Резонер

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава пятнадцатая

 

Машина направлялась в Раменки. Кружков сидел сосредоточенный и мрачный, понимая важность сегодняшнего задержания. Вейдеманис был, как обычно, невозмутим. Гордеев явно волновался, часто поглядывал на часы. Сидевший впереди Дронго барабанил пальцами по коленям, словно выстукивал какие-то ритмы. Он тоже волновался, и эти механические движения его несколько успокаивали.

– После Винницкой впереди будет поселок. Не заезжая туда, нужно свернуть налево, – пояснил Дронго.

Кружков кивнул. Эта часть города была освещена значительно хуже, чем центр. На Мичуринском проспекте было светло, но когда они выехали на Винницкую, стало ясно, что они на окраине города. Они осторожно подъехали к указанному Дронго месту. Через несколько минут он сделал Кружкову знак остановиться.

– Отсюда пойдем пешком, – распорядился Дронго. – Ты, Леня, сидишь в машине и никуда не выходишь. Если кто-нибудь на тебя нападет, разрешаю стрелять. Только сначала узнай, кто это.

– Что вы такое говорите! – возразил Гордеев. – Мы же договорились.

– На всякий случай. Если нас убьют. Всех троих. Но это гипотетический вариант. Самый крайний.

Трое мужчин зашагали по направлению к дому. Часы показывали первый час ночи.

– Надеюсь, он дома, – шепотом произнес Гордеев.

Они подошли к одиноко стоящему домику, к которому примыкали густые заросли кустарника. Отсюда шла дорога к поселку. Из этого дома можно было выйти незамеченным.

– Эдгар, обойди дом сзади, – приказал Дронго. – И будь осторожен.

Вейдеманис достал оружие и пошел огибать дом.

– Не могу понять, как вы меня убедили, – в сердцах произнес Гордеев, сжимая в руках пистолет. – Нужно было вызвать милицию, а не устраивать самодеятельность. Извините меня, но я только сейчас понял, как неправильно поступил.

– Вы поступили правильно, – шепотом ответил Дронго. – Если бы на дороге появилось несколько машин, их бы сразу увидели из окна. Он специально выбрал для себя такое место. Сотрудники милиции не успели бы войти в дом, как он ушел бы в поселок. И тогда ищи-свищи…

– Осторожно! – пригнулся Гордеев. – Кажется, из дома кто-то вышел.

Они спрятались за деревьями. Из дома вышел незнакомец среднего роста в расстегнутой светлой рубашке и темных брюках. Он посмотрел на дорогу и, ничего не увидев, вернулся в дом.

– Там еще кто-то есть, – прошептал Вейдеманис. – Может, их трое или четверо. Или даже больше.

– Не может, – убежденно сказал Дронго. – Там сам Викинг, а он обычно никому не доверяет. Значит, в доме еще один или двое. Большему числу людей он бы не стал доверять. Это не в его правилах. И не в его интересах. Давайте подойдем поближе, только осторожно.

– А если в доме собака? – спросил Гордеев.

– Он не станет держать собаку, – снова возразил Дронго. – От нее шум, а он этого не любит. Зачем ему собака? Но на всякий случай не исключайте и такой вариант.

Они продвинулись еще ближе. Дронго оглядел себя. Костюм, галстук, дорогая обувь, светлый плащ. Он оделся для выхода в город, а не для засады. Но ничего не поделаешь. Дронго снял плащ и повесил его на деревья. Развязал галстук.

– Надеюсь, прокуратура оплатит мне стоимость костюма? – пробормотал он, падая в грязь и передвигаясь ползком.

До дома было метров тридцать. Он сделал знак Гордееву, чтобы тот оставался на месте. Тридцать метров показались Дронго тремя километрами. Ползти было тяжело, неприятно, дважды он натыкался на стекло и колючки, порезал руку – так, что едва не вскрикнул. Весь перепачкавшись в грязи, он дополз до дома. Прислушался. Изнутри доносились приглушенные голоса. Кажется, двое. Значит, все верно. Кроме Викинга, в доме, видимо, был хозяин, который и обеспечил гостю надежное убежище.

«Странно все-таки, что Викинг не уехал из Москвы, даже сделав пластическую операцию, – отрешенно подумал Дронго, чуть отдышавшись. – Ведь он неглупый, должен понимать, насколько это опасно. И, тем не менее, ходит по клубам, барам, ресторанам, принимает заказы на убийство. Почему он так уверен в своей безнаказанности? Полагает, что все считают его мертвым? Каким образом милиция могла закрыть его дело, не проверив, действительно ли он умер. Ведь Викинг не просто бандит, это садист и психопат. И тем не менее в информационном центре МВД сочли возможным вычеркнуть его из списков как погибшего. Даже после его побега из тюрьмы».

Дронго приподнял голову. Сейчас нельзя рисковать. И хотя за домом находится Вейдеманис, нужно сделать так, чтобы Викинг не успел сбежать или применить оружие. Он осторожно заглянул в комнату. Никого нет. Голоса доносятся из соседнего помещения. Дронго почувствовал, что пот заливает ему глаза. Достав платок, он вытер лицо. Потом взглянул на платок. Он совсем забыл про свои грязные руки. Кажется, он растер грязь по лицу, но сейчас не время думать о том, как он выглядит. Странно, что Викинг не выставил охрану. Ох как странно. Или он так уверен в себе?

Он пополз к следующему окну. Оно было слегка приоткрыто. Дронго сделал Гордееву знак рукой, чтобы он ждал. И приоткрыл окно побольше. Голоса стали громче. Очевидно, говорившие были совсем рядом. Дронго приоткрыл внешнюю раму, стараясь не шуметь, затем внутреннюю.

«Не очень большое окно, но при желании влезть можно, – подумал он, глядя на открывшийся проем. – Придется подтянуться и продемонстрировать чудеса акробатики. С моей комплекцией это трудновато. Но другого выхода, похоже, нет».

Он на руках подтянулся к окну. Осторожно перенес тело на подоконник. Теперь главное – не шуметь. Дронго немного отдышался.

«Если сейчас в комнату войдет Викинг с оружием в руках, он меня просто расстреляет. Я даже не успею достать пистолет, – лихорадочно размышлял он. – Нужно действовать быстрее».

Он начал мягко сползать на пол. Лишь бы его не услышали! Одна половица предательски скрипнула, и он замер. Но голоса за стеной не умолкали, и он продолжил свое движение на пол. Неожиданно он уловил чей-то взгляд и едва не свалился. Обернувшись, он увидел черного кота, смотревшего на незнакомца.

«Вместо собаки», – подумал Дронго и убрал наконец ноги с подоконника. Он лежал на полу и тяжело дышал. Кот молча рассматривал неожиданного гостя.

– Хорошо, что ты не замяукал, – прошептал Дронго.

Он поднялся на ноги, и кот отступил, а затем мягко убежал в другую комнату.

«Надеюсь, он не умеет разговаривать», – подумал Дронго, доставая оружие.

Теперь все зависело только от него. Если он застанет обоих собеседников врасплох, у него появится шанс не открывать стрельбу. Но если Викинг потянется за оружием, придется стрелять. Дронго не знал, что лучше. Он все время помнил о детях Арзуманяна и был убежден, что этот страшный убийца не должен ходить по земле. Но, с другой стороны, ему поверил Гордеев, и стрелять в бандита, даже очень опасного, без веских причин он не имел права. А если Викинг не захочет сдаться?

Дронго закрыл глаза. В жизни каждого мужчины бывает час испытаний. Сегодня он настал для него. Струсить, отступить, уйти в сторону в этот момент – значит потерять себя. Раз и навсегда.

Он проверил оружие.

«Пусть только шевельнуться», – зло подумал Дронго.

И, рванув дверь, ворвался в комнату.

– Сидеть! – крикнул он сидевшим за столом. – Сидеть и не двигаться!

Он не ошибся. Рядом с Викингом находился выходивший из дома хозяин. Открыв рот, он испуганно замер. На Викинга появление Дронго произвело меньшее впечатление. Он только усмехнулся.

– Нашли, значит. Я когда тебя в клубе увидел, сразу понял, что ты настырный. Нашел, значит. Алик сдал или кто-то из его баб? А может, Машка проговорилась?

– Не двигайся, – предупредил его Дронго, – если шевельнешься, я тебя пристрелю. Сразу, без раздумий.

Он подошел к окну, ударом кулака вышиб стекло и, не оборачиваясь, крикнул Гордееву:

– Можете входить!

– Не один приехал, – одобрительно сказал Викинг. – Значит, ты еще и осторожный.

– Сиди спокойно, гнида, – зло перебил его Дронго. – Теперь тебе обеспечен пожизненный срок. Больше ты по клубам ездить не будешь, и девочек у тебя не будет. Разве что, кто из сокамерников сжалится и переспит с тобой…

Это было неслыханным оскорблением, но Викинг только усмехнулся. Он видел, как нервничает Дронго, и понимал, что тот может начать стрелять, не раздумывая. А ему хотелось жить.

– Дурак ты, эксперт, – выдавил Викинг. – Я тебя тоже узнал. Тебя ведь называют по имени какой-то птички. Я специально узнавал. Дерьмом питается твоя птица, фекалиями. Вот какая кличка у тебя.

Дронго улыбнулся. Подобная попытка вывести его из себя была наивной.

– Да нет, – возразил он, – хорошая птица. Питается насекомыми, природу сохраняет. Умеет имитировать голоса других птиц. А самое главное, никого не боится. Ни птиц, ни зверей. Вот такая у меня кличка.

В дверь постучали. Дронго подошел к двери и открыл замок. В комнату вошел тяжело дышавший Гордеев. Очевидно, он все-таки боялся за Дронго.

– Вот и наш бандит, – показал Дронго на сидевшего за столом Викинга. – Можете его арестовать. И сделайте так, чтобы он никогда больше не ходил на воле. Никогда в своей грязной жизни. Иначе я его найду и убью.

– Не пугай, – нахмурился Викинг. – Я ведь снова могу сбежать. И тогда найду тебя.

– Не дай тебе Бог, – устало ответил Дронго. – Если сбежишь еще раз, можешь считать себя покойником. Я тебя вычислю и убью. Как собаку застрелю, бешеную. Чтобы ты не кусал окружающих.

– Угрожаешь?

– Ага. Прямо при следователе прокуратуры. Ты уже один раз сбежал. На твой век хватит.

Викинг смотрел ему в глаза. Это был сильный человек, умевший сдерживать свои эмоции, но было очевидно, что и он нервничает. Не мог простить себе, что так глупо подставился. После происшествия в клубе он обязан был понять, что кто-то может его сдать. Либо сутенер, либо напарник, либо бывшая знакомая. Но он понадеялся на удачу и приехал сюда. И вот результат.

– Это ты организовал нападение на машину Арзуманяна.

Дронго смотрел на сидевшего перед ним бандита и думал, как трудно удержаться от соблазна убить его прямо на месте.

Викинг пожал плечами. Недовольно ответил:

– Ты не следователь, я с тобой говорить не обязан.

– Это ты все устроил, – продолжал Дронго звенящим от ненависти голосом. – Это ты вместе с Карликом ждал в засаде машину Арзуманяна. Это ты договорился с его телохранителем, чтобы все сделать наверняка. Но когда увидел в машине детей, понял, что твой план провалился. Нельзя было стрелять. Но ты понял и другое. У телохранителя больше не будет повода отсутствовать. И тебе пришлось выбирать. Поэтому ты приказал Карлику стрелять и сам открыл огонь, хотя видел, что в машине дети. Ты не собака, Викинг, ты мерзкая тварь, которую нужно давить. И какой ты, к черту, Викинг! Викинги были смелыми людьми, а ты дрянь трусливая. В детей стрелял.

– Не нужно ему ничего объяснять, – прервал его Гордеев, поняв, что Дронго заводится и что дальше остановить его будет трудно.

Гордеев достал наручники и собирался подойти к Викингу, когда сидевший рядом с ним второй бандит неожиданно метнулся к небольшому столику, стоявшему рядом с их столом. Дронго не мог стрелять, так как его закрывал Гордеев. Но в этот момент раздался выстрел из окна, и бандит, схватившись за руку, упал на пол, крича от боли. Все обернулись. За окном стоял Эдгар Вейдеманис. Он прострелил бандиту правую руку. Не обращая внимания на раненого, Гордеев шагнул к Викингу, протягивая наручники.

– Руки! – строго потребовал следователь.

Викинг взглянул на Дронго. У того в руках был пистолет. С такого расстояния он не промахнется. За окном стоял Вейдеманис тоже с оружием. До него было не больше пяти метров. Викинг понял, что если он сделает хоть одно движение, его расстреляют с двух сторон. Не задумываясь. И он скрестил руки за спиной. Гордеев быстро надел на него наручники. Затем посмотрел на второго бандита. Тот продолжал кричать. Подойдя к столику, Гордеев забрал лежавший под салфеткой пистолет.

– Не ори, – сказал следователь. – Сейчас вызову тебе «скорую помощь».

Подойдя к телефону, он начал набирать номер. Дронго указал Вейдеманису на Викинга:

– Держи этого гада на мушке.

Затем подошел к раненому. Ранение было неприятное, очевидно, пуля раздробила кость, что вызвало сильную боль.

– Не нужно было дергаться, – резко произнес Дронго, перевязывая бандиту руку. Нужно было остановить кровотечение.

Тот продолжал кричать и ругаться матом. Дронго поморщился. Он никак не мог привыкнуть к этой лексике.

– Сейчас приедет «скорая», – сказал Гордеев, – потерпи немного.

Викинг сел в кресло и, ухмыляясь, взглянул на Дронго.

«Почему он так спокоен? – в который раз подумал Дронго. – Почему он ничего не боится? Неужели он полагает, что сумеет снова сбежать? При его статьях десять лет назад его бы расстреляли, не задумываясь, а сейчас он будет жить еще лет тридцать-сорок, но в тюрьме. С его статьями из тюрьмы не выходят. Почему в тюрьме люди живут дольше? Может, стресс заставляет мобилизовывать силы? Жаль, что он не потянулся за оружием. Насколько я знаю Вейдеманиса, он переживает не меньше моего. Он бы наверняка выстрелил не в руку, а в живот. Чтобы умер, захлебываясь кровью».

– Где тебе делали пластическую операцию? – спросил Гордеев, разглядывая Викинга.

Тот отвернулся, явно показывая, что не желает разговаривать.

– Ты нам все расскажешь, – сказал следователь. – И учти: Карлик уже дает показания. На этот раз ты из тюрьмы не выйдешь.

Викинг снова промолчал, но тень усмешки вновь скользнула по его лицу.

Дронго шагнул к нему.

– Я хочу, чтобы ты знал, прежде чем мы с тобой расстанемся. Я дал слово старшему следователю Гордееву. Только поэтому ты сейчас жив. Если бы я приехал один, ты бы уже был трупом. И я сделаю все, чтобы в тюрьме, где ты будешь сидеть, узнали о твоих «подвигах». Чтобы все знали, что ты, мразь и бандит, стреляешь в детей, если тебе нужно получить деньги за убийство их отца. Чтобы все знали, с кем они будут сидеть. Тебя все будут презирать и ненавидеть. Всегда, везде, на все оставшиеся годы. И еще я жалею, что все-таки не добил тебя. Не должен ты дышать с нами одним воздухом, не имеешь права, Викинг. Если бы у тебя не были связаны руки, я бы дал тебе по морде.

В комнату вошел Вейдеманис. Он строго посмотрел на Викинга и на стонущего бандита. Протянул Дронго его плащ. За окном, взрывая ночную тишину, раздались сирены «скорой помощи» и милиции.

– Вот и все, – сказал Гордеев. – Мы закончили это расследование.

Дронго отвернулся, убирая оружие. Он был весь в грязи, уставший и опустошенный. Не глядя больше на Викинга, он вышел из комнаты.

«Все закончено», – подумал он, не зная, что самое страшное его ждет впереди.