перед его внутренним взором нарисовалось лицо его матери. Ее глаза были полны любви и нежности и в то же время укоряли его, как в дни его детства, когда он из упрямства пренебрегал осторожностью и получал синяки и ссадины. Заставляли чувствовать себя виноватым.

Лаура сейчас смотрит на него точно так же. Как ей это удается?

— Да.

Она обнаружила, что ее ответ прозвучал неестественно. Услышал ли Василий в нем ее желание продолжить разговор и остаться рядом с ним.

Намеренная сделать все для того, чтобы он не догадался, что она чувствует на самом деле, она начала отворачиваться.

— Мне первой пойти в ванную или...

Она собирается от него уйти, и когда она это сделает...

В его жизни нет места женщине, подобной Лауре Уэсткотт. Женщине, которой нужны обязательства и все, что им сопутствует. Ему следовало просто отпустить ее. Это было бы единственно верным решением. В таком случае почему он к ней идет и произносит ее имя как молитву?

Лаура стояла на месте и дрожала в ожидании, когда Василий к ней прикоснется. Невероятно! Он собирается ее поцеловать. Она видит это в его глазах, которые пристально смотрят на ее губы. Ее охватила безудержная радость.

Василий поднял руку, словно собирался приложить ладонь к ее щеке, затем опустил ее, покачал головой и резко бросил:

— Нет!

Лаура не могла с этим смириться.

— Да, — возразила она, найдя в себе смелость, о существовании которой даже не подозревала. Ее голос прозвучал спокойнее и увереннее, когда она повторила: — Да.

Затем, окончательно осмелев, она положила руку Василию на плечо и придвинулась к нему.

Они молча смотрели друг на друга. Она дрожала всем телом. Глаза Василия потемнели. Наконец он наклонил голову и поцеловал ее крепко и страстно, заставив почувствовать всю силу его желания, которое могло посоперничать с тем, что испытывала она. Просунув руку ей под топ, он принялся медленно тереть подушечкой большого пальца ее затвердевший сосок, проступивший через тонкое кружево бюстгальтера. В ответ Лаура выгнула спину и теснее прижалась к нему.

Желание завладело всем его существом, но он слышал тихий внутренний голосок, который спрашивал, что он, черт побери, делает. Этот же самый голосок предупреждал его, что он в большой опасности. Что его поведение идет вразрез с его жизненными установками. Но этот голосок был настолько слаб, что не мог соперничать с либидо, подчинившим себе его волю и разум. Ему следует остановиться. Он хочет остановиться. Но горькая правда состоит в том, что он не может этого сделать. Он жаждет сделать Лауру своей. Это желание подобно стихийной силе, сметающей все на своем пути.

Лаура знала, что ей следует его остановить. Что если она этого не сделает, то потом будет горько жалеть. Он снова ее отвергнет, и она снова почувствует себя униженной. Она должна остановить его сейчас, пока это еще возможно.

Она попыталась отстраниться, но, когда язык Василия скользнул по ее губам, она приоткрыла рот и позволила ему проникнуть внутрь. В этот же момент бедро Василия начало давить на ее бедра, и ей ничего не оставалось, кроме как раздвинуть их и прижаться к нему.

Уже слишком поздно. Лаура поняла, что не сможет остановить Василия, потому что не сможет остановиться сама. Сейчас она испытывала те же самые чувства, что и в тот момент, когда упала на него в самолете. Только на этот раз эти ощущения были сильнее во сто крат, и ее робкое сопротивление было вмиг сломлено.

Василию ничего не оставалось, кроме как признать, что его влечет к Лауре с той самой минуты, когда он впервые ее увидел. Что этого было невозможно избежать.

Каждый ее томный вздох, каждый стон, каждое ее движение делали горящий в нем огонь еще жарче. Ее реакция на его ласки и поцелуи заставляла его получать незнакомое мужское удовлетворение оттого, что он способен вызывать у нее такие сильные ощущения. Он хотел, чтобы она потеряла над собой контроль, потому что с ним это уже произошло.

Сняв с нее топ и бюстгальтер, он продолжил ласкать ее грудь. Один сосок он накрыл губами и начал посасывать, а второй стал пощипывать большим и указательным пальцами.

Лаура больше не могла выносить эту сладкую пытку. Напряжение внутри нее нарастало. Все чувствительные окончания в ее теле работали на полную мощность. Если Василий будет продолжать в том же духе, она разлетится на тысячи кусочков.

Она не заметила, как они оба оказались без одежды. Когда они, не размыкая объятий, добрались до кровати, Василий остановился и, аккуратно вынув из ее ушей серьги, положил их на тумбочку. За одно лишь это она могла его полюбить.

Полюбить?

Лауре хотелось это отрицать, но было уже слишком поздно. Волна эмоций уже подхватила ее и несла навстречу неизвестности.

Уложив ее на кровать, Василий опустился поверх нее и начал неспешно покрывать поцелуями ее шею и грудь. Ее соски ныли в томительном ожидании. Наконец настала их очередь, и его горячие губы вобрали сначала один, затем другой.

Четырнадцатилетняя девчонка, влюбленная в Василия, даже представить себе не могла, что мужчина способен пробуждать в женщине такое сильное желание и удовлетворять его.

Рука Василия скользнула вниз по ее животу. Когда он накрыл ладонью холмик, покрытый темными волосками, из ее горла вырвался стон отчаяния. Затем его пальцы нащупали складку между ее бедер, раздвинули ее и подвергли Лауру еще более сладостной пытке. Она выгнулась под ним дугой. Ей казалось, что все ее существо сосредоточилось в одном маленьком местечке. Она хотела, чтобы он остановился. Она хотела, чтобы он никогда не останавливался. Он остановился, но пульсирующая боль внизу ее живота только усилилась.

Она была теплой и влажной, готовой его принять. Это подталкивало его к стремительному завершению того, что он начал, но какой-то незнакомый инстинкт сказал ему, что на этот раз он в первую очередь должен думать об удовлетворении желания женщины, а не своего собственного. Что, удовлетворив его, он получит наслаждение, какого прежде никогда не знал.

Лаура могла только смотреть на Василия и тихонько постанывать, пока его руки и губы неторопливо исследовали ее тело, которое одна за другой захлестывали волны наслаждения. Она потянулась к Василию, желая отблагодарить его надлежащим образом, но едва кончики ее пальцев коснулись его восставшей плоти, он резко отстранился от нее с хриплым стоном, от которого ее бросило в дрожь.

— Ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасалась? — пролепетала она в растерянности.

— Напротив, я очень этого хочу. Но если ты сейчас ко мне прикоснешься...

Он навис над ней. Его мышцы были напряжены, глаза лихорадочно горели. Не в силах устоять перед искушением, Лаура провела ладонями по его плечам и спине, затем погладила его плоский живот. Его губы слились с ее губами в глубоком страстном поцелуе, который сказал ей, что Василий не намерен сдавать ведущую позицию.

Тогда ее пальцы сомкнулись вокруг символа его мужского естества. Он оказался твердым и горячим, и ее тело затрепетало от восторга. Затем Василий убрал ее руку и направил свою восставшую плоть в ее влажную пустоту, которая так ждала этого. Она приподняла бедра, раскрылась шире, и ее внутренние мышцы начали смыкаться вокруг него.

Он снова наткнулся на преграду, одно лишь существование которой пробудило в нем первобытный мужской инстинкт. Еще один рывок, глубокий, но медленный, и преграда была устранена. Крик Лауры отозвался эхом в его голове. Она прижалась к нему, сказала, что он не должен останавливаться и отказывать ей в том, чего она хочет больше всего на свете. Желая того же самого, он задвигался быстрее, и она подхватила его ритм.

Она не думала, что физическая близость может быть настолько прекрасной. Ее прежние представления, основанные на книгах, фильмах и рассказах подруг, не шли ни в какое сравнение с реальностью.

Они покачивались в объятиях друг друга, постепенно ускоряясь, пока напряжение внутри ее не достигло предела и она не затряслась в экстазе освобождения, прокричав его имя. Мгновение спустя из горла Василия вырвался хриплый звук, и он, задрожав, извергся в нее.

Когда они оба немного отдышались, Василий медленно высвободился из нее, и ее охватило чувство потери и одиночества. Она знала, что вот-вот заплачет. Василий не должен видеть ее слез. Он не хотел заниматься с ней любовью и сейчас наверняка скажет ей, что их близость ничего для него не значит. Она с самого начала знала, что так будет, но у нее было недостаточно сил для того, чтобы с этим справиться. Поэтому ей хотелось спрятаться от него, чтобы он не увидел ее боль. Потому что эта боль означает...

Что она любит его? Нет. Она всего лишь означает, что Лаура слишком чувствительна.

Заверив себя в этом, она отвернулась от Василия и перебралась на край кровати.

Глядя на спину Лауры, Василий нахмурился. Ей следовало остаться в его объятиях. Следовало благодарить его дрожащим голосом за удовольствие, которое он ей доставил, а не отодвигаться от него.

Она жалеет о том, что случилось? Жалеет, что отдалась ему, а не своему драгоценному Джону?

Чувство, охватившее его, было для него в новинку. Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что это ревность с примесью гнева и боли. Да, ему было больно оттого, что после секса Лаура не прильнула к нему, не прошептала, что он был на высоте и что она...

Что она его любит?

Что он хочет, чтобы Лаура его любила?

Нет. Он не хочет, чтобы его кто-то любил. Тем более женщина вроде Лауры. Такая женщина захотела бы, чтобы он ответил ей взаимностью. Он не может этого сделать. Любить кого-то означает бояться его потерять. Однажды он уже лишился близкого человека и не хочет, чтобы история повторилась.

Он не хочет, чтобы Лаура его любила?

Но в таком случае почему он сейчас испытывает чувство одиночества? Почему едва сдерживается, чтобы не протянуть руки и не привлечь ее к себе? Почему ему кажется, что его дальнейшая жизнь будет пустой и безрадостной, если в ней не будет Лауры?