Ролевик - Эльф

Бадей Сергей

Глава 9

 

Сегодня первый день моего пребывания в Зеленой страже. Зеленая стража — это, как мне разъяснил Корниэль, цвет эльфийских воинов, несущий тяжелую службу по охране наших селений, ну и окружающего их леса, заодно. Именно они первыми должны обнаружить и остановить врагов. Правда, в случае с Корниэлем они откровенно прокололись.

Мне дали задание заниматься свободным поиском. Это означало, что мне придется в одиночку бродить по лесу и бдеть. Если я, вдруг, что-то обнаружу, то срочно добираюсь до ближайшего ясеня и сообщаю об обнаруженном главе Зеленой стражи.

Как раз, он-то (глава Зеленой стражи, Торноэль) меня и инструктировал перед выходом. Я получил перевязь с мечом, колчан со стрелами и скудный запас еды в дорогу. Лук, конечно же, был мой. На мое справедливое замечание, что еды могли бы дать и побольше, мне невозмутимо ответили, что лес — наш дом, а значит, пропасть в нем от голода мне не светит. И вообще, я должен бдеть, а не есть. Вот такой расклад.

Когда я уже оказался за пределами Лонтареля, а именно так называлось поселение, в котором я пребывал, я вспомнил, что Харантэль меня не пропадать с голода в лесу не учил. Более того, мы этой темы вообще не касались. И что теперь делать? Куды бедному эльфу податься?

Ну, куды податься — понятно. По назначенному маршруту. Туда, куда меня влекло заклинание направления, прочитанное надо мной Торноэлем. Я тяжело вздохнул и перестал ему сопротивляться. Ноги бодро потопали на юго-запад.

Я скользил между стволами деревьев, поглядывая вокруг. Вот такому умению двигаться, меня Харантэль, как раз, учил. Усилий на движение уходит минимум, а скорость приличная. Ни единого шороха, или треска под ногами. Умение так ходить присуще только эльфийскому народу. Любое другое существо, сколь опытно бы оно не было, все равно выдаст себя. Лес не даст ему скрываться. Лес, он ведь тоже разумен. По своему, по-лесному. Он все чувствует. И если кто-то зашел в него с враждебными намерениями, то пусть не рассчитывает на то, что ему удастся пройти незамеченным. Ну а дальше уже дело спецназа Зеленой стражи. Но и тут наш лес в стороне не останется. Что-то я слышал о том, что какие-то силы будут помогать нам….

Однако время уже позднее. Надо выбирать местечко для ночевки. Мне предстояло тут бродить целую седьмицу (то есть, неделю, если кто не понял). Потом меня ожидала седьмица отдыха. Вот такой график. Может быть, и не самый лучший, но уж какой есть. Значит, надо выбрать место, где я буду ночевать все эти семь дней.

Вот, вроде бы, неплохое местечко. Громадная старая плакучая ива создала вокруг своего ствола некое подобие защитного полога. Корни своими выступами напоминают удобное ложе. Вот тут можно постелить плащ, скатку под голову и спи себе на здоровье. Ну, а для спокойствия, и защитный контур можно поставить. Ночи тут теплые. И что немаловажно, они такие — круглый год. Хотя, зима в этом мире имеется, и не слабая.

Я, укладываясь, с удовольствием почувствовал, что мне это скромное ложе удобно. Во всяком случае, оно не на много более жесткое, чем кровати в поселке.

Я поудобнее положил скатку, сбросил сапоги и, откинувшись, приготовился вкушать сновиденья.

То, что произошло потом, было для меня полной неожиданностью. Не успел я задремать, как, вдруг, кто-то крепко захватил меня под мышки, и с немалой силой втянул в ствол ивы. Я даже завопить от неожиданности не успел! Только рот открыл, а уже в середине дерева!

— Что же это ты, даже не постучался? — промурлыкал у моего уха девичий голосок.

— Кто? Что? Где? — испуганно прохрипел я, пытаясь сесть и ничего не видя в абсолютной темноте.

— Так, и что это значит?

Мрак медленно перешел в слабое голубоватое свечение. Передо мной вырисовалась обнаженная девичья фигура. Брови на красивом лице сердито нахмурены, руки упираются в бока.

— Если ты здесь оказался, то уже ясно — кто, что и где! Но вот когда уже дошло до дела, то назад? Вот вы какие — мужчины! Все на один лад! Как заигрывать Тани — то, Тани — это! А потом? «Что? Где?». Да еще и «Кто?»! А ну, пошел вон! И чтобы я тебя больше не видела!

Меня подхватило, больно треснуло по спине какой-то деревяшкой и выбросило вон. С треском сомкнулась кора дерева перед носом. Я стоял на четвереньках, уткнувшись носом в кору ивы, и тупо пялился перед собой. Узор коры складывался в неведомую руну. И что это было? Я уселся на выступ корня, пытаясь осмыслить произошедшее. Вдруг, кора снова раскрылась. Из отверстия вылетел мой походный мешочек, лук в налучье и колчан со стрелами. Раздалось громкое — «Хам!» и отверстие захлопнулось.

— По-моему, это была дриада, — вслух сказал я, подбирая свои пожитки. — Однако, характер тот еще. И куда смотрит местная полиция нравов?

Не знаю, куда она смотрит, эта полиция, но, однозначно, мне надо было убираться из-под негостеприимной ивы и искать другое место для ночлега.

Другое место я таки нашел. Устроился в ветвях развесистого дуба. По моей просьбе (этому меня тоже учил Харантэль), дуб подвинул свои небольшие веточки так, что они сделали какое-то подобие ограды. Это чтобы я, ненароком, не свалился с ветки во сне. Я аккуратно уложил свои пожитки рядом. Особое внимание уделил луку и стрелам, чтобы они были под рукой. Я вольготно расположился, вытянулся во всю длину и удовлетворенно вздохнул. Ветка была совсем не твердой. Во всяком случае, я особого неудобства не ощутил. Без особого напряжения, я провалился в глубокий сон.

Проснулся я от ощущения взгляда. Причем, взгляд был направлен на меня. Сон мгновенно прошел. Я, как бы еще не проснувшись, протянул руку к луку, с досадой ощущая, что времени на выстрел останется мало.

— Интересный сын леса! — прозвучало в моей голове. — Ты думаешь, что я не увидела, что ты уже проснулся? И зачем ты тянешься к своим палочкам?

Я осторожно приоткрыл глаза и наткнулся на взгляд глаз темно-желтого цвета с вертикальной черточкой зрачков. Передо мной сидела крупная кошка. Уши у нее заканчивались кисточками. Цвет шерсти был бежевого цвета. Я бы даже сказал, что она очень симпатична, если она не была так велика и ее клыки не внушали бы такого уважения. Не сомневаюсь, что когти ее тоже не малы, раз уж она взобралась сюда. Сомнения по боку! Это рысь. Очень крупная рысь. И она сидит вот тут, только руку протяни. Руку я, естественно протягивать не собирался, опасаясь, что ее (руку) могут оттяпать по самое плечо.

— К палочкам я тянусь по привычке, — сказал я, принимая сидячее положение. — Прошу не принимать мои действия, как недружественный акт. Чем я обязан вашему визиту?

— О каком визите идет речь? — фыркнула рысь. — Скорее, это твой визит, сын леса. Я здесь живу. Вот на этом самом дереве. Поверни голову и ты увидишь мое логово.

Я послушно повернул голову влево и, действительно, заметил что-то типа большого гнезда в развилке ветвей неподалеку от места моего ночлега.

— Ты ночью шумел, сопел и высказывал какие-то очень странные слова, — просветила меня рысь. — Я не вмешивалась потому, что была сыта и устала. День выдался хлопотный.

— Прошу прощения! — вежливо сказал я. — я, как-то, не заметил, что тут живете вы. У вас очень привлекательное и удобное дерево. Но если вы против моего соседства, я немедленно очищу помещение.

— Ну, не то, чтобы я была против, — прижмурила глаза рысь. — При условии, что ты не будешь сильно шуметь по ночам. А ты очень вежлив! Я не встречала среди твоих собратьев таких вежливых, как ты.

Ага! Попробуй тут быть невежливым! Само мое положение было слишком уязвимо, для проявлений хамства. Впрочем, мне тут еще не один день ошиваться. Лучше налаживать хорошие отношения с местным населением, даже при том, что оно сплошь из зверья и деревьев.

— А что означают твои слова: «Да заворачивайтесь вы, твою богодушу…»? — вдруг с интересом спросила рысь.

Я не уверен, но, по-моему, я покраснел.

— Это составляющая заклинаний, — промямлил я. — Употребляется для усиления их действий, при условии, что не уверен в своем знании этих заклинаний.

— И помогает? — с интересом уставилась на меня эта большая кошка.

— Иногда, — вынужден был сказать я.

— Жаль, что я не владею магией! — по настоящему, совсем по-человечески, вздохнула рысь. — Наверное, это очень помогает в жизни.

— Я как-то не ожидал, что вы можете разговаривать, — вырвалось у меня. — раньше я не слышал такого.

— Нас слышат и понимают те, кто хочет слышать и понимать, — выдала философскую мысль кошка. — Ты же сын леса! Почему ты только сейчас узнал, что с его обитателями можно разговаривать?

«Потому, что это не лезет ни в какие ворота!» — хотелось ответить мне. Другое дело, что факт подтверждающий, что в ворота, все-таки, лезет, сидел передо мной на ветке и ждал ответа на свой вопрос.

— Я недавно в этих местах, — пришлось признаться мне. — Попал сюда из других земель, а здесь все по-другому.

— Не может быть все по-другому, — рассудительно заметила рысь. — Законы жизни везде одинаковы. Ты хочешь сказать, что в других землях лес не разумен?

— Там каменный лес, — туманно сказал я. — Он не разумен, а скорее — наоборот, он безумен.

— Как это камни могут быть безумны? — настороженно посмотрела на меня рысь.

Странно! Почему я решил, что это рысь? Эта особь, семейства кошачьих, была значительно крупней тех, кого я видел в зоопарке. Ну, да. Кисточки на ушах. Но разве у других видов их нет? И еще, я начал понимать выражение «любопытна, как кошка».

— Ну, какой ум может быть у камней? — вывернулся я. — У них ума нет. Значит, безумны.

— А как же вы там живете? — не отставала любопытная кошка.

— Это долго рассказывать. Да и зачем тебе это? — отмахнулся я. — Так мне можно будет ночевать здесь?

— Да, — прижмурила глаза рысь.

— Эх, перекусить бы чего-нибудь! — потянулся я.

— Я сомневаюсь, что ты питаешься тем же, чем питаюсь я, — мурлыкнула рысь.

— Кстати, а то, чем ты питаешься, не возражает? — с интересом спросил я.

— Мы не можем общаться с другими, — пояснила мне собеседница. — Мы можем общаться только с себе подобными. Ну, и с вами. Иногда я думаю, что они разумны, но думаю об этом только тогда, когда уже сыта и готовлюсь улечься поспать. Это очень короткий промежуток времени.

Рысь повернулась и легко спрыгнула с ветви вниз. Я проследил за ней взглядом, потом начал выбираться из своего импровизированного ложа.

Я проводил патрулирование леса. То есть брел неизвестно куда, потом поворачивал на сто восемьдесят и снова брел, но уже в обратном направлении. Свой мешочек с припасами я запихнул в дупло, которое обнаружил на дубе своего пребывания.

Есть хотелось неимоверно! Я решал, как мне быть? Распотрошить скудные запасы из мешка? А что я буду есть потом? «Лес прокормит!» — легко сказать, а как это реализовать на практике?

Легкое движение на ветках близь стоящего дерева привлекло мое внимание. Белка. Она сидела на ветви и не сводила с меня блестящих бусинок глаз.

— Привет, белка! — машинально сказал я.

Мое обращение произвело неожиданную реакцию. Белка дернулась, возмущенно чихнула, встопорщила усы и обратилась ко мне:

— Ты где потерял глаза, сын леса? Ты что, не видишь что я не белка, а белк? Я ошарашено остановился, услышав столь экспрессивную тираду.

— Прости, я сразу не заметил. Теперь вижу. Ты действительно белк, — извинился я.

— Ну, ладно! — согласился простить меня белк. — Пусть твой путь будет усеян грибами и орехами!

Неожиданная мысль пришла мне в голову:

— Да, я не против, чтобы он был ими усеян, но пока ничего не встречается. Такое впечатление, что кто-то идет впереди меня и собирает все усеянное.

Белк сочувственно покивал:

— Это очень даже может быть! Эти конкуренты! Не успеешь оглянуться, как уже расхватают все, что плохо растет. Да и то, что хорошо растет — не пожалеют!

— Вот-вот! — поддакнул я и, со значением добавил:

— А я, с самого утра не кушал.

Белк неожиданно испугался. Он чуть было не сорвался со своей ветки. Восстановив равновесие, он с беспокойством спросил:

— Ту же не хочешь сказать, что я подхожу тебе в качестве еды?

— Нет! Что ты! — поспешил я успокоить обеспокоенного грызуна. — Я к тому, что у тебя, наверное, есть какие-то запасы. Ну, которыми, ты бы смог поделиться со мной?

Белк застыл в глубокой задумчивости. Наверняка, запасы у него имелись, но у него также имелась и жаба, которая давила в белке все альтруистические проблески. Вот эта борьба и отражалась на его забавной мордочке. Наконец, в кои-то веки, альтруизм победил!

— Кое-что у меня, действительно, есть, — с сомнением глядя на меня, сообщил белк. — Но ты вон — какой большой! А запас маленький.

— Ну, хоть что-то. Давай! — обрадовался я.

Белк энергично почесал задней лапкой за ухом и скомандовал:

— Иди за мной, сын леса!

Я зачарованно смотрел, как эта рыжая молния рванула по веткам куда-то в чащу леса. Белк сначала исчез из виду, но, заметив, что я не следую за ним, вернулся.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил он.

— А ты не заметил, что несколько отличаюсь от тебя? — сухо спросил я.

— Заметил, — охотно согласился белк. — У тебя живот большой.

— Угу. А еще я не бегаю по ветвям, а хожу по земле. Мне за тобой никак не угнаться.

— Но я же не могу ходить по земле, — резонно заметил белк. — Вернее, могу, но это так неудобно и медленно….

— А если по ветвям, но не так быстро? — спросил я.

— А вот об этом я как-то не подумал, — озадаченно почесался еще раз белк. — Можно попробовать. Пошли?

Вот это другое дело! Я следовал за белком, который, то уносился вперед, то возвращался, проверяя, куда меня несут мои ноги.

Сегодня первый день моего пребывания в Зеленой страже. Зеленая стража — это, как мне разъяснил Корниэль, цвет эльфийских воинов, несущий тяжелую службу по охране наших селений, ну и окружающего их леса, заодно. Именно они первыми должны обнаружить и остановить врагов. Правда, в случае с Корниэлем они откровенно прокололись.

Мне дали задание заниматься свободным поиском. Это означало, что мне придется в одиночку бродить по лесу и бдеть. Если я, вдруг, что-то обнаружу, то срочно добираюсь до ближайшего ясеня и сообщаю об обнаруженном главе Зеленой стражи.

Как раз, он-то (глава Зеленой стражи, Торноэль) меня и инструктировал перед выходом. Я получил перевязь с мечом, колчан со стрелами и скудный запас еды в дорогу. Лук, конечно же, был мой. На мое справедливое замечание, что еды могли бы дать и побольше, мне невозмутимо ответили, что лес — наш дом, а значит, пропасть в нем от голода мне не светит. И вообще, я должен бдеть, а не есть. Вот такой расклад.

Когда я уже оказался за пределами Лонтареля, а именно так называлось поселение, в котором я пребывал, я вспомнил, что Харантэль меня не пропадать с голода в лесу не учил. Более того, мы этой темы вообще не касались. И что теперь делать? Куды бедному эльфу податься?

Ну, куды податься — понятно. По назначенному маршруту. Туда, куда меня влекло заклинание направления, прочитанное надо мной Торноэлем. Я тяжело вздохнул и перестал ему сопротивляться. Ноги бодро потопали на юго-запад.

Я скользил между стволами деревьев, поглядывая вокруг. Вот такому умению двигаться, меня Харантэль, как раз, учил. Усилий на движение уходит минимум, а скорость приличная. Ни единого шороха, или треска под ногами. Умение так ходить присуще только эльфийскому народу. Любое другое существо, сколь опытно бы оно не было, все равно выдаст себя. Лес не даст ему скрываться. Лес, он ведь тоже разумен. По своему, по-лесному. Он все чувствует. И если кто-то зашел в него с враждебными намерениями, то пусть не рассчитывает на то, что ему удастся пройти незамеченным. Ну а дальше уже дело спецназа Зеленой стражи. Но и тут наш лес в стороне не останется. Что-то я слышал о том, что какие-то силы будут помогать нам….

Однако время уже позднее. Надо выбирать местечко для ночевки. Мне предстояло тут бродить целую седьмицу (то есть, неделю, если кто не понял). Потом меня ожидала седьмица отдыха. Вот такой график. Может быть, и не самый лучший, но уж какой есть. Значит, надо выбрать место, где я буду ночевать все эти семь дней.

Вот, вроде бы, неплохое местечко. Громадная старая плакучая ива создала вокруг своего ствола некое подобие защитного полога. Корни своими выступами напоминают удобное ложе. Вот тут можно постелить плащ, скатку под голову и спи себе на здоровье. Ну, а для спокойствия, и защитный контур можно поставить. Ночи тут теплые. И что немаловажно, они такие — круглый год. Хотя, зима в этом мире имеется, и не слабая.

Я, укладываясь, с удовольствием почувствовал, что мне это скромное ложе удобно. Во всяком случае, оно не на много более жесткое, чем кровати в поселке.

Я поудобнее положил скатку, сбросил сапоги и, откинувшись, приготовился вкушать сновиденья.

То, что произошло потом, было для меня полной неожиданностью. Не успел я задремать, как, вдруг, кто-то крепко захватил меня под мышки, и с немалой силой втянул в ствол ивы. Я даже завопить от неожиданности не успел! Только рот открыл, а уже в середине дерева!

— Что же это ты, даже не постучался? — промурлыкал у моего уха девичий голосок.

— Кто? Что? Где? — испуганно прохрипел я, пытаясь сесть и ничего не видя в абсолютной темноте.

— Так, и что это значит?

Мрак медленно перешел в слабое голубоватое свечение. Передо мной вырисовалась обнаженная девичья фигура. Брови на красивом лице сердито нахмурены, руки упираются в бока.

— Если ты здесь оказался, то уже ясно — кто, что и где! Но вот когда уже дошло до дела, то назад? Вот вы какие — мужчины! Все на один лад! Как заигрывать Тани — то, Тани — это! А потом? «Что? Где?». Да еще и «Кто?»! А ну, пошел вон! И чтобы я тебя больше не видела!

Меня подхватило, больно треснуло по спине какой-то деревяшкой и выбросило вон. С треском сомкнулась кора дерева перед носом. Я стоял на четвереньках, уткнувшись носом в кору ивы, и тупо пялился перед собой. Узор коры складывался в неведомую руну. И что это было? Я уселся на выступ корня, пытаясь осмыслить произошедшее. Вдруг, кора снова раскрылась. Из отверстия вылетел мой походный мешочек, лук в налучье и колчан со стрелами. Раздалось громкое — «Хам!» и отверстие захлопнулось.

— По-моему, это была дриада, — вслух сказал я, подбирая свои пожитки. — Однако, характер тот еще. И куда смотрит местная полиция нравов?

Не знаю, куда она смотрит, эта полиция, но, однозначно, мне надо было убираться из-под негостеприимной ивы и искать другое место для ночлега.

Другое место я таки нашел. Устроился в ветвях развесистого дуба. По моей просьбе (этому меня тоже учил Харантэль), дуб подвинул свои небольшие веточки так, что они сделали какое-то подобие ограды. Это чтобы я, ненароком, не свалился с ветки во сне. Я аккуратно уложил свои пожитки рядом. Особое внимание уделил луку и стрелам, чтобы они были под рукой. Я вольготно расположился, вытянулся во всю длину и удовлетворенно вздохнул. Ветка была совсем не твердой. Во всяком случае, я особого неудобства не ощутил. Без особого напряжения, я провалился в глубокий сон.

Проснулся я от ощущения взгляда. Причем, взгляд был направлен на меня. Сон мгновенно прошел. Я, как бы еще не проснувшись, протянул руку к луку, с досадой ощущая, что времени на выстрел останется мало.

— Интересный сын леса! — прозвучало в моей голове. — Ты думаешь, что я не увидела, что ты уже проснулся? И зачем ты тянешься к своим палочкам?

Я осторожно приоткрыл глаза и наткнулся на взгляд глаз темно-желтого цвета с вертикальной черточкой зрачков. Передо мной сидела крупная кошка. Уши у нее заканчивались кисточками. Цвет шерсти был бежевого цвета. Я бы даже сказал, что она очень симпатична, если она не была так велика и ее клыки не внушали бы такого уважения. Не сомневаюсь, что когти ее тоже не малы, раз уж она взобралась сюда. Сомнения по боку! Это рысь. Очень крупная рысь. И она сидит вот тут, только руку протяни. Руку я, естественно протягивать не собирался, опасаясь, что ее (руку) могут оттяпать по самое плечо.

— К палочкам я тянусь по привычке, — сказал я, принимая сидячее положение. — Прошу не принимать мои действия, как недружественный акт. Чем я обязан вашему визиту?

— О каком визите идет речь? — фыркнула рысь. — Скорее, это твой визит, сын леса. Я здесь живу. Вот на этом самом дереве. Поверни голову и ты увидишь мое логово.

Я послушно повернул голову влево и, действительно, заметил что-то типа большого гнезда в развилке ветвей неподалеку от места моего ночлега.

— Ты ночью шумел, сопел и высказывал какие-то очень странные слова, — просветила меня рысь. — Я не вмешивалась потому, что была сыта и устала. День выдался хлопотный.

— Прошу прощения! — вежливо сказал я. — я, как-то, не заметил, что тут живете вы. У вас очень привлекательное и удобное дерево. Но если вы против моего соседства, я немедленно очищу помещение.

— Ну, не то, чтобы я была против, — прижмурила глаза рысь. — При условии, что ты не будешь сильно шуметь по ночам. А ты очень вежлив! Я не встречала среди твоих собратьев таких вежливых, как ты.

Ага! Попробуй тут быть невежливым! Само мое положение было слишком уязвимо, для проявлений хамства. Впрочем, мне тут еще не один день ошиваться. Лучше налаживать хорошие отношения с местным населением, даже при том, что оно сплошь из зверья и деревьев.

— А что означают твои слова: «Да заворачивайтесь вы, твою богодушу…»? — вдруг с интересом спросила рысь.

Я не уверен, но, по-моему, я покраснел.

— Это составляющая заклинаний, — промямлил я. — Употребляется для усиления их действий, при условии, что не уверен в своем знании этих заклинаний.

— И помогает? — с интересом уставилась на меня эта большая кошка.

— Иногда, — вынужден был сказать я.

— Жаль, что я не владею магией! — по настоящему, совсем по-человечески, вздохнула рысь. — Наверное, это очень помогает в жизни.

— Я как-то не ожидал, что вы можете разговаривать, — вырвалось у меня. — раньше я не слышал такого.

— Нас слышат и понимают те, кто хочет слышать и понимать, — выдала философскую мысль кошка. — Ты же сын леса! Почему ты только сейчас узнал, что с его обитателями можно разговаривать?

«Потому, что это не лезет ни в какие ворота!» — хотелось ответить мне. Другое дело, что факт подтверждающий, что в ворота, все-таки, лезет, сидел передо мной на ветке и ждал ответа на свой вопрос.

— Я недавно в этих местах, — пришлось признаться мне. — Попал сюда из других земель, а здесь все по-другому.

— Не может быть все по-другому, — рассудительно заметила рысь. — Законы жизни везде одинаковы. Ты хочешь сказать, что в других землях лес не разумен?

— Там каменный лес, — туманно сказал я. — Он не разумен, а скорее — наоборот, он безумен.

— Как это камни могут быть безумны? — настороженно посмотрела на меня рысь.

Странно! Почему я решил, что это рысь? Эта особь, семейства кошачьих, была значительно крупней тех, кого я видел в зоопарке. Ну, да. Кисточки на ушах. Но разве у других видов их нет? И еще, я начал понимать выражение «любопытна, как кошка».

— Ну, какой ум может быть у камней? — вывернулся я. — У них ума нет. Значит, безумны.

— А как же вы там живете? — не отставала любопытная кошка.

— Это долго рассказывать. Да и зачем тебе это? — отмахнулся я. — Так мне можно будет ночевать здесь?

— Да, — прижмурила глаза рысь.

— Эх, перекусить бы чего-нибудь! — потянулся я.

— Я сомневаюсь, что ты питаешься тем же, чем питаюсь я, — мурлыкнула рысь.

— Кстати, а то, чем ты питаешься, не возражает? — с интересом спросил я.

— Мы не можем общаться с другими, — пояснила мне собеседница. — Мы можем общаться только с себе подобными. Ну, и с вами. Иногда я думаю, что они разумны, но думаю об этом только тогда, когда уже сыта и готовлюсь улечься поспать. Это очень короткий промежуток времени.

Рысь повернулась и легко спрыгнула с ветви вниз. Я проследил за ней взглядом, потом начал выбираться из своего импровизированного ложа.

Я проводил патрулирование леса. То есть брел неизвестно куда, потом поворачивал на сто восемьдесят и снова брел, но уже в обратном направлении. Свой мешочек с припасами я запихнул в дупло, которое обнаружил на дубе своего пребывания.

Есть хотелось неимоверно! Я решал, как мне быть? Распотрошить скудные запасы из мешка? А что я буду есть потом? «Лес прокормит!» — легко сказать, а как это реализовать на практике?

Легкое движение на ветках близь стоящего дерева привлекло мое внимание. Белка. Она сидела на ветви и не сводила с меня блестящих бусинок глаз.

— Привет, белка! — машинально сказал я.

Мое обращение произвело неожиданную реакцию. Белка дернулась, возмущенно чихнула, встопорщила усы и обратилась ко мне:

— Ты где потерял глаза, сын леса? Ты что, не видишь что я не белка, а белк? Я ошарашено остановился, услышав столь экспрессивную тираду.

— Прости, я сразу не заметил. Теперь вижу. Ты действительно белк, — извинился я.

— Ну, ладно! — согласился простить меня белк. — Пусть твой путь будет усеян грибами и орехами!

Неожиданная мысль пришла мне в голову:

— Да, я не против, чтобы он был ими усеян, но пока ничего не встречается. Такое впечатление, что кто-то идет впереди меня и собирает все усеянное.

Белк сочувственно покивал:

— Это очень даже может быть! Эти конкуренты! Не успеешь оглянуться, как уже расхватают все, что плохо растет. Да и то, что хорошо растет — не пожалеют!

— Вот-вот! — поддакнул я и, со значением добавил:

— А я, с самого утра не кушал.

Белк неожиданно испугался. Он чуть было не сорвался со своей ветки. Восстановив равновесие, он с беспокойством спросил:

— Ту же не хочешь сказать, что я подхожу тебе в качестве еды?

— Нет! Что ты! — поспешил я успокоить обеспокоенного грызуна. — Я к тому, что у тебя, наверное, есть какие-то запасы. Ну, которыми, ты бы смог поделиться со мной?

Белк застыл в глубокой задумчивости. Наверняка, запасы у него имелись, но у него также имелась и жаба, которая давила в белке все альтруистические проблески. Вот эта борьба и отражалась на его забавной мордочке. Наконец, в кои-то веки, альтруизм победил!

— Кое-что у меня, действительно, есть, — с сомнением глядя на меня, сообщил белк. — Но ты вон — какой большой! А запас маленький.

— Ну, хоть что-то. Давай! — обрадовался я.

Белк энергично почесал задней лапкой за ухом и скомандовал:

— Иди за мной, сын леса!

Я зачарованно смотрел, как эта рыжая молния рванула по веткам куда-то в чащу леса. Белк сначала исчез из виду, но, заметив, что я не следую за ним, вернулся.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил он.

— А ты не заметил, что несколько отличаюсь от тебя? — сухо спросил я.

— Заметил, — охотно согласился белк. — У тебя живот большой.

— Угу. А еще я не бегаю по ветвям, а хожу по земле. Мне за тобой никак не угнаться.

— Но я же не могу ходить по земле, — резонно заметил белк. — Вернее, могу, но это так неудобно и медленно….

— А если по ветвям, но не так быстро? — спросил я.

— А вот об этом я как-то не подумал, — озадаченно почесался еще раз белк. — Можно попробовать. Пошли?

Вот это другое дело! Я следовал за белком, который, то уносился вперед, то возвращался, проверяя, куда меня несут мои ноги.

Наконец, мы добрались до загашника белка. Он очень озабоченно шмыгал вокруг большого дупла, проверяя, не забрались ли вовнутрь «проклятые конкуренты». Выяснилось, что не забрались. Это я определил по тому, что белк облегченно расслабился на рядом растущей ветке.

— Ты будешь грибы, или орехи? — сделал широкий жест рыжий комок шерсти.

— Грибы сушеные? — поинтересовался я.

— А какие же еще? — возмутился белк. — Заметь, тщательно сушеные. Это столько труда…, а следить, чтобы кто-то не уволок? Так что ты будешь, грибы или орехи?

— И то, и другое! И можно без хлеба, — вспомнил я фразу из мультика.

— Хлеба? Это что еще? Гриб, или орех такой? — заинтересовался белк.

Я заметил, как из-за ствола соседнего дерева выглянула куница, алчно всматриваясь в беспечно развалившегося белка. Когда она перевела взгляд на меня, я пригрозил ей кулаком. На мордочке маленького хищника отобразилось пренебрежение. Пришлось демонстративно придвинуть лук и вытащить из колчана стрелу. Это подействовало! Куница быстренько рванула прочь.

Белк настороженно наблюдал за моими манипуляциями.

— Это ты что делаешь? — наконец, не выдержал он. — Может мой вопрос о «хлеба» тебе неприятен?

— Ты о куницах слышал? — ответил вопросом на вопрос я.

— Слышать — слышал, — кивнул мордочкой белк. — А встречаться не доводилось. Лесной дух миловал.

— Если хочешь, чтобы он тебя и дальше миловал — срочно меняй дислокацию!

— Дисло…, что? — не понял белк, сбрасывая мне на землю свои запасы.

— Убегай отсюда, сразу, после нашего разговора, — разъяснил я, вгрызаясь в первый гриб. — Куница уже здесь и видела тебя.

Белк замер, покачнулся и маленьким кулечком рухнул вниз. Хорошо еще, что я успел подставить ладони.

— Можно я с тобой побуду, — вцепившись в мои пальцы, взмолился белк.

Вот это проблема! И что теперь делать?