Рандеву с Валтасаром

Абдуллаев Чингиз

МОСКВА. 27 ИЮНЯ

 

Он тянул с расчетами столько, сколько было возможно. Но двадцать пятого июня был отработан последний вариант, и он сдал его охранникам, понимая, что вручает им свой смертный приговор. Отныне оставалось ждать, когда Баширов проверит этот вариант и, утвердив его, приговорит узника к смерти. Весь вчерашний день Меликов не притрагивался к еде, словно готовясь услышать страшное. Но все прошло без эксцессов. Его перенесли на кровать, и он уснул. Проснувшись утром, он был даже несколько удивлен, что, пока он спал, с ним ничего не произошло. Оба охранника как обычно равнодушно-сосредоточенно перенесли его в инвалидную коляску, чтобы отправиться вместе с ним в ванную комнату. Он все еще не мог подниматься самостоятельно. По уверению посетившего его несколько дней назад врача, процесс заживления шел нормально и он должен был подняться месяца через три. Меликов усмехнулся, услышав это. Через три месяца его перебитые кости будут гнить в какой-нибудь яме на окраине городе, засыпанные известью и песком.

Сегодня утром он решил применить свой план, который обдумывал все последние дни. Это был жест отчаявшегося человека, готового бросить вызов судьбе. Выбраться любыми способами из ловушки, в которую его загнали враги, решившие, что он обречен. Утром за завтраком он плотно поел, готовя себя к главному испытанию в своей жизни.

Кроме братьев-близнецов, находившихся рядом с ним неотлучно, на даче дежурили еще четверо охранников, по двое в каждой смене. Баширов полагал, что четверо крепких мужчин имеют шансы остановить беспомощного инвалида, не способного передвигаться самостоятельно, если он все-таки попытается бежать. Но даже Баширов не мог предположить, на что способен его пленник.

Утром, позавтракав, он направился в свою комнату, попросив одного из братьев дать ему сигарету. Въехав в комнату, он сунул сигарету под матрас с таким расчетом, чтобы пожар начался через несколько минут, а затем снова выехал на своей коляске из комнаты.

— Вы можете меня вывезти в сад, перед домом? — попросил он одного из братьев. — Я ведь уже давно не был на улице. Только дайте мне костыли, врач считает, что мне можно передвигаться на них.

— Может, ты хочешь перепрыгнуть через забор? — зло пошутил один из братьев. — Зачем тебе костыли?

— Кончай шутить. Что тебе, жалко? — настаивал Меликов. — Я ведь никуда не уйду, сам знаешь, до туалета допрыгать не могу.

— Ладно, бери свои костыли, — разрешил охранник.

Меликов, забрав костыли, стал терпеливо ждать, когда наконец его вынесут в сад. Братья вынесли его коляску из дома, поставили на траву и положили рядом костыли. Меликов кивком головы поблагодарил их. Он поднял голову, словно подставляя лицо солнечным, когда неожиданно из его комнаты полыхнуло пламя.

— Пожар! — первым закричал Меликов. — Пожар! Спасайте мои расчеты! Там наброски для вашего полковника!

Секретность, которую ввел Баширов по отношению ко всему, что делал пленник, обернулась против него самого. Никто из охранников, включая братьев-близнецов, не знал, чем конкретно занимается заключенный. Они лишь видели папки с бумагами, которые Баширов привозил на дачу и отвозил обратно. Откуда им было знать, что в горящей комнате ничего не было и пленник блефовал. Они справедливо рассудили, что документы крайне важны для полковника, и побежали в комнату, поручив Меликова охраннику из утренней смены. Именно этого Меликов и ждал. Его охранял парень лет двадцати пяти, и именно его смены ждал пленник. Он неожиданно закашлялся, стал валиться на сторону, и когда охранник испуганно наклонился к нему, чтобы помочь инвалиду, то неожиданно почувствовал, как проворные руки пленника вытащили оружие из кобуры и дуло пистолета больно уперлось в живот.

— В машину! — прохрипел Меликов. — Быстро к машине! Отвезешь меня в машину, а если попытаешься пикнуть, я тебя пристрелю. Мне терять нечего.

Напуганный столь невероятным оборотом охранник согласно кивнул. Он сразу сообразил, что с переломами ног Меликов не сможет завести машину. Братья Изотовы и второй охранник боролись с пожаром, когда Меликов подъехал к машине.

— Посади меня на заднее сиденье, — приказал Мирза. — Костыли брось сюда. И учти: у тебя только один шанс. Иначе пристрелю.

Охранник перенес его на руках в машину, подавляя в себе желание что-то предпринять. Пистолет упирался ему в живот и он понимал, что любое неосторожное движение повлечет за собой выстрел. Он бросил в машину костыли, не понимая, на что рассчитывает этот безумец.

— Теперь за руль, — выдохнул Мирза. — Садись за руль, и мы уезжаем отсюда.

— Нет, — прошептал непослушными губами охранник.

В этот момент из дома выбежал один из братьев-близнецов. Увидев пленника в машине, он бросился к нему. Меликов расчетливо выстрелил ему в грудь. Тот упал лицом в траву. Звук выстрела разнесся по даче.

— В машину! — закричал Меликов, теряя терпение. — Иначе пристрелю, как собаку.

Он выстрелил над головой охранника, и тот согнулся от страха, понимая, что в следующее мгновение может стать трупом. Молодой человек был явно не готов к подобным испытаниям. Он видел, как, не раздумывая, выстрелил пленник в одного из его товарищей, и понимал, что его ждет та же участь. Он быстро сел в машину и дал полный газ.

— Ворота! — крикнул Меликов. — Открой ворота!

Охранник поднял пульт дистанционного управления. Ворота открылись. Из дома, услышав выстрелы, выбежали другие охранники. Вторая смена, тушившая пожар, тоже слышала выстрелы. Баширов подвела его самоуверенность. Он считал, что с переломанными ногами Меликов не сможет сбежать, и поэтому оставил на даче лишь четырех офицеров и двух братьев-близнецов.

Услышав выстрел, первым из горящего дома выбежал брат убитого. Одного взгляда на лежавшего в траве Севастьяна было достаточно, чтобы Николай взвыл от горя и ненависти. Он достал пистолет и, стреляя на ходу, бросился к машине. Следом открыли огонь и остальные.

— Быстрее! — Мирза ударил парня по шее рукояткой пистолета. — Давай, газуй!

Заднее стекло лопнуло от пули, и осколки посыпались в салон. Меликов поднял руку. Он был хорошим стрелком, но его интересовали не бежавшие к машине люди. Он выстрелил в колесо стоявшего рядом «жигуленка», чтобы предотвратить погоню.

Их «волга» выехала со двора.

— Быстрее! — кричал Меликов охраннику. — Давай газ, иначе я размозжу тебе голову!

Парень, оказавшийся в безвыходной ситуации и явно испытавший шок, изо всех сил нажал на газ. Преследователи остались где-то позади. Через минуту, оглянувшись, Меликов облизнул пересохшие губы, вытер рукавом рубашки лоб и удовлетворенно сказал:

— Держи курс на Москву и не вздумай никуда сворачивать.

В этот момент о его невероятном побеге уже знал Баширов. Он сначала не поверил услышанному. Это было настолько невероятно, что он впервые в жизни растерялся. Но затем быстро овладел собой. Он понимал, что пленник уехал не один, а с их офицером, ставшим его невольным заложником.

— Собрать весь отдел! — приказал Баширов. — Всех свободных людей ко мне. Немедленно. Передайте сообщение по всем пунктам ГИБДД. Пусть задерживают любой автомобиль, в котором будет инвалид с переломанными ногами. К счастью, у этого Мирзы есть примета, от которой он не скоро избавится. И вряд ли он сумеет уйти далеко.

Полковник положил трубку и вдруг подумал, что впервые в жизни допустил непозволительную роскошь человеческого общения. Этот наглый убийца, этот человек, умеющий так отчаянно рисковать, нравился ему вопреки всякому смыслу. Именно поэтому он медлил с его ликвидацией даже после того, как Меликов выполнил свою работу. Именно поэтому он подарил ему два дня жизни, полагая, что решение о его ликвидации может быть принято в любое время. Баширов подумал, что никогда в жизни не слышал о таком отчаянном побеге. У беглеца был один шанс из тысячи. И он решился на такой безумный шаг. Куда он денется без своего инвалидного кресла? Как он думает спрятаться в городе, где не был столько лет? К кому он обратится за помощью? Полковник не знал ответов на эти вопросы. Но он твердо знал, что не позволит беглецу реализовать этот единственный шанс.