Рандеву с Валтасаром

Абдуллаев Чингиз

РАЗМЫШЛЕНИЯ. ЭПИЗОД ПЯТЫЙ

 

Вот так он меня почти вычислил. Говорю почти, потому что я не Альваро Бискарги. Признаюсь, андоррец оказался «крепким орешком» и довольно долго морочил всем головы. Я думаю, что он вообще не Бискарги, и вообще не журналист. Дронго был прав, когда говорил с ним об этих латиноамериканских писателях. Вообще-то он здорово подловил этого Бискарги. Тот так глупо подставился. Но, с другой стороны, не может наемный убийца обладать тем же запасом знаний, каким обладает писатель или журналист. Каждому свое. Как бы хорошо ты ни готовился, одна фраза или одно слово могут тебя выдать. Тем более, когда ты беседуешь с Дронго.

У него поразительная манера разговаривать. Это одна из главных составляющих его успеха. Он входит к вам и начинает громко говорить, широко улыбаясь, словно хочет распахнуть вам свою душу. И вы невольно расслабляетесь. Ну действительно, что плохого можно ожидать от человека, который ничего у вас не спрашивает, а только рассказывает вам разные истории. Но если вы запишете свой разговор на магнитофон и внимательно проанализируете его, то выяснится, что среди словесного водопада, который обрушил на вас Дронго, нет информации. Почти никакой. А вы своими двумя-тремя фразами сказали гораздо больше, чем хотели. Не говоря уже о том, как он проверяет реакцию своих собеседников. Ведь он следит, как вы реагируете на его слова, он внимательно наблюдает за вашим поведением, за вашими ответами.

Он чем-то похож на Эркюля Пуаро, своей самоуверенностью и болтливостью. Но, как и тот, выдуманный бельгиец, он замечает все, от его взгляда не укрывается ни одна мелочь. Если хотите, этот человек — концентрация Пуаро, Мегрэ и Шерлока Холмса. Он самоуверен и болтлив, как первый, сосредоточен и понимает людей, как второй, умеет анализировать и делать выводы, как третий. С той лишь разницей, что это все были литературные персонажи, и сражались они с мелкими мошенниками, обычными убийцами, претендующими на наследство бабушки или желающими получить деньги своего компаньона. В девятнадцатом веке все было гораздо спокойнее, без таких надрывов, какой устроил нам Бискарги на прощанье.

Кто мог подумать, что он откроет стрельбу? Кто мог подумать, что все так печально кончится? Причем, он, конечно, не попал в Дронго, но зато в него попали сразу несколько сотрудников польской службы безопасности. И в результате выяснилось, что весь замок был нашпигован польскими офицерами, которые открыли огонь, не дожидаясь команды. Бискарги умер на руках Дронго, но, кажется, он выглядел победителем. Дронго явно был огорчен. Он поднялся на ноги и оглядел нас, шестерых. Интересно, подумал ли он, что его главный враг стоит перед ним? Мелькнула ли у него в голове такая мысль? Думаю, нет. Я думаю, что он был убежден в своей победе. Или, может быть, я ошибаюсь? В любом случае, с Бискарги все было кончено. Его тело увезли на небольшом автобусе, а Пацоха торжественно попросил всех присутствующих ничего никому не рассказывать. Мы, конечно, пообещали, и все дружно не сдержали слова. Поэтому уже на следующий день в группе стали поговаривать о таинственном исчезновении Бискарги. Томас Вольфарт даже собрал пресс-конференцию и утверждал, что Бискарги покинул наш «Экспресс», решив отправиться домой. Как будто мы не видели его убитым.

Я знаю, почему Альваро Бискарги выглядел победителем. Ведь он вернулся в поезд и вспомнил про щетку, с помощью которой выломал ручку вагонной двери. Но щетки уже нигде не было. Я ведь шел по следам Дронго. И увидев, что он оставил щетку под умывальником, сразу понял, что он хочет использовать ее против Бискарги. Он специально оставил ее там, чтобы ее нашли сотрудники немецкой полиции. Возможно, на ней были еще отпечатки пальцев Альваро. Но я не допустил такого примитивного финала. Я, конечно, достал щетку и спрятал, чтобы потом выбросить. Вернувшийся в вагон Бискарги долго искал щетку, я видел, как он нервничал. А потом искал щетку и сам Дронго. И тоже нервничал. Но ее уже не было на месте. Пусть теперь говорят, что Дронго — лучший аналитик. Он все равно ничего не доказал и ничего не смог сделать. А смерть Альваро Бискарги в конечном итоге — его поражение. Потому, что самый главный человек, который ненавидит Дронго в этом поезде, — ваш покорный слуга. И до меня он никогда не доберется. Никогда не сможет меня вычислить. В этом залог моей победы над ним. Я все равно окажусь в Москве и повторю пророческие слова проклятия. Даже если мне придется написать их на стенах Кремля.

Интересно, что теперь мы — все шестеро — будем под особым наблюдением не только Дронго. В этот вечер выяснилось, что под видом российского журналиста с нами едет офицер их контрразведки, а Джеймс Планнинг — это агент британской разведки. Такое количество шпионов на один поезд даст мне основание полагать, что я не ошибся. Вавилон близок. Мы все движемся по направлению к нему. Рано или поздно я скажу русскому царю: «Мене, мене, текел, упарсин».