Разорванная связь

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 13

 

Нужно было видеть лицо комиссара Морено. Гарригес улыбнулся, его явно забавляла эта необычная ситуация.

– Это еще ничего не значит, – пробормотал комиссар, – не считайте себя неподвластным закону, сеньор Дронго. Я могу потребовать от вас хотя бы покинуть нашу страну в течение двадцати четырех часов. И переслать обвинения в ваш адрес в ООН, чтобы они отняли у вас этот паспорт.

– На это уйдет несколько месяцев, – сказал Дронго. – У меня другое предложение. Более деловое и конкретное. Сейчас около пяти часов вечера. Завтра в это время и в этой комнате я предъявлю вам убийцу Петра Золотарева. И тогда вы снимаете с меня все обвинения и не выдвигаете требований экстрадиции.

Комиссар нахмурился. Затем кивнул головой, разрешая помощнику снять наручники. Тот проворно сделал это. Дронго потрогал свои запястья.

– Не так часто на меня надевали эти браслеты, – признался он. – Но вы ничего не ответили, сеньор комиссар. Вас устраивает мое предложение?

– Хорошо, – согласился Морено, – но учтите, что вам нельзя покидать отель. И если вы снова куда-нибудь исчезнете, я объявлю на вас розыск и прикажу не брать вас живым при задержании как особо опасного преступника. Такое право у меня есть?

– Кажется, мы с вами не сошлись характерами, – заметил Дронго.

– Да, я не люблю залетных гостей, которые считают себя самыми умными специалистами, – пробормотал Морено. – И мне не нравится, когда человек, являющийся главным подозреваемым в убийстве, не только уходит от ответственности, но и предлагает мне сделку. Никакой сделки не будет, сеньор Дронго. И завтра ровно в пять часов вечера вы покинете нашу страну. А убийцу сеньора Золотарева будет искать испанская полиция.

– Я могу уехать немедленно, – холодно заметил Дронго, – и тогда у вас вообще не будет ни подозреваемых, ни обвиняемых. И дело просто повиснет на вашем департаменте. Не нужно упрямиться, сеньор комиссар. В каждом деле все нужно решать достаточно прагматически. Я не убивал этого человека. Неужели вы действительно считаете, что я мог убить Золотарева столь примитивным способом? Разбив ему голову лампой. Посмотрите на меня внимательно, сеньор Морено. Я не просто эксперт по вопросам преступности. Я был «голубым ангелом», одним из тех, кто боролся с международной преступностью еще в далекие восьмидесятые годы. Неужели вы считаете, что для того, чтобы убить человека, мне нужна лампа? Или вообще нужны какие-либо предметы? Я ведь точно знаю, в какое место и какой силы удар нужно нанести, чтобы человек упал и никогда не поднялся.

Комиссар угрюмо молчал.

– Он был в таком состоянии, что я мог просто поднять его наверх и столкнуть с любого этажа вниз, – продолжал Дронго, – и ни один человек не обвинил бы меня в этом. Если бы мне нужно было по каким-то причинам убить Золотарева. И, наконец, самое важное. Неужели вы думаете, что эксперт с таким профессиональным опытом, какой есть у меня, мог оставить свои отпечатки пальцев на орудии убийства? Вы действительно так полагаете? Вы ведь опытный человек, сеньор Морено, неужели вы не можете понять, что просто ошиблись? И в данном случае вам повезло, что главный подозреваемый именно я. В этом случае у меня появляется возможность оправдаться и найти настоящего убийцу.

Он замолчал. Все смотрели на комиссара Морено. Первым не выдержал Гарригес.

– Он прав, сеньор комиссар, – мягко заметил он.

– Хорошо, – согласился комиссар, – будем считать, что я ему поверил. Завтра ровно в семнадцать часов мы будем ждать его в этой комнате. Пусть покажет нам настоящего убийцу. Тогда мы и закончим наш спор. До свидания.

Морено быстро вышел из комнаты, словно опасаясь, что его остановят и заставят изменить свое решение. Или он передумает. За ним поспешили помощник и сотрудники службы безопасности. Дронго остался вдвоем с Гарригесом.

– Это было красиво, – сказал Гарригес. – Но учтите, что завтра вам придется предъявить нам убийцу. Или уехать отсюда навсегда.

– Такая альтернатива может меня убить, – пошутил Дронго, – я слишком люблю вашу страну и ваш город. Надеюсь, у меня все получится.

– Вам нужна наша помощь?

– Нет. Пока нет.

– Тогда до завтра. Но учтите, что сотрудники полиции все равно будут дежурить у входа. Хотя с этажей мы их снимем. До свидания.

– До свидания. Спасибо, что вы мне поверили, сеньор Гарригес. Это меня окрыляет.

– Это не я, – смутился Гарригес, – это моя жена. Она шесть лет работала в Лионе, в Интерполе. И уверяет меня, что вы самый выдающийся аналитик в истории криминалистики. Мне пришлось ей поверить.

Он вышел из комнаты. Дронго тяжело вздохнул, забрал свои документы со стола, куда их бросил комиссар. Вышел из комнаты и снова направился к стойке портье. Увидел знакомого пожилого консьержа.

– Вас уже отпустили? – спросил тот. – Я за вас очень переживал, сеньор Дронго.

– Откуда вы знаете, как меня называют?

– Наша известность идет впереди нас, – загадочно заметил консьерж. – Надеюсь, я сумел вам помочь.

– И очень здорово. Спасибо. А теперь пусть мне дадут нормальный ключ, чтобы я мог попасть в свой номер.

– Возьмите, – улыбнулся консьерж, – я его вам уже приготовил. Я был уверен, что вас отпустят.

– Спасибо, – он забрал карточку.

В своем номере он уселся в кресло, пытаясь собраться с мыслями. И через некоторое время, решительно поднявшись, вышел из своего номера. Поднялся на четырнадцатый этаж, прошел к нужным ему апартаментам и позвонил.

– Кто там? – услышал он рассерженный голос Павла Солицына. – Это опять вы? Пришли снова трепать нам нервы? Мы не хотим с вами разговаривать. Уходите отсюда!

– Не могу, – весело ответил Дронго, – я должен поговорить с вашей женой. И если вы меня не впустите, я позову полицейских и приду вместе с ними.

Дверь наконец открылась. Солицын был в спортивном костюме и в тапочках.

– Что вы от нас хотите? – раздраженно спросил он. – Почему вы все время к нам пристаете?

– Мне нужно переговорить с вашей супругой.

– О чем вы будете с ней говорить? Она не хочет с вами разговаривать.

– А я полагаю, что хочет. Давайте лучше спросим у нее.

– Уходите, – почти попросил Солицын, – вся эта ужасная история уже вымотала нас всех. И меня, и Инну, и, конечно, Алису. Никто не думал, что наша шутка обернется такой трагедией. А вы еще ходите и сыплете соль на рану. У вас есть совесть?

– Нет, – ответил Дронго, – у меня нет совести. Пока я не найду настоящего убийцу, я не успокоюсь. И поэтому я прошу вас разрешить мне поговорить с вашей женой.

– Что у вас произошло? – показалась на пороге спальни Инна. Она тоже была в спортивном костюме, который выгодно подчеркивал все достоинства ее фигуры. Она недовольно смотрела на гостя.

– Мне нужно с вами поговорить.

– Сначала спросите разрешения у моего мужа, – тактично ответила Инна, – и если он вам разрешит, то я готова ответить на ваши вопросы.

– Этот тип никогда не успокоится, – зло прошипел ее муж.

– Мне надоело с вами разговаривать, – неожиданно взорвался Дронго, – давайте закончим наши препирательства. Я сейчас спущусь вниз и расскажу ожидающим меня журналистам и сотрудникам полиции обо всем, что мне известно. О ваших свингерских встречах и обменах. О том, как страдал из-за своей ошибки погибший Петр Золотарев. И как именно вы здесь проводили время. Если это вас больше устраивает, то до свидания. Нам больше не о чем разговаривать. Теперь будете отвечать на вопросы полиции и журналистов, которые разнесут эту историю по всей Европе.

Он блефовал. Внизу никого не было. Но блеф был верно рассчитан.

– Подождите, – крикнул ему Павел, – не уходите! В конце концов, мы не виноваты, что Петр решил доверить вам нашу тайну. И некрасиво с вашей стороны шантажировать нас этим обстоятельством. Не уходите. Можете поговорить с моей женой. Только десять минут, не больше. Инна, ты не возражаешь?

– Если ты разрешаешь, – она была воплощением кротости.

– Только в моем присутствии, – заявил Солицын.

– Нет, – возразил Дронго, – у меня слишком важный разговор, чтобы здесь присутствовал кто-то третий.

– Тогда я вам не разрешаю… – начал Павел, но Инна все поняла без лишних слов.

– Не будем спорить, дорогой, – улыбнулась она, – и не нужно так бурно реагировать. Я отвечу на вопросы этого человека. Не волнуйся. Я знаю, что нужно говорить. Подожди нас в другой комнате.

Они прошли в гостиную. Солицын что-то недовольно пробормотал и вошел в ванную комнату, громко хлопнув дверью.

– Вы с ума сошли? – быстро спросила Инна. – Почему вы себя так ведете? Хотите, чтобы он сорвался? Пытаетесь толкнуть его на какой-то необдуманный поступок. Вы его все время дразните. Зачем это вам нужно?

– Пытаюсь понять, кто мог убить Золотарева.

– Уже поняли? – Она села на диван, скрестив ноги под себя. Он взял стул и уселся на него.

– Во всяком случае, я почти уверен, что кто-то из вас видел, как мы с Золотаревым поднимались на четырнадцатый этаж и входили в тот номер.

– Предположим, что видели. Ну и что?

– Он был в таком состоянии, что не стал бы выходить из номера. Когда я уходил, он уже спал, – сказал Дронго. – Но другой человек, который узнал, где именно находится Золотарев, прождав почти два часа, появился у его дверей. И позвонил ему. Возможно, не один раз. Я даже не представляю, каким образом этому человеку удалось разбудить Золотарева, но он поднялся и открыл дверь. А потом еще минут пятнадцать или четырнадцать беседовал с этим гостем. И затем гость ушел. Чтобы вернуться через час.

– Перестаньте говорить загадками, – возмутилась Инна, – скажите, что вы хотите сказать, и уходите. С каждой лишней минутой у Павла может начаться приступ бешенства.

– Я проверил все магазины и бутики, где вы были сегодня утром, – сообщил Дронго, – лично все объездил. И выяснил, что вы нигде и ничего не откладывали. Более того, вы делали свои покупки так быстро, словно торопились. Но вы вернулись в отель достаточно поздно, хотя муж сообщил вам об убийстве Золотарева рано утром.

– Что это доказывает?

– Как отдельный факт ничего. Но я почти уверен, что вы просто испугались. И метались по магазинам, чтобы обеспечить себе алиби. Не хотели сюда возвращаться, понимая, что вам предстоит тяжелая беседа.

– Это ваши фантазии.

– Я же сказал вам, что лично объехал все магазины, – улыбнулся Дронго. – И еще несколько фактов. Два часа мог прождать только человек, который хотел утаить сам факт своего похода в этот номер от другого человека, возможно, своего партнера или мужа. Алиса не хотела даже разговаривать со своим мужем после всего случившегося. Остаетесь вы двое. Учитывая тот факт, что сегодня утром вы просто сбежали отсюда, опасаясь, что вас могут привлечь к ответственности, я почти убежден, что это были именно вы.

– Тише, – попросила она, – не так громко.

– И еще одно доказательство. После вашей «парной» встречи Павел был обижен на своего друга и тоже не горел желанием его увидеть. Как и супруга погибшего. И только у одного человека был явный мотив для встречи. У вас, Инна. Вы должны были обязательно увидеться с Золотаревым наедине, чтобы предупредить его о последующем молчании и должном поведении.

– Вы ненормальный, – не очень уверенно произнесла Инна.

– У нас мало времени, – напомнил Дронго. – Вы были у него в номере? Только не лгите, ведь я точно выяснил про магазины. И об этом могут узнать и в полиции.

– Это ничего не доказывает, – чуть покраснела она, – может, я просто заранее выбирала, а потом все купила.

– Не получается. В предыдущий день вы даже не выходили из отеля. Понимали, в каком настроении находится Павел, и, очевидно, пытались его успокоить. В магазинах вас не было, это я тоже проверил. И учтите, что почти во всех фирменных бутиках есть работающие камеры. Можно легко установить, когда вы говорите правду, а когда лжете.

– Да, да, да, – разозлилась Инна, – это я была у него в номере. Я увидела, как вы вдвоем поднимаетесь на наш этаж. Увидела, как вы идете по коридору. Случайно увидела, я в тот момент просто посмотрела в глазок и чуть приоткрыла дверь, услышав его громкий голос. Я сразу поняла, что он много выпил. Вы прошли мимо и не свернули к его апартаментам, а пошли дальше. Я открыла дверь и посмотрела, куда вы идете. А потом снова закрыла. Я поняла, что он решил там остаться. Через несколько минут вы ушли, и я видела, как вы прошли мимо нашей двери. Но я не могла туда сразу пойти. Павел никак не мог заснуть. Поэтому я подождала, пока он заснет. Два часа ворочалась в постели. И наконец он заснул. Я поднялась и, накинув халат, отправилась в номер к Золотареву. Долго звонила, пока он наконец услышал и открыл мне дверь. Вы не поверите, но я позвонила раз десять. Он так крепко спал, что мне пришлось даже крикнуть ему, чтобы он открыл мне дверь. Он подошел к дверям и впустил меня в номер. Он был весь какой-то помятый, изжеванный, я бы даже сказала, растерянный. Я его таким никогда не видела. Он с трудом стоял на ногах. Вернулся на кровать и снова лег.

– Что было потом?

– Мы разговаривали. Немного. Минут пятнадцать, не больше. Потом я вышла из номера, закрыв за собой дверь. И больше к нему не возвращалась.

– Давайте по порядку. Когда вы вошли к нему в номер, он был в одежде?

– Да, в брюках и в рубашке. Но без обуви и без пиджака. Пиджак валялся на полу. Нет, он лежал на стуле. Да, точно. Он был на стуле.

– Это вы его перевесили в шкаф на вешалку?

– Нет. Я его не трогала.

– А ключ? Вы видели его ключ на столе? Такая карточка, которая есть и у вас.

– Да. Кажется, она лежала на столике.

– Вы это точно помните?

– Нет. Я не уверена. У меня была своя карточка, и я все время держала ее в руке. Ведь мне нужно было вернуться обратно в наши апартаменты. И не разбудить Павла.

– Вы сказали, что несколько раз нажимали кнопку звонка. Верно?

– Раз десять. Он крепко спал. Я же вам говорю, что он не сразу открыл мне дверь.

– Либо вы говорите мне неправду, либо ошибаются эксперты полиции. Но мне трудно поверить в их ошибку.

– В каком смысле?

– Они говорят, что нигде не было других отпечатков пальцев. Никаких. В том числе и на звонке. Но вы звонили явно после моего ухода. А я вообще не трогал кнопки звонка. Почему там нет ваших отпечатков?

– Откуда я знаю? – пожала она плечами. – Я вам рассказываю все, как было на самом деле. Я ему долго звонила, и он наконец открыл мне дверь.

– Вы что-то трогали в его номере? К чему-то прикасались?

– Нет. Ничего не трогала. Я была в халате и держала в кармане руку со своей карточкой, чтобы она не пропала. Я ничего не трогала, кроме звонка.

– Ясно. Я могу узнать, о чем именно вы говорили?

– У нас осталось мало времени, – возразила она, – сейчас сюда вернется Павел.

– О чем вы говорили? – настаивал Дронго.

– Как будто вы не понимаете, что именно должно было меня волновать. Конечно, наши прежние отношения с Золотаревым. Я часто спрашивала у него, почему такая странная фамилия – Золотарев. Не Золоторев, а именно Золотарев. Он обычно отшучивался. А теперь я знаю, почему его так звали. Наверно, среди его предков были золотари, которые чистили нужники. Может, поэтому он был такой вредный и злопамятный.

– Вы просили его ничего не говорить мужу.

– Немного тише, – снова попросила она, – у вас слишком громкий голос. А он вполне может нас подслушивать. Да, я просила Золотарева вести себя более нормально. Но его больше волновали не наши с ним отношения, а его дальнейшая жизнь с Алисой и собственный бизнес с Павлом. Это было для него важнее наших прежних отношений. Я его понимала. Бывшая любовница, ставшая женой его друга. У него не было передо мной никаких обязательств. Если бы он захотел, он бы легко меня раздавил. Просто рассказал бы обо всем Павлу, и все. Вся моя дальнейшая жизнь оказалась бы сломанной и перечеркнутой. И все мои прежние усилия напрасными…

– И тогда вы решили его убить, чтобы навсегда гарантировать себе статус жены миллионера и не давать Солицыну повода для ревности.

– Не нужно так говорить, – изменилась в лице Инна, – я его, конечно, не убивала. Я сама знаю, что я стерва и готова на все ради того, чтобы устроить собственную жизнь. Но на убийство я не способна. Честное слово, я его не убивала.

– Это не доказательство. Насколько я понял, вы были последним человеком после меня, кто видел его живым. Вы сами подумайте, все совпадает. Вы случайно увидели, куда идет ночевать Золотарев. Затем, выждав, пока заснет ваш супруг, вы отправились туда, чтобы объясниться со своим бывшим любовником, с которым у вас так некстати произошла эта свингерская встреча. Но Золотарев был в таком состоянии, что не мог нормально мыслить, а тем более что-то понять. Возможно, вы поспорили или он вас не понял, и тогда вы решили действовать. Забрали его карточку-ключ, вернулись через час и нанесли ему удар по голове.

– Я его не убивала, – упрямо произнесла Инна, – просто хотела убедиться, что он все понял. Нужно было успокоить Павла, он начал меня подозревать. Даже слепой мог понять, что у нас и прежде были какие-то отношения. Петр вел себя слишком уверенно, а Павел, наоборот, превратился в чучело. Честное слово, я бы не поверила, что он бывает и таким. Да и Алиса хороша. Сидела на соседней кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на нас. Словно на театральное представление. Она даже не шевелилась, когда Павел пытался ее обнять. Противно. Не хочу об этом вспоминать.

Они услышали, как Солицын постучался и громко спросил:

– Вы еще не закончили?

– Заканчиваем! – крикнула Инна. И совсем тихо добавила: – Я больше ничего не знаю.

– Кто мог туда войти после вас? Может, ваш муж?

– Нет, не мог, – возразила Инна, – он в это время спал и ничего не слышал.

– Золотарев понял, зачем вы к нему пришли?

– Не сразу. Но потом понял и начал ерничать. Глупости всякие говорил. Но в конце пообещал никогда не говорить Павлу о наших прежних отношениях.

– Он не приставал к вам?

– Откуда вы знаете? – нахмурилась Инна.

– Догадываюсь. Обычно мужчины в таком состоянии становятся неуправляемыми. К тому же вы ему очень нравились…

– Приставал, – кивнула она, – предложил снова встретиться, но я так разозлилась, что готова была надавать ему пощечин. Ему было мало этой свингерской встречи, и он хотел еще добавки. В этот момент я действительно была готова его убить.

– Может, вы просто не помните, как именно себя вели. Взяли лампу и нанесли ему удар. А только потом пришли в себя.

– Не считайте меня сумасшедшей идиоткой. Я не могла так поступить. Он понял, что я никогда не соглашусь с ним тайно встречаться. И пообещал мне не вспоминать о наших прежних отношениях. Я пожелала ему спокойной ночи и вышла из номера.

– Когда вы наконец закончите? – крикнул Павел.

– Входи, – разрешила ему Инна, – мы уже закончили.

Он резко открыл дверь и вошел в гостиную.

– Это даже унизительно. Так долго стоять за дверью. Вы уже выпотрошили Инну? Узнали все, что хотели узнать? Или у вас еще есть вопросы?

– Больше нет никаких вопросов, – поднялся Дронго, – только один. И он к вам. Вы уже купили недостающие пять процентов или собираетесь это сделать?

– Не купил, – помрачнел Солицын, – но обязательно это сделаю. Хотя бы для того, чтобы сохранить нашу компанию. Я уже вам об этом говорил. И вы напрасно пытаетесь меня поймать именно на этом. Ради пяти процентов и даже ради пятидесяти миллионов я бы не стал убивать своего друга, каким он мне был почти до последних дней. До нашей дурацкой встречи…

– Не нужно об этом вспоминать, – предложила Инна, – это был как дурной сон.

– Да, – согласился Солицын, – как кошмарный сон, после которого целый день ходишь сам не свой. Вы напрасно теряете время, господин эксперт, мучая то меня, то мою жену. Убийцы здесь вам не найти. Даже если мы провели эту встречу, то это не значит, что мы способны на подобное преступление. Ни один из нас не смог бы убить Петю. Это сделал человек, который не смог простить ему унижения и позора. И вы знаете имя этого человека.

– До свидания, – сказал Дронго, – извините, что я отнял у вас столько времени.

Он вышел из апартаментов, достал мобильный телефон. Посмотрел на часы. Если сейчас в Испании около шести, то в Москве уже восемь вечера. Достаточно поздно. Но при желании все можно узнать. Он набрал номер своего напарника – Эдгара Вейдеманиса.

– Эдгар, – сказал Дронго, – добрый вечер.

– Здравствуй, – обрадовался Вейдеманис, – я думал, что ты уже в Италии. А ты еще туда не доехал. Я сегодня разговаривал с Джил.

– Я полечу туда завтра вечером. У меня к тебе просьба. Ты можешь узнать, кому принадлежат акции компании «Лик»? Это московская компания, которая занимается инвестициями в строительную индустрию города. Совладельцы компании, имеющие самые крупные пакеты акций, – Петр Золотарев и Павел Солицын.

– Что я должен узнать?

– Не было ли в этой компании изменений в реестре собственников. Может, кто-то недавно приобрел крупный пакет акций. Меня интересуют все, кто мог купить больше четырех или пяти процентов. Ты меня понимаешь?

– Да. Но сейчас уже поздно. Завтра утром я все для тебя узнаю. Как, ты сказал, называется компания?

– «Лик», – повторил Дронго, – и постарайся узнать обо всем как можно быстрее.

Он убрал телефон в карман. Если Солицын действительно приобрел контрольный пакет акций, тогда вся эта свингерская встреча была всего лишь прикрытием для успешной бизнес-операции, которая сделает семью Солицыных мультимиллионерами. И тогда получается, они вдвоем смогли обмануть не только своего компаньона, испанскую полицию, но и самого Дронго. Завтра утром он узнает об этом наверняка. Ведь времени у него осталось совсем немного.