Психология будущего. Уроки современных исследований сознания

Гроф Станислав

Целительные и эвристические возможности необычных состояний сознания

 

Эта книга — итог моих более чем сорокалетних опытов и наблюдений в ходе исследования необычных состояний сознания. Мой базовой интерес заключается в том, чтобы сосредоточиться на эвристических аспектах этих состояний, то есть на том вкладе, который они могут внести в наше понимание природы сознания и человеческой психики. Но поскольку моя первая специальность — клинический врач-психиатр, я также буду уделять особое внимание целительным, преобразующим и развивающим возможностям всех этих переживаний. Поэтому предложенный мною ранее термин необычные состояния сознания представляется мне теперь излишне широким и общим, чтобы соответствовать такой цели. Ведь он включает в себя значительное число состояний, которые оказываются малоинтересными, либо вовсе неинтересными с терапевтической или эвристической точек зрения.

Сознание может глубоко изменяться под воздействием самых разнообразных патологических процессов: мозговых травм, поражений химическими отравляющими веществами или инфекциями, нарушениями мозгового кровообращения или злокачественными процессами в мозге. Подобные случаи, конечно, могут приводить к глубоким изменениям в умственной деятельности, которые могли бы способствовать тому, чтобы отнести их к категории «необычных состояний сознания». Однако такие повреждения, служащие причиной «обыкновенного бреда», или «органических психозов» — состояний, безусловно, важных с клинической точки зрения, не относятся к нашему рассмотрению. Ведь люди, страдающие от подобных поражений, как правило, теряют способность ориентироваться, не знают, кто они, где находятся или какой сегодня день. Кроме того, их умственные способности значительно ослаблены и, как правило, у них наблюдается полная последующая амнезия их собственных переживаний.

Поэтому в этой книге я буду уделять внимание другой, большой и важной, подгруппе необычных состояний сознания, значительно отличающейся от остальных и представляющей собою неоценимый источник новых сведений о человеческой психике и в здоровом состоянии, и в условиях болезни. Они также обладают замечательными терапевтическими и преображающими возможностями. Ежедневные клинические наблюдения, проводившиеся на протяжении многих лет, убедили меня в исключительной природе этих переживаний и в их далеко идущих следствиях для теории и практики психиатрии. Но мне всё-таки было трудно предположить, что современная психиатрия не представляет себе их специфического характера и даже не обозначила их особым термином.

Остро ощущая, что названные состояния заслуживают того, чтобы быть выделенными из всех остальных и определенными как особая категория, я дал им название холотропных (Grof, 1992). Это сложное слово буквально означает «обращенный к цельности», или «движущийся по направлению к целостности» (от греч. «целый, весь», и «движущийся к чему-либо или в направлении чего-либо»). Полный же смысл этого термина и оправданность его употребления станут очевидными позднее, по ходу прочтения этой книги. Но он предполагает, что в своём повседневном состоянии сознания мы отождествляем себя только с одним очень маленьким фрагментом того, чем мы в действительности являемся. В холотропных же состояниях мы можем превосходить узкие границы телесного Я и стяжать свое полное тождество.

Холотропные состояния сознания

В холотропных состояниях сознание видоизменяется качественно, и притом очень глубоко и основательно, но, тем не менее, оно не является сильно поврежденным и ослабленным, как при органических нарушениях. Как правило, мы полностью ориентируемся в пространстве и времени и совершенно не теряем связи с повседневной действительностью. В то же время поле сознания наполняется содержимым из других измерений существующего и притом так, что всё это может стать очень ярким и даже всепоглощающим. Таким образом, мы проживаем одновременно две совершенно разных действительности, «заступая каждой ногой в разные миры».

Холотропные состояния характеризуются волнующими изменениями восприятия во всех чувственных сферах. Когда мы закрываем глаза, наше зрительное поле наполняется образами, черпаемыми из нашей личной истории или нашего личного и коллективного бессознательного. У нас могут быть видйния и переживания, рисующие разнообразные виды животного и растительного царства, природы, космоса. Наши переживания могут увлечь нас в царство архетипических существ и в мифологические области. Когда же мы открываем глаза, наше восприятие окружающего может становиться обманчиво преображенным живыми проекциями этого бессознательного материала. Всё это также может сопровождаться широким набором переживаний, задействующих и другие чувства — разнообразные звуки, запахи, вкусы и физические ощущения.

Эмоции, вызываемые холотропными состояниями, охватывают очень широкий спектр, как правило, простирающийся далеко за пределы нашего повседневного опыта и по своей природе, и по своей интенсивности. Они колеблются от чувств восторженного вознесения, неземного блаженства и «покоя, превосходящего всякое понимание», до бездонного ужаса, смертельного страха, полной безысходности, снедающей вины и других видов невообразимых эмоциональных страданий. Крайние формы подобных эмоциональных состояний соответствуют описаниям райских, или небесных, сфер или картин ада, изображаемых в писаниях больших мировых религий.

Особенно интересным аспектом холотропных состояний является их воздействие на процессы мышления. Рассудок не повреждён, но он работает иным образом, разительно отличающимся от его повседневного способа действия. Мы, быть может, не всегда-то способны полагаться наверняка на наш здравый рассудок и в обыкновенных практических вещах — тут же мы оказываемся буквально переполненными замечательными и убедительными сведениями по множеству предметов. У нас могут появиться глубокие психологические прозрения относительно нашего прошлого, наших бессознательных движений, эмоциональных затруднений и межличностных проблем. Мы переживаем необыкновенные откровения относительно различных сторон природы и космоса, которые со значительным запасом превосходят нашу общеобразовательную и интеллектуальную подготовку. Однако, и это гораздо важнее, самые интересные прозрения, достигаемые в холотропных состояниях, вращаются вокруг философских, метафизических и духовных вопросов.

Мы можем последовательно переживать психологическую смерть и возрождение и широкий спектр трансперсональных явлений, таких как чувства единства с другими людьми, с природой, вселенной, с богом. Обнаруживаем и то, что кажется памятью из других воплощений, встречаемся с яркими архетипическими образами, общаемся с бесплотными существами и посещаем бесчисленные мифологические ландшафты. Холотропные переживания такого рода являются базовым источником существования космологических, мифологических, философских и религиозных систем, описывающих духовную природу и космоса, и всего существующего. Они представляют собою ключ к пониманию обрядовой и духовной жизни человечества, начиная с шаманизма и священных церемоний туземных племён, и заканчивая большими мировыми религиями.

Холотропные состояния сознания и человеческая история

Когда мы начинаем изучать роль, которую холотропные состояния сыграли в человеческой истории, самым удивительным открытием оказывается разительное отличие между установкой по отношению к этим состояниям, которая характеризует западное индустриальное общество, и отношением к ним во всех древних и доиндустриальных культурах. Резко выделяясь на фоне современного человечества, все автохтонные культуры относятся к этим состояниям с величайшим почтением и затрачивают много времени и усилий на разработку действенных и безопасных путей их вызывания. Они используют их и как базовое средство в своей обрядовой и духовной жизни, и с некоторыми иными важными целями.

В контексте священных церемоний необычные состояния сознания у первобытных народов представляли собой среду для прямого опытного соприкосновения с архетипическими измерениями реальности: богами, мифическими царствами и неисчислимыми природными силами. Другой областью, где эти состояния играли решающую роль, являлась диагностика и врачевание различных нарушений. Хотя часто автохтонные культуры обладали поразительными знаниями природных лекарств, всё-таки базовое внимание они уделяли метафизическому исцелению. А оно заключалось главным образом в вызывании холотропных состояний сознания либо у пациента, либо у целителя, либо у того и другого одновременно. Во многих случаях большая группа людей или даже всё племя целиком входило в состояние исцеляющего транса, как это, например, бывает и по сей день у бушменов! Кунг в южноафриканской пустыне Калахари.

Холотропные состояния также использовались для совершенствования интуитивных способностей и сверхчувсвенного восприятия для самых разнообразных целей, таких, как обнаружение потерявшихся людей и предметов, получение сведений о людях из дальних мест и слежение за ходом событий. Вдобавок они служили и источником художественного вдохновения, предоставляющего идеи для обрядов и песнопений, для ваяния и рисования. Воздействие на культурную жизнь доиндустриальных обществ и духовную историю человечества переживаний, с которыми люди сталкивались в подобных состояниях, было огромным.

Важность холотропных состояний для древних и туземных культур отражается и в количестве усилий и времени, посвящаемых развитию «технологий священного», разнообразных умоизменяющих методик, способствующих вызыванию холотропных состояний с обрядовыми и духовными целями. Эти приёмы различными способами сочетают барабанный бой и иные ритмичные звуки, музыку, пение, ритмичные танцы, изменения дыхания и развитие особых форм видения. Длительное уединение от общества и сенсорное голодание, как-то: пребывание в пещере, в пустыне, в арктических льдах или высоко в горах — также играют важную роль в качестве средств вызывания холотропных состояний. Крайние формы физиологических вмешательств, используемые для этих же целей, включают посты, лишение сна, обезвоживание организма и даже обильные кровопускания, употребление мощных слабительных или очистительных средств и причинение сильной боли.

Особенно же действенной техникой вызова холотропных состояний были обряды с использованием психоделических растений и снадобий. Легендарное наследие богов — хаома древнеперсидской Зенд-Авесты и сома древней Индии — употреблялось индоиранскими племенами несколько тысячелетий назад и было, вероятно, самым важным источником ведийской религии и философии. Снадобья из различных сортов конопли выкуривались и принимались вовнутрь под разными именами (гашиш, харас, бханг, ганджа, киф, марихуана) в странах Африки, Ближнего востока и Карибского моря для восстановления сил, для удовольствия и в ходе религиозных церемоний. Они же представляли собою важные предметы поклонения столь различных групп, как брахманы, древние скифы, некоторые суфийские ордена, или ямайские растэфариане.

Церемониальное употребление различных психоделических веществ имеет долгую историю и в Центральной Америке. Высокоэффективные вещества, вызывающие изменение умственной деятельности и получаемые из растений, были хорошо известны в некоторых доиспанских индейских культурах — у ацтеков, майя, тольтеков. Самые известные среди этих растений: мексиканский кактус пейот (Lophophora williamsii), священный гриб теунанакатль (Psilocybe mexicana) и ололиукви — семена различных сортов пурпурного вьюнка-ипомеи (Ipomoea violacea и Turbina corymbosa). Содержащиеся в них вещества употребляются как священные вплоть до сего дня хуичолями, масатеками, чичимеками, кора и другими индейскими племенами Мексики, так же как и служителями Туземной американской церкви.

Таблица 1.1. Древние и первобытные техники вызывания холотропных состояний

Работа с дыханием, прямая или косвенная (пранаяма, йогическая бхастрика, буддийское «огненное дыхание», суфийские дыхательные упражнения, балийский кетжак, горловое пение эскимосов-инуитов и тд.).

Звуковые техники (барабанный бой, грохот, употребление смычков, колокольчиков, гонгов, музыка, песнопения, мантры, диджериду, трещотки).

Танцы и другие виды движений (кружения дервишей, танцы лам, экстатические пляски бушменов Калахари, хатха-йога, тайцзы цзюань, цигун и т. п.).

Уединение от общества и выключение органов чувств (пребывание в пустыне, в пещерах, на вершинах гор, среди бескрайних снегов, поиски видений и т. д.).

Чувственное перенапряжение (сочетание шумовых, зрительных и проприоцептивных стимулов во время первобытных обрядов, чрезмерная боль и т. п.).

Физиологические средства (посты, лишение сна, очищающие и слабительные снадобья, кровопускания (майя), болезненные физические процедуры (солнечный танец сиу дакота, нанесение надрезов на теле, подпиливание зубов)).

Медитация, молитва и другие духовные практики (различные виды йоги, тантра, практики Сото дзен и Риндзай дзен, тибетский Дзогчен, христианский исихазм (Иисусова молитва), упражнения Игнатия Лойолы и др.).

Психоделические вещества животного и растительного происхождения (гашиш, пейот, теунанакатль, ололиукви, айяхуаска, ибога, гавайская древесная роза, рута сирийская, выделения из кожи жабы Bufo alvarius, тихоокеанская рыбка Kyphosus fuscus и т. д.).

Знаменитая южноамериканская яхе, или айяхуаска, — это отвар из тропической лианы (Banisteriopsis caapi) в сочетании с другими растительными добавками. Амазонская область и Карибские острова также знамениты многообразием психоделических средств, вдыхаемых через нос. Туземные племена Африки принимают вовнутрь или вдыхают снадобья из коры кустарника ибога (Tabernanthe iboga). Они используют их в малых дозах в качестве стимулирующих средств, а в больших дозах — при обрядах посвящения мужчин и женщин. Психоделические составляющие животного происхождения включают выделения из кожи некоторых жаб (Bufo alvarius) и мясо тихоокеанской рыбки Kyphosus fuscus. Приведённый выше список представляет только малую долю психоделических веществ, которые использовались на протяжении многих столетий в обрядовой и духовной жизни различных стран мира.

Практика вызывания холотропных состояний может быть прослежена вплоть до зари человеческой истории. Она — важнейшая характерная черта шаманизма, древнейшей духовной системы и целительного искусства человечества. Жизненный путь многих шаманов начинался с непроизвольного духовно-психического кризиса («шаманской болезни»). Это мощнейшее духовидческое состояние, во время которого будущий шаман переживает странствие в подземный мир, царство мёртвых, где он подвергается нападению злых духов и различным испытаниям, умерщвляется и расчленяется. Но за всем этим следует переживание возрождения и восхождения в небесные сферы.

Шаманизм связан с холотропными состояниями ещё и иным образом. Искусные, опытные шаманы способны входить в состояние транса по своей воле и под собственным контролем. Они используют это для диагностики болезней, врачевания, сверхчувственного восприятия, освоения альтернативных измерений реальности и с некоторыми другими целями. Часто они вызывают холотропные состояния и у других членов своего племени, играя при этом роль «психопомпов», обеспечивая необходимую поддержку при пересечении ими неведомых краёв Потустороннего.

Шаманизм чрезвычайно древен, ему, вероятно не менее тридцати или сорока тысяч лет, ведь корни его можно найти уже в палеолите. Стены знаменитых пещер Южной Франции и Северной Испании, таких как Ласко, Фон де Гом, Три Брата, Альтамира и другие, украшены прекрасными изображениями животных. Большая часть из них представляет те виды, представители которых действительно бродили по данной местности в каменном веке. Это зубры, дикие лошади, быки, козероги, мамонты, волки, носороги, северные олени. Однако другие, подобно «заколдованному зверю» из Ласко, были мифическими созданиями, которые явно имели магическое и обрядовое значение. И в некоторых иных пещерах есть рисунки и высеченные изображения странных фигур, сочетающих в себе черты животных и человека, которые, несомненно, представляют древних шаманов.

Наиболее известное из этих изображений — «колдун» из Трёх Братьев, таинственная сложная фигура, сочетающая в себе различные мужские символы. У него ветвистые оленьи рога, совиные глаза, хвост дикой лошади или волка, борода мужчины и львиные лапы. Другое знаменитое высеченное изображение шамана в той же группе пещер — это «хозяин зверей», верховодящий над «землями счастливой охоты», изобилующими прекрасными животными. Также хорошо известна сцена охоты на стене в Ласко. На ней изображены раненый зубр и лежащая фигура шамана с эрегированным пенисом. А в гроте, известном как Ла Габийу, укрыто высеченное изображение шамана, застывшего в выразительном порыве; археологи назвали его «Танцором».

На глиняном полу одной из этих пещер, Тюк д’Одубер, исследователи обнаружили отпечатки ног, при этом они были расположены по кругу возле двух объёмных глиняных изображений зубров. Эта находка подтверждает, что обитатели пещер исполняли танцы, похожие на те, что и сегодня исполняются во многих туземных культурах для вызывания состояний транса. Истоки шаманизма могут быть прослежены вплоть до позднего неандертальского культа пещерного медведя, как о том свидетельствуют кладбища животных из межледникового периода, найденные в гротах Швейцарии и Южной Германии.

Шаманизм не только древен, но и универсален: его можно обнаружить в Южной и Северной Америке, в Европе, Африке, Азии, Австралии, Микронезии и Полинезии. То обстоятельство, что столь много разных культур на протяжении всей человеческой истории считало шаманские техники полезными и необходимыми, наводит на мысль, что холотропные состояния задействуют то, что антропологи называют «примитивным умом», базовым и зачаточным видом человеческой психики, который выходит за пределы расы, пола, культуры и исторического времени. В культурах, которые избежали разрушающего воздействия западной индустриальной цивилизации, шаманские техники и приёмы сохраняются и по сей день.

Другим примером предписываемого культурой духовно-психического превращения, подразумевающего холотропные состояния, являются обряды, которые антропологи называют ритуалами перехода. Этот термин придуман голландским антропологом Арнольдом ван Геннепом, автором первого научного трактата по этой теме (van Gennep, 1960). Церемонии подобного рода существовали во всех известных первобытных культурах, и всё ещё исполняются во многих доиндустриальных обществах. Их главное назначение состоит в переоценке, преображении и освящении отдельных людей, групп или даже целых культур.

Ритуалы перехода проводятся в моменты решительной перемены в жизни отдельного человека или культуры. Их временнбя привязка часто совпадает с главными физиологическими и общественными изменениями, такими, как рождение ребёнка, обрезание, половое созревание, брак, менопауза и умирание. Подобные обряды также связываются с посвящениями в статус воина, с принятием в тайные общества, с календарными празднествами обновления, с церемониями исцеления и с географическими переселениями человеческих групп.

Ритуалы перехода включают в себя мощные приёмы изменения умственной деятельности, которые вызывают переживания, дезорганизующие психику, но впоследствии приводящие на более высокий уровень её воссоединения. В таком случае это событие духовно-душевной смерти и возрождения истолковывается как умирание в одной роли и возрождение в ином, новом качестве. Например, в обрядах, связанных с половым созреванием, посвящаемые входят в церемонию как мальчики или девочки, а выходят из неё уже как взрослые со всеми правами и обязанностями, которые приходят вместе с подобным статусом. Во всех этих ситуациях индивид или общественная группа оставляет позади себя один способ существования и входит в совершенно новые жизненные обстоятельства.

Человек, возвращающийся из обряда посвящения, отличается от того, каким он входил в обряд инициации. Подвергнувшись глубокому духовно-психическому преобразованию, он обрёл личную связь с бесчисленными измерениями сущего, новое, значительно расширенное видение мира, более полный образ себя и новую систему ценностей. Всё это — результат произвольно вызванного кризиса, являющегося временами ужасающим, хаотическим, дезорганизующим и затрагивающего саму сердцевину существа посвщаемого. Таким образом, ритуалы перехода предоставляют иной пример положения, в котором период временной дезинтеграции и смятения ведёт к большему здоровью и благополучию.

Эти два примера «положительной дезинтеграции», что я разбирал столь долго, — шаманская болезнь и переживания в ритуалах перехода, имеют множество общих черт, но также и существенно отличаются. Шаманская болезнь заполоняет психику будущего шамана, неожиданно и без каких либо предупреждающих признаков — она по своей природе возникает как бы сама собой и развивается по собственным законам. В сравнении с нею ритуалы перехода представляют собой произведение культуры и следуют предустановленному временнóму распорядку. А переживания посвящаемых являются следствием особых «технологий священного», развитых и усовершенствованных предшествующими поколениями.

В культурах, где существует почитание шаманов, а также проводятся ритуалы перехода, шаманская болезнь рассматривается как вид посвящения, которое оценивается намного выше ритуалов перехода. Она воспринимается как вмешательство высшей силы, а значит, как указание на божественный выбор и особое призвание. С другой стороны ритуалы перехода представляют собою дальнейший шаг в культурном признании безусловной ценности холотропных состояний. Шаманские культуры относятся с большим почтением к тем холотропным состояниям, которые происходят сами собой во время кризисов посвящения и целительного транса, переживаемого или вызываемого искусным шаманом. Но ритуалы перехода вводят холотропные состояния в более широкий культурный контекст, институционализируют их и делают неотъемлемой частью обрядовой и духовной жизни.

Холотропные состояния играют также решающую роль в таинствах смерти и возрождения, священных и тайных обрядах, которые были широко распространены в Древнем мире. Эти таинства основывались на мифологических повествованиях о богах, символизирующих смерть и преображение. В древнем Шумере это были Таммуз и Инанна, в Египте — Осирис и Исида, в Греции — боги Аттис, Адонис, Дионис и богиня Персефона. Их центральноамериканскими двойниками были ацтекский Кетцалькоатль, или Пернатый змей, и Герои-Близнецы майя, известные из эпоса Пополь-Вух. Эти таинства были наиболее распространены в Средиземноморье и на Ближнем Востоке, о чём говорят примеры шумерских и египетских храмовых посвящений, митраистские таинства, греческие обряды корибантов, вакханалии и Элевсинские мистерии.

В качестве впечатляющего примера силы и влияния вызываемых переживаний можно привести то обстоятельство, что мистерии, проводившиеся в Элевсинском святилище недалеко от Афин, проходили каждые пять лет постоянно и без перерыва в течение почти двух тысяч лет. Но даже и позже они не переставали привлекать внимание Древнего мира. Церемониальная деятельность в Элевсине была жестоко прервана, когда христианский император Феодосий запретил участие в мистериях и других языческих культах. Вскоре после этого, в 325 году, вторгшиеся готы разрушили святилище.

В телестрионе, гигантском зале посвящений в Элевсине, более трёх тысяч неофитов одновременно переживали мощные переживания духовно-душевного превращения. Культурное значение этих мистерий для Древнего мира и их пока ещё неосознаваемая роль в истории европейской цивилизации станут очевидными, когда мы представим себе, сколько среди посвящаемых было знаменитых и выдающихся деятелей античности. Список неофитов включает философов Платона, Аристотеля и Эпиктета, полководца Алкивиада, драматургов Софокла и Эврипида, поэта Пиндара. Еще один знаменитый посвященный — Марк Аврелий — был заворожен эсхатологическими ожиданиями, порождаемыми этими обрядами. Римский государственный деятель и философ Марк Туллий Цицерон принимал участие в этих мистериях и написал восторженный отчёт о их воздействии и влиянии на античную цивилизацию (Cicero, 1977).

Другим примером великого почтения и влияния древних мистериальных религий, которые имели место в античном мире, является митраизм. Он начал распространяться по Римской империи в I веке н. э., достиг вершины расцвета в III, но в конце IV века всё же не устоял под натиском христианства. Во времена его расцвета подземные митраистские святилища (mithraea) можно было найти от берегов Чёрного моря до гор Шотландии и окраин пустыни Сахара. Митраистские мистерии представляли собой тогда религию, наиболее близкую христианству и его главного соперника (Ulansey, 1989).

Изменяющие ум приёмы, включавшиеся в эти тайные обряды, так и остались по большей части неизвестными, хотя похоже, что священное зелье , игравшее решающую роль в Элевсинских мистериях, представляло собою смесь, содержащую алкалоиды спорыньи, сходные по своему действию с ЛСД*. Также весьма вероятно, что психоделические вещества присутствовали в вакханалиях и иных типах обрядов. Древние греки не знали перегонки спирта, и, тем не менее, согласно описаниям, вино, использовавшееся в дионисийских обрядах, должно было быть разбавлено от трёх до двадцати раз, иначе три выпитых кубка могли привести посвящаемого «на грань умопомешательства» (Wasson, Hofmann, and Ruck, 1978).

В добавление к вышеупомянутым древним и первобытным технологиям священного необходимо отметить, что многие мировые религии вырабатывали изощрённые духовно-психические методики, специально предназначенные для вызывания холотропных состояний. К ним принадлежат, к примеру, различные техники йоги, медитаций, использующихся в випашьяне, в дзене, в тибетском буддизме, равно как и в духовных упражнениях даосской традиции и в сложных тантрических обрядах. Сюда же можно добавить и различные разработанные приёмы, употребляемые мусульманскими мистиками-суфиями. Ведь последние постоянно используют в своих священных церемониях, или в зикре, интенсивное дыхание, молитвенные песнопения и вызывающее транс кружение во время пляски.

Из иудео-христианской традиции мы можем упомянуть здесь дыхательные упражнения ессеев и их крещение, включавшее в себя притапливание в воде, христианскую Иисусову молитву (в исихазме), упражнения Игнатия Лойолы и разнообразные приёмы хасидов и каббалистов. Подходы, предназначенные вызывать или облегчать достижение непосредственных духовных переживаний, являются характерной чертой мистических ответвлений больших религий и их монашеских орденов.

Холотропные состояния в истории психиатрии

Недвусмысленное признание и высокая оценка холотропных состояний в доиндустриальную эпоху составляет разительный контраст со сложным и противоречивым отношением к этим состояниям в индустриальной цивилизации. Холотропные состояния играли решающую роль в ранней истории глубинной психологии и психотерапии. В справочниках по психиатрии корни глубинной психологии обычно прослеживаются в прошлое до гипнотических сеансов с истерическими пациентами, проводившихся Жаном-Мартэном Шарко в больнице Сальпетриер в Париже, и до исследований гипнотического состояния, выполненных Ипполитом Бернхаймом и Амбруазом Льебо в Нанси. Обе эти клиники посетил Зигмунд Фрейд во время учебной поездки во Францию, где он изучал технику гипнотического сна. Он использовал её в своих начальных исследованиях для доступа к бессознательному своих пациентов. Однако позднее он радикально поменял свою стратегию, заменив ее методом свободных ассоциаций.

Отметим вдобавок, что ранние идеи Фрейда были вдохновлены его работой с пациенткой, которую он лечил совместно со своим другом Йозефом Брёйером. Эта молодая женщина, которую Фрейд называл в своих работах госпожой Анной О., страдала от сильных истерических симптомов. Во время лечебных сеансов она переживала непроизвольно возникающие холотропные состояния сознания, в которых она возвращалась в детство и сызнова проживала различные травматические воспоминания, лежащие в основе её невротического расстройства. Она считала эти переживания очень полезными и относилась к ним как к «прочистке дымохода». В совместном труде — «Исследования по истерии» оба врача высказывались в пользу гипнотической регрессии и запоздалого выхода эмоционального напряжения, вызываемого травмами, как методах лечения психоневрозов (Freud and Breuer, 1936).

Тем не менее, в своей последующей работе Фрейд двигался от непосредственных эмоциональных переживаний в холотропном состоянии к методу свободных ассоциаций в обычном состоянии сознания. Он также перенёс акцент с осознанного оживления в памяти травмирующего события и освобождающей эмоциональной реакции на бессознательный материал на анализ переноса, то есть с действительной травмы на эдиповские фантазии. Теперь, обращаясь назад, можно сказать, что всё это и оказалось теми несчастными обстоятельствами, которые на последующие пять десятилетий толкнули в неправильном направлении всю западную психотерапию (Ross, 1989). Хотя словесная терапия и могла всё-таки быть полезной через обеспечение межличностного обучения путём направленного тренажа, а также исправления перекошенных взаимоотношений и нарушенного общения между людьми (т. е. в парной и семейной терапии), она оказалась совершенно неэффективной, когда это касалось эмоциональных и биоэнергетических блокировок и макротравм, лежащих в основе многих эмоциональных и психосоматических нарушений.

Как результат подобного развития в первой половине XX века психотерапия стала практически синонимичной говорению: расспросам лицом к лицу, свободным ассоциациям, когда пациент лежал на кушетке, и бихевиористскому дикондишинингу. В то же время холотропные состояния, первоначально рассматриваемые в качестве эффективного терапевтического инструмента, стали ассоциироваться скорее с патологией, чем с исцелением.

Такое положение начало меняться только в 50-е годы, с приходом психоделической терапии и радикальными нововведениями в психологии. Группа американских психологов, во главе с Абрахамом Маслоу, неудовлетворённых результатами бихевиоризма и фрейдистского психоанализа, положила начало новому революционному направлению — гуманистической психологии. За очень короткое время это направление стало очень популярным и создало новую среду для широкого набора видов психологического лечения, основанных на принципиально новых началах.

Если традиционные виды психотерапии использовали главным образом словесные средства и рассудочный анализ, эти новые так называемые опытные или переживательные виды психотерапии делали упор на непосредственное переживание и выражение эмоций. Многие из них включали в себя также различные формы работы с телом как составную часть терапевтического процесса. Видимо, самым известной из новых подходов является гештальт-терапия Фрица Перлза (Perls, 1976). Однако, несмотря на сделанный упор на эмоциональное переживание, большая часть этих видов терапии всё ещё в высокой степени полагалась на словесное общение и нуждалась в том, чтобы пациент находился в обычном состоянии сознания.

Самыми же радикальными нововведениями в области терапии оказались школы психотерапии, воздействовавшие настолько мощно, что коренным образом изменяли сознание пациентов. К ним относятся: психоделическая терапия, первичная терапия, рибёфинг, различные неорайхианские направления и некоторые другие. Мы же со своей стороны, я и моя жена Кристина, разработали метод холотропного дыхания, который был способен обеспечить легкий доступ к холотропным состояниям достаточно простыми средствами: сочетанием осознанного дыхания, побуждающей воспоминания музыки и целенаправленной работы с телом (Grof, 1988). Далее на страницах этой книги мы ещё рассмотрим теорию и практику этой формы самоосвоения и психотерапии.

Современные психофармакологические исследования обогатили методический инструментарий для достижения холотропных состояний сознания новыми открытиями психоделических веществ в виде их чистой химической формулы, равно как и препаратов, выделенных из растений или синтезированных в лаборатории. Сюда относятся тетрагидроканнабинолы (ТГК), активные вещества, выделенные из гашиша и марихуаны, мескалин, выделенный из пейота, псилоцибин и псилоцин — из мексиканских волшебных грибов, а также различные производные триптамина, полученные из псходелических нюхательных снадобий, употребляющихся в странах Карибского моря и Южной Америки. ЛСД, или диэтиламид лизергиновой кислоты, — вещество синтетическое: лизергиновая кислота — натуральный продукт получаемый из спорыньи, а её диэтиламидная группа присоединяется в лаборатории. Самыми известными психоделиками являются производные амфетамина: МДА, МДМА (Адам или Экстази), СТП и 2-СБ.

Для изменения сознания имеются также и эффективные лабораторные техники. Одной из них является сенсорная изоляция, которая вызывает значительное уменьшение значимых чувственных раздражителей (Lilly, 1977). В её крайней форме у индивида отключаются чувственные сигналы через погружение в тёмный звуконепроницаемый бак, наполненный водой, имеющей температуру человеческого тела. Другой хорошо известный метод изменения сознания — это клинический мониторинг, в котором индивид электронными сигналами обратной связи вводится в холотропное состояние сознания, характеризующееся преобладанием определённых мозговых волн особых частот (Green and Green, 1978). Здесь можно упомянуть и техники лишения сна и сновидений и осознаваемых сновидений (LaBerge, 1985).

Важно также подчеркнуть, что эпизоды холотропных состояний разной длительности могут также возникать сами собой, без какой-либо устанавливаемой причины и часто против воли вовлечённых в них людей. А поскольку современная психиатрия не проводит различия между мистическими и духовными переживаниями и душевными болезнями, люди, переживающие такие состояния, получают ярлык психотиков, госпитализируются и подвергаются предписанному супрессивному психофармакологическому лечению. Мы же с моей женой Кристиной относимся к этим состояниям как к духовно-душевным кризисам, или духовным обострениям. Мы полагаем, что обеспечиваемые должной поддержкой и уходом эти кризисы могут приводить к эмоциональному и душевно-телесному исцелению, положительному преображению личности и эволюции сознания. В следующей главе я ещё вернусь к этой важной теме.

Хотя я действительно глубоко интересовался всеми видами вышеупомянутых холотропных состояний, всё же большую часть своей работы я проделал в области психоделической терапии, холотропного дыхания и духовных обострений. Поэтому эта книга основывается главным образом на итогах моих наблюдений в этих трёх областях, где мною накоплен наибольший исследовательский и личный опыт. Однако общие выводы, которые могут быть сделаны из моих исследований, приложимы ко всем ситуациям, с которыми связаны холотропные состояния.

Западная психиатрия: неверные представления и настоятельная необходимость в их пересмотре

Приход психоделической терапии и мощных методов терапии переживаний вновь стал вводить холотропные состояния в лечебный инструментарий современной психиатрии. Однако с самого начала конформистское академическое сообщество начало оказывать сильное сопротивление этим подходам, не признавая их и в качестве способов лечения, и в качестве источника решительных концептуальных опровержений.

Всех свидетельств, опубликованных в многочисленных специальных журналах и книгах, оказалось недостаточно, чтобы изменить глубоко укоренившееся отношение к холотропным состояниям, установившееся в первую половину XX века. Проблемы, возникавшие в ходе безнадзорного самоэкспериментирования молодого поколения 60-х годов, и неправильные представления, распространившиеся благодаря охочим до сенсации журналистам, в дальнейшем только усложнили картину и воспрепятствовали реалистической оценке возможностей психоделиков, как и опасностей, связанных с их использованием.

Несмотря на неоспоримые свидетельства о совершенно противоположных явлениях, подавляющее большинство психиатров продолжают рассматривать все холотропные состояния, как патологические вне зависимости от сведений, поступающих из области их исследования, и не проводят различий между мистическими состояниями и психозами. Они также продолжают использовать разнообразные фармакологические средства для подавления всех непроизвольно возникающих необычных состояний сознания. Показательно, до какой степени конформистская наука игнорировала, извращала и нарочито неверно интерпретировала все свидетельства относительно холотропных состояний, где бы ни располагались их источники, — в исторических изысканиях, в сравнительном религиоведении, в антропологии или различных областях современных исследований сознания, таких, как парапсихология, психоделическая терапия, психотерапии переживания, гипноз, танатология или работа с лабораторными методиками, перестраивающими умственную деятельность.

Непреклонность, с каковой подавляющее большинство учёных до сих пор относятся к сведениям, собираемым всеми этими дисциплинами, больше напоминает нечто, что можно было бы ожидать только от религиозных фундаменталистов. Просто поразительно, что подобное отношение имеет место в мире науки, ибо это противоречит самому духу научного поиска. Более четырёх десятилетий, посвященных мною исследованиям сознания, укрепили меня во мнении, что строгий анализ данных изучения холотропных состояний, имел бы далеко идущие последствия не только для теории и практики психиатрии, но и для западной научной картины мира. И сегодня наука может хранить свою материалистическую монистическую философию, только полностью и систематически исключая и цензурируя все данные, относящиеся к холотропным состояниям.

Как мы уже убедились, использование холотропных состояний — новейшая разработка в западной психотерапии, если не принимать во внимание краткий период в начале века, о котором мы говорили ранее. Но парадоксальным образом, в широком историческом контексте оно же является древнейшим видом исцеления, одним из тех, что могут быть прослежены вплоть до зари человечества. Вот почему новейшие методы лечения, использующие холотропные состояния, представляют собой повторное открытие и современное перетолкование тех стихий и начал, о которых документально засвидетельствовали антропологи, изучавшие древние и туземные виды духовного целительства, и особенно разнообразные шаманские приёмы.

Последствия современных исследований сознания для развития психиатрии

Как уже говорилось ранее, западная психиатрия и психология рассматривают холотропные состояния (за исключением сновидений, если они не являются повторяющимися или кошмарными), как патологические в своей основе феномены, не обладающие терапевтическими или эвристическими возможностями. Майкл Харнер, антрополог с прекрасной академической репутацией, который к тому же прошел шаманское посвящение во время полевой работы в амазонской сельве, и занимающийся шаманизмом, полагает, что западная психиатрия оказалась в плену предубеждений, что привело к искажениям, по крайней мере, в двух базовых направлениях. Она этноцентрична, то есть рассматривает собственное видение человеческой души и действительности, как единственно правильное и наивысшее по отношению ко всем остальным, и она когницентрична (может быть, более точно — прагмацентрична), что означает, что она принимает к сведению переживания и наблюдения, имеющие место лишь в обычных состояниях сознания (Harner, 1980).

Отсутствие интереса к холотропным состояниям сознания и пренебрежение по отношению к ним привели к культурной установке на невосприимчивость и к склонности паталогизировать любой вид деятельности, который не мог быть представлен в узком контексте материалистической монистической парадигмы. Всё это относится к обрядовой и духовной жизни древних и доиндустриальных культур, а также ко всей духовной истории человечества в целом. В то же время подобная установка также умышленно запутала и вопрос о том решительном концептуальном опровержении, которое изучение холотропных состояний выдвигает против теории и практики психиатрии.

Если бы мы действительно захотели систематически проанализировать данные опытов и наблюдений, связанных с холотропными состояниями, это неизбежно привело бы к коренному пересмотру наших основополагающих представлений о сознании и человеческой душе и принципиально новому подходу к психиатрии, психологии и психотерапии. И перемены, которые нам бы пришлось совершить в нашем мышлении, таким образом, подпадали бы под несколько больших категорий, о которых речь пойдет ниже.

Природа человеческой души и различные измерения сознания

Традиционная академическая психиатрия и психология пользуются моделью, ограничивающейся биологией, послеродовой биографией и фрейдовским индивидуальным бессознательным. Но чтобы объяснить все феномены, происходящие в холотропных состояниях, мы должны коренным образом пересмотреть наше представление об измерениях человеческой психики. Ведь кроме послеродового биографического уровня новая расширенная картография включает две дополнительных области: околородовую (относящуюся к травме рождения) и надличностную (охватывающую все виды наследственной, расовой, коллективной и психогенетической памяти, кармические переживания и архетипические движущие силы).

Природа и архитектоника эмоциональных и психосоматических нарушений

Чтобы объяснить разнообразные нарушения, которые не имеют под собой органической основы (так называемая «психогенная психопатология»), традиционная психиатрия применяет модель, ограничивающуюся изучением биографических травм, происходящих уже после родов, в младенческом и детском возрасте, а также на протяжении последующей жизни. Новое же понимание предполагает, что корни подобных нарушений залегают намного глубже и имеют в своём составе доли, происходящие и из дородового уровня (травма рождения), и из надличностных областей психики (как они были определены выше).

Эффективные терапевтические механизмы

Традиционная психотерапия признаёт терапевтические механизмы, действующие лишь на уровне биографического материала, такие, как воспоминание забытых событий, раскапывание того, что было вытеснено из сознания, воссоздание прошлого исходя из сновидений и невротических симптомов, повторное переживание травматических воспоминаний и анализ переноса. Холотропные исследования открывают множество иных важных механизмов исцеления и преображения личности, которые становятся доступными, когда наше сознание достигает околородового и надличностного уровней.

Стратегии психотерапии и самоосвоение

Цель традиционных видов психотерапии состояла в том, чтобы составить себе рассудочное представление о том, как действует психика, почему развиваются те или иные симптомы и что они означают. А уже затем подобное понимание становится основанием для развития техники, которую терапевты могут задействовать для лечения пациентов. Тяжелой проблемой, связанной с подобной стратегией, является поразительное отсутствие согласия между психологами и психиатрами, когда речь заходит об основополагающих теоретических вопросах и проистекающее отсюда невероятное количество школ в психотерапии. Работа с холотропными состояниями предоставляет нам неожиданную альтернативу — привлечение глубинных внутренних умственных способностей пациентов, которые и ведут процесс исцеления и преображения.

Роль духовности в человеческой жизни

Западная материалистическая наука не оставляет места никакой духовности и рассматривает её как несовместимую с научным мировоззрением. Современные исследования сознания показывают, что духовное начало является исконным и естественным измерением человеческой психики и мироустроения. Но в данном контексте особенно важно подчеркнуть, что подобные утверждения применимы только к подлинной духовности, а отнюдь не к идеологиям организованных религиозных машин.

Природа реальности: душа, космос и сознание

Вопросы о необходимых переменах, обсуждавшиеся до этого пункта, касались в основном теории и практики психиатрии, психологии и психотерапии. Однако результаты работы с холотропными состояниями выдвигают опровержения и несравненно более фундаментального характера. Многие данные, полученные в ходе опытов и наблюдений, были настолько необычными, что просто не могли быть поняты в контексте материалистического монистического подхода к действительности. Мировоззренческое воздействие этих данных оказалось заходящим столь далеко, что оно подрывает основополагающие исходные метафизические положения западной науки, в частности положения, касающиеся природы сознания и его отношения к материи.