Роковая ошибка

Митч Флетчер, поселившись в доме у Джорджии, составил о ней совершенно превратное мнение и не скрывал, что во всем осуждает ее. Молодой человек и представить себе не мог, к каким последствиям приведет его ошибка. Но и Джорджия не собиралась ни в чем переубеждать Митча, а уж роман с ним и вовсе не входил в ее планы. Однако случилось так, что именно он стал неотъемлемой частью ее жизни. Узнает ли Митч Флетчер когда-нибудь о тайне, связавшей их навсегда?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Она опаздывала. Задержавшись у перехода, Джорджия с сожалением призналась себе, что в последнее время опаздывает постоянно, и поспешно перебежала дорогу.

А все дело в том, что ей никак не удавалось поставить машину поблизости от агентства, которое регулярно обеспечивало ее работой на дому, заказывая составление компьютерных программ. Проблема с парковкой – досадная мелочь, но это обстоятельство заставляло девушку передвигаться по городу пешком; пусть расстояние было и небольшим, но вынужденная прогулка выбивала ее из довольно жесткого графика, – а она сейчас просто не имела права терять ни минуты. Она должна хорошо зарабатывать, и тратить время впустую в ее ситуации – все равно что сорить деньгами.

Усилием воли Джорджия остановила поток невеселых размышлений. Она старалась твердо придерживаться правила: когда выходишь из дома навестить тетю Мей, надо ненадолго забыть о своих заботах, а то, не дай Бог, родственница догадается о денежных затруднениях, и это может ее встревожить. А если тете суждено поправиться, то покой ей необходим в первую очередь.

Если суждено… Нет-нет, никаких «если». Джорджия с негодованием отогнала сомнения. Тетя Мей обязательно выздоровеет. Разве буквально на прошлой неделе врачи не сказали ей, что уже есть изменения в лучшую сторону?

При мысли о двоюродной бабушке, которую девушка привыкла называть «тетя Мей», выражение суровой сосредоточенности на лице Джорджии тут же смягчилось, и она замедлила шаг. Необыкновенная, замечательная тетя Мей и в семьдесят с лишним лет сохранила свой неугомонный нрав. Именно она в трудный час вошла в жизнь Джорджии, заменив девочке отца и мать, погибших в авиакатастрофе, окружила вниманием и лаской, помогла перенести сильную психическую травму; именно она стала столь заботливым и мудрым воспитателем, что Джорджия не чувствовала себя обездоленной, а порой была просто уверена, что имеет гораздо больше любви и понимания, чем ее благополучные сверстники. Когда же пришло время расправить крылья и выпорхнуть из стен школы, покинуть дом, чтобы поступить в университет, а после его окончания приехать в Лондон и устроиться на работу, тетя Мей вдохновляла и поддерживала каждый ее шаг.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Джорджи, детка, ты какая-то тихая сегодня. Если это из-за меня, то не переживай, прошy тебя. Джорджия взглянула на бледное лицо тети Mэй и заставила себя улыбнуться. Поразительное признание Митча Флетчера не шло у нее из головы и мешало сосредоточиться. Напрасно она ввела его в заблуждение – надо было, не открываясь до конца, все же дать ему понять, что она проводит эти часы со своей родственницей, а не с каким-то мифическим любовником.

Живо представив себе мальчика, маленького свидетеля родительских ссор, не по своей вине потерявшего любовь и доверие к отцу, она нахмурилась и покачала головой. Бедный ребенок… Да что же это за напасть? Она поймала себя на том, что с большой симпатией думает о человеке, который посмел предположить, что… Джорджия с досадой сжала губы, и ей вдруг пришла мысль, что, по-видимому, она сама каким-то образом дала пищу для его разыгравшейся фантазии.

Если бы Джорджию спросили, почему она отгораживается от людей, вряд ли она смогла бы внятно объяснить. Может быть, потому, что их участие только ослабило бы ее волю к борьбе с жестокой действительностью? Да нет же! Она старалась думать о чем угодно, только не о страшной болезни. Бабушка потихоньку поправляется… Буквально сегодня утром она сказала, что чувствует себя совсем неплохо, но, когда Джорджия взглянула на ее хрупкую фигурку, ледяное кольцо страха сжало сердце девушки.

Очнувшись от грустных размышлений, Джорджия увидела перед собой усталое лицо тети Мей. Рука больной, слабая и прохладная, лежала в ее руке.

– Джорджи, – тетя Мей с трудом улыбнулась, – не надо… не надо…