Рандеву с Валтасаром

Абдуллаев Чингиз Акифович

МОСКВА. 28 ИЮНЯ

 

Он долго приходил в себя. Невыносимо болели ноги. Было полное ощущение, что они сломаны во второй раз. Очевидно, он повредил их, пытаясь передвигаться на костылях. Он был весь в грязи, от него дурно пахло. Но, вопреки всему, он был еще жив. Меликов понимал, что его обнаружение — лишь вопрос времени. Баширов наверняка просчитает все его возможные действия и приведет преследователей к этому месту. Хотя вычислить эту несчастную корову, с помощью которой он добрался до завода, было трудно. Но Баширов обязательно будет искать и приведет людей сюда. Они оба мыслили одинаково. И полковник был единственным человеком, кого Меликов по-настоящему боялся.

Он подполз к окну, приподнялся и огляделся. Все было тихо. Но если они сюда придут, его обязательно найдут. Значит, нужно искать другое убежище. Меликов поморщился: ноги болели все сильнее. Нужно найти какое-то убежище, где его не будут искать. Может быть, здесь есть место для отходов производства? Нет, это не подходит. Баширов сразу сообразит, что он спрятался именно там. Они могут быть с собаками, значит, нужно сбить с толку и собак. Судя по всему, его собственный запах, смешавшийся с запахом коровы, наверняка будет идеальным следом для овчарок, которые возьмут след. Он поднял голову. Наверху на двух стальных канатах, спускавшихся с ржавого крана, который, очевидно, уже много лет не работал, висел какой-то ящик или контейнер. Было непонятно, как могли рабочие оставить контейнер в таком положении. Возможно, это устройство использовалось в какой-то старой, давно забытой технологии.

Меликов облизнул губы. Если бы он сумел подняться наверх, влезть по тросу! Там его наверняка никто бы не искал, ведь они убеждены, что он не может ходить, а уж тем более лазить. Если бы удалось как-то забраться в ящик, висящий на высоте примерно шести метров! По тросу, конечно, ему не подняться, это ясно. Шесть метров ему не одолеть. Но если добросить веревку с крыши вот того здания, то можно будет попытаться подняться на руках. Ящик был большой, размером примерно четыре на два метра.

«Многоместный гроб», — мрачно подумал Меликов. Но другого выхода не было. Значит, нужно подняться на крышу здания и добросить веревку до узла, скрепляющего трос. Это примерно метра четыре. Если получится зацепиться, можно будет, подтягиваясь на руках, добраться до ящика и попытаться проникнуть внутрь. Если, конечно, там не закрыта дверь. Если она закрыта, то можно сорваться и упасть. Меликов снова облизнул губы. Сорваться с шести метров со сломанными ногами означало верную смерть. Но другого выхода не было. Нужно было рисковать.

Теперь нужно найти веревку. Он тяжело вздохнул и еще раз посмотрел наверх. Если он сорвется, то погибнет наверняка. Внизу лежала куча металлолома, упав на которую, он неизбежно разобьется.

«И все-таки нужно рискнуть», — подумал Меликов. В конце концов, он все равно погибнет, речь идет лишь о возможности остаться в живых именно сегодня. Кроме жажды жизни в нем жило и чувство протеста, какого-то охотничьего азарта против Баширова, который уже дважды брал его. Ему хотелось взять хотя бы небольшой реванш у Баширова, и это было одной из составляющих его желания действовать.

Он пополз к выходу. Времени у него мало, полковник наверняка уже заставил своих людей прочесать всю местность вокруг. Значит, сначала нужно найти веревку. На старом, давно не работающем предприятии найти веревку или цепь было практически невозможно. Он ползал по двору, как паук, в поисках хоть чего-то подходящего.

— Проклятье, — прошептал Меликов. — Неужели все сорвется?

Неожиданно в куче металлолома он увидел толстый провод. Схватив провод, он начал осторожно вытягивать его. Лишь бы длина оказалась достаточной! Ему повезло. Провод оказался не менее четырех метров. Меликов посмотрел на ладони, они были в мелких порезах. Теперь нужно подняться наверх. Послышался рокот вертолета, и Меликов вжался в землю, стараясь спрятаться от наблюдателей. Вертолет был совсем близко, беглецу казалось, что он кружит прямо над ним, и все его надежды рухнули. Мирза даже нащупал оружие, чтобы выстрелить в первого, кто к нему подойдет. Но на этот раз пронесло.

Когда вертолет улетел, он довольно быстро пополз к другому зданию. Подняться на второй этаж, подтягиваясь на руках со ступеньки на ступеньку, было не очень трудно. Теперь нужно как-то оказаться на крыше. Меликов осмотрелся. Ничего подходящего не было. Он подполз к подоконнику, высунулся, посмотрел на крышу. Если бы у него были здоровые ноги, в этом не было бы проблемы! Он сжал зубы. Не для того он бежал из своей тюрьмы, чтобы отказаться от дерзкого плана. Меликов посмотрел наверх. Если зацепиться за верхний выступ балки, торчащей из-под крыши, можно будет на нее влезть. Но как?

Костыли, вспомнил он. Соединив два костыля, можно попытаться зацепиться и подтянуться на руках. Конечно, это очень ненадежное приспособление, которое в любой момент может обвалиться, но другого выхода нет. Он снял ремень и, помогая себе зубами, связал костыли вместе, туго затянув узел. Затем, сев на подоконник, попытался зацепиться за балку. С четвертой попытки это ему удалось.

Меликов проверил прочность, дернув изо всех сил. Балка держала костыли прочно. Он обвязался проводом, затем, громко выругавшись, схватился руками за костыли. Они опасно закачались, едва не соскользнув с балки. Он перестал дышать. Но все было нормально. Осторожно, стараясь не раскачивать костыли, он подтягивался на руках. Наконец он достиг балки. Еще немного, еще чуть-чуть. Теперь можно одной рукой зацепиться за крышу. Затем поднять вторую руку. Теперь можно подтянуть все тело. Наконец, забравшись на крышу, он упал на нее, тяжело дыша. Светило заходящее солнце. Он подумал, что сейчас представляет собой идеальную мишень для любого, кто окажется над ним. На фоне крыши его фигура хорошо видна. Значит, нужно торопиться. Он подтянул костыли и посмотрел на трос, находившийся от него в нескольких метрах. Сейчас будет самое трудное. Нужно развязать костыли и один выбросить, но так, чтобы его потом не нашли. А второй прикрепить к проводу и постараться добросить до крюка, с которого свисает этот старый ржавый трос. Он подумал, что трос может не выдержать тяжести его тела. Но отступать было поздно. Все равно он не сможет спуститься вниз без посторонней помощи. Подняться с помощью рук он еще смог, но спуститься вниз было невозможно.

Теперь перед ним стояла проблема: куда деть один из костылей. Ведь если костыль найдут на крыше, то полковник поймет, где именно он прячется. Значит, нужно сделать так, чтобы костыль не нашли. Просто отбросить его не имеет смысла. Меликов задумался. Он пополз к другому краю крыши, где была старая водосточная труба. Костыль в нее явно не войдет, но если его сломать пополам, можно попытаться засунуть его в эту трубу. Здесь-то уж они наверняка не станут ничего искать.

Он поднял костыль и изо всех сил ударил им по краю крыши. Костыль сломался с сухим треском, и Мирзе показалось, что ему снова сломали ногу. Он бросил куски костыля в трубу. Они упали, прогрохотав, куда-то вниз, но не выпали на землю, так как труба сужалась книзу и к тому же была смята.

Он посмотрел вниз и удовлетворенно вздохнул. Теперь предстояло самое сложное. Он размотал провод и привязал его к оставшемуся костылю. На часах было уже пять, и он беспокоился, что погоня может появиться здесь с минуты на минуту. Он бросил костыль и, конечно, промахнулся. Руки сильно дрожали. Он снова бросил — и снова промахнулся. Наконец с третьего раза он попал, и костыль, зацепившись за крюк, повис на нем. Меликов дернул костыль, все было в порядке. Но как теперь закрепить провод? Он огляделся. На крыше ничего не было. Балка, вспомнил Меликов. Но она с другой стороны. Нет, провод до нее явно не дотянет. От отчаяния он так сжал зубы, что почувствовал, как заболели скулы.

«Нужно найти что-нибудь на этой пустой крыше, чтобы закрепить крюк», — подумал он, тяжело дыша. Конец провода был у него в руках, и он пристально всматривался, отчаянно пытаясь что-нибудь найти. Но на крыше ничего не было.

Что делать в таких случаях? Человек слабый сдается и от отчаяния клянет судьбу и окружающий мир. Человек сильный ищет выход и обязательно его находит. В экстремальной ситуации волевой человек проявляет свои самые сильные стороны. Он рискует — и либо проигрывает, либо выигрывает. Если же не рисковать, то проигрываешь во всех вариантах. Человеческая жизнь — это, в конечном итоге, осознание своей готовности на некий поступок.

Меликов посмотрел на трос, висевший в нескольких метрах от него. Летать от не умеет, прыгнуть со сломанными ногами не сможет. Мирза еще раз посмотрел на зацепившийся костыль. Он обязан найти выход. Выход должен быть найден. Он дернул за конец провода. И в вдруг расхохотался.

— Какой же я кретин! — громко сказал он.

Зачем натягивать провод? Ведь ему нужно всего лишь добраться до стального троса. И совсем не обязательно, чтобы этот провод был закреплен. Достаточно обмотать его вокруг тела, сделав дополнительную страховку, и свалиться с крыши. А затем, подтягиваясь на руках, подняться по проводу. Это был бы лучший вариант. Если, конечно, трос выдержит. Но нужно рискнуть.

Он обвязал конец провода вокруг тела, подполз к краю крыши и, тяжело дыша, перевалился через нее, рассчитывая на худшее. Сначала его отнесло в сторону, затем он ударился о стену. Удар был таким сильным, что он закричал. Затем его еще несколько раз бросало из стороны в сторону. Наконец его перестало раскачивать.

Меликов посмотрел вниз. Очевидно, он не совсем верно рассчитал расстояние до висевшего контейнера. Но самое печальное, что висел он на высоте не шести, а всех семи метров. И если учесть, что провод был примерно четырехметровый, а метр ушел на то, чтобы обмотать себя, получалось, что он все равно висит на высоте второго этажа. До земли было не меньше четырех метров. Отвязаться и спрыгнуть было уже невозможно.

Он начал подтягиваться по проводу на руках, пытаясь быстрее взобраться наверх. Но провод был старый, в некоторых местах оголенный, и проволока больно, до крови, впивалась в ладони. Но он упрямо лез и лез. Когда до костыля почти ничего не оставалось, он образованно протянул руку и… сорвался, не успев схватиться за трос. Он полетел вниз, даже не крикнув, закрыв глаза и ожидая, когда ударится об эту кучу металлолома. Это неправда, что в последнюю секунду перед смертью вспоминаешь всю свою жизнь. Это неправда, что на ум приходят какие-то высокие слова, и ты словно подводишь итог. Все это неправда. На самом деле бывает лишь досада и страх. Страха больше, потому что умирать не хочется. А досада оттого, что так бездарно погибаешь.

Меликов почувствовал толчок, его снова понесло на дом и ударило об эту проклятую стену. Посыпалась штукатурка. Он заорал, все еще не понимая, что происходит, когда его ударило во второй раз. Какое-то время он раскачивался из стороны в сторону. Конец провода, которым он обвязался, послужил своеобразной альпинистской страховкой, не позволив ему упасть. Еще несколько минут он болтался как маятник.

Откуда-то издалека донеслись крики людей. Меликов почувствовал, что пот заливает его лицо. Он разозлился. Когда спасение было так близко, он сорвался!

— Врешь, — прошептал он самому себе. — врешь! Все равно не поймаешь! — последние слова, очевидно, относились к Баширову.

Он снова полез, стараясь действовать наверняка. На этот раз он хватался изо всех сил, не обращая внимания на боль в ладонях. Минуты через две он был наконец наверху. Дотянулся до троса. Замер. Глубоко вздохнул. Посмотрел вниз. Все равно костыль придется снять, чтобы никто не догадался, как он залез в этот контейнер. Но снять костыль — значит оставить себя без последней страховки. До контейнера было метра полтора. И нужно еще тащить на себе четыре метра провода с привязанным костылем.

Меликов облизнул пересохшие губы. Он не был ангелом и знал, что за его грешную жизнь ему давно полагался ад. Но он был не просто профессионалом, в нем жила та мужская сила, которой наделены очень немногие мужчины. Много лет назад, когда он провожал нравившуюся ему девочку в соседний квартал, его ловили и били ребята из этого квартала. Били до полусмерти. И он, зная, чем рискует, тем не менее, каждый раз снова и снова провожал эту девочку. До тех пор, пока не попал в больницу с переломами ребер. И когда приехавший к нему в больницу следователь пытался выяснить, кто это сделал, он молчал. Через день к нему пожаловал его главный мучитель, гроза соседнего квартала. Молча подойдя к Меликову, он пожал ему руку и торжественно сказал:

— Можешь приходить когда хочешь, теперь тебя никто не тронет.

И тогда Мирза понял, что выиграл в этом противостоянии. Настоящий мужчина — это тот, кто умеет бросать вызов судьбе и принимать ее удары. Настоящий мужчина — это тот, кто не сгибается ни при каких обстоятельствах. Есть нечто величественное и страшное одновременно в силе самца-хищника, готового отстаивать свои права до последнего. Может, эта сила передалась мужчинам от далеких первобытных предков — встречая на своем пути более сильного соперника, они не уступали ему, предпочитая умереть, но не быть побежденным.

Взглянув на трос, он вспомнил ту давнюю мальчишескую историю и решительным движением сбросил костыль. Тот полетел вниз, и раскрутившийся провод сильно дернул Меликова, словно пытаясь оторвать от крюка, за который он держался обеими руками.

Костыль еще раскачивался, когда он, уже не думая о нем, схватился руками за ржавый трос. Трос опасно прогнулся, но все же выдержал тяжесть его тела. Мирза еще раз вздохнул и полез к контейнеру. «Что это за ящик? — думал он. — Может, там хранили цемент? Что здесь вообще производили? Цемент? Известь? А может, ни того, ни другого». Он хватался за трос и упорно продвигался к контейнеру, стараясь не обращать внимание на давящую тяжесть в ногах. Грудь, перевязанная проводом, уже давно болела — очевидно, вес костыля с болтавшимся проводом был достаточно большой, но он заставил себя не обращать на это внимание. Еще четыре метра, три, два… Голоса слышались все ближе. Один метр. Он схватился за ящик. Оказалось, что это не контейнер, а именно ящик. Если его доски сгнили, то он немедленно полетит вниз. Может, это и к лучшему.

— Врешь, — снова сказал он себе, тяжело дыша, и схватился за небольшую дверцу.

Все-таки он оказался прав, в этом ящике что-то хранили. Дверца не поддавалась. Он дернул ее изо всех сил правой рукой, держась левой за трос. Если сейчас дверца не откроется… Об этом не хотелось думать. Он еще раз дернул, и дверца наконец открылась. Он едва удержался. Мгновение — и он был внутри ящика. Доски скрипели, но вполне могли выдержать его вес. Когда-то этот ящик, видимо, использовали для переноски готовой извести. В нижней части было небольшое отверстие. «Это даже к лучшему, — подумал Мирза. — Им будет казаться, что здесь невозможно спрятаться». Выдохнув воздух, он начал подтягивать к себе костыль, а затем и провод.

Когда лай собак и крики людей послышались совсем близко, он закрыл дверцу и взглянул вниз. До земли было метров шесть — семь. Он усмехнулся. Теперь пусть лезут на кран и снимают его отсюда. Никому и в голову не придет, что человек без ног сумел совершить такое. Сумел подняться на такую высоту.