Распад. Обреченная весна

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 10

 

 

Утром в понедельник его вызвал заведующий отделом Савинкин.

– Как у вас там прошло в Вильнюсе? – хмуро спросил он.

Эльдар изумленно взглянул на него. Ведь уже со вчерашнего дня весь мир знает, что именно произошло в Литве. Зачем он спрашивает? Или это большая игра, в которую обязаны играть все работники Центрального Комитета?

– Мы встречались с руководителями местной Коммунистической партии, – доложил он. – Они настаивали на применении силы для разгона митингующих и захвата телецентра.

– Это нам известно, – быстро перебил его Савинкин. – Расскажите о работе литовской милиции. Мне интересно ваше мнение.

– Достаточно профессиональные и компетентные люди, – честно ответил Сафаров, – но, боюсь, оказались в сложном положении. С одной стороны, как граждане Литвы они внутренне готовы поддержать Ландсбергиса и его команду. А с другой, как офицеры, обязаны выполнять свой долг...

– Вас не просили оценивать их внутренний мир, – недовольно перебил его Савинкин, – я спрашиваю, насколько профессионально и компетентно они работают?

– Они настоящие профессионалы, – ответил Эльдар, – но в таких условиях им сложно работать...

– Вы опять не поняли, о чем вас спрашивают, – снова перебил его заведующий. – Насколько профессионально они действовали в городе накануне всех этих событий?

Эльдар вздохнул, поняв, наконец, что именно хотят от него услышать.

– Мы улетели из Вильнюса поздно вечером, – начал он, – но сотрудники местной милиции вели себя очень грамотно. Они изо всех сил пытались предотвратить столкновения между гражданскими людьми и военнослужащими. Делали все, чтобы этого не произошло. Насколько я понял, министр внутренних дел республики распорядился, чтобы сотрудники милиции не препятствовали военнослужащим брать под охрану административные здания, и тем самым предотвратил столкновения между местной милицией и вооруженными силами.

Савинкин нахмурился и покачал головой.

– Вы еще очень молоды. Не скрою, что, когда вас рекомендовали ко мне в отдел, я не сразу согласился. У вас прекрасные характеристики, вы очень хорошо работали в прокуратуре, но этого мало. Если хотите остаться с нами, у вас должна быть четкая гражданская позиция. Нельзя быть нейтральным там, где необходимо проявлять принципиальность. Вы меня понимаете?

Эльдар кивнул. Он все понял – его доклад заведующему не понравился. Нужно было отметить недостатки местного МВД, сотрудники которого делали все, чтобы избежать любых столкновений. Но такая правда никому не нужна.

Он вышел из кабинета заведующего с тяжелыми мыслями.

– Получил по мозгам, – понял Журин, когда Эльдар вернулся к себе. – Ничего страшного, первый блин всегда комом. А наш Савинкин – мужчина с головой и характером. Он может такую взбучку устроить, только держись. Зато потом будет отстаивать тебя везде, где только можно. Если поймет, что ты не виляешь и не пытаешься ему понравиться.

– Ему не понравился мой отчет, – признался Сафаров.

– Конечно, не понравился, – кивнул Журин. – А теперь сядь и напиши официальный отчет о своей командировке. И обязательно укажи, что обстановка в Вильнюсе просто требовала вмешательства вооруженных сил.

– Зачем?

– Так нужно. Сейчас весь мир пишет о танках в Вильнюсе. Твой отчет будет документальным подтверждением правоты наших действий. Теперь понял?

Эльдар промолчал. Конечно, он все понимал. Каждая сторона имела свое право на истину. И он должен придерживаться определенной линии партии, если был послан в Литву как ее представитель. Это был первый урок, который он получил.

После перерыва Эльдар позвонил генералу Сергееву.

– Добрый день, Виктор Константинович.

– Здравствуйте, – обрадовался Сергеев. – Ну, как прошел ваш отчет? Рассказали о нашей поездке?

– Рассказал. Наверху не понравилось, – честно ответил Эльдар.

– Мой доклад тоже не понравился, – успокоил его генерал, – только мне немного легче. В российском министерстве меня похвалили, а во всесоюзном пообещали объявить выговор.

– За что? – удивился Сафаров.

– За потерю политической бдительности, Эльдар Кулиевич, – рассмеялся Сергеев. – Слушай, давай перейдем на «ты». Надоело называть друг друга по имени-отчеству.

– Давай, – согласился Эльдар. – Я хотел у тебя узнать, какие новости по делу убийства Томина?

– У нас это дело под контролем самого Баранникова, – признался генерал. – Создали специальную группу. Непонятно, почему его убили. Он никому не мешал, никаких криминальных связей не имел. В последнее время гастролей было меньше, но это и понятно, сейчас обстановка плохая. И еще, он начал сильно выпивать в последнее время. Ну, это тоже не преступление. Похоже, что убийца вошел туда с единственной целью – застрелить Томина. Два выстрела – один в сердце, другой в голову. Очень профессионально.

– Я тоже об этом подумал, – согласился Сафаров, – и похоже, что он сам открыл дверь.

– Сейчас отрабатывают все его связи, всех его возможных знакомых, – сообщил Сергеев, – хотят понять, кому он мог открыть дверь. Но ты же знаешь, если человек все время находится в не совсем адекватном состоянии, то у него могут быть любые знакомства и непредсказуемая реакция. А его жена говорит, что он иногда срывался и уходил в запой. Я специально интересовался, за последнее время он сорвал две гастроли – в Новосибирск и Алма-Ату. В декабре был только в Перми, где остался еще на два дня неизвестно почему, попросив администратора разрешения остаться. И еще был в октябре в Харькове, но там тоже чуть не обмишурился.

– А его жена? Почему она за ним не следила?

– Не знаю. Она ведь сестра нашего Ванилина. Ей явно не нравилось поведение мужа. Ванилин мне рассказывал, что они часто ссорились.

– У нее есть алиби?

– Считаешь, что она убила своего мужа, а мы не можем раскрыть это преступление потому, что она сестра нашего заместителя министра, – рассмеялся Сергеев. – Если бы все было так просто. У нее часто случаются приступы мигрени. В тот день она была на даче, вызывали врачей, с ней была ее младшая сестра. Весь день. У нее абсолютное алиби, я специально попросил проверить. А ближе к вечеру она приехала вместе с сестрой домой. Их подвозил водитель сестры. Поднялась домой, открыла дверь и обнаружила убитого мужа. Насколько я понял, он был убит часов за семь до ее появления.

– Ясно, – разочарованно произнес Эльдар. – Может, у них были другие ценности, какие-нибудь инструменты, картины?

– Ничего не пропало. Она говорит, что ничего не пропало, – ответил Сергеев.

– Ладно. Спасибо, Виктор Константинович.

– Опять? Мы договорились.

– Да, правильно. Спасибо, Виктор. Если будут подробности, сразу сообщай.

– Обязательно, – заверил его генерал.

Эльдар перезвонил Светлане. Она сразу взяла трубку, словно сидела у аппарата.

– Добрый день, – поздоровался он, услышав ее голос.

– Здравствуйте, – явно обрадовалась его звонку Светлана. – Как ваша нога?

– Уже забыл про нее.

– Вы забыли и про крем, который оставили у меня в прихожей. Мы так разговорились, что, кажется, забыли обо всем на свете.

– Да, верно. Получается, что я вас обманул. Мне даже неудобно.

– Ничего. Я сразу так и подумала, что вы меня обманываете. Просто не хотели оставаться один в эту ночь. Я все слышала и все знаю. Теперь я понимаю ваше состояние.

– Спасибо. – Об этом не следовало говорить по телефону, поэтому он сразу сменил тему. – Я узнавал насчет дела вашего брата. Генерал Сергеев заверил меня, что там работают лучшие специалисты.

– Надеюсь, что они хотя бы узнают, почему его убили, – вздохнула она.

– Девочка с вами?

– Олечка? Да, конечно. Я хотела даже увести ее с собой в Швейцарию. Посмотрим. Если Изольда не будет возражать.

– Насчет Изольды. Мне сказали, что у нее бывают приступы мигрени.

– Да, бывают. И уже давно. А почему вас это интересует?

– В тот день она была на даче вместе со своей младшей сестрой. Все правильно?

– Да, правильно.

– А потом сестра привезла ее на своей машине домой.

– Вы действительно были следователем, – удивилась Светлана. – Да, так все и было. У ее мужа есть служебная машина, он один из руководителей Госбанка. Я даже думаю, что Изольда поэтому так дергается. Ее сестра вышла замуж за банкира, брат сделал карьеру и стал генералом милиции, а я вышла замуж за посла...

– Ваш брат тоже сделал неплохую карьеру, стал народным артистом республики, – напомнил Эльдар.

– Ей этого было мало. Знаете, раньше по-другому они жили. У него была ставка сначала доцента, потом профессора. Он часто гастролировал... в общем, все шло нормально. А в последние годы... Вы же понимаете, какая разница в доходах. Что сейчас получают профессора музыки? Гроши, копейки, если на франки или доллары переводить. Банкир, посол и генерал милиции ушли далеко вперед, а народный артист превратился... ну, стал как бы вторым сортом, так она все время говорила. На этой почве у них в последние годы происходили скандалы, она вообще предлагала ему бросить свою музыку и пойти работать в кооператив...

– Даже так?

– Представьте себе. Поэтому он и начал пить. Ведь он действительно был талантливым человеком. Но в последнее время перестал ездить на гастроли. Там платили смешные деньги; он говорил, что на консервы даже не хватает, вот и не выезжал никуда. Я подозревала, что все это закончится трагически, но не думала, что у него могут быть враги. Он был добрым и слабым человеком, но не настолько плохим, чтобы его могли так убить.

– Понятно, – пробормотал Эльдар. – Можно мне с вами увидеться?

– Опять приедете ночью за кремом? – пошутила Светлана.

– Нет. Где-нибудь в ресторане. Я, правда, не знаю, где в Москве можно встречаться.

– Можно на Краснопресненской, в Международном центре. Там обычно встречаются дипломаты.

– Давайте там и встретимся. Сегодня, часам к восьми.

– Эльдар, вы помните, сколько мне лет? – спросила Светлана. – По-моему, в моем возрасте уже нельзя так себя вести. Тем более встречаться с молодым человеком, который на десять лет моложе. Это даже немного смешно.

– На семь, – поправил он. – Вы же все равно скоро уедете.

– Да, – согласилась она, – это правда. Через несколько дней. Если бы не смерть Вячеслава, я бы уехала еще вчера. Хорошо, я приеду. Ровно в восемь часов. До свидания.

Он положил трубку и, подняв голову, увидел насмешливый взгляд Журина.

– Идет охмуреж, – сказал тот, – значит, уже нашел себе подружку. За одну неделю. Ты у нас просто молодец. Успел познакомиться с руководящим составом МВД, съездить в командировку, получить нагоняй от заведующего и найти женщину. Если будешь двигаться вперед такими темпами, скоро станешь заведующим сектором.

– Я не тороплюсь, – улыбнулся Эльдар.

– А ты торопись, – посоветовал Журин, – а то превратишься в такую старую калошу, как я. Мне уже два раза предлагали перейти на работу в прокуратуру, куда-нибудь прокурором области. Только я все время отказывался. И знаешь, почему? Не хочу никуда переезжать. Детей у меня нет, с единственной женой живу уже тридцать лет. Привык и к ней, и к своей работе, и к своему положению. Если бы я был немного помоложе, может, и ухватился бы двумя руками за это предложение. Сам понимаешь, прокурор области, должность высокая, хорошая зарплата.

Эльдар показал на потолок, словно напоминая, что их могут подслушать.

– Они тоже прекрасно знают, что наши прокуроры не бедствуют, – усмехнулся Журин. – И потом, ты не слышишь, что именно я говорю? Я отказался пойти работать прокурором области. И не хочу получать деньги в конвертах. Не хочу становиться прохиндеем на старости лет, не хочу менять обстановку, уезжать с женой из Москвы в какую-нибудь тьмутаракань. Просто не хочу. И пусть об этом все слышат.

Сафаров улыбнулся. Ему нравился циничный и ироничный Журин. Дверь открылась, и в кабинет вошел высокий мужчина с красиво уложенными каштановыми волосами и породистым лицом, похожий на артиста.

– Роберту Андреевичу мой персональный привет, – поднял руку Журин. – Неужели ты решился выползти из своего убежища?

– Опять твои дурацкие шутки, Журин, – недовольно сказал вошедший, подходя и протягивая руку Эльдару. – Коломенцев, я сижу в соседнем кабинете.

– Сафаров, – вежливо представился Эльдар.

– Заведующий сектором и куратор органов КГБ, – торжественно провозгласил Журин, – сам великий и недоступный Коломенцев.

– Когда ты станешь серьезным? – покачал головой Коломенцев и обратился к Эльдару: – Я слышал, что вы были в субботу в Вильнюсе.

– Был.

– Ночью тоже оставались?

– Нет. Поздно вечером нас отозвали обратно.

– Кого, «вас»?

– Меня и генерала Сергеева из московского управления.

– Понятно, – вздохнул Коломенцев. – Можете потом зайти к нам в кабинет. Мы составляем справку для секретариата по положению в Вильнюсе. Ваше мнение будет нам очень важно.

– Зайду. Когда мне у вас быть?

– Минут через тридцать, – посмотрел на часы Коломенцев.

– И вы пустите его в свой кабинет! – всплеснул руками Журин. – Я бы не пускал. Его, конечно, сто раз проверяли, но все равно. Только недавно приехал из Баку, а там работает и турецкая, и иранская разведки. Вдруг окажется шпионом?

– Хватит, – поморщился Коломенцев, – у нас своих шпионов хватает. Зачем нам приглашать их еще из Баку? В общем, жду вас через полчаса. – Он повернулся и вышел.

– Очень перспективный кадр, – нравоучительно произнес Журин, – советую с ним подружиться. Насколько я знаю, он в хороших отношениях с самим Владимиром Александровичем.

– С кем? – не понял Эльдар.

– Сразу видно, что ты провинциал. Работать в административном отделе ЦК и не знать имя и отчество председателя КГБ СССР... С самим Крючковым, которого мы любим, ценим и уважаем. – Журин поднял голову, потом улыбнулся. – Он еще и член Политбюро, и вообще мировой мужик. Правда, жутко подозрительный. Считает, что у нас каждый второй либо шпион, либо «агент влияния». Значит, из нас двоих кто-то шпион. Ну, за себя-то я ручаюсь... Он даже Яковлева все время называл «агентом влияния» американцев. А вот Коломенцева просто обожает. Говорят, что Роберт Андреевич скоро перейдет к нему на работу. Сразу членом коллегии и начальником пятого управления. Знаешь, чем занимается пятое управление?

– Знаю. Но, говорят, его уже ликвидировали.

– Говорят, что в Москве кур доят, а коровы яйца несут, – пошутил Журин. – Ты в эти глупые разговоры не верь. Просто управление теперь называют иначе. Если Коломенцев уйдет, здесь начнется такая драчка, даже представить себе не можешь.

– Почему?

– Коломенцев был креатурой самого Лукьянова. Как только он стал заведующим административного отдела и одновременно секретарем ЦК КПСС, так сразу и выдвинул Роберта на эту должность. Лукьянов тогда считался одним из самых близких к Горбачеву людей. Как только Горбачев стал Генеральным секретарем, он заведовал общим отделом, потом перешел к нам. Уже позже Михаил Сергеевич рекомендовал Лукьянова своим первым заместителем в Верховный Совет, а затем сделал его председателем. Я с ним работал и могу тебе сказать: умнейший мужик. Все просчитывает на несколько шагов вперед, все заранее знает. Большая умница. И между прочим, доктор юридических наук.

– А почему начнется драчка?

– Как это, почему? Лукьянова уже нет, а на место куратора органов госбезопасности каждый захочет протолкнуть своего человека. Вот наш инструктор Мягков, который сидит вместе с Коломенцевым, и занимается пограничниками и правительственной связью – это креатура заведующего. А есть еще другие кандидаты. Коломенцев уже несколько раз бывал на докладе у Шенина, и один раз даже у самого Горбачева. Я здесь пережил четырех Генеральных секретарей, и меня ни разу никуда не вызывали, даже когда утверждали новых Генеральных прокуроров. Я отдавал документы в орготдел, и они там уже трясли кандидатов по полной. Вот так.

Эльдар улыбнулся. Он думал о предстоящей встрече со Светланой Игоревной. Конечно, он помнит и о разнице в возрасте, и об их необычном знакомстве, и о ее замужестве, и о своем положении. Но в ту ночь, когда они беседовали на кухне, ему впервые в жизни было так хорошо и спокойно, словно он находился рядом с очень близким человеком. Эльдар даже не предполагал, во что выльется это знакомство и какие тайны они узнают, расследуя обстоятельства смерти ее брата.

 

Ремарка

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ Б. ЕЛЬЦИНА

Оценивая ход событий в Литве, Ельцин сравнил их с «тбилисским сценарием». По его словам, такой вывод позволяют сделать, в частности, заявления президента СССР и министра обороны, что от них не поступала команда применить оружие. На мой вопрос Д. Язову, мог ли такой приказ быть отдан на месте, сказал Борис Николаевич, министр обороны ответил: «На месте могли», что аналогично тбилисским событиям.

Председатель Верховного Совета РСФСР выразил удивление, что министр обороны СССР не знаком с российскими законами, где сказано, что призывники с территории России должны нести службу на территории своей республики и не принимать участия ни в каких действиях против мирного населения при решении конфликтов, подобных литовскому. Ельцин зачитал журналистам свое обращение к солдатам, сержантам и офицерам, призванным в армию с территории России и находящимся в Прибалтике, в котором им предлагается не соглашаться с отведенной им ролью и не вмешиваться во внутренние дела суверенных республик.

Во время визита Ельцина в Таллин было подписано соглашение между руководителями четырех республик – России, Эстонии, Латвии и Литвы, где сказано, что стороны признают суверенитеты друг друга и готовы оказать конкретную поддержку и помощь в случае возникновения угрозы их суверенитету. (При этом Ландсбергис подписал договор по телефону, он не принимал участия во встрече.) На вопрос, в чем конкретно может выражаться эта помощь, Ельцин ответил, что необходимо посоветоваться с Верховным Советом РСФСР и Президиумом, поскольку это слишком серьезно.

Отвечая на вопрос, как, по его мнению, события в Прибалтике могут сказаться на подписании Союзного договора, Ельцин сказал, что последние события нанесли серьезный удар по этим планам, «поскольку среди руководителей республик уже не найдется желающих подписывать такой договор с петлей на шее». Да и мы, заметил он, подумаем, нужен ли России такой договор, когда нам диктуют сверху, как поступить.

Далее Ельцин проинформировал журналистов, что четыре крупнейшие республики Союза – Россия, Украина, Казахстан и Белорусия решили, не дожидаясь Союзного договора, заключить четырехсторонний договор по всем позициям.

На пресс-конференции был задан вопрос – готовится ли российское руководство к защите своего суверенитета, если понадобится. Ельцин ответил, что для этого необходимо немедленно принять меры по выполнению постановления внеочередного Съезда народных депутатов РСФСР о переподчинении органов безопасности на территории республики российскому парламенту. Кроме того, заявил он, мы все приходим к мысли, что защитить наш суверенитет без Российской армии, видимо, не удастся. Но это, конечно, нужно обсудить на заседании Верховного Совета РСФСР.

Ельцин уклонился от ответа, считает ли он лично ответственным за литовские события президента СССР М. Горбачева, сославшись на недостаток информации. Но сказал, что, по его мнению, на президента оказывается очень серьезное давление справа. «Мне кажется, что руководство страны, под давлением определенных сил, решило, что демократическим путем трудно решить наши проблемы, и нужно поворачивать к жесткой руке», – сказал Ельцин.

Он также проинформировал журналистов о своей беседе с послом США Мэтлоком, которого принял по его просьбе наутро после начала вильнюсских событий. Я сказал, заявил глава российского парламента, что, по сложившемуся у меня впечатлению, руководство США не представляет себе в полной мере, что происходит в нашей стране. И самой крупной стратегической ошибкой американцев является игнорирование процессов суверенитетов республик и перемещения центра тяжести, в том числе и демократических процессов, в республики.

Пресс-конференция Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Ельцина, посвященная его поездке в Прибалтику