Провалившийся в прошлое

Абердин Александр М.

Глава 14

Чисто семейные разборки Митяя

 

Сватовство принесло Митяю прекрасные дивиденды, выраженные в трудовых ресурсах. Как он и предполагал, ему пришлось смотаться в Новокубанск трижды. Первые два раза за невестами, он привёз из этого городка пятнадцать сильных и здоровых молодых женщин – четверо из них и вовсе были девушками, причём самую юную, высокую и статную Елену, взял в жены самый старший из мастеров, Данила, – и одиннадцать детей в возрасте от года до трёх лет, девять из которых были мальчиками. Помимо этого он привёз ещё и девятерых мужчин – пятерых охотников и четверых мастеров с их невестами, взятыми у матерей в долг, с их детьми. Это позволило им всей толпой навалиться и построить за три недели, до первых морозов, ещё два трёхэтажных капитальных дома там, где раньше находился скотный двор, и даже сделать в них отделку. Пока шла стройка, Митяй смотался в Новокубанск ещё раз.

В третий раз он поехал туда без Тани, чтобы отвезти свадебные дары мамашам, а вернулся ещё с двенадцатью семейными парами с детьми – все мужчины были мастерами, – и князем Денисом. Тот, подумав, решил поручить охрану города своему старшему сыну, двух младших он ещё раньше отправил с Митяем, и объяснил это тем, что хочет поскорее договориться об объединении двух племён с Шашембой. Он не хотел прийти в Дмитроград в качестве примака, но был готов принять в своём доме Шашембу сразу после того, как та найдёт говорящие камни. Что же, Митяй счёл его действия правильными. Когда он показал охотникам, что такое взрывпакет, зашвырнув его со стены вниз с невысокого холма, Денис сразу же сказал, что после такой встречи чёрные дарги скорее утопятся в проруби, чем отважатся напасть на его город. Хотя Митяй и предупредил всех несколько раз, что сейчас будет большой бум-бум, кое-кто из охотников всё же обмочился с перепугу.

Даргаларам приглянулось новое место, но больше всего им понравились кирпичные дома с печами, которые не нужно топить дровами. И снова Митяй поразился тому, как быстро люди каменного века проникали мыслью в суть новых для них вещей и понятий. Вероятнее всего, сказывалась их врождённая способность к ведловству.

Двадцать второго декабря ударили морозы. Внезапно и очень сильные. Сначала подул ветер, а потом столбик ртутного термометра опустился до минус тридцати девяти градусов всего лишь за какие-то сутки, и ртуть замёрзла, но спиртовый градусник показал температуру в минус сорок три. Реки моментально сковало льдом, но снега не выпало ни крупинки. Даже инея и того не было. Правда, через два дня немного потеплело, и температура поднялась до минус тридцати четырёх градусов, только хрен редьки не слаще. Однако это нисколько не повлияло на настроение людей. В домах было тепло, всех детей собрали в одном доме, где несколько опытных мамаш за ними присматривали, а все остальные дмитроградцы спокойно занимались своими делами. Охотники ухаживали за скотиной, мастера работали в мастерских, многие учили своему ремеслу жен, и всем жилось весело и сытно. Несмотря на мороз, каменщики принялись строить ещё два дома, возведя над стройплощадкой шатры из шкур, которые передвигали с места на место. Так что никто не скучал, да и особой скученности не было. Зато теперь чуть ли не каждый день топили баню. Всем очень понравилось париться.

Митяй сразу после нового года смотался вместе с Денисом в Новокубанск на разведку. В этом городке все также переносили зиму без особых трудностей. Охотники даже ходили на охоту. Но ведл приехал не просто так. Кубань встала и её покрыло льдом чуть ли не метровой толщины, а потому Митяй, надев на колёса Шишиги цепи, – понтон на зиму он с неё снял, – взяв восемь охотников, поехал через реку на ту сторону, чтобы произвести на холмах разведку. После двух дней блуждания по степи они нашли стойбище чёрных даргов. В принципе его можно было назвать брошенным, ведь эти до омерзения свирепые и злобные неандертальцы, возвращаясь на юг, спасаясь от морозов, бросили посреди вымороженной степи умирать от холода практически голыми всех стариков, довольно большое число старух и десятка полтора самых маленьких детей, всего душ семьдесят. Митяй поехал по их следам, и менее чем через сотню километров охотники увидели скорбную картину: почти три с половиной сотни насмерть окоченевших чёрных даргов, сбившихся в кучу в небольшой котловине, чтобы укрыться от пронизывающего северного ветра. Помотавшись по степи три дня, поисковый отряд нашёл ещё два замёрзших племени даргов, не сумевших прижиться в этих краях. Желтоголовые дарги оказались правы, пришла суровая зима и все расставила по своим местам, каждому воздала по заслугам.

Сочувствия эти косматые, жутковатые на вид, широкоплечие и мощные, хотя и низкорослые, даже ниже красноголовых даргсу люди, тела которых уже начали обгрызать волки, лисы, шакалы и гиены, ни у кого не вызвали. Кроме одного Митяя, но и тот горевал недолго, поскольку прекрасно понимал, что его вины в этой страшной трагедии точно нет. Он при всём своём желании не мог их спасти от такой страшной участи.

Охотники доехали до Солёного озера, наколупали там кирками и лопатами полторы тонны соли, вернулись в Новокубанск, а Митяй с Денисом поехали обратно в Дмитроград.

Снег пошёл только двенадцатого января, и ненадолго немного потеплело, но потом снова ударили морозы. Митяй стал собираться в дорогу, хотя что там было собирать, он подготовился к выезду ещё в середине декабря и только ждал, когда выпадет снег. Плотники построили два отличных деревянных дома длиной в десять метров и шириной в четыре с половиной, поставленных на широкие полозья, обитые сталью, а Митяй в очередной раз поразил всех своим неожиданным и весьма оригинальным решением.

Став ещё и ведлом-охотником, Митяй частенько отправлялся в лес и лесостепь на Ижике, но вовсе не на охоту, а для того, чтобы проверить свой ведловской взгляд. Вернувшись из Новокубанска во второй раз, отчебучил совсем уж неожиданный номер: собрав толоку, отгородил неподалёку от Северных ворот большой загон с загородкой от ветра и навесом от дождя и снега, построил в нём громадные ясли и привёл двух здоровенных шерстистых носорогов – могучего молодого самца тонны под четыре весом и самку ему под стать. Более того, он не поленился изготовить для них легко надевающиеся стальные трёхпалые шипованные башмаки с мягкими стельками и велел ведлам хорошенько с ними подружиться. Кормить же их он приказал как на убой, преимущественно силосом из топинамбура, щедро сдобренным сладкими клубнями. Да, как выяснилось, охотничье ведловство – мощная сила. Это африканские носороги были подслеповатыми. Шерстистые же, наоборот, обладали отличным зрением и имели куда большую резвость. Сила у них была такова, что превзойти их могли одни только мамонты. Сытный харч и уютное укрытие обоим носорогам понравились. От гиподинамии они не страдали, поскольку им было где размяться в загоне, он всё-таки имел размеры полтора на два километра. Самое же главное, что благодаря ведловскому внушению и кормушке, в которой всегда лежал корм, они не ссорились. Нужны были носороги Митяю в качестве тягловой силы.

Один дом он собирался буксировать на Шишиге, а второй предстояло тащить носорогам, для которых он изготовил деревянное ярмо, как для волов, с козлами для ведла-кучера. Желающих порулить набралось много, но первым водителем носорога стал Олег, средний сын Дениса, такой же здоровенный лоб, как и его папенька, да и ведлать он умел знатно, и потому носороги слушались его беспрекословно. Восемнадцатого января Митяй, Таня, князь Денис, княжичи Олег и Михаил, ещё трое охотников и трое мастеров-аларов тронулись в путь.

Первыми ехали на снегоходе Митяй и Таня, выискивая удобную и безопасную дорогу. За ними Олег, сидя на вынесенных вперёд козлах, расположенных между голов носорогов на ярме. Ведл-погонщик постоянно находился в ведловском контакте с носорогами, чтобы те бежали куда нужно, а позади него Игнат на Шишиге, очень довольный тем, что его пустили за руль. Все остальные ехали, сидя в будке и двух домиках, и следили, чтобы не погасли горелки. Груза они с собой взяли немного, но кое-что всё же везли. Носороги, способные нестись со скоростью хорошей лошади, двигались бодрой рысью, преодолевая за час километров пятнадцать, и потому Шишига еле плелась за ними на первой скорости.

Чтобы объехать предгорья, Митяй решил дать большой крюк, и они спустились по Марии, покрытой льдом, почти до будущего Белореченска и от него взяли курс на Лабинск, который ещё не начали обживать люди, а потом поехали по Лабе вверх по течению и через пять дней добрались по льду Малой Лабы, оказавшейся даже шире Большой Лабы, до Псебая, также пока не существующего, и стали подниматься вверх по довольно полноводному Андрюку, проехали километров пять и свернули налево, на тропу, ведущую к стойбищу племени Гремящей Воды.

В полдень шестого дня они добрались по льду озера до места. Их обоз сородичи Тани заметили издалека, и почти всё племя спустилось на лёд. Подъезжая к стойбищу, стоящему на высоком берегу, Митяй с удовлетворением отметил, что там тоже построили деревянные дома и даже возвели частокол.

Радости от этой встречи, казалось, не будет предела. Под обрывом нашлось место, где можно было поставить Шишигу не на льду, а также соорудить небольшой загон для проголодавшихся Карла и Клары. Носорогам первым делом задали корма, и, пока они трескали силос, местные плотники под руководством Игната сколачивали основательный загон и кормушку.

Митяй отправил наверх Таню и Дениса с остальными даргаларами, а сам пригласил Шашембу внутрь Шишиги, где для него и его жены была устроена уютная спальня-кабинет с откидной кроватью. Танина тётка оказалась высокой, симпатичной молодой женщиной с роскошными формами, ей даже оказались немного тесноваты наряды племянницы, улыбчивой и очень радушной. В отличие от Танши в момент их первой встречи её тётка благоухала лавандой, и не было даже намёка на запах немытого тела и давно не стиранной одежды. Шашемба была настроена настолько радушно, что чуть было не начала немедленно раздеваться, но Митяй остановил её жестом и предложил сначала поговорить обо всём, как это полагается взрослым людям, и уже потом переходить к делу. Неизвестно почему, но сразу три ведлы – Каньша, Таня и Шашемба – почему-то решили, что Митяй непременно должен стать отцом дочери большой матери аларов и племени Гремящей Воды. Танина тётка, немного подумав, согласилась, но всё же спросила:

– Митяй, а может быть, мы сначала… Митяй перебил её:

– Нет, Шашемба, сначала разговор. – И сразу перевёл беседу в серьёзное русло: – Ты обратила внимание на светловолосого парня, что стоял рядом со мной, на князя Дениса? Так вот, Шашемба, он вождь охотников очень большого племени, даже большего, чем твоё, и у него в племени всё наоборот. Много молодых и сильных женщин, очень мало мужчин. Вот я и думаю: а не соединить ли два ваших племени вместе? Ты станешь в новом большом племени княгиней и большой матерью, а он будет его князем и твоим мужем. Зато у всех твоих охотников тогда будет по женщине, вы спуститесь вниз, переедете в мой город и станете жить совсем по-другому. Охотникам не нужно будет уходить на много дней из дому, и тебе не придётся волноваться за них, а у каждой женщины будет только один мужчина, она станет жить с ним в тепле, и ей даже за водой ходить не придётся. Вода сама прибежит к ней в дом. Про всё остальное я уж молчу.

Шашемба мигом всё просекла и спросила:

– Ты хочешь сказать, Митяй, что мы будем править нашим большим племенем вдвоём с Денисом? Того же самого хочет и Алаур, хотя мне нельзя иметь от него детей. Алаур сразу начнёт кричать, что я плохая большая мать и совсем не забочусь о племени. Он давно уже так говорит. Мне нужно его наказать, но он не виноват. Его подговаривает Сомнала.

Когда Митяй ещё только начал изучать язык аларов, он сначала очень удивился, а потом обрадовался, что в этом языке есть два разных, хотя и весьма созвучных слова, относящиеся к двум весьма близким понятиям: «велару» – править, повелевать племенем и «дилару» – возглавлять, вести, направлять людей на что-то. Они происходили от слов «велар» – даже не вождь, а куда выше, повелитель и «дилар» – практически тот же вождь, но всего лишь ведущий людей на охоту. Большая мать не была веларом. Им в племени Гремящей Воды являлся женсовет. Такое чёткое разграничение двух довольно близких понятий позволяло ему сделать очень важное заявление и быть правильно понятым.

– Шашемба, в новом большом племени, как и прежде, веларом будет совет самых мудрых ведлов, но это будут как женщины, так и мужчины. А я, как самый знающий, стану его диларом и буду к тому же большим ведаром, научу ведлов очень многому и обязательно сделаю так, чтобы как можно больше ведлов нашли свои говорящие камни. Танша уже нашла свои говорящие камни, но не брала их в руки. Она построила над ними прочный каменный дом и будет ждать, когда ты с моей помощью найдёшь свои говорящие камни. Твой будущий муж Денис, Шашемба, – а вы можете объединить два племени только так, поженившись и начав жить под одной крышей, чтобы принадлежать лишь друг другу, – могущественный ведл охоты и вообще самый храбрый охотник, которого я знаю. Он отважился выйти один на один против громадного пещерного льва с копьём. Я, наверное, в такой ситуации точно наделал бы в штаны, а он завалил эту зверюгу. Его я тоже сделаю всеведающим ведлом и помогу ему найти говорящие камни. Тогда вы станете князем и княгиней, диларом и диларой и станете направлять людей на нужные и полезные дела, разбирать их споры, утихомиривать крикунов и даже наказывать провинившихся. В этом и будет заключаться ваше княжение, а опираться вы будете на волю велара, и если поведёте себя правильно, то все решения ведлы будут принимать таким образом, чтобы вам было легче управлять людьми. С Алауром же нам нужно будет разобраться тихо, по-семейному.

Шашемба выслушала его, печально вздохнула и сказала:– Чёрные дарги покинули наши охотничьи угодья, но ушли недалеко. Они все замерзли за Гремящей Водой. Теперь Алаур говорит, что нашему племени не нужна твоя помощь, Митяй, и что тебя нужно прогнать. Он говорит, что ты хочешь отвести наше племя злому духу Огненной реки, и многие ему верят, потому что Сомнала, сестра Танши и Алаура, утверждает, что она нашла свои говорящие камни, но ты не даёшь ей их забрать.

– Охренеть можно! – только и смог воскликнуть Митяй и весело добавил: – Шашемба, девочка моя, скажи, а ты хотя бы один-единственный раз видела говорящие камни? Как они выглядят? Понимаешь, я не удержался, проколупал дырку в том доме, который построила для своих говорящих камней Таня, и посмотрел на них. Спору нет, её говорящие камни очень красивые и, главное, большие, но я после этого не поленился взять самый тяжелый молот и разбить ещё несколько больших валунов и нашел такие же кристаллы, даже побольше, вот только не знаю, подойдут ли они тебе. На всякий случай я прихватил их с собой.

Такая смена разговора подействовала на Шашембу весьма возбуждающе, и молодая женщина пылко воскликнула, указав рукой в сторону кабины Шишиги, туда, где виднелся через окно воздухоочиститель, стоящий между кабиной и будкой:

– Митяй, скажи, ты положил эти камни там, снаружи? Я чувствую странное тепло, идущее оттуда, и слышу тихий звон, как будто это звенит тот кинжал, который прислала мне Танша, когда по нему легонько ударяешь камешком. – Митяй молча улыбался, и Шашемба, встрепенувшись, принялась объяснять: – Мои говорящие камни снились мне много раз, Митяй. Они должны быть вот такого размера, – Шашемба показала пальцами длину и ширину, примерно двадцать на двенадцать сантиметров, – я должна обточить их, как два полумесяца. Мои говорящие камни должны иметь такой же цвет, как те красновато-синие цветы, которые цветут на склонах. А ещё они прозрачные. Усмехнувшись и покрутив головой, Митяй встал и вышел из будки. Через пару минут он вернулся и с насмешливой улыбкой положил на столик замшевый мешочек с двумя большими аметистами сочного фиолетового цвета с синим оттенком, которые нашёл в каверне расколотого им валуна. Всего он вырубил зубилом из той аметистовой щётки восемнадцать кристаллов длиной от пятнадцати до двадцати двух сантиметров. Говорящие камни Тани тоже оказались аметистами, торчащими из обломка вулканической породы, расколотого течением реки. Митяй решил на всякий случай принести Шашембе два самых больших кристалла, и та, развязав замшевый мешочек и увидев их, истошно завизжала:

– Это они! Они! Мои говорящие камни, Митяй! – И тут же принялась быстро раздеваться, бормоча: – Я нашла, наконец, свои говорящие камни! Теперь я стану самой великой ведлой в роду Медведицы. Митяй, для этого я обязательно должна родить от тебя девочку. Я уже разрезала сдерживающий узел, и ты можешь сделать меня матерью прямо здесь, сейчас.

Быстро стащив с себя далеко не всю одежду, Шашемба, прижав камни к груди, немедленно встала в столь ненавистную Митяю при таких обстоятельствах позу. Он легонько шлёпнул молодую красотку по шикарному заду ладонью, откинул кровать, быстро застелил её, после чего мигом разделся, довершил раздевание Таниной тётки, поднял её на руки и положил на постель. Та хотя и удивилась, всё же не стала сопротивляться. Поначалу её интересовали только говорящие камни, которые она продолжала прижимать к своей пышной груди, но потом Шашемба всё же переключила своё внимание на Митяя, хотя камней из рук так и не выпустила. Через некоторое время, нежно лаская тело молодой женщины, сыну которой уже исполнилось десять лет, он спросил:

– Шашемба, а как ты собираешься обрабатывать эти камни? Знаешь, я на всякий случай прихватил с собой машину, которая может обтачивать даже куда более прочные камни, чем эти аметисты. Может, мне помочь тебе?

Большая мать улыбнулась и тихо сказала:

– Ведле, нашедшей свои говорящие камни, не нужны никакие машины, Митяй. Ладно, раз ты будешь отцом моей дочери, то смотри, как я буду это делать. Когда ты найдёшь свои говорящие камни, ведь ты великий ведл, то вспомнишь мой ведан.

Шашемба села на кровати по-турецки, вперила в аметисты свой взгляд, и Митяй, лежавший на кровати в расслабленной позе, чуть умом не тронулся от увиденного. Во-первых, камни редкостной красоты на ладонях ведлы начали светиться, но это ещё ничего. С мелодичным звоном от них стали откалываться, быстро тускнеть и превращаться в совершенно невзрачные, кривоватые, полупрозрачные пластинки сероватого цвета ненужные куски аметиста, которые сами собой отлетали в сторону и падали на волчьи шкуры, покрывавшие пол будки. Не прошло и получаса, как он увидел на ладонях ведлы два одинаковых, идеально отполированных аметиста, имевших форму узкого полумесяца длиной семнадцать сантиметров, шириной, если измерять от прямой линии, соединяющей их рога, в десять и толщиной в полтора сантиметра. Ни о чём подобном Митяй даже подумать когда-то не мог, ведь прямо на его глазах два здоровенных аметиста превратились в говорящие камни сами, по своей собственной воле, но в то же время по проекту, предложенному им ведлой. Да… ведловство, однако. Отходы ведла выбросила за дверь и, заулыбавшись, приложив говорящие камни к верхней части груди, весёлым голосом пояснила:

– Вот так я теперь и буду носить говорящие камни, Митяй.

Женщина потянулась к нему, обняла и, к полному удивлению парня, поцеловала, после чего они продолжили заниматься любовью, и говорящие камни при этом не свалились с её крепкого и сильного тела. Они держались над её грудями, словно приклеенные «Моментом».

Позднее, когда они решили всё-таки перекусить, прежде чем подняться наверх, в стойбище на высоком берегу реки возле леса, Митяй, наливая Шашембе ещё один стопарь коньяка, спросил:

– Шаши, а если ты родишь от меня сына, что тогда? Ведла улыбнулась и ответила:

– Значит, нам придётся повторить всё ещё раз. – Увидев, как скуксился от её слов Митяй, та успокоила его: – Не волнуйся, Митяй, у меня обязательно родится дочь, ведь со мной были мои говорящие камни и теперь я могу делать и не такое. Я бы показала тебе, что умею делать, но нам нужно идти в большой дом. Алаур и его сестрица уже совсем там обезумели. Ты даёшь всем ведлам новые имена. Дай и мне великое имя, и мы пойдём.

Митяй, честно говоря, последние два часа тоже ощущал сильное беспокойство. Хотя он был и не прочь провести ночь с Шашембой, раз та уже обрела свои говорящие камни, значит, его кобеляж налево закончился. Подумав, он сказал:

– Шаши, теперь я стану называть тебя Ольгой. Это великое имя, и ты теперь не просто большая мать племени Гремящей Воды, а княгиня. Пойдём, нам нужно выручать Таню.

Они торопливо оделись и вышли из будки Шишиги. Уже стемнело, но было ещё довольно рано, всего восемь вечера. Хотя на небе взошла луна и залила озеро, засыпанное снегом, и берег призрачным серебристым светом, Митяй, сняв с крыши здоровенный кожаный сидор, сунув в него свёрток с остальными камнями, всё же включил электрический фонарь, и они стали подниматься по широкой деревянной лестнице наверх.

Ворота в стойбище были распахнуты настежь, и, едва посмотрев через них внутрь, Митяй широко улыбнулся, не увидев круглых шатров. Их и здесь сменили большие деревянные дома, оштукатуренные даже не глиняным, а белым известковым раствором. Вот что значит вовремя подать людям хороший совет, а то так бы и мучились от сквозняков в рубленых избах. Засыпные стены из бруса, оштукатуренные снаружи, – самая надёжная защита от ветра, а русская бревенчатая изба – это форменная камера пыток сквозняком и холодом, особенно в лютую зиму. Княгиня Ольга подвела его к самому большому дому в стойбище племени Гремящей Воды, в котором все дома стояли в три ряда, и они вошли внутрь. В просторном помещении, явно предназначенном для общих собраний племени, освещенном светом множества парафиновых светильников, собралось много народу. Большая часть охотников, пришедших на толковище, сидела на полу, а те, кто находился по краям, стояли, и все громко галдели.

В противоположной от двери стороне, подле стены, в которой была прорублена дверь, ведущая в покои Шашембы, стояли, скрестив руки на груди, князь Денис, рядом с ним Таня и Игнат и остальные охотники, их подпирали справа и слева гвардейцы Шашембы, а за спинами встали её подруги. Перед ними стояли Алаур и сестрица Тани, вопившая:

– Забирайте свою Шашембу, всё ваше проклятое оружие из блестящего камня и убирайтесь к духу Огненной реки. Он вас давно уже ждёт. А когда он вас сожрёт, я заберу свои говорящие камни, и племя Гремящей Воды не будет знать горя.

Шашемба негромко сказала:

– Вот же горластая кахла, совсем ума лишилась. – После чего, повысив голос, строго проворчала: – Расступитесь перед большой матерью. Чего собрались? Послушать, как эта глупая баба призывает беды на свою голову? Ну, так она и на ваши головы беду накличет, вот увидите. Дайте нам пройти.

Голос Шашембы вроде бы звучал не грозно, но охотники – а в этом помещении собрались только они – испуганно вскакивали и, отбегая в сторону, уступали ей дорогу. Большая мать шла вперёд, словно ледокол, а Митяй, чуть ли не хохоча, гордо шагал за нею следом. Сомнала так разошлась, что уже ничего не слышала и продолжала вопить, не обращая внимания на то, что творится за её спиной, а верзила братец ей поддакивал. Шашемба, дойдя до них, положила руки им на плечи и лёгким движением буквально отбросила в стороны, сделала ещё несколько шагов вперёд, Митяй быстро встал рядом с ней, и широко улыбнулась князю Денису, тоже чуть ли не покатывающемуся от хохота. И тут произошло то, что сразу же сняло камень с души Митяя. Между ними мгновенно пробежала не то что искра, а мощнейшая молния. Денго Большой Камень изумлённо взглянул на свою суженую и радостно заулыбался, а та моментально зарделась, ей-ей, как маков цвет, а то и ярче. Похоже, что от его ведловского взгляда не ускользнули перемены, произошедшие за эти несколько часов с той женщиной, с которой он должен был вступить в самый что ни на есть настоящий династический брак, раз князь зычным басом воскликнул:

– Эй, крикливая женщина, ты говорила, что Дмитрий, мой брат, не пускает тебя к твоим говорящим камням? Так он же эти ведловские камни привёз с собой. Он привёз их немало, и княгиня Шашемба уже носит говорящие камни на своей груди. Хотя она, наверное, уже получила от великого князя новое, княжеское имя, и теперь к ней нужно обращаться по-другому. Она сама сейчас скажет, как нам её теперь величать.

В большом помещении прогремел единодушный, короткий вопль восторга и тотчас наступила полная тишина. В этой тишине негромкий, но чистый и ясный голос Шашембы прозвучал как громкий, торжествующий крик, когда та громко и радостно сказала:

– Всё правильно, князь Денис, теперь моё имя Ольга, и мой ведар, великий ведл Дмитрий Олегович, действительно привёз мне мои говорящие камни от берегов Огненной реки. Смотрите!

Княгиня Ольга распахнула на груди рубаху, и аметисты вспыхнули, испуская малиновые лучи. Сомнала вскрикнула и рухнула в обморок. Большая мать, посмотрев на Алаура, стоявшего с выпученными глазами, только хотела было что-то сказать ему, но Митяй, мигом поняв, что именно та собирается сделать, дёрнул её за руку и тихим голосом прошептал ей на ухо:

– Гони отсюда всех, кроме Алаура и Сомналы. Скажи всем, что завтра будет банкет по случаю твоей помолвки, в общем большая жрачка, а с этой парочкой, Оленька, мы разберёмся тихо, по-семейному, прямо здесь и сейчас. Князь останется тут, он ведь теперь мне родня, хотя и седьмая вода на киселе.

Княгиня Ольга так и сделала, и на этот раз женсовет племени не стал задавать ей никаких вопросов. Правда, она ещё сказала, что завтра намерена накрыть всему племени шикарную поляну. Разумеется, с помощью спонсора.

То, что их большая мать обрела говорящие камни, произвело на всех огромное впечатление. Все алары покинули дом Шашембы в приподнятом настроении. Игнат ушел вместе со своими друзьями-мастерами. Они увели с собой охотников-даргаларов, оставив обоих княжичей. Дверь с грохотом захлопнулась, и Митяй в наступившей тишине сказал негромким, вроде бы равнодушным, но зловещим голосом:

– Алаур, ты многое болтал обо мне. В основном говорил такие слова, которые рождены ненавистью. Если ты считаешь меня врагом, то брось мне вызов – и мы сразимся. Как два диких зверя. Без оружия. Одни только когти и зубы. Сняв с себя почти все шкуры. Если ты действительно великий охотник, то убьёшь меня.

Князь Денис зловеще оскалился и прорычал:

– Брат, этот парень сказал столько слов против моей невесты, что это я должен сразиться с ним.

– Вот ещё глупости, Денго! – воскликнул Митяй. – Ты же его или убьёшь, или калекой сделаешь. Нет, брат, тебе негоже поступать так с родственником своей жены. Если он бросит мне вызов, то я просто надеру ему уши, как нерадивому олроду, и дело с концом, а потом стану его ведаром.

Алаур запальчиво воскликнул:

– Я не боюсь тебя, Митяй, хотя ты и могущественный ведл!

Этот симпатичный, бородатый, белобрысый парень, ростом под два метра, был всего на три года старше Тани, но уже зарекомендовал себя отличным охотником. Хотя он и носил меховую одежду и утеплённые бутсы, пошитые младшей сестрой, всё же почему-то слушался старшую, ровесницу Шашембы, и совершенно не слушал того, что говорила ему мать. Райшана огорчённо вздохнула и сказала:

– Пусть это станет тебе ведатом, Алаур.

Митяй усмехнулся и принялся снимать с себя вслед за Алауром куртку из волчьего меха, толстый свитер и рубаху, а когда его шурин хотел было снять ещё и штаны, отрицательно помотал головой, и тот не стал этого делать. Зато обувь он предложил снять и остаться в носках. Алаур был жилистым и сухощавым, более лёгкого телосложения, чем кряжистый, мощный Митяй с волосатой, как у дарга, грудью. Однако на поверку он оказался даже более ловким, чем шурин, зато у того была просто звериная силища. Но против боевого самбо и немалой силы человека, работавшего физически раз в пять, а то и все десять больше, он не смог ничего противопоставить и всякий раз после очередного столкновения попадал либо на болевой, либо на удушающий приём и, в конце концов, завопив от боли, признался:

– Ты сильнее меня и лучше бьёшься, Митяй!

– То-то же, Алаур, пусть это будет тебе ведат, – миролюбиво ответил Митяй. – Теперь ты будешь слушать, что говорят тебе мать и твоя тётка, а не эта бодливая коза, твоя сестрица.

Сомнала окатила их обоих уничтожающим взглядом и ядовито прошипела:

– Ты не охотник, Алаур, ты полудохлый щенок. Шурин Митяя возмущённо завопил:

– Да что ты знаешь об охотниках, женщина! Митяй сильный и ловкий, как майдак! Если ты такая великая ведла, то возьми и заставь его подчиниться себе, а тебя я больше не стану слушать.

Майдаком и алары, и даргалары называли вожака прайда горных львов и считали его самым сильным хищником. Сомнале такое сравнение не понравилось, и она истошно завопила:

– Он не майдак, он глупый кумсат! Сейчас он упадёт передо мной на колени, как и ты, Алаур! Подобно тётке, Сомнала была статной, симпатичной бабой двадцати шести лет от роду, вот только её физиономию всю перекосило от злости. Таня, Шашемба и Райшана так и охнули от её невольного признания чуть ли не в тяжком преступлении, а та попыталась было прожечь Митяя своим ведловским взглядом, но тот сам так на неё зыркнул, что даже поразился просто-таки физической мощи своего взгляда. Сомналу буквально скрутило им, и она упала навзничь, но её чуть ли не безумный взгляд всё равно оказался прикован к глазам Митяя, отчего голова у той неестественно вывернулась. Всё произошло очень быстро, присутствующие громко вскрикнули, но ведл из будущего моментально опустился на одно колено, ослабил хватку своего взгляда, оказавшегося слишком уж мощным, и сам же всё привёл в порядок, погрузив Сомналу в глубокий сон, после чего сказал, вставая:

– Вот чёртова курица, в гляделки вздумала со мной поиграть.

Княжич Олег коротко хохотнул и сказал:

– Ну и взгляд у тебя, дадо Митяй, как копьё. Такую могучую ведлу свалил! Ведабу!

Митяй, стараясь незаметно перевести дух, – эта короткая потасовка с Алауром всё же далась ему нелегко, – мысленно радостно воскликнул: «Крутифулл! Отлично! А ещё хорошо, что ты не просишь меня научить приёмчикам самбо!», после чего только кивнул, улыбаясь. Поединок самым наглядным образом доказал ему две простые истины: Алаур, как и все остальные охотники, совершенно не умел драться один на один и без оружия, – это раз; но если бы этот жилистый амбал держал в руках копьё пусть и с самым тупым кремнёвым наконечником, то он в пять секунд наделал в Митяе таких дырок, что ни один хирург зашивать их не взялся бы, – это два.

Так он в очередной раз убедился, что люди в эпоху верхнего палеолита были совершенно другими, а может быть, они были просто людьми и уже потом превратились чёрт знает в кого, в каких-то бессердечных извергов, настоящее дьявольское отродье. Митяй не уставал поражаться их детской наивности и простодушию, доброте и сердечности, а также поразительной открытости. При всём этом они жили в суровые времена, не щадящие никого, а потому приучились мгновенно реагировать на любую опасность и угрозу. Особенно угрозу. Будучи практически все до одного интуитивными ведлами, они мгновенно реагировали на просто сердитый, нахмуренный взгляд и тут же настораживались.

Даже такие немолодые люди, как Каньша и тётки постарше неё, были непосредственны, как дети, и не хранили подолгу в своей душе обиду, не вынашивали зла. Похоже, что и интриганка Сомнала мечтала стать большой матерью так же, как трёхлетняя малышка хотела оттягать куклу у своей сестры, поиграть и тут же отдать. Ну, может быть, немного сильнее, а Алаур, став вождём охоты, хотел таким образом оправдаться в глазах других охотников, ведь мать, тётка и особенно старшая сестра не отпускали его из ущелья в долину вместе с другими охотниками. Причём каждая исходя из своих соображений.

А ещё и алары, и даргалары имели склонность, так сказать, к ролевым играм и внешней обрядности. Во всяком случае, даргалары пришли в дикий восторг от того, что их вождь Денго стал князем Денисом, и сватовство прошло как театрализованное представление. Понравились им и женихи из племени Гремящей Воды, и особенно то, как они одели после смотрин своих невест и какими украшениями обвешали с головы до пят. Митяй перед началом свадебного пира так и сказал всем, что только муж имеет право надевать на жену украшения. Он же имеет право и отобрать их у неё.

Да, Митяю, если он хотел добиться в каменном веке чего-то путного, нужно было думать не только о хлебе насущном и крыше над головой для двух племён, но и о новых обрядах, а особенно о том, чем занять людей в свободное время. Увы, но уже очень скоро ему придётся стать для них не только всеведающим ведаром, но ещё и сказителем. Правда, весь тот литературный и прочий «культурный», в кавычках, багаж ему нужно было срочно сливать в унитаз. Начни Митяй читать этим простодушным, наивным, верящим каждому его слову людям сказки Ганса Христиановича или русские народные, и он моментально превратит их всех в законченных ублюдков, ведь в них что ни шаг – ложь, убийство, грабёж, обман, насилие и прочие пакости, да ещё прославляется лень, халява во всём её величии, презрение к труду и прочее дерьмо. Спрашивается: зачем учить всем этим гадостям даргаларов и аларов? Будучи прекрасными охотниками, имея в общем-то, если собрать в кучу все те племена, которые жили на довольно большой территории, численное преимущество, они, когда на эти земли пришли злобные бродяги, чёрные дарги, никогда не сидевшие больше недели на одном месте и нападавшие на них с целью убийства, предпочли уйти от них подальше, а желтоголовые дарги и вовсе свалили так далеко, что о них давно уже никто и ничего не слышал.

Поэтому Митяю ничего не оставалось делать, как придумать для своих людей такую классную ролевуху, чтобы они пропитались её духом насквозь и она стала для них привычкой. Сейчас все эти люди жили первобытной коммуной, но уже разбитой на роды, и даже не имели личных вещей. Всё у них было общее. Так, Таня, не задумываясь ни на минуту, но прекрасно зная, что Митяй голой её не оставит, это она уже успела понять, мигом отдала тётке весь свой бабский хабар, а та мигом распределила его среди женщин своего рода и подруг. Что же, в каком-то смысле и это было ему на руку, и Митяй понял, что не ошибся, когда проектировал таунхаусы на восемь больших семей. Впрочем, по этому поводу он консультировался с Таней, и той его идея понравилась. Во всяком случае, она очень хотела, чтобы в их доме жили ещё и Шашемба с Денго, а также её мать, сестра и брат, а вместе с ними сыновья Денго, и тогда по вечерам они станут собираться на втором этаже за главным столом и рассказывать друг другу, что произошло за день, что интересного они видели и слышали.

Ну, как раз на этот счёт у Митяя тоже имелись кое-какие мысли, но он не торопился их высказывать вслух. Сейчас он думал совсем о другом – как получше подготовиться к большой весенней толоке, чтобы, засеяв поля и огороды, дружно навалиться всем скопом и построить город Дмитроград таким, каким он его себе представлял. С большими таунхаусами на несколько семей, окружёнными садами и небольшими огородиками, с присутственными зданиями для больших и малых собраний и фермами, отнесёнными как можно дальше от жилья, с мануфактурами, перенесёнными на другой берег Марии, и чтобы во всех домах был водопровод и канализация, но такая, которая избавит Дмитроград от очистных сооружений. Всего в его городе должно жить не более пятнадцати-двадцати тысяч человек, но как только число жителей подойдёт к десяти тысячам, они построят второй город, а затем и третий.

Митяй хотел как можно скорее послать во все края разведчиков, чтобы те отыскали отступившие племена и привели их назад, в новые города. Полноводных рек окрест хватало, так что городов на них можно будет построить много, но первыми станут Новокубанск и Первомайск, в котором они сейчас находились. Обо всём этом Митяю ещё предстояло позаботиться, а пока что он, надев майку, замшевую рубаху и свитер, весёлым голосом сказал:

– Ладно, ребята, побаловались и хватит. Оля, веди нас в свои хоромы, сядем за стол, разбудим спящую красавицу и начнём думу думать, как нам всё разрулить по-умному. На то, чтобы упороть косяка, большого ума не требуется.

Княжич Олег поднял на руки Сомналу, и Ольга открыла перед ними дверь, ведущую в жилое помещение. Это была большая продолговатая комната с двумя печами. Рядом с одной печью стояли двухэтажные полати, покрытые мехами, на которых спало с дюжину ребятишек, в том числе дочь Тани. Напротив второй массивной печи, в которую печник вделал большой котёл, с плитой на четыре конфорки, стоял большой деревянный стол. Справа и слева от входа у стены стояли высокие длинные лари для продуктов, а напротив три сундука, один из них Митяй некогда изготовил для Тани. На стенах из соснового бруса висела меховая одежда, имелась даже полка для обуви, а также здоровенный, грубо сколоченный посудный шкаф, на полках которого стояли цилиндрические горшки, а рядом кухонный стол. В общем, Таня сделала весьма подробный инструктаж. Похоже, что это было чисто женское помещение, и в нём жили, помимо Шашембы, Райшаны и Сомналы, ещё несколько женщин. Скорее всего, подруг и близких помощниц большой матери. В комнате было жарко натоплено и пахло мылом, а вовсе не так, как пахло когда-то от Танши, но её Шашемба специально так извозюкала.

Митяй сразу же шагнул к квадратному столу, подле которого стояли четыре массивные лавки, поставил на лавку свой сидор и принялся доставать из него гостинцы для детей и женщин, которые приготовил лично. Детвора только притворялась спящей, и, как только они услышали, что им что-то привезли в подарок, в мгновение ока оказались возле стола. Таня тут же подхватила на руки свою дочь и прижала к груди. Митяй принялся одаривать детей конфетами, в том числе и из своей прошлой жизни, хранившимися в леднике, печеньем и пряниками, а также игрушками. Тем самым он сумел быстро отвадить их от стола, поскольку выкладывал всё на полати. Даже Танина дочь, трёхлетняя малышка, одетая в длинное замшевое платье и вязаные колготки из козьего пуха, помчалась туда.

Вскоре великий ведл вернулся к столу и увидел такое изумление в глазах Тани, Райшаны и пришедшей в себя Сомналы, что не выдержал и заулыбался. Все три женщины смотрели на кожаный мешок и, не в силах сказать хоть что-то, тыкали в него пальцами. Только сейчас они, наконец, почувствовали присутствие говорящих камней, а для Митяя кое-что прояснилось: он понял, что ему несказанно подфартило ещё раз и что теперь он точно сможет разрулить сложившуюся ситуацию без особых хлопот и лишнего мордобоя. Он взял в руки мешок с аметистами и весёлым голосом сказал:

– Девочки, присаживайтесь на той лавке, а мы сядем на эту, напротив вас, и сначала разберёмся с говорливыми камешками. Мать и две дочери, дрожа от нетерпения, сели на лавку напротив удачливого пришельца из будущего, подсела к ним и Шашемба. Митяй развязал горловину мешка и высыпал на стол семь замшевых мешочков, в каждом из которых лежало по паре примерно одинаковых по размеру аметистов. Княгиня Ольга, быстро посчитав мешочки, подняла на него глаза, полные слёз, и тихим голоском пискнула:

– Митяй, но здесь лежат говорящие камни для семи ведл.

– Правильно мыслишь, Оленька, – с улыбкой сказал Митяй и добавил: – Хотя тех говорящих камней, что нашла Таня и благодаря которым я нашёл эти и ещё найду, здесь нет, судя по всему, она уже сегодня может их обрести. Похоже, что аметист – это ваш родовой камень, девочки, а если так, то тебе, Ольга, стоит позвать сюда ещё четырёх родственниц. Ну, а теперь давайте всё-таки проверим, так это или нет. Сомнала, ты первая. Проведи руками над мешочками и выбери свои говорящие камни.

Сомнала после всего того, что она натворила, даже не надеялась обрести говорящие камни, но Митяй позволил ей их взять, и молодая женщина громко разрыдалась, прижимая их к груди. После этого свои говорящие камни взяли Таня и её мать Райшана. Никто из троих женщин не стал немедленно придавать аметистам ту форму, которую они должны иметь, но все три пары кристаллов красивого густо-фиолетового цвета сверкали в их руках так ярко, что глазам было больно.

Алаур, потрясённый этим событием, сбегал за роднёй, и вскоре на эту половину дома примчались дюжина женщин разного возраста и ещё четыре ведлы, причём пара камней, лежавших в замшевых мешочках, живо отреагировали на руки одной из женщин, которая вообще никаким боком не была близка к роду Медведицы. Потрясённая Ольга не выдержала и спросила:

– Митяй, как ты, ведл, сумел найти говорящие камни ведлы?

Усмехнувшись, Митяй ответил:– Очень просто, Оля. Меня просто распирало от любопытства, что же представляют собой говорящие камни, и, когда я узнал, что Таня нашла их, то, вернувшись домой, сразу же поехал на Ширванский галечник с молотком, зубилом и горшком цемента. Когда я продолбил дырку и посветил фонариком в тот домик, что сложила Таня, то увидел два больших аметиста. В наших горах аметист не редкость, и я даже знаю место, где можно найти аметисты размером и побольше этих, но это довольно далеко, за большими льдами. Ничего, надо будет – я и до Дашкесана доберусь, но мне кажется, что выше по Марии есть жила с железной рудой и аметистами. Мне бы теперь найти свои говорящие камни, а я даже не знаю, как они выглядят, ведь они ни разу не снились мне. Зато я уже знаю, что смогу делать с их помощью.