Ролевик - Эльф

Бадей Сергей

Мастер спорта международного класса принял участие в ролевой игре, на свою голову. Вернее, на свою остроухую голову.

 

Глава 1

Алендраэль, а по «цивилу» — Сашка, отбросил журнал со статьей, в которой какой-то Фред Ван Зутфен очень интересно, но совершенно непонятно для Сашкиной эльфийской натуры, описывал, в чем различие блочных луков для детей и взрослых, и с тоской посмотрел на меня. А что я? Я занят. Я, знаете ли, в универе учусь. У меня на носу контрольная по ТОЭ. Кто проходил это неподобство, тот знает, о чем я.

Я его, Сашку, не звал. Он сам сегодня вечером ко мне приперся. Он фанат ролевых игр. После того, как он посмотрел «Властелин колец» его крыша, которая и так не слишком крепко сидела на его ушах, поехала окончательно. Он выкопал у меня книгу Толкиена, зачитал ее до дыр. Познакомился с другими, такими же, как и он, и начал регулярно участвовать в их мероприятиях. Во всех играх он неизменно выбирал роль эльфа, хотя, честно говоря, он был больше похож на гоблина или орка.

Этот тип почему-то решил, что мне самое место в их дурдоме. Да, я занимаюсь лучным спортом на любительском уровне. И во многом, именно благодаря мне, наша университетская команда постоянно занимает первые места на соревнованиях. Но это еще не повод, тащить меня на свои жуткие сборища.

Нет, я еще ни разу там не был. Каюсь! Может они там чем-то и занимаются. Но, судя по рассказам Сашки, они там и хорошо прикладываются к горлышку тех самых бутылочек, которые детям до восемнадцати не продают.

Вообще-то, я, еще ко всему, большой любитель комфорта и вытащить меня от всех удобств — дело невероятно трудное.

Кто я? И что из себя представляю?

Ну, так, чтобы коротко. Дмитрий. Для друзей Димон. Двадцать пять лет. Отслужил. Собираюсь стать специалистом по автоматизации технологических процессов. И вот уже четвертый год, не считая подготовительных курсов, долблю гранит науки. Рост метр восемьдесят, вес восемьдесят. Русые волосы отпустил до плеч. Серые глаза. Что еще? Ах, да! Имею нехорошую привычку наглеть в ситуациях, когда этого, как раз, не стоит делать, за что уже не раз получал по голове.

Имею слабость к лукам. Собрал довольно приличную коллекцию, среди которой есть очень ценные экземпляры.

У меня в коллекции есть, конечно, простые дугообразные луки, с двойным изгибом концов, лук с четырьмя изгибами, ассиметричный лук. Особо я горжусь треугольным луком, который достался мне с очень большим трудом. Эти луки относились к, так называемым, простым, были сделаны из одного куска дерева — вяза, тиса, ясеня, орешника. А росский лук с роговыми полосами — подзорами? Это вообще, шедевр! Рукоять лука выложена гладкими костяными пластинами! А тетива чего стоила? Я один раз показал Сашке тетиву из хорошего шелка и сухожилий. Настоящую! Так этот тип потом полдня стонал и пускал слюни.

Конечно же, орудия, которыми оперировали ролевики и близко не стояли рядом.

— Димон, слышишь? — Сашка предпринял очередную попытку отвлечь меня от несерьезного, на его (Сашкин) взгляд, занятия и привлечь к серьезному, опять-таки на его (Сашкин) взгляд, разговору.

— Не слышу! Я занят.

— Мы вчера встречались перед «полевкой», — Алендраэль сделал эффектную паузу, в надежде, что это привлечет мое внимание.

— Угу! — согласился я, пытаясь не выпасть с нужной волны, и найти, наконец, то самое определение с формулой.

— Ну, мы же, все-таки «лесные эльфы», — вкрадчиво сказал Сашка.

— Поздравляю, — саркастически откликнулся я.

— С чем? — взвился представитель местных эльфов. — С чем ты меня поздравляешь, а?

Ох! Все-таки придется немного отвлечься.

— Ты чего шумишь?

— Так эльфы же были непревзойденными стрелками из луков!

— Да что ты говоришь? — наигранно удивился я. — Надо же? Я и не знал. Ну?

— Гну! — сердито отозвался Алендраэль, — у нас с луками и стрелами проблемы.

— Зачем же тогда вы ввязались в эту «ролёвку»? — с интересом спросил я, и подпер голову рукой, в ожидании ответа.

— Так…, это же…, - смутился эльф. — Ну, это…. Почетно, вот!

Нет, вы только посмотрите на этого кадра! Почетно! С таким почетом и позора не надо!

— И на какой почет ты рассчитываешь?

— Ты не понимаешь! — заторопился Сашка. — Эта игра готовилась уже полтора года! Все квесты разработаны. Будут ребята из других городов. Мастера говорят, что будут даже из-за границы, Белоруссии и России. Будет даже сам Арагорн Московский. Знаешь, как его трудно пригласить? Да такие игры раз в десять лет бывают!

— Да мне-то что? Какое я имею к этому отношение?

— А вот к этому я и веду, — обрадовался Сашка тому, что таки отвлек меня от важного дела. — В самой схватке, мы и своим оружием обойдемся. Там тебе даже и не придется участвовать. Это уже по твоему желанию. А вот потом будут показательные выступления. Там орки с Гондорцами рубиться будут, или показывать владение мечом. Роханцы обещали двух коней привести, покажут вольтижировку. Ну а нам надо их в стрельбе переплюнуть. Ну, ты сам посуди, какие мы эльфы, если нас в стрельбе из лука сделают? А нас таки сделают. У орков ребята есть, да и они пообещали как-то пригласить к себе кого-нибудь.

Сашка печально поник головой. Вот ведь хитрец! Знает, на что давить. Я уже соскучился по настоящему духу соревнований. Может все-таки поехать?

— Хм, а эти ваши игрища, далеко будут проходить? — я постарался, чтобы этот вопрос прозвучал небрежно.

— Полигон в тридцати километрах, — с готовностью откликнулся Санек, — от «космодрома» три автобуса туда пойдут.

— Так вы что, по лесу прыгать скакать будете? — хмыкнул я.

— Что ты понимаешь! — снова возмутился Саня, — у нас, если хочешь знать, будет защита Хельмовой Пади. Там уже все подготовлено!

— Вообще-то, можно попробовать, — изобразил задумчивость я, — завтра выходной, а к контрольной я уже подготовился.

— Так я завтра к семи часам за тобой подскочу? — радостно предложил Сашка.

— Эй, а, на какой срок эта ваша игра? — озаботился я.

— Три дня, — откровенно заулыбался Сашка, — не боись! Дома будешь вовремя! А какое имя я для тебя подготовил. Закачаешься!

— Это, какое еще имя? — подозрительно спросил я, прекрасно зная наклонности местного предводителя эльфов.

— Демолас! Вот. Правда, здорово?

— Ты меня еще керогазом назови! — рассердился я. — Не пойдет!

— Да что ты понимаешь? — опять возмутился Алендриэль, — это, если хочешь знать брат Леголаса, и стрелял даже лучше его.

— Что-то я не помню такого в фильме, — усомнился я, наморщив лоб и пытаясь вспомнить это творение Голливуда.

— Надо не фильмы смотреть, хотя это тоже нужное дело, но и старика Толкиена читать, — мудро изрек эльф местного разлива.

— Это ты читай! — откликнулся я. — Больше мне делать нечего. У меня вот контрольная на носу. Форма одежды, какая?

— Ну, сам понимаешь! Надо быть похожим на эльфа. Я тебе принесу кое-что. У меня есть, как раз, твоего размерчика.

— Эй! А как там с удобствами? — терпеть не могу, искать место, где можно уединиться.

Сашка оправдал мои наихудшие ожидания и с готовностью выдал:

— Да под любым кустиком!

Добившись моего согласия, Сашка быстро улетучился, пообещав завтра прийти пораньше.

Я стоял в коридоре и хмуро рассматривал барахло, которое предложил Сашка моему вниманию. Именно барахло! Назвать это как-то иначе, язык не поворачивался. Чего стоили хотя бы вот эти резиновые кочкодавы! Я поднял пару, придирчиво осматривая резиновые полусапожки агрессивно-болотного цвета.

— Ты где откопал это добро?

— Зато, не протекают! — парировал Сашка.

— Я знаю, почему, — буркнул я, — потому, что никто их не одевает. Я не буду стремиться к оригинальности.

Обойдусь своими мокасинами. Мне их друг из Канады прислал. Так, а это что за штаны? Они же мне по щиколотки!

— Сашка!

— Алендриэль! — немедленно отозвался Сашка.

— Нет! Сашка! Ты что, клоуна из меня сделать хочешь?

— Ну вот, — обиделся мой друг, — я для него стараюсь, а он…!

— А он не ценит! Знаю-знаю! — перебил я его.

Так, у меня где-то остались от былых времен вельветовые джинсы. Осталось только порыться в шкафу, отыскивая их.

Что тут еще? Ветровка. Пойдет! Надену рубашку хаки, сверху ветровку.

Укладывая налучье с росским луком и колчан, услышал, как за спиной шумно сглотнул Алендриэль. Ничего-ничего! Это тебе, дружище не светит! Я прихватил еще несколько листов с мишенями. Надо будет потренироваться, а куда приспособить мишень, я уж как-нибудь найду.

Наскоро позавтракав, мы совершили марш-бросок к Площади космонавтов. Немногие утренние прохожие поглядывали на нашу толпу «ролевиков» с некоторой опаской. Так поглядывают на некоторых собак. Вроде бы ничего, и даже симпатичная, ну, а как укусит? Я не стал дожидаться всеобщей посадки, и, торопливо забравшись в салон автобуса, выбрал дальнее место у окошка.

Автобус на лесной дороге раскачивало, как корабль во время шторма. Я, одной рукой удерживая свое драгоценное оружие, другой судорожно держался за подлокотник, подпрыгивая при подъеме и хекая при приземлении. Пассажиры, которые, по-моему, уже успели принять что-то взбадривающее, дружно орали какую-то песню на незнакомом языке. Сашка, старательно им подвывая, в перерыве между куплетами сообщил мне, что это квенья. Кто такая эта «квенья», я уточнять не стал. По-моему так звали вон ту, полную тетку, которая орала самым немузыкальным образом.

Наконец-то, после десятка километров по лесным проселкам, автобусы остановились на лесной поляне. Я, слегка пошатываясь, вывалился из передней двери и пробрел к раскидистому дубу, под которым и опустил, свои измученные тяжкой дорогой, мощи.

Главы партий разложили, похожую на простыню карту и старательно елозили по ней пальцами, определяя, кого куда запихнуть. Пассажиры начали переодеваться, придавая себе облик, более подходящий для игры.

Больше всех в этой толпе было, пожалуй, орков. Во всяком случае, я их так идентифицировал. Они надевали на себя какие-то тряпки серого цвета. Мое внимание привлек здоровенный парень, цеплявший себе на пояс огромный боевой топор (вроде бы, такие называют секирой) с, уже закрепленным на спине, огромным круглым щитом.

Пока я пялился на этот образчик оркского генофонда, рядом со мной опустился Сашка. Он взглянул в направлении моего взгляда и охотно пояснил, хотя я его и не спрашивал, что это — Огромный Донд. Донд неизменный лидер оркских войск вот уже на протяжении шести лет.

Вот ведь. Делать мужику больше нечего!

— Нам назначили место дислокации у Гнилых болот, — страдающим голосом сообщил Сашка.

— Гнилые болота? — вяло переспросил я. — Это у нас где?

— Это у нас в лесу! — огрызнулся Сашка. — Самая дальняя стоянка.

— Ну, раз самая дальняя, то не пора ли туда и отправится? — не остался в долгу я.

 

Глава 2

Развеселая компания эльфов бодро топала на Гнилые болота. Унылый предводитель, хмуро поглядывая по сторонам, занимался пророчествами.

— Я всегда знал, что к нам относятся с пренебрежением, — бурчал Сашка. — Я им говорил, не надо нас отправлять туда. А они? Они говорят: — «Туда вам и дорога!». Это что, справедливо?

— Дан приказ ему на запад, нам в другую сторону…, - печально спел невысокий щуплый эльф, с тоской поглядывавший по сторонам.

— Это лобби! — убежденно вещал Сашка. — Орки подкупили мастеров! Дриады и друиды, так вообще, в любимчиках ходят. Нет в мире правды.

— Это потому, что мы в прошлый раз продули вчистую, — пояснил высокий брюнет, сплевывая на траву окурок.

— Ты куда плюешься? — не преминул выместить плохое настроение на брюнете Алендраэль. — Тебе что, лес — плювательница? А ну, подбери!

Брюнет отстал, разыскивая окурок, затерявшийся в густой траве.

Еще полчаса бодрого топота, и мы на месте.

Я обозрел предназначенную нам стоянку. Так. Небольшая поляна и лесное болотце. Громко квакают, потревоженные нами, лягушки, да весело звенят, потревоженные нами же, комары. Причем, если лягушки квакают возмущенно, то комары, как раз, наоборот — звенят радостно. Ну, тут их понять можно. Жратва пришла! Налетай! И налетели….

Доблестные эльфы начали активный массаж открытых частей тела, сдобренный отборным великим и могучим. Комарам на великий и могучий было наплевать. Комарам жрать хотелось.

Пламенная речь Сашки, обращенная к бессовестным лягушкам, сопровождаемая редкими аплодисментами и невнятными проклятиями, действия не возымела.

Меня комары почему-то игнорировали. Может у меня резус-фактор другой?

Когда испытанное первое средство, трехэтажный мат улучшенной планировки, не помогло. Решили применить второе, не менее мощное. Сашка извлек из своего сидора две подозрительно булькающие бутылки с прозрачной жидкостью. Прикинув на глаз количество эльфов, тоскливо вздохнул. Маловато будет.

Эльфы пришли к тому же выводу одновременно с предводителем. Снова раздались проклятия, но диапазон их касался уже не только комаров.

— Спокойно! — вдруг, просиял Сашка. — В лагере у орков этого добра немеряно! Это оприходуем и отправимся в гости. Кто «за»?

«За» были все. Даже я вяло поднял руку. Оставаться в компании лягушек и, тем более, комаров, мне категорически не хотелось. Кто их, этих комаров, знает. А как они, за не имением лучшего, за меня примутся?

В том же сидоре нашлась и закуска. Добрый кусок сала, лук, нарезанный большими кружками и буханка черного хлеба. Некоторое время раздавались бульканье, облегченные вздохи и звуки потребления закуски, сопровождаемые неизменными шлепками по физиономии и размахиванием руками.

— Да пошли уже к оркам! — не выдержал брюнет. — От этих комаров спасу нет!

— Думаешь, там их будет меньше? — мудро заметил кто-то.

— Там объектов для пожирания заживо будет больше! — рявкнул брюнет, вскакивая.

Ребятки предприняли скоростной забег по лесу. Они видимо надеялись, что комарам заданный темп будет не под силу, и они отстанут. Ага! Счас! Эти кровососы были настолько голодны, что устремились в погоню. Более того, местные комары, радостно завывая, присоединялись к ней. Когда я, на бегу, оглянулся, то погоня имела вид маленькой грозовой тучки, целеустремленно движущейся между деревьями, за нами. Передовые мессершмидты обгоняли меня и почти доставали впереди бегущих эльфов. Брюнет что-то достал из кармана…, и мне в лицо ударила струя спрея от комаров. Вот ведь — гад! Я тебе что, комар? Разозлившись, я поднажал. Догнав брюнета, я ему хорошо врезал вдоль хребта.

— За что? — не замедляя шаг, завопил этот невежа.

— За комаров! — свирепо прорычал я. — Ты все выпрыснул мне в лицо, а им ничего не досталось.

— На, сам попробуй! — брюнет перебросил мне баллончик.

Я резко остановился и, развернувшись, дал широкую полосу брызг, мысленно желая, чтобы они достались всем комарам.

Не знаю. То ли это, действительно, было сильнодействующее средство, то ли мой мысленный посыл овеществился, но гул комариной тучи стих, как по волшебству.

Треск шагов бегущих товарищей удалялся, но я уже услышал шум стоянки орков, куда, как раз, и направлялись эльфы.

Засунув баллончик в карман, я, уже не спеша, направился на звуки стоянки.

Елки-палки! Если вы уж изображаете из себя эльфов, которые решили напасть на стойбище орков, то будьте добры, соблюдайте правила!

Надо тихо подкрасться, убрать часовых, и засыпать ничего не подозревающего врага, тучами стрел.

Эти же горе — эльфы, топоча, как стадо слонов, абсолютно не скрываясь, вывалились прямо в гущу орков. А орки? А орки, вместо того, чтобы, громко и яростно рыча, опустить на головы этой бестолочи свои каменные топоры и дубинки, стали, громко и радостно рыча, обнимать свалившихся на их головы врагов.

Среди присутствующих, я узрел несколько девиц в зеленых накидках и мужиков с привязанными бородами в рясах, затянутых поясками. Из-за поясков, у некоторых, посверкивали странные изогнутые ножики. Наверное, это те самые дриады и друиды, о которых мне толковал Сашка. Ручаться не могу, но уж больно похожи.

Я осмотрелся. Огромный Донд, что-то радостно втолковывал Сашке, протягивая ему немалую емкость, заполненную какой-то жидкостью. Подозреваю, что там не «ситро». Народ, что называется, был уже подогретый.

Эльфы активно включились в «праздник лесорубов». Деревьев, правда, не рубили, зато захваченным и закупленным запасам не поздоровилось. С ними расправлялись безжалостно и быстро.

Все бы ничего, я даже раздобыл приличный кусок красной рыбы и запивал новообразованный бутерброд светлым пивом, но появилась очень сердитая женщина. Кого она должна была изображать в этой «ролевке» я не смог понять. Но изображала раздраженность она талантливо.

— Это что такое творится? Чем вы занимаетесь? Донд, Алендраэль! Где вы должны быть?… Нет! Не надо мне ваших объяснений! Вы мне ответьте на вопрос: Где вы должны быть? Парад вот-вот начнется, гондорцы и рохан уже на местах, а эти, понимаете ли, орки устраивают пьяные оргии. И с кем? Со своими непримиримыми врагами — эльфами! Мастера уже собрались! Арагорн Московский речь подготовил! А от вас, почтенный Бонивитус и Ивочка, я, вообще, такого не ожидала. Ну-ка, быстро на парад! Все вас ждут!

К моему удивлению, к этому выступлению все отнеслись очень серьезно. Поднялась суета. Каждый начал искать и собирать свои вещи.

— Орки! — рявкнул Огромный Донд. — На парад! Покажем всем, как умеют маршировать урук-хаи!

— Эльфы! — вторил ему Сашка, размахивая зажатой в руке кружкой. — Не посрамим гордое звание сынов леса!

Мне же запало в память слово «маршировать». Терпеть ненавижу строевые подготовки.

— Сашка! — пристроился я к пыхтящему другу.

— Алендраэль! — немедленно отозвался тот.

— Ладно, пусть будет Алендраэль, — покладисто согласился я. — А мне тоже надо участвовать в этом параде?

— Ты же эльф! — пропыхтел Сашка и ругнулся, зацепившись за какой-то корень.

— Но вне конкурса, — напомнил я.

— Ладно, встань где-нибудь в сторонке. Если спросят, скажешь, что нога побаливает.

Еще пять минут бега, и мы прибыли на место исторического парада. Ярко освещенная факелами, установленными на длинных шестах, поляна. Поблескивающие в отсветах пламени, элементы доспехов уже прибывших воинов. Группа людей, среди которых выделялся своим видом черноволосый мужчина, действительно чем-то похожий на Арагорна.

Прибежавшие орки и эльфы начали спешно строиться для торжественного прохождения. Друиды и дриады строиться не спешили. Они прибились к группе, принимающей парад. То есть стали рядком и, натянув на физиономии соответствующее выражение, воззрились на место проведения парада. Соответствующее выражение натягивалось с большим трудом, в виду не фокусирующихся глаз и нетвердого держания на ногах. Я, недолго думая, сделал лицо «веником» и пристроился рядом.

Арагорн Московский, дождавшись момента относительной тишины, вышел вперед и «толкнул» речь:

— Друзья мои! Мы собрались здесь, на этом историческом месте, что снова воспроизвести романтические события «Властелина колец»…

Я осмотрелся по сторонам, но ничего особо исторического как-то не заметил. Вот ведь! Врет и не краснеет!

— Я неоднократно участвовал в величайших битвах, — продолжал тем временем Арагорн. — Мне приходилось пять раз защищать Хельмову Падь! И один раз, даже ее брать, — Арагорн застенчиво улыбнулся и пояснил:

— В самом начале карьеры я был орком.

Вот этому верю.

— Я дважды защищал Министирит и шесть раз брал Изенгард. Я верю, что защита Хельмовой Пади, которая состоится завтра, оставит в моей памяти незабываемые впечатления и войдет в число лучших битв нашего движения!

— ГОНДОР! — рявкнули ряды гондорцев и роханцев.

— САУРОН! — ответили орки так, что эхо заметалось в кронах деревьев.

По той активности, с какой это вырвалось у Огромного Донда, я понял, что если Арагорн ему встретится в бою, то славному Арагорну Московскому будет что вспомнить. Если, конечно, останется чему вспоминать.

Как там пел Табаки в мультфильме? «А мы уйдем на север. И переждем!». А я уйду на тренировку и кости мои останутся целее.

 

Глава 3

Что может быть прекраснее утра в лесу? Только утро в родном доме, на мягком, родном диване!

Я выкарабкался из палатки, наступив по пути продвижения на какие-то руки и ноги, удостоившись за это нескольких эпитетов, произнесенных, может быть, и не очень внятно, но с прочувствованной экспрессией. Так. Я проснулся первый. Все остальные дрыхнут, что попахивает свинством по отношению ко мне.

Странно! Комаров не видно. Я перевел взгляд на берег болотца. Там расселись толстые и важные лягушки, вернее, жабы. Видимо, вчерашняя пламенная речь Сашки до них таки дошла, и эти земноводные всю ночь напролет прорежали местное поголовье комаров. Теперь они расслаблено возлежали, кто где, и даже не квакали, а сыто порыгивали.

Я разворошил угли костра. Безнадежно. Вчера, когда я залазил в палатку поспать, эльфятник был в самом разгаре. После парада за нами увязались дриады, и это обстоятельство, наше славное воинство восприняло с должным вдохновением и восторгом. Значит, надо по новой разводить костер. Где тут были маленькие сухие веточки?…Плеснуть немного жидкости для разведения огня…. Что-то она здорово попахивает водкой. А это и есть водка! Что же они вчера пили? Впрочем, неважно.

Человек проснулся и хочет погреться от утренней прохлады. Может быть и чайку выпить. Не то, чтобы я был полным трезвенником, но и пить все это я тоже не мог. Я могу выпить бокал хорошего, марочного вина, пивка с раками или рыбкой не премину, но водку, коньяк и т. д. из длинного перечня алкогольных напитков, я как-то не перевариваю.

Огонь весело потрескивал дровами, вода в котелке на треноге уже начинала побулькивать, когда первые просыпающиеся появились из недр палаток. Да! Видок у них — тот еще. Каждый выползающий осторожно нес свою голову, стараясь не делать резких движений. То есть, если вечером было хорошо, то можете продолжить эту, несомненно, популярную фразу.

Сашка, тьфу ты, Алендраэль, выполз, волоча за собой упаковку, завернутую в белую мешковину. А я то, вчера, никак не мог понять, что это такое. А это, оказывается, упаковка пива. Двадцать бутылок холодного светлого пива. Наверное, никогда еще авторитет эльфийского предводителя не поднимался на такую высоту. Хотя, кто его знает? Я в предыдущих играх не участвовал.

Лечение личного состава прошло успешно. Эльфы преисполнились бодрости в веры в светлое будущее. Тут же последовало предложение сниматься с лагеря и двигаться к Хелмовой Пади, на помощь, изнемогающим под оркским игом, роханцам. Довод, что, на данный момент, в Хелмовой Пади нет ни роханцев, ни орков, слегка остудил пыл, но не погасил. Могучий отряд эльфов решил, не медля, двигаться к месту сбора, и там, уже на месте, определиться.

Я заявил, что мне перед показательными выступлениями надо потренироваться, и был великодушно отпущен, с пожеланиями, как можно лучше подготовиться и, наконец-таки, надрать этим оркам задницу в стрельбе из лука.

Кто, кому и что будет драть — не вопрос. Я вчера, во время пребывания в оркском лагере, не преминул поинтересоваться вооружением. Наивные (читай пьяные) орки простодушно продемонстрировали мне образцы луков, из которых они будут пускать, с позволения сказать, стрелы. Если они с таким умудрялись выигрывать, то, что тогда можно сказать о моих собратьях эльфах? А я лучше промолчу!

Я шел, выискивая местечко для тренировки. Невысокий, но плотный соснячок по сторонам для этого не годился. Вон там, чуть правее, виднеется более крупный и старый лес. Вот туда и направим свои стопы. Да, лес оказался достаточно старым и смешанным. Мощные дубы и сосны производили впечатление надежности и вечности леса. Хорошенькая поляна, достаточно большая, в обрамлении маленьких сосенок и осинок, привлекла мое внимание. Так, вот тут, в ветвях, можно будет установить прихваченную мною из дома доску с, прикрепленной к ней, мишенью. Что и было мною сделано. Натягивая на руку щиток, я сделал шаг назад, критически рассматривая установленную мишень. Нога на что-то натолкнулась, я не удержал равновесия и опрокинулся на спину, больно ударившись головой обо что-то, точащее в самом неподходящем месте. Мир раскололся на множество ярких звездочек, которые разлетелись в разные стороны и…, погасли.

Первой пришла мысль о сильной головной боли в затылке. Облака, желтые с белым, медленно и величаво проплывали надо мною в голубизне неба. Разбойничий посвист ветерка, запутавшегося в начинающей желтеть листве. Стрекот кузнечика, не подозревающего, что лето закончилось, и скоро стрекотать будет уже некому.

Я, морщась, приподнялся на локтях и попытался оценить обстановку. Хреново! Во-первых: судя по положению солнца, я тут провалялся порядочно. Во-вторых: кто-то спер мою доску с мишенью. Причем, что интересно, лук, лежащий у моей левой руки и колчан со стрелами, не тронули. Я потянулся поправить тесьму, которую затягивал на голове, чтобы волосы, во время стрельбы, не лезли в глаза. И тут меня ожидал первый сюрприз.

Тесьмы не было! Вернее, то, что было назвать тесьмой — язык не поворачивался. Широкая лента, почти невесомо, сидела на моей бедной, ударенной голове. Я нетерпеливо ее сдернул и поднес к глазам.

Да. Темно-зеленая лента, с какими-то узорами более светлого цвета. Я перевел взгляд на себя. Вернее, на одежду, которую я считал своей. Лихо! Где мои мокасины? А джинсы вельветовые где? Кто натянул на меня зеленые лосины и сапоги, тоже зеленого цвета? А этот, застегнутый на все пуговицы камзол с пояском, на котором, как, оказалось, болтается какой-то нож в ножнах? Где моя одежда? И какой шутник так меня принарядил?

Я даже забыл про свою головную боль. Видимо, клин клином вышибают. Новая головная боль затмила предыдущую. Ну, дайте мне только добраться до этого шутника! Или шутников? А если там, во время переодевания, была девушка? Я почувствовал, как мои щеки начинают гореть. Нет. Не то, чтобы мне было чего стыдиться. Фигура у меня спортивная, но…. Я этого так не оставлю!

Пыхтя от возмущения, я перевернулся, собираясь встать. И вот уже новый стресс! Мне на лицо упали мои волосы. Они что, и волосы мне перекрасили? Я тупо уставился на белокурые пряди, уныло висящие у меня перед глазами.

Я, вдруг, осознал, что глухо рычу от злости. Кому-то сильно не поздоровится. Осталось лишь узнать, кто этот счастливчик (или счастливчики)! Подхватив лук и колчан со стрелами, я решительно зашагал в сторону стоянки эльфов. Может быть, они еще не пришли со своей войнушки. Ничего, будем разборки устраивать, когда вернутся. В том, что это сделали не они, я был уверен. Осталось только их подключить к поискам. Группа разъяренных эльфов — это вам не хухры-мухры! Один Сашка…, тьфу ты!.. Алендраэль, всех следователей за пояс заткнет.

Идти было удобно. Ишь ты, а сапоги, в общем-то, неплохи. Если не эта болотная расцветка, так вообще было бы супер. Было такое ощущение, что лес кто-то расчистил. Ноги за корни не цеплялись, травой не захлестывались. Я сам себе удивился. Моя ходьба была совершенно бесшумной! Тело, как-то, само собой уклонялось от встречных ветвей. Я проходил мимо кустарников, не задевая ни единой веточки, или листика. Ладно, этими приколами мы займемся потом. Сейчас душа требовала воздаяния смертничку.

За сладострастными представлениями того, каким пыткам я подвергну шутника, я прошел достаточно много. В какой-то момент я понял, что пора бы уже и посадке молодых сосенок быть. А ее, как раз, и не было. Да и просеки, которая так удачно разделяла лес на квадраты, тоже что-то не видать.

Я озаботился. Не было случая, чтобы я в лесу блуждал. Всегда и везде чувствовал направление, всегда знал, куда идти. Что за ерунда? А мне, между прочим, уже и кушать хочется. Вот ведь, все с собой взял, а пару бутербродов соорудить, как-то не удосужился. Я сбросил свои шмотки на землю и выбрал дерево, которое, на мой взгляд, было повыше остальных. Подпрыгнув, ухватился за нижнюю ветку и, на удивление, легко подтянувшись, быстро вскарабкался, почти, на самую верхушку.

Да! Вид — захватывающий! Зеленое море леса во все стороны. Стоп! Это как, во все стороны? А где же край этого зеленого моря? Так, край, по всей видимости, там. Там, где лес упирается в горы. Горы…. ГОРЫ? Какие горы в нашей лесостепи? Откуда они здесь взялись?

От изумления, я чуть не свалился с верхушки дерева. Из головы, как-то разом выскочили все мысли. Вот так, без мыслей, я и таращился на, неведомо откуда, взявшиеся здесь горы.

 

Глава 4

— Спокойно, Дмитрий Александрович! — сказал я себе, крепко зажмурив глаза. — Сейчас я открою глаза, и увижу нормальный, привычный пригородный лес. Глюки бывают у всякого. Ты просто устал и головой ударился.

Я осторожно приоткрыл глаза. Ни хрена не видно! Открыл шире, и сразу после этого, открыл совсем широко. Горы были!

Я не помню, как слез с дерева. Присел под ним, обессилено прислонясь спиной к теплой коре. Приходилось признать, что это реальность. Самая, что ни на есть, дурацкая ситуация. Как там, среди «фэнтазеров», это называется? «Наши — там»? Ага. «Наши — тут»!

Меня вдруг захлестнул испуг. А вдруг я еще и не в своем теле? Вон, волосы-то, другого цвета. Я поднял руки и поднес их к лицу. Ладони, вроде бы, тоньше стали. А татуировка у запястья, сделанная еще в армии, по глупости? Есть! Есть татуировочка!..Ну и что, что есть? Ухи!..То есть, уши, как?

Я протянул руку потрогать свое ухо, и чуть не взвыл от ужаса и отчаяния. Ухо было острым, как острие моих стрел. Я — эльф! Господи, это как же меня угораздило? И что теперь делать? И как вернуться в родной привычный мир и в, не менее, родное и привычное тело?

Надо куда-то идти, и что-то такое находить. Сидя тут, я, вряд ли, что-то высижу. Рассуждая, таким образом, я поднялся, подхватил лук с колчаном и направился…. Куда? А куда глаза глядят. Направление, в данном случае, особой роли не играет. Лишь бы не по кругу! Тем более что уже смеркается.

Долго ли, коротко ли, я шел (что-то меня на сказочный язык потянуло?), но в какой-то момент я осознал, что сумерки затянулись. По моим расчетам, ночь уже должна была начаться. Я остановился, задрав голову вверх. Там, на небе, сияли звезды! Значит, ночь уже наступила? А почему я все вижу? Ах, да! Я же эльф. Теперь можно считать научно доказанным, факт, что эльфы хорошо видят в темноте. Правда, какая от этого польза науке? И кто этим ученым, такой любознательный фактик донесет?

Надо устраиваться на ночь, тем более что ноги таки устали и дальше идти не хотят. Ну-с, воспользуемся своим прибором ночного виденья (век бы этого не видеть!), и найдем местечко для ночлега. Вот какое-то дерево. Ствол в несколько обхватов, и ветки не очень высоко над землей. Я снова напрягся (простите, меня ноженьки!), и все-таки вскарабкался на нижнюю ветку. Немного посидел, свесив ноги вниз и осматриваясь. Вон, вверху, через ветку, тоненькие веточки дерева переплелись между собой так, что получается некое подобие гамака. Попробовать, что ли? А если навернусь? Да с такой высоты? А, была — не была! Попробую!

Осторожно залез на намеченную позицию. Крепко держась за толстую ветку рукой, перевалился на «гамак». Постепенно ослабляя «хват», перенес вес на это переплетение. Держит!

Переведя дух, снял и повесил на какой-то обломанный сучок налучье с луком и колчан. Расстегнул ремень на камзоле и захлестнул его на толстой ветке. Свободный конец обвязал вокруг руки, на всякий случай. Вот в таком виде и заснул.

Спал крепко и без сновидений. Проснулся, когда утро уже полностью вступило в свои права. Сначала в мои бедные острые уши ломанулся птичий гвалт. Ну, как можно так шуметь, когда я сплю? Приоткрыл глаза. К гвалту добавились зрительные образы. Уходящий в высоту ствол с отходящими в стороны ветвями, зелено-золотистый купол, полностью закрывающий меня от внешнего мира.

Удивительное чувство отдохнувшего тела. И есть, почему-то, не хочется.

Я попытался классифицировать этого представителя флоры, но не смог. Нет, я, конечно, не знаток ботаники, но худо-бедно, дуб от клена отличить сумею. А уж березу от других отличить, так тут, вообще, мне равных нет. Этого дерева я раньше не встречал. Кора гладкая и какая-то теплая, как живая кожа. Листья широкие и резные, золотисто-зеленого цвета. Тонкие лучики солнца пробиваются через достаточно плотную листву, создавая при этом удивительную атмосферу храма. Жаль, что на Земле, там, в моем мире таких деревьев нет. Или, может, есть, но я не встречал?

Сладко потянувшись, я легко выбрался из импровизированной постели и озаботился проблемой привести себя в порядок. Волосы взлохмачены, зубы не чищены, глаза не промыты! Кошмар! А еще эльфом называешься! Как ты собираешься производить неотразимое впечатление на местных женщин?

Я ловко спустился вниз, на почву и оглянулся. Вот несколько странного вида растений с листьями, в которые натекло достаточно воды. Я аккуратно набрал из них драгоценную жидкость, напился и, остаток, размазал по лицу. Хорошо! Кое-как разгреб пятерней волосы и прочистил пальцем зубы.

Теперь надо решать, куда дальше. А что решать? Пойду к горам. Обычно, разумные селятся вблизи границ двух ландшафтов. Вряд ли, здесь иначе.

Я легко зашагал в сторону неблизких еще гор.

Прервать свое путешествие пришлось на краю широкой лесной поляны. Хорошая поляна, красивая. Но что это за колчаны со стрелами на ней валяются? И почему трава имеет такой вид, как будто по ней рота солдат промаршировала, не слишком заботясь о сохранности травяного покрова? Я присел, рассматривая колчаны. Красиво сделаны. А стрелы? Я достал одну и придирчиво стал ее исследовать. Оперенье — чудо! Мне такого достать, при всем моем старании, не удавалось. Как бы, не лебедь, или журавль. А материал, из которого эти стрелы сделаны, мне совсем не знаком. Нет, ясно, что это что-то растительное, но таких растений я не видел. Идеально ровные и одинакового сечения, по всей длине. А вот наконечник мне не понравился. Металл не очень. Похож на бронзу. Ну, какой прок от бронзы?

А где же хозяева? Я прислушался. Услышал топот многих ног в сторону гор. Хорошо чешут! Надо бы посмотреть, что там такое происходит. Я уже совсем было направился в ту же сторону, но в последний момент, решил взять с собой эти колчаны (в количестве трех шт. — именно так пишут в отчетах), не пропадать же добру.

Идти стало, конечно же, не легче, но двигался я все же достаточно быстро. Я шел чуть в стороне от широкого следа, оставленного группой преследователей. Почему преследователей? Ну, это просто. Судя по костерку, на расчищенном от травы месте, кто-то тут отдыхал. А судя еще, по некоторым разбросанным по земле предметам одежды, утвари и опрокинутому котелку, эти отдыхающие были застигнуты врасплох. Ухватили, что под руку попалось, и сделали ноги. Колчаны, видимо, под руку не попались. По втоптанному в землю камзолу, вернее, по его окрасу, можно предположить, что это мои сородичи — эльфы. Уж очень этот камзол на мой похож. Значит, преследуют их враги. А чего бы им убегать от не врагов? Бежать за ними по следу — глупо. Еще наткнусь на кого-нибудь. Но выяснить, что происходит — надо!

Появились скальные выступы. Быстро перепрыгивая с камня на камень, я держался следа. Ага! Там слышен какой-то крик и вой. Я осторожно высунулся из-за скалы, всматриваясь в открывшуюся мне картину.

Да! Не повезло вам парни. Трое эльфов, с закинутыми за спину луками, забежали в тупик. Деться им оттуда было некуда. Они стояли с мечами наголо. Выражение лиц, были угрюмо обреченными. Выход из ущелья закрыла группа лиц, неприятного вида. Было их десятков пять. По виду, так просто гоблины какие-то. Или кто там? Но рослые и упитанные. Здоровые гориллопоиды! Вроде бы, шансов у парней — нет. Но это — с точки зрения эльфов и этих. А я на что? Я и есть этот их шанс.

Я шустро перебрался по камням поближе к эльфам и достал свой лук. Потом вскочил на ноги и пронзительно свистнув, сбросил вниз три, найденных мною колчана.

Стрела сама легла на тетиву. В таком темпе я еще никогда не работал! Стрелы, одна за другой пошли в этих гоблинообразных. Ребята внизу не растерялись. Мигом луки из-за спин перекочевали в их руки. Вчетвером, мы выкосили нападающих в считанные секунды!

В первый раз стрелял по живым мишеням. Но особых угрызений не испытывал. Наверное, потому, что не воспринимал этих, как людей. Ну, не подходили они под это определение.

А вот качество моей стрельбы, меня порадовало. Все мои стрелы ушли точно в цель. Честно говоря, сам от себя такой стрельбы не ожидал!

Осторожно спустился вниз, к тем троим, застывшим с луками наизготовку. Нет, не на меня они были направлены. Все смотрели на выход из ущелья, вдруг, там еще кто-нибудь есть? Но, помимо всего, все трое заинтересованно косили глазом и в мою сторону.

— Там уже никого нет, — проинформировал напрягшихся эльфов я, с интересом рассматривая новоявленных сородичей.

Ну и что? Нет в них ничего такого, чтобы девочки визжали от радости и желания. Два русоволосых экземпляра и один с волосами цвета воронового крыла. По-моему, вот он-то и был старшим в этой группе. Вид они имели слегка потрепанный и гардероб неполный. Оно и понятно. Лежали себе, отдыхали, никого не трогали, может, даже чашку кофею выпивали, а тут раз, и толпа неприятных личностей наехала. Вот и пришлось, толком не собравшись, делать ноги. Хорошо хоть, мечи с собой прихватили. А вот колчаны со стрелами — забыли. Ай-яй-яй!

Наконец, эльфы и сами поняли, что в ущелье из-за поворота никто не выскочит, злобный и торжествующий. Фигуры расслабились, лица потеряли ту собранность и жесткость, которая на них присутствовала, и теперь, вся троица, уже в упор, уставилась на меня.

 

Глава 5

Темноволосый эльф сделал шаг вперед и величаво наклонил голову, приветствуя меня. Те двое сразу же повторили его поклон. Пришлось и мне произвести то же действие. Только, боюсь, что это у меня вышло не очень ловко и изящно. Я не привык кланяться.

— Я, лорд Конриэль, наследник высокого дома Явэ Мер (Залив Желаний), благодарю тебя незнакомец, за твою помощь. Скажи мне, как мне тебя называть и за кого мне благодарить демиурга.

Оп-па! Чуть было не сорвалось с языка то, что мне потом могло бы аукнуться. Как там меня Сашка обозвал?

— Демолас меня зовут, э-э-э, сэр.

Хорошо сказал, гладко!

— Откуда ты, мой друг?

Так. А что на это ответить? А скажу я, пожалуй, правду.

— Из дальних краев. Не знаю я, как тут очутился. Вот иду, ищу того, кто смог бы мне помочь.

Конриэль с интересом рассматривал меня, а я его. Ну, я-то — понятно. Вы когда-нибудь видели настоящих эльфов? То-то же! И я не видел. А он чего на меня пялится?

— На мне узоры, сэр?

— Что? — брови Конриэля поползли вверх.

— Ну, ты так на меня смотришь, как будто я весь в узорах. Вот я и спросил.

— О! Прости. Просто эльфов с такими белыми волосами я еще не видел. Так откуда ты?

У него что, склероз? И что это за намеки на мои белые волосы? Как будто я сам знаю, откуда они.

— Я уже сказал, что из далеких краев. О Полесье слышал?

Кажется, это его еще больше удивило. Точно сказать не могу. Его брови еще не вернулись вниз после прошлого подъема.

— Я знаю все земли, но о такой и не слыхал.

— А я тоже знаю свои земли, — (в основном из телевизора), — но ваша мне и не снилась.

«В кошмарных снах», — добавил я мысленно.

Конриэль насупил брови, раздумывая над моими словами.

— А может ты из другого мира?

Вот! Все-таки их не зря называют разумными. Попал в точку. То, что я из другого мира — это я знаю. Не знаю только, как я тут очутился и как мне обратно вернуться. Я с умным видом покивал головой.

— Вполне может быть, мой друг. Может быть, ты знаешь, каким образом мне вновь вернуться к себе?

— Этого я не знаю, — печально сказал Конриэль. — Но наши маги, вполне может быть, об этом знают.

Так. Час от часу не легче! У них тут еще и маги имеются. Полный набор мифических личностей! Или еще не полный? Надо бы поспрошать. Кто там еще у нас в памяти застрял?

— А тролли, всякие некроманты и гномы у вас тут имеются? — задал я осторожный вопрос.

— А, так у тебя там есть и эти существа! — неизвестно чему обрадовался Конриэль.

И чему тут радоваться?

— Нет. У нас их нет, но я о них слыхивал.

— В них нет ничего хорошего, — доверил мне важную тайну Конриэль. — Вам повезло, что у вас нет таких существ.

«Так же, как и эльфов с их магами!» — чуть было не брякнул я, но вовремя удержался. Вместо этого я задал другой вопрос:

— А люди у вас тут имеются?

— Люди?… Люди…Люди, — сосредоточенно нахмурился эльф. — Ах! Эти…Смертные! Да, есть такие. Они слабы, но многочисленны и быстро плодятся.

— Смотри, Конриэль. Это они ПОКА слабы.

— Ну, пока — слабы, а там, Арагорн его знает, что будет. Посмотрим.

Арагорн… Арагорн?

— Арагорн — что-то очень знакомое, — осторожно поинтересовался я.

— Конечно, — невозмутимо отозвался Конриэль, — неугомонный шутник и великий скиталец по мирам — Бог Проказ. Если мы чего-то не знаем, то так и говорим: «Арагорн его знает».

— А как мне встретиться с этим Арагорном? — продолжал допытываться я.

— Да никак! Это же бог, — удивленно отозвался Конриэль.

— А жаль! — вздохнул я.

— А мне вот — не жаль, — усмехнулся Конриэль. — А то еще какую-нибудь каверзу устроит.

— Мне, похоже, он уже устроил.

— Тогда, тем более, надо идти! — Конриэль повернулся к своим спутникам, которые молчали на протяжении всей нашей беседы:

— Продолжим наш путь. Двигаться быстро! Сегодня мы должны достичь передовых постов Таурэ Эндэя (Леса Середины).

— Но милорд, — наконец-то, подал голос эльф в рубашке, — я же без камзола, как я могу появиться в таком виде пред светлыми глазами благородных эльфов и эльфесс?

— Точно так же, как появился пред, далеко неблагородными, глазами вот этих! — отрезал Конриэль, махнув в сторону трупов рукой.

— Я видел твой камзол, — добавил и я. — Поверь мне, без камзола тебе будет лучше!

Больше возражений и сомнений не последовало. Мы двинулись по лесу быстрым, но осторожным, шагом. Я снова поразился. Вроде бы идем нормально, не напрягаясь, а никакого шума. Ни сучки не трещат, ни листики не шуршат.

— А откуда взялись эти? — я поравнялся с Конриэлем.

— И, главное! Практически в сердце леса! — кивнул он головой.

— Кстати, о птичках. Кто это был? — задал я вопрос.

— Да орки же! — сказал, как выплюнул Конриэль.

Так вот ты какой — северный олень!

— Я думал, что они степные жители и лес их не любит.

— Да, степные. Да, лес их не любит, а они все равно в него прутся! — с досадой заговорил Конриэль. — Но сегодня — это, вообще, из ряда вон.

— А как они вас захватили? — с интересом спросил я.

— Врасплох! Мы расслабились, отдыхая, и услышали их слишком поздно и слишком близко. Такое впечатление, что… — Конриэль внезапно замолчал.

— Такое впечатление, что они возникли внезапно, прямо около вашей стоянки, — кивнул я.

— Да. — Конриэль тревожно оглянулся. — Об этом надо немедленно сообщить всем. Ты нас спас, и этим очень помог. Даже, если ты тут оказался волей Арагорна, то я ему благодарен.

Мы достигли передовых постов на следующий день, переночевав в ветвях огромного дуба. К сожалению, пища, среди других вещей, осталась на месте отдыха, во время бегства, поэтому ночевали и двинулись в дальнейший путь — натощак.

— Эх, — вздыхал Конриэль, — если бы мы нашли мэллорн, то нам не пришлось бы голодать.

— Это как? — спросил я.

— Ты же эльф! — удивленно воззрился на меня Конриэль. — Ты что не знаешь, что мэллорн дает пищу, кров и безопасность нашему народу?

Так вот, оказывается, на каком дереве я ночевал!

— Э-э-э. У нас на севере они не растут, — нашелся я.

— Вы что не можете управлять природой? — удивился Конриэль.

— Нет. Не можем, — помотал головой я. И это было абсолютной правдой.

Мой ответ настолько поразил Конриэля, что он долго еще недоуменно покачивал головой, переваривая полученные сведенья.

Передовой пост возник перед нами внезапно. Вернее, передо мной. Конриэль, похоже, знал о нем. Он резко остановился, придерживая меня. Куст перед нами раздвинулся, и я увидел эльфа в полном обмундировании с большим сложным луком в руках. От вида лука, у меня слюнки потекли. Вот бы мне такой, в коллекцию.

— Миссия Мира и Разума, — поднял руку Конриэль. Потом показывая на нас:

— Мои сопровождающие. Еще у меня есть срочное сообщение Совету.

Лучник внимательно осмотрел нас. Задержал взгляд удивительно зеленых глаз на мне, потом кивнул головой. Куст снова сомкнул ветви, и уже ничего не говорило о том, что здесь кто-то есть.

Конриэль махнул рукой, предлагая нам следовать дальше. Походка у него изменилась. Нет, скорость осталась та же, но сама ходьба стала более расслабленной, что ли.

Вот перед нами выросла стена из кустов и деревьев. Ветви их настолько тесно были переплетены между собой, что создавали непроходимый барьер. Я тормознул, недоуменно оглядываясь.

— Пошли-пошли! — нетерпеливо проговорил Конриэль, проходя мимо меня…в стену. Только приглядевшись, я смог различить едва уловимый просвет, в который нырнул лорд. Ну, пошли, так пошли. Я последовал за ним. И снова, через пару шагов, перед нами стена. Потребовалось пройти вдоль нее шагов сто, прежде чем Конриэль нырнул в просвет уже этой стены. Надо же, или он знает все просветы, или у меня зрение ни к черту!

И опять стена! Они что, помешались на этих зеленых оградах? После пятой…, нет, шестой стены я не выдержал:

— Конриэль! Что это за издевательства? Это необходимый процесс прохода, или можно как-то обойти эти стены?

Конриэль остановился и задумался.

— Такие стены у нас окружают каждое поселение. И они выращены не случайно, а именно для того, чтобы в поселение как раз было сложно пройти. Это защита, Демолас. Врагу пройти эти редуты необычайно сложно, если не невозможно.

— Просто, на голодный желудок, этакие прохождения слегка нервируют, — пояснил я.

— Скоро придем, — ободряюще пообещал эльф.

Да, наконец, стены закончились, и мы пошли по какой-то, вымощенной деревом дорожке. Она постепенно поднималась вверх. Я обратил внимание, что кроны окружающих деревьев начали уходить вниз. Скачком пришло потрясающее понимание. Мы шли по гигантскому, выступающему над землей, корню гигантского дерева. Я оторопело остановился, оглядываясь по сторонам. С этой точки были видны колышущиеся под ветром верхушки деревьев окружающего нас леса, и они были подобны траве, под сенью гигантского дерева, простершего над нами свои ветви. Почему же оно не было видно издалека? И как оно смогло вырасти такое?

— Что случилось, Демолас? — остановился Конриэль.

Я безмолвно указал на гиганта. Конриэль недоуменно обернулся и попытался рассмотреть то, что меня остановило. Ничего особого для себя не увидел и, снова, с недоуменным видом обернулся ко мне.

— Вот это дерево! — выдохнул я.

Конриэль опять повернулся к поразившему меня зрелищу.

— А, это! — наконец понял он. — Обычное материнское дерево. Не самое большое. В Оро-Осто оно еще больше и красивее.

Ничего ж себе, небольшое! Я покачал головой и двинулся дальше, вбирая в себя необычайные виды и впечатления.

 

Глава 6

Жилища эльфов лепились на гигантских ветвях огромного мэллорна подобно наростам. Но наростам не безобразным, а изумительно красивым и органичным. Похожие на легкие паутинки, воздушные лестницы соединяли ветви между собой. Я увидел, как по одной из них скользила ловкая женская фигурка, быстро и без напряжения сил. Обалдеть! Я, вообще-то, не страдаю акрофобией, но мысль посыпаться вниз с такой высоты, как-то не вдохновляла. А если меня тут поселят на самой верхушке? Хорош будет видок — взрослый эльф, вцепившийся мертвой хваткой в ближайшую ветвь и орущий благим матом: «Мама, снимите меня отсюда!».

Конриэль внезапно указал рукой на ствол перед нами. Очень красиво! Корневище, по которому мы шли, упиралось в большие ворота. Они как бы выступали из ствола, образуя с ним одно целое. Украшенные какими-то зеленоватыми узорами, кажущимися тонкими и хрупкими. Но это, скорее всего, именно, что кажется. Не может быть вход в цитадель эльфов быть таким ненадежным. По бокам ворот выросли две аккуратные башенки. Я рассмотрел часовых, которые, в свою очередь, внимательно всматривались в нас.

— И что, это вся охрана? — тронул я за рукав Конриэля.

Конриэль остановился и изумленно уставился на меня. Потом его брови, ушедшие было под прическу, опустились, и лицо разгладилось.

— Ах да. Я вспомнил, что у вас там нет мэллорнов. Я бы очень не советовал врагам эльфов, даже близко походить к этим деревьям. Оно может очень эффективно защитить себя и тех, кто живет на нем. Охрана у входа — скорее символическая. О том, что мы подходим, скорее всего, уже сообщили тем, кому об этом надо знать.

А ведь действительно! Створки ворот поползли в разные стороны, и на пороге возникли две разряженные в красивые камзолы фигуры. Эльфы (а кто бы мог еще быть?), величественно и плавно двинулись нам навстречу.

— Ого! — пробормотал себе под нос Конриэль. — Что же такое должно было случиться, что сам Предводитель вышел нас встречать?

Мы тоже сбавили шаг, и перешли на степенную поступь, причем Конриэль выдвинулся вперед, сопровождающие пристроились за мной. Я, как бы, оказался лазутчиком, под надзором захвативших меня. Облегчение мне приносило только осознание того, что оружие мое осталось при мне.

На расстоянии пары шагов друг от друга мы остановились.

— Добро пожаловать домой, лорд Конриэль, — стоявший чуть впереди эльф в камзоле светло-зеленого сукна, сделал изящный жест рукой. — Мы знаем, что ты несешь нам важные сведения.

Конриэль поклонился.

— Ты представишь нам своего спутника? — эльф с любопытством смотрел на меня фиолетовыми глазами (интересно, а какого цвета глаза у меня в этом мире?).

— Он связан с теми сведениями, которые я и намеревался поведать тебе Светлый, — Конриэль еще раз склонил голову.

— В таком случае, пройдем в апартаменты, — гостеприимно предложил Предводитель, — если вы не хотите, конечно, передохнуть с дороги.

— Эти сведения столь важны, что я хотел бы сначала изложить их тебе и Совету, — Конриэль твердо взглянул в глаза Предводителю.

— Сорантаэль, Известите Совет, что необходимо их присутствие в малом зале, — Предводитель величественно провел рукой в сторону входа. — Прошу вас. Надеюсь, твое имя, незнакомец, не будет оставаться тайной.

— Я не делал тайны из своего имени! — возмутился я. — Меня зовут Демолас, и я прибыл из другого мира.

— Из другого мира? Как интересно! — обернулся тот, кого Предводитель назвал Сорантаэлем. — Светлый, я могу побеседовать с нашим гостем?

Я заметил нерешительный взгляд Конриэля, брошенный им на меня.

— Что-то не так? — поднял бровь Сорантаэль, тоже заметивший этот взгляд.

— Нет-нет, — быстро сказал Корниэль. — Я хотел бы попросить Совет дать Демоласу статус члена Высокого дома Явэ Мер, в благодарность за спасение моей жизни.

— Ну. Это можно будет сделать и без его личного присутствия, — отмахнулся Предводитель, — лишь бы было его согласие.

Все трое смотрели на меня в ожидании моего ответа. А я как-то не мог сразу этот ответ им предоставить. Что это означает для меня, стать членом этого Высокого дома? Нужна ли мне такая благодарность? Не помешает ли мне этот статус вернуться домой, когда будет предоставлена такая возможность?

— Демолас, это высокая честь, — негромко сказал Сорантаэль.

— Понимаю, — внезапно охрипшим голосом ответил я (странно, неужели и у эльфов могут хрипнуть голоса?). — Я просто не знаю, достоин ли такой чести.

— За спасение наследника Высокого дома, это самое меньшее, что мы можем тебе предложить, — мягко сказал Корниэль.

— Тогда я с благодарностью приму этот статус, — склонил голову я.

Действительно. А что мне оставалось делать? Откажись я от этой «чести», так они могут и обидеться. И потом, наверное, этот статус дает какие-то привилегии и большие степени свободы. Хотя, это не факт. Может быть, что этот статус и накладывает какие-то обязанности типа: «Первыми идут коммунисты!». Кто их, этих эльфов, знает?

Конриэль, следом за Предводителем, двинулся по коридору. Меня же, Сорантаэль увлек в другую сторону. То есть мы тоже вошли в Дерево, но, повернув вправо, неожиданно оказались на какой-то террасе. Масса листвы над головой создавала приятную тень. Посреди террасы стоял плетеный столик и несколько таких же кресел. В одно из кресел и опустился Сорантаэль, жестом предложивший мне последовать его примеру. Он прикрыл глаза и сделал какой-то жест рукой. Я, выпучив глаза, увидел, что на столике сформировался приличных размеров кувшин и два бокала на тонких ножках. Рядом, через некоторое время, появилась широкая ваза с какими-то фруктами. Фрукты все были мне незнакомы. Экзотика, однако. Как бы мне после них копыта не отбросить.

Сорантаэль с нескрываемым интересом рассматривал меня. Я ответил ему вызывающим взглядом. Я уже говорил о том, что имею привычку наглеть, когда этого, в общем-то, делать не стоит? Говорил? Ага, вот меня снова начало заносить.

— Какое положение ты занимал в своем мире? — спросил Сорантаэль.

— Не самое высокое, — настороженно ответил я, — но и не самое низкое.

— У вас тоже есть деление на дома?

— Нет. Хотя, есть что-то подобное в верхах власти.

— Расскажи мне о своем мире.

Вот тут я замялся. Ну, что я могу рассказать? И стоит ли это делать?

— Не стесняйся, — посоветовал Сорантаэль, заметив мои колебания, — расположись поудобнее, угощайся фруктами и этим замечательным легким вином. Может так статься, что я знаю что-то о твоем мире, и нам легче будет найти решение на твое будущее.

Логично. И почему это эти ребята могут подвести под все убедительную базу? Может это потому, что длительная жизнь оттачивает мастерство полемики? Кстати, а на сколько эта их жизнь длительна?

— Можно предварительно вопрос задать? — осведомился я.

— Можно, — Сорантаэль, откинувшись на спинку плетеного кресла, полностью расслабился в предвкушении длительной и обстоятельной беседы.

— Какова продолжительность жизни вашего народа?

Эльф замер. Этот вопрос был для него неожидан.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Это у вас тут такая манера отвечать вопросом на вопрос?

— Каждый сам выбирает время, когда захочет уйти, но тогда, и только тогда, когда выполнит свой Долг.

— Долг? — моя правая бровь поползла вверх.

Так у них тут еще и долги есть. Какие и перед кем?

— Почему ты задаешь такие странные для эльфа вопросы? — Сорантаэль напряженно выпрямился и впился в меня пытливым взглядом.

— Наверное, потому, что я не всегда был эльфом, — решился я на откровенность.

Сорантаэль несколько долгих мгновений сверлил меня взглядом. Было видно, что эта моя фраза для него — сродни шоку.

— Ты не лжешь, — вынес, наконец, он свой вердикт. — Объясни, как это получилось.

— Если бы я еще знал — как, — вздохнул я. — Зашел в один лес, в родном мире, а вышел в другом лесу, и даже не в родном мире, и даже не в родном обличье.

Повисло долгое молчанье. Сорантаэлю, видимо, надо было отойти от неожиданного удара пыльным мешком, предательски нанесенного из-за угла.

— И кем же ты был до этого? — посопев носом, спросил он.

— Человеком, — тихо ответил я.

Слабое икание донесшееся из кресла Сорантаэля, подтвердило, что он обладает хорошим слухом. Эльф нервно схватил кувшин, набулькал полный бокал и залпом выпил. Потом он, с каким-то остервенением схватил экзотический фрукт, и впился в него зубами.

— Мне всегда хочется кушать, когда я нервничаю, — пояснил Сорантаэль, в ответ на мой изумленный взгляд. — Расскажи мне о своем мире.

Вздохнув я начал рассказ. Конечно же, я рассказал не все. Мне очень не хотелось показывать все неприглядные стороны нашего мира. В конце-то концов, это тот сор, который из избы не выносят. Зная о способности эльфов определять правду ли им говорят, я, тщательно подбирая слова, постарался рассказать все то, что было в нашем мире хорошего, разумно дозируя негативные стороны. Некоторые вещи выходили за пределы понимания эльфа. Он просил пояснить то, или иное понятие. Я неожиданно понял, что разговариваю-то, на другом языке! Приходилось прилагать усилия, чтобы вспомнить, как произносятся те, или иные слова, не говоря уже об особо развитой части нашего великого и могучего. Я поведал Сорантаэлю и об этом своем открытии.

Ваза уже несколько раз пустела и вызывалась полной. Боюсь, что потом Сорантаэль будет страдать от переедания, хотя, кто его знает, как у нас эльфов с пищеварением.

 

Глава 7

— Так значит, у вас люди являются доминирующим видом, и других разумных у вас там нет? — задумчиво спросил Сорантаэль, когда я закончил свой рассказ.

— Нет, и судя по всему, никогда не было, — ответил я, посасывая из бокала изумительного вкуса вино.

— Не было! — фыркнул Сорантаэль. — А откуда тогда о нас знают?

А действительно, откуда? Конечно фантазия — это сила, и может изобразить, что угодно, при условии, что она есть. Но как она могла изобразить все так точно? Я, конечно, не всех тут повидал, только эльфов и орков, но эти были вылитые эльфы и орки. Ну, может и не вылитые, но похожи, и очень.

— Ты мне можешь рассказать о других разумных? — обратился я к Сорантаэлю.

— А, разумные, как разумные. Ничего особого, — отмахнулся Сорантаэль. — Ты мне вот что скажи: почему ты, оказавшись тут, не остался человеком, как был, а приобрел наше, эльфийское, обличье?

— А что? — немедленно ощетинился я, — было бы лучше, чтобы я приобрел вид тролля? Я бы тогда вам тут такого наворотил, что мама не горюй!

— Ну-ну! — успокаивающе поднял руку Сорантаэль. — С троллями, знаешь ли, мы справляемся быстро. Конечно, при условии, что это в лесу, а не в горах. Там они сильны. Но мы-то в горы не суемся. Нечего нам там делать. А они в лес, избегают лезть.

— А люди?

— Люди? — нахмурился Сорантаэль. — Люди…. Они вызывают у меня тревогу. Они поделили землю на королевства. Не спросив, при этом, нашего мнения и согласия. Они дерутся со всеми и между собой. Плодятся с неимоверной скоростью. Они слабее всех, но умудряются не только выжить, но и побеждать. Среди них появились сильные маги. Особую тревогу вызывает то, что часть их пошла по темному пути. Их называют некроманты. Там же пристроились и вампиры. Есть среди людей и сильные воины. Там, на севере, живет народ. С виду, сущие орки, но они люди. Называют себя варварами. Так они варвары и есть.

— А гномы?

— Эти кроты? Они живут в своих норах и торгуют со всеми, кто может хоть что-то продать и купить. Правда, должен признать, строят они хорошо и с металлом умеют обращаться. Но что такое строительство и металл, без вплетенных в самую их суть чар? Только мы, перворожденные можем это делать.

Сорантаэль самодовольно замолк. Потом снова устремил свой взор на меня.

— Но ты так и не ответил. Почему ты появился здесь в обличье эльфа?

Вот достал, а! И, главное, я же не могу ему ответить, потому что сам этого не знаю.

— Да Арагорн его знает, — выпалил я, случайно вспомнив фразу Конриэля.

Брови Сорантаэля полезли вверх. Он уставился на меня так, как будто он старая леди, повстречавшая в собственной спальне привидение.

— КАК, этот тип уже и до вас добрался?

— Я не уверен, что мы имеем в виду одного и того же Арагорна, — осторожно высказался я.

— Он может являться в разных видах, но суть его остается одной и той же. Ты уж мне поверь, — веско изрек Сорантаэль.

— Ага! Так он таки иногда является, — обрадовался я. — Может он явится мне? Что-то мне сильно кажется, что я тут оказался не без его участия.

Сорантаэль задумчиво постоял у окна, рассматривая дивный вид, раскинувшегося под сенью листвы гигантского дерева, города.

— Не знаю, явится он тебе, или не явится, но надо воспринимать вещи так, как они сейчас имеют место быть. Я думаю, что неразумно будет говорить, кому бы то ни было о том, что ты был человеком.

Я вдруг осознал, что Сорантаэль стоит передо мной и строго смотрит на меня.

— Но я слышал, что эльфы могут различить ложь.

На лице эльфа мелькнула улыбка.

— Вот еще одно подтверждение того, что у вас откуда-то знают наши расы. Да, мы можем отличить ложь от правды. Но я тебе советую, просто не распространяться на эту тему, а спрашивать тебя, никто не додумается. И не демонстрируй свое незнание наших реалий так явно.

— И что теперь? — Задал я вопрос, который меня мучил с того самого момента, как я оказался в этом мире.

— Да ничего особого, — отмахнулся Сорантаэль. — Как член высокого дома Явэ Мер, ты должен пройти определенные ступени в своей карьере. Конечно, то, что ты спас наследника, а значит, стал его названным братом, дает тебе определенные привилегии. Ну, будешь трубить в Зеленой страже меньше, чем остальные.

— Насколько меньше? — заинтересовался я.

— Да мелочь, — поморщился Сорантаэль, — каких-то пятьдесят лет.

Я в ответ на это замечание только судорожно сглотнул.

— Согласись, что служить триста лет, что двести пятьдесят — разница не очень большая, — продолжал тем временем Сорантаэль.

— Мне бы эту самую разницу хотя бы отслужить, — слабым голосом отозвался я.

— Демолас! — строго окликнул меня эльф — Ты же эльф, а значит и имеешь то же бессмертие, что и остальные.

— Не пойму, — поднял я на Сорантаэля глаза, — если мы бессмертны, то почему еще существуют на этой планете места, свободные от эльфов? Или у вас нет такого понятия, как любовь и дети?

— Ну, не то, чтобы совсем бессмертны, — поправился Сорантаэль. — Мы гибнем, если нас убить. Мы уходим в миры Арванаита, когда устаем жить. Да и то, что ты называешь любовью, у нас не имеет такое значение, как у людей. Это люди спешат, ибо жизнь их коротка, а нам спешить нет надобности. Поэтому и союз, который заключают между собой эльфы — следствие хорошо продуманных и взвешенных решений. Обычно, в результате этого союза может быть один ребенок, максимум два. Хотя, искусство любви нам не чуждо, и мы достигли в нем немалых высот.

Сорантаэль замолчал, видимо вспоминая эти немалые высоты, и что же, в конце концов, это самое искусство любви. Ведь судя по его виду, он уже давно прошел и высоты и искусство любви. Если соотнести его вид с возрастом, а сомневаться в его словах у меня не было оснований, то Сорантаэлю было лет, этак, под две тысячи. Впоследствии я выяснил, что я был прав.

Мне думается, — нарушил молчание Сорантаэль, — что нам будет лучше присоединиться к общему собранию Совета. У нас с тобой еще будет возможность обсудить различные темы и аспекты нашей жизни. Замечу, что они весьма недурственны и приятны.

В зал заседаний Совета, я прибыл в слегка обалделом состоянии. А как вы думаете? Гигантское дерево, в прямом смысле слова, было домом и кровом для немалого количества жителей. Оно же, насколько я понял, было и кормильцем. Сорантаэль провел меня по многочисленным коридорам. И эти коридоры были созданы самим мэллорном. Они не были выгрызены, или вырублены. Они были выращены, так же, как были выращены дома на ветвях, комнаты в толще коры и древесины. В свою очередь, эльфы всемерно заботились о своем дереве, благоговейно относясь к его здоровью и сохранности. Получался этакий симбиоз, когда эльфы не могли жить без мэллорна, а мэллорн, в свою очередь, не мог существовать без эльфов. Я так понимаю, что тут пища была не только телесная, но и энергетическая. Я, несмотря на долгий путь, не испытывал усталости. Более того, я испытывал избыток энергии, требующий что-то делать, куда-то бежать, хотя, что-то делать и куда-то бежать меня никто не заставлял.

К моему удивлению, многолюдья (вернее, многоэльфия), не было заметно. Несколько раз нам встречались эльфы и эльфийки. Да, красивые. Это у них не отнять. Но чтобы их было много, так я бы этого не сказал. На мой вопрос, Сорантаэль сухо ответил:

— Нас достаточно много.

И продолжил движение.

Зал вызвал у меня что-то, вроде шока.

Просторное помещение, расположенное на древесном корне, мало напоминало собой зал Совета, который рисовался мне в воображении. Не было президиума и рядов кресел. Не было и непременных в таких случаях графинов с водой и стаканов на столе. Все было совсем иначе.

Буквально столб солнечного света упирался в центр зала. Свет врывался в проем листвы вверху. Именно он и давал освещение всего остального зала. Члены совета располагались в удобных креслах, которые, казалось, были искусно сплетены из вьющихся растений и расположены в живописном беспорядке. Возле каждого кресла располагался изящный столик, на котором стояла ваза с фруктами и бокал со, светящимся в свете золотом, напитком. Полом являлась трава, невысокая, радующая глаз сочной зеленью. Стены были густым лесом, где деревья переплелись так, что пройти между ними не было никакой возможности. Казалось, что лес уходит в неведомые дали, хотя, я, подходя к зданию, видел, что там никакого леса не было. Я уже не говорю о порхающих тут и там ярких бабочках и нежных птичьих пересвистах, красиво оттеняющих летнюю атмосферу этой лесной поляны.

Как только мы зашли, сразу же из травы появились свежие побеги. Они с немыслимой скоростью начали расти, переплетаясь между собой. И вот уже два новых кресла стоят, готовые принять нас в свои объятия. Две красивейших девушки внесли, и поставил около кресел непременный атрибут — столики с фруктами и напитком.

— Сорантаэль и ты, Демолас, прошу вас присаживаться и принять участие в нашем Совете, — раздался голос Предводителя.

Обернувшись на голос, я увидел рядом с Предводителем и улыбающегося Конриэля. Он в знак дружелюбия приподнял свой бокал, который держал в руке, в мою сторону. Я улыбнулся в ответ и помахал рукой.

— Значит, так и решим, — завершил Предводитель, видимо, законченный непосредственно перед моим приходом спор. — Всем усилить снимание и докладывать, при малейших подозрениях, непосредственно Совету.

Теперь еще один вопрос. Конриэль, наследник высокого дома Явэ Мер, ходатайствует о принятии его побратима Демоласа в клан, с присвоением ему положенных этому рангу привилегий. Есть ли вопросы по этой теме?

Побратима? Так это я уже и побрататься с Корниэлем успел? А где резанье рук и вен? Где горячие клятвы и чеканные профили героев, скрепляющих свое кровное братство? Такая постановка вопроса, меня даже несколько рассердила. Но я сдержался. Не время, и не место.

Тем более, что вопросы у членов Совета были.

— Кто такой этот Демолас? И что такого выдающегося он сделал, что его удостаивают чести быть принятым в число клана Явэ Мер?

— Он спас мне и моим людям жизнь, во время нападения на нас орков. — просто ответил Конриэль.

Я взглянул на спросившего. Это был неопределенного возраста, впрочем, типично для эльфов, мужчина с соломенного цвета волосами. Он вальяжно восседал в своем кресле. Я почувствовал острую волну неприязни к Конриэлю, да и ко мне, если уж я оказался побратимом Конриэля.

«Эге! Не все спокойно в королевстве Датском!» — подумал я. И тут расцветают буйным цветом интриги. Даром, что эльфы.

— Мы были в очень сложном положении, — говорил тем временем Конриэль. — Нападение было неожиданным и мы не смогли должным образом подготовиться к нему. Мы оказались втроем против нескольких дюжин орков, а из вооружения у нас были только клинки. Мы не могли использовать луки, в виду отсутствия запаса стрел, оставленного впопыхах нами на месте отдыха. И я могу прямо сказать, что Демолас спас нам жизни, принеся нам стрелы и открыв достойную восхищения стрельбу по противнику. Не мне вам рассказывать, что означает для нас Долг Жизни.

Предводитель повернулся к спросившему эльфу:

— У тебя есть еще вопросы Ронтоэль?

— Откуда он появился здесь? — нервно спросил Ронтоэль.

— На этот вопрос могу ответить я, — спокойно сказал Сорантаэль. — Я уже переговорил с Демоласом и получил необходимую информацию. Могу сразу сказать, что я считаю его достойным оказанной ему чести. В виду некоторых обстоятельств, он не имеет возможности вернуться на родину. Я могу дать некоторые сведения желающим.

Конриэль благодарно улыбнулся Сорантаэлю. Видимо, его очень волновал итог разговора Сорантаэля со мной.

— Какой статус займет Демолас в иерархии дома? — задал вопрос еще один член Совета, всматриваясь в меня темно-синими глазами.

— Так как, Демолас мало знаком с здешней жизнью, — повернулся к спросившему Сорантаэль, — я предполагаю, что он должен пройти все ступени становления. А это значит, что и тебе придется заняться им, мастер Харантэль.

Харантэль, не сводя с меня внимательного взгляда, кивнул головой. Ой-ей-ей! Почему-то мне кажется, что лафа подходит к своему закономерному окончанию.

 

Глава 8

Мы эльфы, хотя, мне до сих пор странно как-то говорить это, спим мало. Нам хватает для отдыха и четырех-пяти часов в сутки. Что поделать? Метаболизм у нас такой. Да и то сказать, на этих пыточных постелях не очень-то и поспишь! Твердые, что б их…! И валик, вместо подушки.

Поэтому, когда меня вырвали из сна, вернее полудремы, я не очень-то об этом и сожалел. Моему взгляду предстал Харантэль. Да-да! Тот самый Харантэль, которому Сорантаэль предложил мною заниматься. И вот он, полный служебного рвения, стоит надо мной.

— Ты долго спать будешь? — задал он бодрящий вопрос.

— А почему ты решил, что я сплю?

Контр вопрос поставил Харантэля в тупик.

— Ну…, - замялся он. — Лежишь с закрытыми глазами, ровно дышишь. Вот я и решил, что ты спишь.

— Я не сплю, а думаю с закрытыми глазами.

— Хватит думать! — взял себя в руки Харантэль. — собирай свое хилое тело в кучу и топай за мной!

Это чье тело он назвал хилым? Мое? Это уже слишком! Пылая праведным негодованием, я подскочил и возмущенно уставился на мастера. Тот мой возмущенный взгляд успешно проигнорировал.

Последующие два часа, или около того, подтвердили, что игнорировал он не зря. Это время растянулось для меня в пытку, длиной в целую жизнь, или около того. Так надо мной не измывался никто до этого. Харантэлю было совершенно наплевать, что я умею стрелять из лука. Этим эльфа не удивишь. Мастер доказывал мне, что я действительно хил и немощен. И доказал он это — блестяще.

Для начала, он меня погнал по лесу. Мне пришлось бежать по пересеченной местности. Пот начал заливать мне глаза уже через сотню метров. Что? Вы хотите мне сказать, что эльфы не потеют? Это только мертвые не потеют! Побыли бы вы в моей шкуре! Я, пыхтя, как паровоз, бежал по лесу. Рядом неслышно мчался Харантэль. Он не обращал внимания на мои хриплые стенания, и попытки уменьшить скорость бега, или остановиться, пресекал тонким, гибким стеком. Способ, конечно, варварский, но действенный и болезненный.

В моих стенаниях появилась новая нота, матерная, к которой мастер начал прислушиваться с интересом и удивлением.

Когда, наконец, я притащился к главному входу и без сил упал на землю, Харантэль встал надо мной и укоризненно покачал головой.

— Плохо! Как ты до сих пор жил? Более того! Как ты до сих пор выжил? То, как ты бежал — позор для нашего народа! И что это за странные слова, которые ты выкрикивал? Это что мантры, или заклинания, помогающие бежать?

— Это заклятия, помогающие переносить эту пытку, которую ты называешь бегом, — прохрипел я пересохшим горлом. — Это скорее благие пожелания тебе и всему твоему роду.

— Ты сможешь их повторить в спокойной обстановке и разъяснить их значения мне? — поинтересовался мастер.

— В спокойной обстановке, такое не повторишь, — буркнул я. — Нужен высокий эмоциональный накал. Только он может дать толчок для устного творчества.

Если я думал, что на этом мучения закончатся (а я действительно так думал), то мне пришлось горько разочароваться. Харантэль слишком близко к сердцу принял просьбу Сорантаэля заняться мною. Начался первый урок владения мечом. Во всяком случае, мне он именно так назвал то, чем мы занялись. Пока я тщетно искал глазами меч, которым мне придется владеть, мне в руки всунули обычную палку. Это меч?! Это шутка, или издевательство? Естественно, что я тут же озвучил этот вопрос.

— Если я дам тебе сейчас нормальный меч, то ты можешь лишить себя части тела, не умея владеть им, — последовал исчерпывающий ответ от мастера.

Сам Харантэль вооружился точно такой же палкой.

— Нападай! — предложил он мне, становясь в позицию.

«Шпаги звон, как звон бокалов…». Мда! Тут уж палок стук, как клювом — дятел. Примерно так. Примерно, но не так! Харантэль видимо решил проверить, как мое тело переносит удары палкой. Удары следовали один за другим, и что самое противное, по всем частям тела. Как я ни отмахивался, как не пытался, хоть как-то прервать эту барабанную дробь по моему организму, поделать я ничего не мог. Этот садист видимо не мог принять во внимание, что я-то — не мазохист! Он выколачивал из меня пыль с видом человека занятого необходимым и важным делом. Он даже не указывал мне на ошибки, гад! Хотя, какие указания, если уже то, что я взял эту палку в руки — было сплошной ошибкой!

— …Ой! — я выронил палку, дуя на ушибленные пальцы.

— Ладно, — заключил Харантэль довольным голосом. — Твой уровень владения мечом мне ясен!

— И какой? — поинтересовался я, потирая больные места (их что-то оказалось слишком много).

— Никакого! — жестко сказал мастер.

— А я что, претендовал на какой-то? — хмуро осведомился я.

— Сейчас нет, но потом будешь, — улыбнулся мне Харантэль.

Ох, что-то не понравилась мне эта многообещающая улыбка! Слишком уж она была широкой и неискренней! Надо будет сразу, как только закончится это мучение, бежать к другу Конриэлю и просить его, чтобы меня оградили от домогательств это маньяка!

Вы думаете, что на этом мои мытарства закончились? Ага! Счас! Они только начались. Ассортимент, предложенный моему вниманию, поражал разнообразием. Для начала, мое бедное измученное тело поставили в исходную позицию. Вот сколько вы выдержите, если вас поставить на полусогнутых ногах и заставят держать правую руку параллельно земле? А если в эту руку еще и всучат толстую, увесистую палку? Этот изверг стоял рядом и подправлял дефекты позиции все тем же «долбаным» стеком. Он с интересом выслушивал мои комментарии, вырывающиеся сквозь стиснутые зубы. Жаль, что пока они не поддавались переводу на местный язык, а то бы он узнал очень много нового и приятного о себе. Я изложил все извращения, которым предавались его родственники по обеим линиям. Так же я дал красочную характеристику самому Харантэлю и методам, которыми он пользуется в отношении бедных учеников, типа меня. Надо сказать, что это помогало мало. Но хоть что-то!

Дальше — больше. Харантэль оценивающе меня осмотрев, сказал, что прыжками мы сегодня заниматься не будем. Я уже надрал в грудь побольше воздуха, чтобы с облегчением его выдохнуть, но следующая фраза мастера заставила меня им поперхнуться.

— Поэтому, мы сейчас займемся падениями, — Харантэль подарил мне ослепительную улыбку, как бы приглашая разделить с ним радость от предстоящего увлекательного мероприятия.

Гримасу, которая невольно появилась на моем лице, с улыбкой было трудно перепутать, но Харантэль с этим успешно справился.

— Я так и знал, что ты хотел именно этим заняться! — покровительственно похлопав меня по плечу, заявил он.

Вот уж никогда не думал, что падать — это тоже искусство! Да, представьте себе! Все мы когда-нибудь падали, причем, порой на ровном месте, умудряясь при этом что-то себе повредить, или сломать. Я уже не говорю, что для кого-то это падение было роковым.

Харантэль учил меня падать так, чтобы исключить негативные последствия падения. Группировка, перекат, амортизация — именно на таких терминах основано это искусство. Харантэль старательно ронял меня из разных положений. Я же должен был изворачиваться и падать правильно. Знать бы, где упаду, так соломки бы подстелил! Всю площадку для нашей тренировки надо было бы устелить толстым слоем соломы. Но Харантэлю это в голову не пришло (Еще бы! Падал-то не он), а я и не подозревал, что меня ожидает.

Усталый, избитый и замученный, я еле дополз до своего жилища и сразу же вырубился. Я не смог ни позавтракать, ни пообедать. На ужин я пришел с помощью Конриэля, который обеспокоенный моим отсутствием, заглянул ко мне. Увидев меня, он ужаснулся, но, вопреки моим ожиданиям, твердо встал на сторону мастера.

— Он лучший, Демолас! — убеждал Конриэль меня, стонущего от болевых ощущений в организме. — Он воспитывает очень сильных воинов. Его ученики — цвет Зеленой стражи. Сейчас ты страдаешь, но потом тебя будет очень трудно убить.

— Потом будет трудно, — соглашаясь, прохрипел я. — Потому, что два раза не убивают. Я не доживу до этого «потом»!

— Доживешь! — твердо сказал Конриэль. — И во многом, именно благодаря помощи Харантэля.

О том, что было потом, вы можете судить по первому дню занятий. Харантэль практически ничему меня не учил. Он гонял меня, развивая в физическом плане. И надо сказать, что это у него начало получаться.

Я уже не испытывал особых неприятных ощущений, наматывая километры по лесу. Я научился бегать бесшумно. Ноги, казалось, сами знали, как и куда становиться. Я мог прыгать с любой высоты без особой опаски. При падении, я уже рефлекторно изворачивался подобно кошке, смягчая и сводя на нет последствия. Я уже мог часами стоять в неудобных позах, которые выдумывал его изощренный мозг. Как оказалось, эти позы были необходимы в рукопашной схватке и в бое на мечах. Умение, замерев, стоять долгое время необходимо также, когда охтар (воин) заступает на дежурство. Он должен видеть и слышать все, в то время как его никто и ничто не должно замечать.

Если у меня и были сомнения в том, что я настоящий эльф, то они пропали после одного случая.

Мне, конечно, стыдно о нем вспоминать, но что было, то было. Это произошло во время, когда Харантэль обучал меня скоростному подъему и скоростному спуску по деревьям. Да, эльф должен этим искусством владеть в совершенстве. Вы спросите — для чего? «Да леший его знает!» — отвечу я. Но факт остается фактом. И вот во время одного такого подъема, вернее, уже начала спуска, я сорвался. Промахнулся мимо ветки. И вот, я пролетаю мимо ветки, с тоской провожая ее взглядом и всей шкурой чувствуя, что встреча с поверхностью земли будет слишком жесткой. Конечно, извернувшись немыслимым образом, я попытался дотянуться до ветки, но…. И вот лечу, это я, лечу. Что-то долго лечу! Земля не спеша приближается. Я мягко приземлился на ноги! Вот это да! Я с огромным удивлением осмотрелся. Живой! И, вроде, все в порядке. А высота — ого-го!

— Лес тебя принял, — раздался за спиной голос Харантэля. — Мы, эльфы, в лесу не можем упасть с дерева и повредить себе что-нибудь. Потому, что мы дети леса. И лес нас, своих детей, любит. Ну, чего стал? Повтори подъем и спуск!

Начались уроки рукопашных схваток. Если вы думаете, что это похоже на наши боевые искусства, то глубоко ошибаетесь. В таких схватках необходимо вывести противника из строя, как можно быстрее. А значит, все приемы разрешены, лишь бы они приводили к этой цели. Харантэль обучал меня самым «грязным» приемам, которые были бы осуждены и отвергнуты нашими борцами сразу и бесповоротно. Он же (Харантэль) обучал меня, как таким приемам можно противостоять. На время обучения, приходилось надевать целый комплекс защитных доспехов. Они, хоть и были очень легки, но все же стесняли движения. А без них — никак! Можно было остаться калекой, или перестать быть мужчиной. И это еще, в лучшем случае.

Начал Харантэль меня обучать и бою на мечах. Тут уже я начал пожинать плоды многочасовых отстоев с палкой, движений, развивающих гибкость кистей, укрепляющих упражнений. Все, что я раньше считал бессмысленной тратой времени, оказалось нужным при обучении непосредственно бою.

Меня поражала пластика и экономность движений Харантэля. Ничего лишнего! Его движения с мечом были похожи на великолепный танец. Танец смерти. Вот этому танцу он меня и учил.

Еще он меня обучил видеть. Нет, не просто видеть, а видеть то, что необходимо. И слышать то, что необходимо он меня обучил. Вычленять из общей картины детали так, чтобы осознанию их не мешало обилие других факторов. Это очень нужная особенность для эльфов. Особо, для тех, кто готовится стать эвелином Зеленой стражи.

 

Глава 9

Сегодня первый день моего пребывания в Зеленой страже. Зеленая стража — это, как мне разъяснил Корниэль, цвет эльфийских воинов, несущий тяжелую службу по охране наших селений, ну и окружающего их леса, заодно. Именно они первыми должны обнаружить и остановить врагов. Правда, в случае с Корниэлем они откровенно прокололись.

Мне дали задание заниматься свободным поиском. Это означало, что мне придется в одиночку бродить по лесу и бдеть. Если я, вдруг, что-то обнаружу, то срочно добираюсь до ближайшего ясеня и сообщаю об обнаруженном главе Зеленой стражи.

Как раз, он-то (глава Зеленой стражи, Торноэль) меня и инструктировал перед выходом. Я получил перевязь с мечом, колчан со стрелами и скудный запас еды в дорогу. Лук, конечно же, был мой. На мое справедливое замечание, что еды могли бы дать и побольше, мне невозмутимо ответили, что лес — наш дом, а значит, пропасть в нем от голода мне не светит. И вообще, я должен бдеть, а не есть. Вот такой расклад.

Когда я уже оказался за пределами Лонтареля, а именно так называлось поселение, в котором я пребывал, я вспомнил, что Харантэль меня не пропадать с голода в лесу не учил. Более того, мы этой темы вообще не касались. И что теперь делать? Куды бедному эльфу податься?

Ну, куды податься — понятно. По назначенному маршруту. Туда, куда меня влекло заклинание направления, прочитанное надо мной Торноэлем. Я тяжело вздохнул и перестал ему сопротивляться. Ноги бодро потопали на юго-запад.

Я скользил между стволами деревьев, поглядывая вокруг. Вот такому умению двигаться, меня Харантэль, как раз, учил. Усилий на движение уходит минимум, а скорость приличная. Ни единого шороха, или треска под ногами. Умение так ходить присуще только эльфийскому народу. Любое другое существо, сколь опытно бы оно не было, все равно выдаст себя. Лес не даст ему скрываться. Лес, он ведь тоже разумен. По своему, по-лесному. Он все чувствует. И если кто-то зашел в него с враждебными намерениями, то пусть не рассчитывает на то, что ему удастся пройти незамеченным. Ну а дальше уже дело спецназа Зеленой стражи. Но и тут наш лес в стороне не останется. Что-то я слышал о том, что какие-то силы будут помогать нам….

Однако время уже позднее. Надо выбирать местечко для ночевки. Мне предстояло тут бродить целую седьмицу (то есть, неделю, если кто не понял). Потом меня ожидала седьмица отдыха. Вот такой график. Может быть, и не самый лучший, но уж какой есть. Значит, надо выбрать место, где я буду ночевать все эти семь дней.

Вот, вроде бы, неплохое местечко. Громадная старая плакучая ива создала вокруг своего ствола некое подобие защитного полога. Корни своими выступами напоминают удобное ложе. Вот тут можно постелить плащ, скатку под голову и спи себе на здоровье. Ну, а для спокойствия, и защитный контур можно поставить. Ночи тут теплые. И что немаловажно, они такие — круглый год. Хотя, зима в этом мире имеется, и не слабая.

Я, укладываясь, с удовольствием почувствовал, что мне это скромное ложе удобно. Во всяком случае, оно не на много более жесткое, чем кровати в поселке.

Я поудобнее положил скатку, сбросил сапоги и, откинувшись, приготовился вкушать сновиденья.

То, что произошло потом, было для меня полной неожиданностью. Не успел я задремать, как, вдруг, кто-то крепко захватил меня под мышки, и с немалой силой втянул в ствол ивы. Я даже завопить от неожиданности не успел! Только рот открыл, а уже в середине дерева!

— Что же это ты, даже не постучался? — промурлыкал у моего уха девичий голосок.

— Кто? Что? Где? — испуганно прохрипел я, пытаясь сесть и ничего не видя в абсолютной темноте.

— Так, и что это значит?

Мрак медленно перешел в слабое голубоватое свечение. Передо мной вырисовалась обнаженная девичья фигура. Брови на красивом лице сердито нахмурены, руки упираются в бока.

— Если ты здесь оказался, то уже ясно — кто, что и где! Но вот когда уже дошло до дела, то назад? Вот вы какие — мужчины! Все на один лад! Как заигрывать Тани — то, Тани — это! А потом? «Что? Где?». Да еще и «Кто?»! А ну, пошел вон! И чтобы я тебя больше не видела!

Меня подхватило, больно треснуло по спине какой-то деревяшкой и выбросило вон. С треском сомкнулась кора дерева перед носом. Я стоял на четвереньках, уткнувшись носом в кору ивы, и тупо пялился перед собой. Узор коры складывался в неведомую руну. И что это было? Я уселся на выступ корня, пытаясь осмыслить произошедшее. Вдруг, кора снова раскрылась. Из отверстия вылетел мой походный мешочек, лук в налучье и колчан со стрелами. Раздалось громкое — «Хам!» и отверстие захлопнулось.

— По-моему, это была дриада, — вслух сказал я, подбирая свои пожитки. — Однако, характер тот еще. И куда смотрит местная полиция нравов?

Не знаю, куда она смотрит, эта полиция, но, однозначно, мне надо было убираться из-под негостеприимной ивы и искать другое место для ночлега.

Другое место я таки нашел. Устроился в ветвях развесистого дуба. По моей просьбе (этому меня тоже учил Харантэль), дуб подвинул свои небольшие веточки так, что они сделали какое-то подобие ограды. Это чтобы я, ненароком, не свалился с ветки во сне. Я аккуратно уложил свои пожитки рядом. Особое внимание уделил луку и стрелам, чтобы они были под рукой. Я вольготно расположился, вытянулся во всю длину и удовлетворенно вздохнул. Ветка была совсем не твердой. Во всяком случае, я особого неудобства не ощутил. Без особого напряжения, я провалился в глубокий сон.

Проснулся я от ощущения взгляда. Причем, взгляд был направлен на меня. Сон мгновенно прошел. Я, как бы еще не проснувшись, протянул руку к луку, с досадой ощущая, что времени на выстрел останется мало.

— Интересный сын леса! — прозвучало в моей голове. — Ты думаешь, что я не увидела, что ты уже проснулся? И зачем ты тянешься к своим палочкам?

Я осторожно приоткрыл глаза и наткнулся на взгляд глаз темно-желтого цвета с вертикальной черточкой зрачков. Передо мной сидела крупная кошка. Уши у нее заканчивались кисточками. Цвет шерсти был бежевого цвета. Я бы даже сказал, что она очень симпатична, если она не была так велика и ее клыки не внушали бы такого уважения. Не сомневаюсь, что когти ее тоже не малы, раз уж она взобралась сюда. Сомнения по боку! Это рысь. Очень крупная рысь. И она сидит вот тут, только руку протяни. Руку я, естественно протягивать не собирался, опасаясь, что ее (руку) могут оттяпать по самое плечо.

— К палочкам я тянусь по привычке, — сказал я, принимая сидячее положение. — Прошу не принимать мои действия, как недружественный акт. Чем я обязан вашему визиту?

— О каком визите идет речь? — фыркнула рысь. — Скорее, это твой визит, сын леса. Я здесь живу. Вот на этом самом дереве. Поверни голову и ты увидишь мое логово.

Я послушно повернул голову влево и, действительно, заметил что-то типа большого гнезда в развилке ветвей неподалеку от места моего ночлега.

— Ты ночью шумел, сопел и высказывал какие-то очень странные слова, — просветила меня рысь. — Я не вмешивалась потому, что была сыта и устала. День выдался хлопотный.

— Прошу прощения! — вежливо сказал я. — я, как-то, не заметил, что тут живете вы. У вас очень привлекательное и удобное дерево. Но если вы против моего соседства, я немедленно очищу помещение.

— Ну, не то, чтобы я была против, — прижмурила глаза рысь. — При условии, что ты не будешь сильно шуметь по ночам. А ты очень вежлив! Я не встречала среди твоих собратьев таких вежливых, как ты.

Ага! Попробуй тут быть невежливым! Само мое положение было слишком уязвимо, для проявлений хамства. Впрочем, мне тут еще не один день ошиваться. Лучше налаживать хорошие отношения с местным населением, даже при том, что оно сплошь из зверья и деревьев.

— А что означают твои слова: «Да заворачивайтесь вы, твою богодушу…»? — вдруг с интересом спросила рысь.

Я не уверен, но, по-моему, я покраснел.

— Это составляющая заклинаний, — промямлил я. — Употребляется для усиления их действий, при условии, что не уверен в своем знании этих заклинаний.

— И помогает? — с интересом уставилась на меня эта большая кошка.

— Иногда, — вынужден был сказать я.

— Жаль, что я не владею магией! — по настоящему, совсем по-человечески, вздохнула рысь. — Наверное, это очень помогает в жизни.

— Я как-то не ожидал, что вы можете разговаривать, — вырвалось у меня. — раньше я не слышал такого.

— Нас слышат и понимают те, кто хочет слышать и понимать, — выдала философскую мысль кошка. — Ты же сын леса! Почему ты только сейчас узнал, что с его обитателями можно разговаривать?

«Потому, что это не лезет ни в какие ворота!» — хотелось ответить мне. Другое дело, что факт подтверждающий, что в ворота, все-таки, лезет, сидел передо мной на ветке и ждал ответа на свой вопрос.

— Я недавно в этих местах, — пришлось признаться мне. — Попал сюда из других земель, а здесь все по-другому.

— Не может быть все по-другому, — рассудительно заметила рысь. — Законы жизни везде одинаковы. Ты хочешь сказать, что в других землях лес не разумен?

— Там каменный лес, — туманно сказал я. — Он не разумен, а скорее — наоборот, он безумен.

— Как это камни могут быть безумны? — настороженно посмотрела на меня рысь.

Странно! Почему я решил, что это рысь? Эта особь, семейства кошачьих, была значительно крупней тех, кого я видел в зоопарке. Ну, да. Кисточки на ушах. Но разве у других видов их нет? И еще, я начал понимать выражение «любопытна, как кошка».

— Ну, какой ум может быть у камней? — вывернулся я. — У них ума нет. Значит, безумны.

— А как же вы там живете? — не отставала любопытная кошка.

— Это долго рассказывать. Да и зачем тебе это? — отмахнулся я. — Так мне можно будет ночевать здесь?

— Да, — прижмурила глаза рысь.

— Эх, перекусить бы чего-нибудь! — потянулся я.

— Я сомневаюсь, что ты питаешься тем же, чем питаюсь я, — мурлыкнула рысь.

— Кстати, а то, чем ты питаешься, не возражает? — с интересом спросил я.

— Мы не можем общаться с другими, — пояснила мне собеседница. — Мы можем общаться только с себе подобными. Ну, и с вами. Иногда я думаю, что они разумны, но думаю об этом только тогда, когда уже сыта и готовлюсь улечься поспать. Это очень короткий промежуток времени.

Рысь повернулась и легко спрыгнула с ветви вниз. Я проследил за ней взглядом, потом начал выбираться из своего импровизированного ложа.

Я проводил патрулирование леса. То есть брел неизвестно куда, потом поворачивал на сто восемьдесят и снова брел, но уже в обратном направлении. Свой мешочек с припасами я запихнул в дупло, которое обнаружил на дубе своего пребывания.

Есть хотелось неимоверно! Я решал, как мне быть? Распотрошить скудные запасы из мешка? А что я буду есть потом? «Лес прокормит!» — легко сказать, а как это реализовать на практике?

Легкое движение на ветках близь стоящего дерева привлекло мое внимание. Белка. Она сидела на ветви и не сводила с меня блестящих бусинок глаз.

— Привет, белка! — машинально сказал я.

Мое обращение произвело неожиданную реакцию. Белка дернулась, возмущенно чихнула, встопорщила усы и обратилась ко мне:

— Ты где потерял глаза, сын леса? Ты что, не видишь что я не белка, а белк? Я ошарашено остановился, услышав столь экспрессивную тираду.

— Прости, я сразу не заметил. Теперь вижу. Ты действительно белк, — извинился я.

— Ну, ладно! — согласился простить меня белк. — Пусть твой путь будет усеян грибами и орехами!

Неожиданная мысль пришла мне в голову:

— Да, я не против, чтобы он был ими усеян, но пока ничего не встречается. Такое впечатление, что кто-то идет впереди меня и собирает все усеянное.

Белк сочувственно покивал:

— Это очень даже может быть! Эти конкуренты! Не успеешь оглянуться, как уже расхватают все, что плохо растет. Да и то, что хорошо растет — не пожалеют!

— Вот-вот! — поддакнул я и, со значением добавил:

— А я, с самого утра не кушал.

Белк неожиданно испугался. Он чуть было не сорвался со своей ветки. Восстановив равновесие, он с беспокойством спросил:

— Ту же не хочешь сказать, что я подхожу тебе в качестве еды?

— Нет! Что ты! — поспешил я успокоить обеспокоенного грызуна. — Я к тому, что у тебя, наверное, есть какие-то запасы. Ну, которыми, ты бы смог поделиться со мной?

Белк застыл в глубокой задумчивости. Наверняка, запасы у него имелись, но у него также имелась и жаба, которая давила в белке все альтруистические проблески. Вот эта борьба и отражалась на его забавной мордочке. Наконец, в кои-то веки, альтруизм победил!

— Кое-что у меня, действительно, есть, — с сомнением глядя на меня, сообщил белк. — Но ты вон — какой большой! А запас маленький.

— Ну, хоть что-то. Давай! — обрадовался я.

Белк энергично почесал задней лапкой за ухом и скомандовал:

— Иди за мной, сын леса!

Я зачарованно смотрел, как эта рыжая молния рванула по веткам куда-то в чащу леса. Белк сначала исчез из виду, но, заметив, что я не следую за ним, вернулся.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил он.

— А ты не заметил, что несколько отличаюсь от тебя? — сухо спросил я.

— Заметил, — охотно согласился белк. — У тебя живот большой.

— Угу. А еще я не бегаю по ветвям, а хожу по земле. Мне за тобой никак не угнаться.

— Но я же не могу ходить по земле, — резонно заметил белк. — Вернее, могу, но это так неудобно и медленно….

— А если по ветвям, но не так быстро? — спросил я.

— А вот об этом я как-то не подумал, — озадаченно почесался еще раз белк. — Можно попробовать. Пошли?

Вот это другое дело! Я следовал за белком, который, то уносился вперед, то возвращался, проверяя, куда меня несут мои ноги.

Сегодня первый день моего пребывания в Зеленой страже. Зеленая стража — это, как мне разъяснил Корниэль, цвет эльфийских воинов, несущий тяжелую службу по охране наших селений, ну и окружающего их леса, заодно. Именно они первыми должны обнаружить и остановить врагов. Правда, в случае с Корниэлем они откровенно прокололись.

Мне дали задание заниматься свободным поиском. Это означало, что мне придется в одиночку бродить по лесу и бдеть. Если я, вдруг, что-то обнаружу, то срочно добираюсь до ближайшего ясеня и сообщаю об обнаруженном главе Зеленой стражи.

Как раз, он-то (глава Зеленой стражи, Торноэль) меня и инструктировал перед выходом. Я получил перевязь с мечом, колчан со стрелами и скудный запас еды в дорогу. Лук, конечно же, был мой. На мое справедливое замечание, что еды могли бы дать и побольше, мне невозмутимо ответили, что лес — наш дом, а значит, пропасть в нем от голода мне не светит. И вообще, я должен бдеть, а не есть. Вот такой расклад.

Когда я уже оказался за пределами Лонтареля, а именно так называлось поселение, в котором я пребывал, я вспомнил, что Харантэль меня не пропадать с голода в лесу не учил. Более того, мы этой темы вообще не касались. И что теперь делать? Куды бедному эльфу податься?

Ну, куды податься — понятно. По назначенному маршруту. Туда, куда меня влекло заклинание направления, прочитанное надо мной Торноэлем. Я тяжело вздохнул и перестал ему сопротивляться. Ноги бодро потопали на юго-запад.

Я скользил между стволами деревьев, поглядывая вокруг. Вот такому умению двигаться, меня Харантэль, как раз, учил. Усилий на движение уходит минимум, а скорость приличная. Ни единого шороха, или треска под ногами. Умение так ходить присуще только эльфийскому народу. Любое другое существо, сколь опытно бы оно не было, все равно выдаст себя. Лес не даст ему скрываться. Лес, он ведь тоже разумен. По своему, по-лесному. Он все чувствует. И если кто-то зашел в него с враждебными намерениями, то пусть не рассчитывает на то, что ему удастся пройти незамеченным. Ну а дальше уже дело спецназа Зеленой стражи. Но и тут наш лес в стороне не останется. Что-то я слышал о том, что какие-то силы будут помогать нам….

Однако время уже позднее. Надо выбирать местечко для ночевки. Мне предстояло тут бродить целую седьмицу (то есть, неделю, если кто не понял). Потом меня ожидала седьмица отдыха. Вот такой график. Может быть, и не самый лучший, но уж какой есть. Значит, надо выбрать место, где я буду ночевать все эти семь дней.

Вот, вроде бы, неплохое местечко. Громадная старая плакучая ива создала вокруг своего ствола некое подобие защитного полога. Корни своими выступами напоминают удобное ложе. Вот тут можно постелить плащ, скатку под голову и спи себе на здоровье. Ну, а для спокойствия, и защитный контур можно поставить. Ночи тут теплые. И что немаловажно, они такие — круглый год. Хотя, зима в этом мире имеется, и не слабая.

Я, укладываясь, с удовольствием почувствовал, что мне это скромное ложе удобно. Во всяком случае, оно не на много более жесткое, чем кровати в поселке.

Я поудобнее положил скатку, сбросил сапоги и, откинувшись, приготовился вкушать сновиденья.

То, что произошло потом, было для меня полной неожиданностью. Не успел я задремать, как, вдруг, кто-то крепко захватил меня под мышки, и с немалой силой втянул в ствол ивы. Я даже завопить от неожиданности не успел! Только рот открыл, а уже в середине дерева!

— Что же это ты, даже не постучался? — промурлыкал у моего уха девичий голосок.

— Кто? Что? Где? — испуганно прохрипел я, пытаясь сесть и ничего не видя в абсолютной темноте.

— Так, и что это значит?

Мрак медленно перешел в слабое голубоватое свечение. Передо мной вырисовалась обнаженная девичья фигура. Брови на красивом лице сердито нахмурены, руки упираются в бока.

— Если ты здесь оказался, то уже ясно — кто, что и где! Но вот когда уже дошло до дела, то назад? Вот вы какие — мужчины! Все на один лад! Как заигрывать Тани — то, Тани — это! А потом? «Что? Где?». Да еще и «Кто?»! А ну, пошел вон! И чтобы я тебя больше не видела!

Меня подхватило, больно треснуло по спине какой-то деревяшкой и выбросило вон. С треском сомкнулась кора дерева перед носом. Я стоял на четвереньках, уткнувшись носом в кору ивы, и тупо пялился перед собой. Узор коры складывался в неведомую руну. И что это было? Я уселся на выступ корня, пытаясь осмыслить произошедшее. Вдруг, кора снова раскрылась. Из отверстия вылетел мой походный мешочек, лук в налучье и колчан со стрелами. Раздалось громкое — «Хам!» и отверстие захлопнулось.

— По-моему, это была дриада, — вслух сказал я, подбирая свои пожитки. — Однако, характер тот еще. И куда смотрит местная полиция нравов?

Не знаю, куда она смотрит, эта полиция, но, однозначно, мне надо было убираться из-под негостеприимной ивы и искать другое место для ночлега.

Другое место я таки нашел. Устроился в ветвях развесистого дуба. По моей просьбе (этому меня тоже учил Харантэль), дуб подвинул свои небольшие веточки так, что они сделали какое-то подобие ограды. Это чтобы я, ненароком, не свалился с ветки во сне. Я аккуратно уложил свои пожитки рядом. Особое внимание уделил луку и стрелам, чтобы они были под рукой. Я вольготно расположился, вытянулся во всю длину и удовлетворенно вздохнул. Ветка была совсем не твердой. Во всяком случае, я особого неудобства не ощутил. Без особого напряжения, я провалился в глубокий сон.

Проснулся я от ощущения взгляда. Причем, взгляд был направлен на меня. Сон мгновенно прошел. Я, как бы еще не проснувшись, протянул руку к луку, с досадой ощущая, что времени на выстрел останется мало.

— Интересный сын леса! — прозвучало в моей голове. — Ты думаешь, что я не увидела, что ты уже проснулся? И зачем ты тянешься к своим палочкам?

Я осторожно приоткрыл глаза и наткнулся на взгляд глаз темно-желтого цвета с вертикальной черточкой зрачков. Передо мной сидела крупная кошка. Уши у нее заканчивались кисточками. Цвет шерсти был бежевого цвета. Я бы даже сказал, что она очень симпатична, если она не была так велика и ее клыки не внушали бы такого уважения. Не сомневаюсь, что когти ее тоже не малы, раз уж она взобралась сюда. Сомнения по боку! Это рысь. Очень крупная рысь. И она сидит вот тут, только руку протяни. Руку я, естественно протягивать не собирался, опасаясь, что ее (руку) могут оттяпать по самое плечо.

— К палочкам я тянусь по привычке, — сказал я, принимая сидячее положение. — Прошу не принимать мои действия, как недружественный акт. Чем я обязан вашему визиту?

— О каком визите идет речь? — фыркнула рысь. — Скорее, это твой визит, сын леса. Я здесь живу. Вот на этом самом дереве. Поверни голову и ты увидишь мое логово.

Я послушно повернул голову влево и, действительно, заметил что-то типа большого гнезда в развилке ветвей неподалеку от места моего ночлега.

— Ты ночью шумел, сопел и высказывал какие-то очень странные слова, — просветила меня рысь. — Я не вмешивалась потому, что была сыта и устала. День выдался хлопотный.

— Прошу прощения! — вежливо сказал я. — я, как-то, не заметил, что тут живете вы. У вас очень привлекательное и удобное дерево. Но если вы против моего соседства, я немедленно очищу помещение.

— Ну, не то, чтобы я была против, — прижмурила глаза рысь. — При условии, что ты не будешь сильно шуметь по ночам. А ты очень вежлив! Я не встречала среди твоих собратьев таких вежливых, как ты.

Ага! Попробуй тут быть невежливым! Само мое положение было слишком уязвимо, для проявлений хамства. Впрочем, мне тут еще не один день ошиваться. Лучше налаживать хорошие отношения с местным населением, даже при том, что оно сплошь из зверья и деревьев.

— А что означают твои слова: «Да заворачивайтесь вы, твою богодушу…»? — вдруг с интересом спросила рысь.

Я не уверен, но, по-моему, я покраснел.

— Это составляющая заклинаний, — промямлил я. — Употребляется для усиления их действий, при условии, что не уверен в своем знании этих заклинаний.

— И помогает? — с интересом уставилась на меня эта большая кошка.

— Иногда, — вынужден был сказать я.

— Жаль, что я не владею магией! — по настоящему, совсем по-человечески, вздохнула рысь. — Наверное, это очень помогает в жизни.

— Я как-то не ожидал, что вы можете разговаривать, — вырвалось у меня. — раньше я не слышал такого.

— Нас слышат и понимают те, кто хочет слышать и понимать, — выдала философскую мысль кошка. — Ты же сын леса! Почему ты только сейчас узнал, что с его обитателями можно разговаривать?

«Потому, что это не лезет ни в какие ворота!» — хотелось ответить мне. Другое дело, что факт подтверждающий, что в ворота, все-таки, лезет, сидел передо мной на ветке и ждал ответа на свой вопрос.

— Я недавно в этих местах, — пришлось признаться мне. — Попал сюда из других земель, а здесь все по-другому.

— Не может быть все по-другому, — рассудительно заметила рысь. — Законы жизни везде одинаковы. Ты хочешь сказать, что в других землях лес не разумен?

— Там каменный лес, — туманно сказал я. — Он не разумен, а скорее — наоборот, он безумен.

— Как это камни могут быть безумны? — настороженно посмотрела на меня рысь.

Странно! Почему я решил, что это рысь? Эта особь, семейства кошачьих, была значительно крупней тех, кого я видел в зоопарке. Ну, да. Кисточки на ушах. Но разве у других видов их нет? И еще, я начал понимать выражение «любопытна, как кошка».

— Ну, какой ум может быть у камней? — вывернулся я. — У них ума нет. Значит, безумны.

— А как же вы там живете? — не отставала любопытная кошка.

— Это долго рассказывать. Да и зачем тебе это? — отмахнулся я. — Так мне можно будет ночевать здесь?

— Да, — прижмурила глаза рысь.

— Эх, перекусить бы чего-нибудь! — потянулся я.

— Я сомневаюсь, что ты питаешься тем же, чем питаюсь я, — мурлыкнула рысь.

— Кстати, а то, чем ты питаешься, не возражает? — с интересом спросил я.

— Мы не можем общаться с другими, — пояснила мне собеседница. — Мы можем общаться только с себе подобными. Ну, и с вами. Иногда я думаю, что они разумны, но думаю об этом только тогда, когда уже сыта и готовлюсь улечься поспать. Это очень короткий промежуток времени.

Рысь повернулась и легко спрыгнула с ветви вниз. Я проследил за ней взглядом, потом начал выбираться из своего импровизированного ложа.

Я проводил патрулирование леса. То есть брел неизвестно куда, потом поворачивал на сто восемьдесят и снова брел, но уже в обратном направлении. Свой мешочек с припасами я запихнул в дупло, которое обнаружил на дубе своего пребывания.

Есть хотелось неимоверно! Я решал, как мне быть? Распотрошить скудные запасы из мешка? А что я буду есть потом? «Лес прокормит!» — легко сказать, а как это реализовать на практике?

Легкое движение на ветках близь стоящего дерева привлекло мое внимание. Белка. Она сидела на ветви и не сводила с меня блестящих бусинок глаз.

— Привет, белка! — машинально сказал я.

Мое обращение произвело неожиданную реакцию. Белка дернулась, возмущенно чихнула, встопорщила усы и обратилась ко мне:

— Ты где потерял глаза, сын леса? Ты что, не видишь что я не белка, а белк? Я ошарашено остановился, услышав столь экспрессивную тираду.

— Прости, я сразу не заметил. Теперь вижу. Ты действительно белк, — извинился я.

— Ну, ладно! — согласился простить меня белк. — Пусть твой путь будет усеян грибами и орехами!

Неожиданная мысль пришла мне в голову:

— Да, я не против, чтобы он был ими усеян, но пока ничего не встречается. Такое впечатление, что кто-то идет впереди меня и собирает все усеянное.

Белк сочувственно покивал:

— Это очень даже может быть! Эти конкуренты! Не успеешь оглянуться, как уже расхватают все, что плохо растет. Да и то, что хорошо растет — не пожалеют!

— Вот-вот! — поддакнул я и, со значением добавил:

— А я, с самого утра не кушал.

Белк неожиданно испугался. Он чуть было не сорвался со своей ветки. Восстановив равновесие, он с беспокойством спросил:

— Ту же не хочешь сказать, что я подхожу тебе в качестве еды?

— Нет! Что ты! — поспешил я успокоить обеспокоенного грызуна. — Я к тому, что у тебя, наверное, есть какие-то запасы. Ну, которыми, ты бы смог поделиться со мной?

Белк застыл в глубокой задумчивости. Наверняка, запасы у него имелись, но у него также имелась и жаба, которая давила в белке все альтруистические проблески. Вот эта борьба и отражалась на его забавной мордочке. Наконец, в кои-то веки, альтруизм победил!

— Кое-что у меня, действительно, есть, — с сомнением глядя на меня, сообщил белк. — Но ты вон — какой большой! А запас маленький.

— Ну, хоть что-то. Давай! — обрадовался я.

Белк энергично почесал задней лапкой за ухом и скомандовал:

— Иди за мной, сын леса!

Я зачарованно смотрел, как эта рыжая молния рванула по веткам куда-то в чащу леса. Белк сначала исчез из виду, но, заметив, что я не следую за ним, вернулся.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил он.

— А ты не заметил, что несколько отличаюсь от тебя? — сухо спросил я.

— Заметил, — охотно согласился белк. — У тебя живот большой.

— Угу. А еще я не бегаю по ветвям, а хожу по земле. Мне за тобой никак не угнаться.

— Но я же не могу ходить по земле, — резонно заметил белк. — Вернее, могу, но это так неудобно и медленно….

— А если по ветвям, но не так быстро? — спросил я.

— А вот об этом я как-то не подумал, — озадаченно почесался еще раз белк. — Можно попробовать. Пошли?

Вот это другое дело! Я следовал за белком, который, то уносился вперед, то возвращался, проверяя, куда меня несут мои ноги.

Наконец, мы добрались до загашника белка. Он очень озабоченно шмыгал вокруг большого дупла, проверяя, не забрались ли вовнутрь «проклятые конкуренты». Выяснилось, что не забрались. Это я определил по тому, что белк облегченно расслабился на рядом растущей ветке.

— Ты будешь грибы, или орехи? — сделал широкий жест рыжий комок шерсти.

— Грибы сушеные? — поинтересовался я.

— А какие же еще? — возмутился белк. — Заметь, тщательно сушеные. Это столько труда…, а следить, чтобы кто-то не уволок? Так что ты будешь, грибы или орехи?

— И то, и другое! И можно без хлеба, — вспомнил я фразу из мультика.

— Хлеба? Это что еще? Гриб, или орех такой? — заинтересовался белк.

Я заметил, как из-за ствола соседнего дерева выглянула куница, алчно всматриваясь в беспечно развалившегося белка. Когда она перевела взгляд на меня, я пригрозил ей кулаком. На мордочке маленького хищника отобразилось пренебрежение. Пришлось демонстративно придвинуть лук и вытащить из колчана стрелу. Это подействовало! Куница быстренько рванула прочь.

Белк настороженно наблюдал за моими манипуляциями.

— Это ты что делаешь? — наконец, не выдержал он. — Может мой вопрос о «хлеба» тебе неприятен?

— Ты о куницах слышал? — ответил вопросом на вопрос я.

— Слышать — слышал, — кивнул мордочкой белк. — А встречаться не доводилось. Лесной дух миловал.

— Если хочешь, чтобы он тебя и дальше миловал — срочно меняй дислокацию!

— Дисло…, что? — не понял белк, сбрасывая мне на землю свои запасы.

— Убегай отсюда, сразу, после нашего разговора, — разъяснил я, вгрызаясь в первый гриб. — Куница уже здесь и видела тебя.

Белк замер, покачнулся и маленьким кулечком рухнул вниз. Хорошо еще, что я успел подставить ладони.

— Можно я с тобой побуду, — вцепившись в мои пальцы, взмолился белк.

Вот это проблема! И что теперь делать?

 

Глава 10

Я хмуро щелкал орехи и размышлял о своей тяжкой доле. Влип ты, Дмитрий Александрович, по самое «не могу»! Эльф недоделанный! Романтики хлебнуть захотелось. Хлебнул, на свою голову! Мало того, что уши приобрел, в купе с остальными бонусами, так еще в лесу можешь с голоду окочуриться, или просить у белок орехи «на выживание».

Мой взгляд упал на Белка (буду называть его теперь так), судорожно цеплявшегося за мою штанину. Не было заботы, так теперь еще и это! А надо! Все-таки, от голода не дал умереть. Отнесу его, пожалуй, в наш город. Пусть там живет. Тем более, что я там видел колонию белок. Как-нибудь устроится там.

Что дальше делать? Вот в чем вопрос. Почему я стал таким? Какая моя роль во всем этом безобразии? Кто ответит?

…Стоп! Может это тот малый, под названием Арагорн Московский? Может, он это учудил? А что? Вполне может быть. Тем более, что и тут он известен. Значит, его надо найти, поспрошать и, ну, это уже крайняя мера, морду за его шутки набить. Так, цель есть.

Теперь до этой цели надо как-то дожить. Что там говорили о том, что лес меня прокормит? Не белки же имелись в виду! Что-то тут другое…. А, вот! Вспомнил. Когда я ночевал в кроне мэллорна, я проснулся отдохнувшим и, что самое главное, сытым. Где-то я тут недалеко видел этого представителя флоры.

Я подхватился с места и зашагал в том направлении, не обращая внимания на вереск и причитания, висевшего на штанине, Белка.

Вот! Вот он красавчик!

Я с удовольствием осмотрел высящийся надо мной ствол. Крепкий и мощный. Такой может не только меня, но и целую роту оголодавших эльфов приютить. Вот только ветви высоковато над землей растут.

Я подошел к стволу мэллорна и положил на него руку.

— Что же ты так ветви высоко расположил? — задал я вопрос вслух. — Как мне на тебя взобраться?

— А ты коготками цепляйся, — посоветовал Белк у меня из-под руки. — Я всегда так делаю.

— Ты мои коготки видел? — хмуро спросил я у рыжего. — Немедленно скажи, где ты их видел? Я ногти всегда тщательно стригу.

— Что ты делаешь? — не понял Белк, и сразу же задал второй вопрос:

— А как же без когтей?

— Молча! — огрызнулся я. — Если бы здесь были какие-нибудь ступени….

Я замолчал, остолбенев. На стволе начали появляться утолщения по спирали поднимавшиеся вверх. Вот так, к самым ветвям, и поднимавшиеся! Чудеса! Впрочем, этих чудес я навидался тут уже навалом. Но одно дело, когда их кто-то творит, а другое — когда сам что-то можешь! Это я вам скажу, приятно и страшновато, где-то.

Ну что, взбираемся? А куда деваться? Взбираемся! Я начал осторожно подниматься по своеобразной лестнице вверх. Ты смотри! Держит! И даже удобно. Вот уже и первая ветвь. Широкая и крепкая. Я присел на ветке, оглядываясь по сторонам. Нормально! Вот тут можно лук и колчан присобачить, а тут и самому улечься можно. Что я тут же и сделал.

Белк, пристроившись поближе к луку и стрелам, озабоченно смотрел по сторонам.

— А здесь меня куница не найдет? — спросил он, требовательно теребя меня за рукав.

— Пока ты со мной, она тебя не тронет, — расслабленно сказал я, поудобнее умащиваясь на импровизированном ложе.