Пройти чистилище

Абдуллаев Чингиз

Глава 31

 

Советский посол в Лондоне держал в руках телеграмму. Только недавно состоялся апрельский Пленум ЦК КПСС, на котором Председатель КГБ СССР Виктор Михайлович Чебриков был единогласно избран членом Политбюро. И вот теперь в Лондон пришла телеграмма в которой указывалось, что один из сотрудников посольства должен вылететь в Москву для встречи с самим Виктором Михайловичем. Советский посол хмуро почесал затылок. Он уже знал, что этот новый сотрудник должен быть назначен новым резидентом советской разведки в Лондоне.

Советский посол Виктор Иванович Попов был последним послом в Лондоне, представляющим еще ту, доперестроечную страну. После него в туманном Альбионе появляются не просто Послы, а политики со сложившимися именами — Замятин, Панкин, Адамишин. Но Попов — упрямый, своевольный, с четкими представлениями о двухполярном мире, не любил явного выскочку, «интеллектуала» Гордиевского, который в свою очередь точно так же относился к послу. Сейчас, читая телеграмму, Попов подумал, что впервые встречает ситуацию, когда будущий резидент должен встретиться с самим Председателем КГБ. Раньше достаточно было встречи с руководителем советской разведки. Попов позвонил своему секретарю:

— Найдите мне Гордиевского.

— Хорошо, Виктор Иванович.

Через минуту раздался звонок:

— Его нигде нет.

— Найдите, — жестко велел посол. — свяжитесь с его домом, если нужно. Сегодня пятница и мне нужно с ним встретиться. Закажите для него билет на воскресенье на девятнадцатое мая. Он должен лететь в Москву. Кстати, где он живет?

— На Кенсингтон Хай Стрит.

— Потом положите мне на стол его адрес и телефон.

Через полчаса Гордиевского нашли, наконец, и Попов, вынужденный ему улыбаться, долго рассказывал о своей молодости и о той большой перспективе которая открывается перед новым Резидентом. Гордиевский слушал молча. В отличии от Попова, ему — профессиональному разведчику, уже столько лет работавшему в разведке, не понравилась эта телеграмма. Слишком все было расписано. И зачем нужно было упоминать фамилию Чебрикова? Достаточно было просто прислать приказ — вернуться в Москву. Но послу он своих опасений не высказывал, и, спокойно слушая, даже соглашался со своим собеседником о своих перспективах.

Полковник Олег Антонович Гордиевский был кадровым офицером советской разведки. Более того, он всегда работал на самых элитарных направлениях ПГУ. Окончив в 1962 году Московский институт Международных Отношений, он через некоторое время попал на работу в ПГУ КГБ, где сумел пробиться в Управление «С», занимавшееся разработкой нелегалов. Затем был послан в Данию по линии политической разведки, работал в третьем отделе ПГУ и, наконец, стал заместителем резидента в Лондоне, где и провел последние три года с 1982 по 1985. Он был прекрасный аналитик, отличался большим кругозором, начитанностью. Довольно быстро делал карьеру и никто не подозревал, что последние одиннадцать лет он одновременно работал и на английскую разведку. Это была своебразная месть англичан за Кима Филби и Гордона Лонсдейла, известного как Конан Молодый. Англичанам удалось сделать почти невозможное. В результате точно продуманной игры, которую вела английская разведка на протяжении более десяти лет, они не только оберегали своего очень перспективного агента, но и фактически расчищали ему путь, поочередно высылая из страны всех известных разведчиков, пытавшихся закрепиться в Лондоне.

Нужно отдать должное руководству английской разведки — оно заботились о репутации своего агента не только в Лондоне. В Вашингтоне и Москве, Стокгольме и Копенгагене, все представители английской разведки в той или иной мере подыгрывали Гордиевскому, даже не подозревая о его существовании. Игра стоило того. К началу восемьдесят пятого стало ясно, что новым резидентом советской разведки в Лондоне станет Олег Гордиевский. Это был триумф МИ-6 и личный триумф предателя.

По сей день не прекращаются споры — правомерно ли разделение мира на черные и белые тона, на «наших» и «не наших». Правомерно ли деление мира на наших разведчиков и чужих шпионов. Однозначно можно отметить лишь, что любой нелегал — это выдающееся достижение и подвиг того человека, который идет на дело. Рихард Зорге, Рудольф Абель, Конан Молодый — примеры героического самопожертвования и потрясающего мастерства. Но как назвать людей, изменяющих своей стране, переходящих на сторону врага, работающих него? Кто они — герои или предатели? Речь не идет об идеологических мотивах, ради которых работали Ким Филби, Гай Берджесс и их товарищи, искренне поверившие в возможность построения справедливого общества и готовые идти до конца во имя торжества своих принципов.

Но речь идет о крупных офицерах разведки, вставших на путь предательства ради корыстных целей, продающих по существу секреты своей родины. И, независимо от того, на кого они работали, будь это американцы Джонни Уокер или Олдридж Эймс или русские Олег Гордиевский и Олег Пеньковский — они самые настоящие предатели. Никакие высокие мотивы не могут оправдать предательство своей страны. В истории шпионажа даже самые громкие имена будут именами предателей, перебежчиков, изменивших родине. Подобное не прощается ни в одной стране и ни при каком режиме. Мерзкая сущность предателя, даже оказавшего неоценимую услугу другой стороне, от этого не становится менее мерзкой. Они все равно отвратительны и жалки в своем падении.

В этот день Гордиевский ушел как обычно. Посол не знал, что новый резидент должен был передать пять тысяч фунтов стерлингов одному из нелегалов, работавших на советскую разведку. Деньги были вставлены в полый кирпич, который Гордиевскому следовало уронить у определенного места на Грейт Ормонд Стрит. Для конспирации рядом с местом встречи находилась детская больница, куда Гордиевский планировал отправиться вместе со своими девочками. Новый резидент КГБ действительно уронил кирпич, передавая деньги нелегалу, давно находившемуся под контролем английской разведки.

Но советский посол не мог увидеть даже в страшном сне, что отправив семью домой, полковник советской разведки, будущий новый резидент КГБ отправится на свидание с представителем английской разведки. Правда, и Гордиевский не подозревал, что каждый его шаг с этого момента будет находиться под контролем специально прибывшей в Лондон особой группы.

Гордиевский встретился с англичанином в небольшом пабе, пивном баре, где они встречались и раньше друг с другом. На свидание приехал сам Холдер, известный Гордиевскому под другим именем.

— Вы просили о срочной встрече? — спросил Холдер.

— Меня вызывают в Москву. Вчера я встречался с послом. Ему пришла телеграмма. Вечером пришла еще одна с подтверждением вызова.

— Мотивы указаны? — нахмурился англичанин.

— Да. Меня хотят назначить новым резидентом в Лондоне. Они вызывают меня для встречи с Чебриковым и Крючковым.

— Очень хорошо, — ответил Холдер, — я только не понимаю, что именно вас беспокоит?

— Сам тон телеграммы. Он какой-то слишком праздничный. Никогда раньше таких телеграмм не приходило.

— Это ничего не значит, — немного подумав сказал Холдер, — новый лидер Советского Союза говорил на апрельском Пленуме о большей гласности. Новью времена — новые нравы.

— Но люди старые, — возразил Гордиевский, — нет, мне решительно не нравится эта телеграмма.

— Мы проверяли и по своим каналам. И просили американцев. В Москве все чисто, — успокоил его Холдер, — иначе мы бы знали. Может, ваше столь быстрое назначение зависит и от самого Горбачева.

Гордиевский понимал, что имеет в виду Холдер. В конце прошлого года, еще не будучи Генеральным секретарем ЦК КПСС, Михаил Сергеевич Горбачев посетил Великобританию, где впервые встречался с Маргарет Тэтчер. Встреча, как известно, получилась историческая, и Тэтчер поверила в молодого, перспективного, трезво мыслящего Михаила Горбачева, отныне оказывая ему поддержку на всех этапах его руководства. Об этой встрече позднее будут написаны сотни книг, сняты кинофильмы, о ней будут рассказывать оба участника переговоров — Маргарет Тэтчер и Михаил Горбачев. Но ни советский лидер, ни премьер Великобритании, так никогда и не узнают, что документы для встречи Горбачева с Тэтчер готовил… Олег Гордиевский, заместитель резидента ПГУ КГБ по политической разведке в Лондоне. То есть, готовил даже не он, а английская секретная служба. Горбачев на переговорах с Тэтчер получил «шпаргалку» от разведки англичан и именно поэтому произвел на проницательную «железную леди» такое большое впечатление.

— Я не думаю, что такая телеграмма послана под диктовку самого Горбачева, — ответил Гирдиевский.

— Вы не хотите лететь в Москву? — понял Холдер.

— Я считаю, что мне пора переходить к вам вполне легально. И забрать свою семью. Если мы вернемся в Москву, их уже не выпустят.

Холдер задумался. Потом поинтересовался.

— Вы летите один или вместе с семьей?

— Пока один. Ведь это срочный вызов.

— Они бы вызвали вас вместе с семьей, если бы в чем-то подозревали, — предположил Холдер.

— Там сидят не дураки, — впервые за время разговора улыбнулся Гордиевский, — они бы такого никогда не сделали.

— Вы хотите остаться? — переспросил Холдер.

— Я не совсем уверен, — признался Гордиевский, — меня могут арестовать сразу, как только я сойду с самолета.

— Тогда оставайтесь, — решился Холдер, — вы можете уйти прямо сейчас?

— Это не выход, — Гордиевский был достаточно опытным разведчиком, — так нельзя поступать. А если это всего лишь мои собственные страхи? Что тогда?

— Я вас не понимаю, мистер Гордиевский, — вконец запутался Холдер, — вы все-таки хотите лететь?

— У меня нет другого выхода, — вздохнул Гордиевский, — пока кроме этой телеграммы нет ничего, что говорило бы об обратном. Я должен лететь.

— В таком случае, мы свяжемся с вами в Москве по обычному каналу, — успокоился Холдер, — если произойдет нечто неординарное, вы всегда сможете связаться с нашим представителем. Вы его знаете. Он будет ждать вашего звонка.

— Да, конечно, — хмуро ответил Гордиевский, — я вылетаю завтра.

Ни он, ни мистер Холдер даже не подозревали, что за их встречей внимательно следят сотрудники советской разведки. Они не могли слышать, о чем именно говорят эти двое, но фотографии мистера Холдера в разных ракурсах они сделали.

На следующий день утром, в воскресенье, 19 мая 1985 года по личному указанию Попова посольский «форд» «Гранада» отвез полковника в аэропорт.

Вскоре самолет, в котором сидел Гордиевский, приземлился в Москве. И, пока еще не утвержденный, новый резидент Олег Гордиевский ехал к себе домой, сам Крючков получил известие о его прибытии в Москву. На столе у него уже лежали фотографии Холдера. Он несколько минут рассматривал документы, внимательно читал донесение особой группы из Лондона. Закончив читать, все аккуратно сложил в одну папку, немного подумал, постучав пальцами по столу, поднял трубку прямого телефона самого Председателя КГБ СССР.

— Виктор Михайлович, — разрешите к вам зайти.

Получив разрешение, он положил трубку на рычаг телефона и, тяжело вздохнув, с ненавистью посмотрел на лежавшую перед ним папку.

— Сукин сын, — громко сказал он.