Сила инерции

Убивать – это искусство. Именно так считает опытный контрразведчик ФСБ по кличке Монах. А его новое задание – убрать известного политика – требует довести это искусство до высочайшей степени совершенства. Любого человека, вступившего в непредусмотренный контакт с Монахом, плотно «опекаемым» спецслужбами, ждет смерть. И, как нарочно, к нему приезжает женщина, которую он когда-то любил. Пытаясь спасти ее, Монах даже не подозревает, что игра, в которую он втянут, становится смертельно опасной.

Глава 1

Он вышел утром из дома, чтобы купить газеты. Обычно он не интересовался последними новостями и лишь иногда позволял себе подобные вылазки, покупая газеты в дальних киосках, находящихся на довольно большом расстоянии друг от друга. Он никогда в жизни не позволял себе выписывать прессу на дом, ибо иногда отсутствовал в своей квартире по нескольку месяцев, и тогда такой пустяк, как накопившиеся в почтовом ящике газеты, могли бы сыграть роковую роль.

В этот день он читал газеты, когда раздался телефонный звонок. Он автоматически посмотрел на часы. Ровно два. Возможность ошибки была исключена. К нему никто никогда не звонил просто так. Тем более в условленное время. Через минуту раздался еще один звонок, потом третий. Он знал, что означают три одиночных звонка в два часа дня. Собственно, звонки в этом доме могли раздаваться только в два, три и четыре часа дня, обозначая этим условленное время и место. Число одиночных звонков прибавлялось к тому времени, когда они раздавались, и эта сумма указывала время встречи.

Подобная конспирация сохранилась еще с тех времен, когда он был сотрудником всесильного КГБ и часто, иногда месяцами, жил за рубежом, в ожидании единственного звонка. Слова в подобных случаях были излишни, все давно известно. Он посмотрел еще раз на часы. До пяти еще достаточно времени, однако, верный своим принципам, он не стал ждать. Лучше прибыть на встречу загодя, чтобы убедиться, что звонок был вызовом на работу, а не в преисподнюю, куда его давно могли отправить.

Приехав на место за два часа, он внимательно изучил обстановку в районе тайника, к которому должен был подойти в пять часов вечера. Все было спокойно. Он сделал несколько контрольных заходов и, убедившись, что ничего опасного ему не грозит, ровно в пять минут шестого встал у назначенного места. Здесь не бывало связных. Его никто не должен был видеть и тем более знать. Просто он подошел к телефонной будке и провел рукой там, где стеклянная стена соприкасалась с камнем старого здания. Там был тайник, где уже лежала шифровка. Сунув бумагу к себе в карман, он, развернувшись, направился к станции метро, проверяя по дороге, нет ли за ним наблюдения. Все было в порядке, но он по-прежнему не рисковал, не позволяя себе развернуть бумагу в вагоне метро. Выйдя на конечной станции на поверхность, он сел в автобус, идущий в город.

И только в центре, еще раз пересев, он развернул бумагу и прочитал несколько цифр. Теперь следовало взять конверт, приготовленный для него совсем в другом месте. В бумаге указывался код замка в доме, где в одном из почтовых ящиков лежал нужный ему конверт.

Глава 2

Он умел убивать. Непосвященному казалось, что это действие не заслуживает столь кропотливой подготовки. Человеческое существо можно убить тысячами разных способов – отравить, задушить, зарезать, пристрелить, да мало ли какие изуверские способы можно придумать, чтобы перерезать тонкую нить жизни. Однако он относился к убийствам как к сложной и серьезной работе и поэтому никогда не позволял себе халатно готовиться к очередному заданию, чтобы гарантировать себя от провала.

Он был профессионалом в том смысле, в каком может быть профессионалом средневековый палач, гордившийся хорошей работой и умевший снести голову своей жертвы с одного удара. Вся разница была лишь в том, что палач демонстрировал свое умение в окружении толпы зевак, тогда как он избегал любой огласки и не любил оставлять свидетелей. В какой-то мере они были схожи и с палачом – он тоже никогда не показывал своего лица зрителям, оставаясь невидимкой.

Он был убийцей не по призванию. И тем более не в силу собственных порочных наклонностей; не страдал он наследственными пороками. С этой стороны как раз все было в порядке. Мать преподавала русскую литературу в школе, где занимался и ее единственный сын. Особенно она любила Блока. Отец был обычным бухгалтером на небольшой ткацкой фабрике. Младшая сестренка училась в той же «маминой» школе. Казалось, ничего не свидетельствовало о том, что он будет настоящим «серийным убийцей».

Он иногда думал, что, если собрать вместе все его жертвы за последние десять лет, список получится столь внушительным, что любой психиатр заподозрил бы в нем маньяка или садиста. На самом деле все было как раз иначе. Крови он не выносил вообще, а мучить обреченного на смерть человека, следуя собственному кодексу чести, считал просто непорядочным.

И все равно он был убийцей. Любые слова оправдания были излишними. Его профессия палача была достаточно экзотичной, но она существовала. Именно палача – строгим, безотказным орудием правосудия. Все дело было в том, что он был не просто убийцей, нанимаемым по обычной ставке каким-нибудь дельцом для сведения счетов с конкурентом. Нет, он являл собой «государственного» убийцу, работавшего только на одного хозяина. Он работал на государство.