Пройти чистилище

Абдуллаев Чингиз

Глава 23

 

Они встречались вот уже шесть месяцев в разных городах и в разных отелях. И каждый раз это непонятное ощущение узнавания друг друга усиливалось тысячекратно по мере смены обстановки и декораций, на фоне которых разворачивалось их любовное пиршество. Каждая встреча несла заряд новизны, одаривая каждого из них ощущением нового открытия различных сторон своего партнера. Может, это просто было свидание двух уже не совсем молодых людей на исходе своего лета, — часто думал Кемаль, — когда еще возможно любить своего партнера, наслаждаясь его телом и душой. После пятидесяти остается лишь душа, наслаждение телом становится почти несбыточной мечтой партнеров, если, конечно, они не собираются проводить вместе всю долгую осень своей жизни в ожидании заката, которая в таком случае действительно может быть золотой.

Но когда обоим под сорок и наступает тот самый роковой момент, перейдя который, сознаешь, что лучшая половина жизни закончилась и все твои достижения отныне становятся капиталом, который ты будешь только растрачивать — хочется совершать безумства, и плакать от непонятного бессилия перед завершившимся буйством молодости. Впереди долгая пора зрелости и старости. Может, это самый лучший, самый оптимальный, самый неистовый возраст для любви, когда в тебе еще играют жизненные силы и сок молодой крови волнует твое естество, а обретенный опыт делает это наслаждение утонченно завершенным и возвышенно прекрасным. Встретиться в таком возрасте и полюбить, сознавая, как непрочно подобное счастье, это значит, получить редкий подарок судьбы, который выпадает на долю очень немногих счастливцев.

Встречаясь с Сандрой, он испытывал то редкое наслаждение, которые почти недоступно многим смертным. Он наслаждался телом женщины и любил ее душу, постигая этот сложный механизм с каждым новым жестом, с каждой новой улыбкой. В свою очередь, и она познавала его еще больше с каждой новой встречей, открывая в нем незаметные черты характера и поражаясь его внутреннему миру и богатству его души. Это были лучшие дни в жизни Сандры Лурье и Кемаля Аслана. Это были дни, когда человек побеждает земное притяжение и снова обретает рай, из которого был изгнан. И все радости высшей гармонии в сочетании с телесными радостями обретают для него высшую гармонию и делают его счастливым.

Это были просто дни любви. И оба они сознавали, какой божественный подарок сделали сами себе и оттого чувствовали себя немного виноватыми перед остальным человечеством за свою счастье.

Они встречались почта каждый уик-энд, если обстоятельства позволяли им вырываться из суматошной жизни нью-йоркского финансового мира и луизианской политической сцены. Они встречались в Джорджии и Алабаме, Кентукки и Теннесси, Северной Каролине и Огайо. Они выбирали для встреч небольшие мотели, расположенные далеко от центральных крупных городов и добирались туда на автобусах. В этом было что-то от игры, которая доставляла обоим такое удовольствие.

В этот раз они должны были встретиться в штате Вирджиния в небольшом городке Вирджиния-Бич, расположенном на берегу Атлантического океана. Был уже октябрь месяц и любителей отдохнуть на море бывало не так много. После тридцатого сентября цены падали, гости уезжали по домам и гостиницы пустели. Заказывая отель, Кемаль обратил внимание на эту особенность и решил позвонить Сандре, подтвердить, что они встречаются в субботу днем в этом городке, в отеле со смешным названием «Океанфронт», или «Смотрящий на океан», так как все окна этого отеля были обращены к океану. Набрав номер телефона Сандры, он привычным деловым тоном попросил секретаря вице-губернатора соединить его с ней, традиционно назвавшись мистером Херстом во избежание ненужных вопросов. Секретарь быстро соединяла его, и он услышал теплый голос:

— Здравствуй, дорогой, — опередила его Сандра.

— Здравствуй. Мы встречаемся в эту субботу, — он не спрашивал, он утверждал.

— Ты опять нашел отель где-нибудь на краю света? — засмеялась женщина. — В прошлый раз я его еле отыскала. Где это будет сейчас?

— На авеню Атлантик в Вирджинии-Бич, — сообщил он.

— Где это находится?

— Недалеко. Летишь в Ричмонд, оттуда рейсовым самолетом можешь перебраться в Норфолк, и уже затем доехать на автобусе до Вирджинии-Бич.

— Ты с ума сошел. Сколько на это уйдет время?

— Часов пять-шесть, не больше.

— Ты ненормальный, — засмеялась женщина, — но я все равно прилечу.

— Обязательно. Я видел картинку отеля, мне понравилось. Номера заказаны, как обычно, на мистера и миссис Херст.

— Хорошо, что компания «Американ эйрлайнз» еще не разорилась и готова по-прежнему выдавать мне билеты, — рассмеялась женщина, — до свидания, мистер Херст.

— До свидания, миссис Херст, — улыбнулся он повесив трубку.

В отличие от него, миллионера и владельца трех крупных компаний с общим доходом в пять миллионов долларов в год, Сандра жила на свою зарплату и любая попытка Кемаля купить ей билет пресекалась незамедлительно, воспринималась как личное оскорбление. Он это хорошо знал.

Сандра покупала билет по специальной программе, разработанной американской авиакомпанией «Американ эйрлайнз» на целый месяц, что позволяло ей совершать любое количество рейсов этой компании в течении месяца. Билет стоил как два обычных билета на не очень дальние расстояния и был очень выгоден пассажирам, совершающим частые поездки по стране. Одновременно он был весьма выгоден и самой компании, позволяя обеспечивать свои среднемесячные доходы. Это была своеобразная форма проездного месячного билета.

Положив трубку, Кемаль вызвал секретаря и попросил девушку взять для него билет в Ричмонд на завтрашний утренний рейс. После чего перенес свою предполагаемую встречу с помощниками на понедельник.

Через полчаса у него была встреча с японскими бизнесменами и он деловито начал собирать бумаги. Он привык за эти десять лет к подобному ритму жизни, к своей работе, к привычному комфорту. Воспоминания о прежней жизни почти не тревожили его, лишь иногда врываясь кошмарным сном в его сновидения. Он помнил Москву и Ленинград, Баку и Тбилиси, такими, каким оставил их в начале семидесятых и не представлял себе, как изменились эти города, что произошло на его родине. Иногда ему сообщали, что мать его жива, иногда он пересылал ей письма. Но никаких встреч ему, конечно, никто не организовывал. Он был на службе и выполнял свой воинский долг. Так к этому относились в руководстве его отдела. Так к этому относился и он сам. Но иногда ночью он видел маму во сне. Видел, как она сидит у его постели, когда он болеет, переживает за его экзамены перед поступлением в вуз.

После таких снов он часто обнаруживал, что плакал во сне. И снова засыпал, беспокойно ворочаясь в постели и вспоминая свою маму, которую он так ни разу и не увидел за десять долгих лет, проведенных в этой стране. Воспоминание о матери были постоянным укором его совести, словно, приехав в Америку, он совершил акт предательства по отношению к ней. Это постепенно сформировало некий комплекс и каждый раз, видя свою мать во сне, он начинал плакать и просить у нее прощения. И каждый раз она прощала его.

Шесть месяцев назад им с Томом удалось переслать через Сюндома сообщение и сделать это так, чтобы оно не попало в руки американских спецслужб. Им было важно проверить на каком именно этапе происходит утечка той информации, которую они передавали в Центр. Если бы его перехватили американцы, он почувствовал бы это сразу, так как в конверте были документы и чертеж новой американской ракеты, переданный Кемалю за полтора года до этих событий Крайтоном и его людьми, погибшими во время их стычки в Хьюстоне. Американцы начали бы комплексную проверку именно этих предприятий и вышли бы на Крайтона. Но, как и предполагал Кемаль, они оказались умнее и дальновиднее, не став вскрывать конверта. Сообщение благополучно дошло до Москвы и в Центре не сразу разобрались, что эти документы уже были присланы «Юджином» полтора года назад. Лишь сообщение по чрезвычайному каналу подтвердило, что это обычная дезинформация, посланная Кемалем для проверки надежности линии связи.

По приказу руководства они были переориентированы на нового связного, находящегося в Калифорнии. А вместо Тома руководство советской разведки готовило для «Юджина» нового «ангела-хранителя», который должен был прибыть в Америку и приступить к работе в конце года.

Но почему произошла утечка информации по Англии, Кемаль так и не сумел установить, посчитав, что ошибка могла случиться из-за небрежности резидентуры КГБ в Лондоне. Однако, воспоминание об этом не давало ему покоя.

Теперь, когда работа Тома была законсервирована и он должен был скоро покинуть страну, они встречались редко, раз в месяц, когда Том приезжал в Нью-Йорк. Кемаль знал, что скоро у него появится новый связной, и от этого их свидания с Томом были какими-то тягостными и размазанными, словно в этом была часть вины и самого «Юджина». А может, он просто успел привыкнуть к Тому и не знал, кто приедет на ею место.

Вернувшись в этот день домой раньше обычного, он поставил автомобиль в подземный гараж и прямо оттуда на лифте поднялся к себе на двенадцатый этаж. Кемаль занимал здесь роскошные апартаменты в восемь комнат. Квартира была куплена почти сразу после его переезда в Нью-Йорк. Он достал ключи и, открыв дверь, обнаружил включенный в холле квартиры свет. В американских квартирах не бывало столь привычных для советских людей коридоров и прихожих. В этих квартирах вы сразу попадали либо в холл, либо в комнату для гостей.

Кемаль точно помнил, что выключил свет, уходя утром на работу. Он осмотрелся. И вдруг из комнаты послышился крик:

— Папа!

К нему бежал его, сын смешно растопырив руки.

— Марк, — он бросился навстречу ребенку, — какой ты большой.

Он поднял на руки сына, осыпая его поцелуями. Марку было уже пять лет, он почти все время проводил с матерью в Техасе, на ранчо своего деда. Постоянное пребывание на воздухе сделало из него маленького краснощекого крепыша с черными бусинками глаз.

— Как у тебя дела? — радостно спросил Кемаль.

— Я скучал без тебя, — заявил ребенок.

Из комнаты показалась Марта. Как всегда, со скучающим видом превосходства и показного равнодушия.

— Здравствуй, Кемаль, — сказала она.

Он осторожно отпустил ребенка на пол.

— Здравствуй.

Она несколько похудела и это пошло ей на пользу.

— Ты изменилась, — осторожно сказал он.

Она всегда была красивей женщиной, а сейчас выглядела просто очень хорошо. Строгое черное платье подчеркивало ее фигуру, еще не успевшую потерять формы. Роскошные волосы, которыми он когда-то так любил любоваться, были рассыпаны по плечам.

— Постарела. Мы не виделись три месяца, — напомнила Марта, — иногда мне кажется, что ты забываешь о собственном сыне.

Кемаль промолчал. Он знал, что в подобных случаях лучше не ввязываться в спор.

— Вы надолго приехали? — спросил он. — На неделю. Я хочу показать сыну Нью-Йорк. Надеюсь, ты никуда не улетишь? — ядовито спросила она.

«Сандра, — обожгла его мысль, — нужно будет ее предупредить».

— Никуда, — устало сказал он, — я буду всю неделю в городе. А завтра мы пойдем в Марком в Рокфеллер-центр. Там, говорят, на радио есть очень интересная программа для детей.

— Прекрасно. Мы будем спать в розовой комнате, — показала она на спальную для гостей, — надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет, конечно, — пробормотал он, — вы можете спать, где хотите.

На протяжении всего разговора сын держал его за руку.

— Папа, — счастливым голосом сообщил Марк, — идем, я покажу тебе свою новую игрушку. Он говорит настоящим человеческим голосом.

Кемаль улыбнулся и поспешил за сыном. Марта смотрела ему в спину и он чувствовал этот взгляд.

За два часа с Марком он забыл обо всем на свете и лишь когда Марта уложила сына, пожелав ему спокойной ночи, он вспомнил о Сандре.

Пройдя к телефону, быстро набрал домашний телефон Сандры.

— Да, — сразу услышал уверенный голос, — я вас слушаю.

— Это я, — быстро сказал он, — завтра не получится. Я позвоню в отель и перенесу на следующую субботу.

— Что-нибудь случилось? — спросила Сандра.

— Н-нет, ничего, — он не стал ей говорить, что приехала Марта с сыном, — просто у меня дела.

Она поняла, что он не будет ничего ей рассказывать.

— Хорошо, — согласилась она, — тогда в следующую субботу. Надеюсь, ты мне позвонишь?

— Обязательно.

— До свидания, — она положила трубку.

Все-таки обиделась, подумал Кемаль, и, повернувшись, увидел стоявшую в дверях кабинета Марту.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он.

— Извини, — немного неуверенно сказала она и вдруг улыбнулась, — я очень голодна, а у тебя дома ничего нет. На кухне пустой холодильник. Марку я взяла еду и его покормила, а о себе даже не подумала.

— Я не обедаю дома, — ответил Кемаль, — сейчас закажу ужин в ближайшем ресторане, — он поднял трубку, — что тебе заказать?

— Все равно, — она пожала плечами, — что-нибудь легкое, салат, овощи.

— Сейчас все принесут, — сказал он, набирая номер телефона.

Заказав ужин, он отправился в свою спальную, разделся и прошел в ванную комнату, находившуюся в глубине спальной, чтобы принять душ. И лишь после этого вышел к Марте.

Она сидела на диване в гостиной и смотрела телевизор, часто переключая каналы. В руках у нее был пульт дистанционного управления.

— Есть что-нибудь интересное? — спросил он.

— Нет, — тихо ответила она, — ничего.

— Как поживает твой отец? — он сел не рядом с ней на диван, а в кресло, стоявшее несколько в стороне.

— Спасибо. Он просил передать тебе привет и сказать, что с этими ребятами из Аризоны нужно быть помягче. Говорит, ты слишком многого требуешь.

Он улыбнулся. Старик по-прежнему в седле. Он в курсе всех дел своего зятя.

— Учту его пожелания. Как твоя мама?

— Она болела, но сейчас ей лучше.

— Слава богу, я не знал, что она болела.

— А что ты знаешь, — как-то особенно горько сказала Марта, — ты ведь ни разу не позвонил за последние три месяца.

— Не нужно, — поморщился он. Только семейных скандалов ему и не хватает.

— А я не жалуюсь, просто говорю, что ты не позвонил, — сказала она и снова начала лихорадочно наживать кнопку переключателя каналов на пульте управления.

— Ты будешь что-нибудь пить? — спросил он, вставая с кресла. — В отличие от холодильника, в баре у меня, кажется, еще не совсем пусто.

— Нет, спасибо. Я уже выпила кофе.

Он прошел на кухню, достал бутылку крепкого французского коньяка, плеснув себе достаточно много в большой пузатый стакан, вернулся в гостиную. Она по-прежнему сидела на диване. В дверь позвонили, и Кемаль, оставив свой стакан, пошел открывать. Принесли заказ из ресторана и молодой парень, передавая ему пакеты и бутылки, весело улыбался. Обычно в такое время ужин на дом заказывали влюбленные парочки, не желающие тратить время на поход в ресторан. Расплатившись с посыльным, Кемаль дал ему на чай больше обычного и, увидев вытаращенные от изумления глаза парня, закрыл дверь. Принес пакеты на кухню, сложил их, снова вернулся в гостиную.

— Ужин на кухне, — сказал он Марте, — ты можешь сама разобраться со всем.

— Ты будешь есть? — спросила она.

— Нет, — он уселся в кресло и подвинул к себе свой стакан, — лучше я послушаю последние новости.

Она, ничего не сказав, вышла из комнаты.

«Кажется, она изменилась, — подумал он, — непонятно, в какую сторону, но изменилась».

Началась программа новостей, и он забыл о существовании Марты. Лишь когда программа закончилась он поднялся, прошел в спальную комнату к сыну, долго стоял у кровати, глядя, как мирно посапывает Марк. Ребенок пошевелился во сне и довольно отчетливо произнес — «папа».

Кемаль наклонился над сыном, поправляя его одеяло. В комнату вошла Марта.

— Он не вспотел? — тревожно спросила она, — ему нельзя простужаться.

— Кажется, нет, — дотронулся до волос ребенка Кемаль, — а почему ты спрашиваешь? Почему ему нельзя простужаться?

— Он немного повредил себе ушко, — уклонилась от ответа Марта.

— В каком смысле, — нахмурился Кемаль, — что значит, повредил?

— Повредил и все, — несколько раздраженно ответила она, — это было давно, еще в августе. Сейчас все в порядке.

— Как повредил? — он подошел к Марте.

— Играл на ранчо, — ответила она, глядя ему в глаза, — сунул себе в ухо какую-то палочку, а потом упал на нее. И повредил себе ушную раковину.

— Так, — мрачно сказал Кемаль, — а почему я ничего не знал?

— А что ты знаешь вообще? — горько спросила она. — Тебя разве интересовала твоя семья?

— Ты считаешь, что в этом виноват только я?

— Я ничего не считаю, Кемаль. Я просто тебе говорю. Он повредил себе ушную раковину и врач предупредил, что он не должен простужаться. Чтобы не было осложнений на ухо.

— Ясно, — он посмотрел на ребенка и вышел из спальной.

— Ты считаешь меня в чем-то виноватой? — спросила вслед ему Марта.

— Во всяком случае, можно было не допустить такого исхода, — горько сказал он. — Нужно будет еще раз показать его врачам в Нью-Йорке.

— Поэтому мы и прилетели, — сказала она.

Он замер:

— Это так серьезно?

— Врачи пока не знают. Они убеждены, что все будет в порядке. Но гарантий никаких не дают.

Он промолчал. Потом вспомнив про свой стакан, поспешил в гостиную. Она прошла следом.

— Я приму душ в нашей ванной, — сказала она, — у тебя есть там шампунь? Кажется, я забыла свой.

— Конечно, нет, — недовольным голосом сообщил Кемаль, — откуда в моей квартире женский шампунь?

— Извини, я не подумала.

В его апартаментах были три ванные комнаты, по числу спальных, к которым они примыкали.

Он не стал больше смотреть телевизор, пройдя в кабинет сел за бумаги. Стакан с коньяком он не забыл взять с собой. Крик Марты раздался неожиданно, когда он просматривал очередную бумагу. Он вскочил и бросился в спальную комнату, испугавшись, что Марк упал с большой и высокой двуспальной кровати. Но мальчик мирно спал. Он бросился в ванную откуда донесся крик.

— Что-нибудь случилось? — спросил он, открывая дверь.

Она держалась за край ванны. Его всегда восхищало ее тело, уже немного потяжелевшее, но сохранившее прежнюю прелесть. И, самое главное, ее ноги. Невероятно стройные и длинные ноги, словно в Марте было нечто от породистых техасских кобылиц.

— Я упала, — обернулась к нему Марта, — хотела взять мыло и поскользнулась.

— Нужно быть осторожнее, — он только сейчас сообразил, что она абсолютно голая. Супруги обычно привыкают к подобным ситуациям, но они не были вместе уже очень давно и оба смутились, словно попали в какую-то неловкую и неприличную ситуацию.

Она осторожно достала полотенце и, прикрываясь тихо попросила:

— Выйди отсюда.

Он повернулся и вышел. С Мартой определенно происходили какие-то перемены. Раньше она бы просто наорала на него. Минут через пять в его банном халате появилась Марта. Мокрые волосы, которые она еще не успела просушить феном, были рассыпаны по плечам.

— Кемаль, — позвала она его как-то нерешительно.

Он обернулся.

— Это была женщина? — вдруг спросила она.

— Какая женщина? — не понял сразу Кемаль.

— С которой ты разговаривал. Эта была твоя постоянная партнерша?

Он раздраженно отвернулся, ничего не ответив.

— Если не хочешь, можешь не отвечать, — сказала Марта.

— Да, — зло проворчал он, — это была моя любовница. Тебя устраивает такой ответ?

Она ничего не ответила. Он удивленно повернул голову и увидел, что ее уже нет в кабинете. Видимо она прошла к нему босиком и он не слышал ее шагов.

Он раздраженно оттолкнул от себя бумаги и вышел на кухню за новой порцией коньяка.

На столе лежали нетронутые пакеты. Она ничего не взяла. Он посмотрел на пакеты и вернулся в гостиную.

— Марта, — громко позвал он.

Она не ответила.

— Марта, — снова позвал он ее.

В спальной, где спал Марк, ее не было. Во второй спальной тоже. Он заглянул в свой кабинет. Никого. В большую гостиную, в библиотеку, наконец, в свою спальную. Куда она подевалась? — рассерженно подумал Кемаль, выходя на балкон.

Марта стояла босиком на холодном полу. Мокрые волосы по-прежнему были не просушены феном.

— Сумасшедшая! — закричал Кемаль, — получишь воспаление легких.

Марта повернулась и не сказав ему ни слова, вернулась в гостиную. Он побежал на кухню, плеснул большую порцию коньяка и, вернувшись, поставил стакан на столик рядом с ней.

— Выпей, иначе можешь простудиться, а еще лучше таблетку аспирина. И иди спать, Марта. Это была просто моя знакомая. Я звонил совсем в другой город. В Луизиану. Это очень далеко.

В этот момент зазвонил телефон. Оба вздрогнули. Марта была ближе и поэтому он не шевелился. Раздался второй звонок, третий.

— Сними трубку, — попросил он.

Она протянула руку и сняла трубку.

— Да, — напряженным голосом произнесла она, — да это квартира Кемаля Делана. Это его, — она чуть поколебалась, — это его жена. Он дома.

Она передала трубку:

— Это тебя.

Он взял трубку и услышал долгожданный пароль нового связного:

— Я прилетел из Колорадо только сегодня утром. Когда мы можем с вами встретиться, мистер Кемаль Аслан?