Пройти чистилище

Абдуллаев Чингиз

Глава 17

 

Он смотрел на нее, словно они не виделись целую вечность. Она покачала головой и неожиданно спросила:

— Вы так и собираетесь стоять в коридоре? Или, может, лучше зайдем в номер.

— Если вы меня пригласите, — пробормотал он.

— У вас особая манера напрашиваться в гости, — сразу парировала Сандра, — заявляетесь ко мне в полночь и еще ждете приглашения. Придется вас впустить. Заходите, — она прошла в глубь номера и он, оторвавшись наконец от стены, вошел следом, осторожно закрывая за собой дверь.

У нее был двухкомнатный сюит и она закричала из спальни:

— Входите, я сейчас к вам выйду.

Он прошел к стоявшему у столика креслу, и опустившись в него, неслышно перевел дыхание. Выпитый алкоголь несколько непривычно бил прямо в голову. Он давно уже не позволял себе так расслабляться. Вернее, не позволял никогда, если не считать того единственного случая в Измире. Но тогда подобное пьянство было скорее расчетом, а не просчетом, в отличие от сегодняшнего вечера. Сандра вышла из спальни.

— А вы не изменились, — ровно произнесла она и сразу спросила: — Что будете пить?

— Минеральную воду, — пробормотал он.

Кажется, она не удивилась. Достав из холодильника бутылку минеральной воды для него и бутылку апельсинового сока для себя, разлила по высоким стаканам напитки и протянула своему гостю один из них. И только после этого уселась во второе кресло.

— Вы тоже мало изменились, — пробормотал он чуть пригубив стакан. — У вас служебная командировка? Или по личным вопросам?

— Бизнес, — покачала она головой. На английском языке это могло означать и служебную командировку и личный вопрос. Он не стал уточнять. — Вы по-прежнему вице-губернатор?

— У нас будут выборы только в восемьдесят шестом, — напомнила она, — а пока я по-прежнему вице-губернатор штата.

— Да, я помню как вы вели заседание сената в Бэтон-Руже, — обреченно сказал он, — вы были просто великолепны.

— Благодарю вас. Как ваша супруга?

— Мы живем теперь отдельно. Нет, мы официально не развелись. Но живем отдельно. Я в Нью-Йорке, она в Хьюстоне.

— Вы перебрались в Нью-Йорк? — удивилась Сандра.

— Уже несколько месяцев. Теперь в Хьюстоне лишь филиал моей компании.

— Понимаю, — кивнула Сандра, — как ваш сын?

— Как будто хорошо. Но я его редко вижу, к сожалению. А как ваша дочь? Кажется, тогда были какие-то проблемы?

— У кого их нет, — улыбнулась Сандра, — но пока все хорошо.

Он снова выпил воду. Его мучила непонятная жажда, словно в присутствии этой женщины он чувствовал себя не совсем уверенно м у него постоянно пересыхало в горле.

— Хотите еще воды? — спросила она, увидев, что его стакан почти пуст.

Он кивнул и она пошла к мини-бару доставать следующую бутылочку минеральной. Он поднялся, принимая у нее бутылочку, и случайно коснулся ее пальцев. И снова та обжигающая искра, которая проскочила между их ладонями несколько часов назад, возникла на стыке их пальцев. Он не стал убирать руку. Просто положил бутылочку на стол и смотрел в глаза женщине. Что-то в ней было особенное, отличавшее ее от всех остальных женщин на свете. Ему даже на мгновение показалось, что она похоже на его мать.

Сандра смотрела ему в глаза прямо и твердо, и он подумал, что впервые рискует так пристально смотреть ей в глаза. Он поднял руки и нерешительно протянул их к женщине. Она чуть напряглась. Но не стала отстраняться. Он мягко потянул ее на себя продолжая смотреть в ее глаза. На ней не было ее привычных очков и оттого лицо было как-то добрее и мягче. Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Кажется, алкоголь сыграл со мной совсем не злую шутку, почему-то успел подумать он в те доли секунды, когда наклонился к губам женщины.

Поцелуй был долгим и потому особенно сладостным. Они, наверное, простояли так минут двадцать, прежде чем он, наконец, пришел в себя и неуверенными движениями руки попытался расстегнуть пуговицы на ее брюках. Она мягко помогла ему, сама снимая с себя брюки. И лишь затем дотронулась до пуговиц его рубашки. Как они раздевались, он не помнил. Вещи разбрасывались по обоим комнатам, в промежутках между страстными поцелуями. А потом была постель…

Он не был развратником в том смысле, в каком полагается быть опытным мужчинам, уже изучившим и полюбившим различные телодвижения в постели, пытаясь произвести еще большой эффект на женщину и увеличить собственное наслаждение. Ему даже не пришлось прибегать к обычным любовным прелюдиям. Ее глаза в этот момент заслоняли ему весь мир, вымывая из головы остатки разума.

И потому у них не было тех великолепных игр, которые предшествуют заключительному возвышенному акту наслаждения. Они просто менялись местами, познавая друг друга в эту сладостную для обоих ночь.

Последние месяцы, после отъезда из Хьюстона Кемаль не имел вообще никаких контактов с женщинами, всецело занятый работой и проблемами переезда. У Сандры также не было постоянного партнера. И потому их бурный и эмоциональный взрыв кончился довольно быстро почти одновременным яростным взрывом и наступившим после него небывалым умиротворением.

Кемаль вытер пот ладонью и откинулся на подушку. Он, не закрывая глаз, смотрел в потолок. Потом осторожно скосил глаза влево. Сандра лежала, также глядя прямо в потолок. И также не закрывала глаз.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Ты действительно переехал в Нью-Йорк? — спросила она.

— Опять про Марту, — поморщился Кемаль, — да, я действительно переехал в Нью-Йорк.

— Вы с ней больше не живете?

— Во всяком случае, не спим вместе, это точно. Но когда она приезжает в Нью-Йорк вместе с сыном, то остаются в моей квартире.

— Ясно, — она по-прежнему смотрела в потолок.

— Неужели ты тогда отказала мне из-за Марты?

— И из-за нее тоже, — ответила Сандра.

— Я не совсем понял твои слова.

— Сейчас это уже неважно. Когда ты уезжаешь из Чикаго?

— Завтра утром.

— Ты прилетел на один день? — она, наконец, перевела свой взгляд на него.

— Да, — он тоже чуть повернул голову, снова глядя ей в глаза. Теперь они были какие-то особенно яркие, теплые, словно поглощавшие в себе все его эмоции и чувства.

— Когда ты прилетел? — вдруг шепотом спросила она.

— Сегодня утром, — он, наконец, понял смысл ее вопросов.

— Я тоже, — прошептала она, — эта судьба, Кемаль.

Он поднял руку, дотронулся до ее волос, провел пальцем по линии ее лица, коснулся губ.

— Да, — согласился он, — это действительно судьба. — И потянулся, чтобы снова поцеловать ее.

На этот раз, улыбнувшись, она чуть отстранилась положив палец на его губы.

— Не так скоро, — попросила она, — мы не дети, Кемаль. И утром тебе улетать.

— Это что-то меняет? — спросил он.

— Наверное, нет, — подумав ответила она. — Но мы вряд ли сможем так часто видеться, чтобы стать по-настоящему близкими людьми. Это очень далеко, Кемаль. Чикаго, Нью-Йорк, Батон-Руж и Хьюстон. Это очень далеко, — повторила она.

— Я бы мог приезжать, — немного упрямо сказал он.

— На уик-энд, — на подбородке у нее впервые появилась упрямая складка. Или это произошло из-за подушки?

— Я буду девочкой для воскресных утех? — спросила Сандра.

Он нахмурился.

— Ты могла бы иногда быть не столь категоричной. Здесь в конце концов не луизианский сенат, — резко ответил Кемаль.

— При чем тут сенат, — огорченно произнесла она, — ты бы мог быть поделикатнее.

Он опомнился.

— Извини, — попросил он, — я был неправ. Кажется, мы ссоримся, еще не успев подружиться.

И он улыбнулся. Складка исчезла на ее лице. Она улыбнулась в ответ.

— Кажется, теперь я понимаю, почему до сих пор не вышла замуж, — вдруг сказала она, — у меня действительно несносный характер. Извини, я начала первой, но согласись, наши расстояния делают частые встречи просто нереальными.

— Разве это расстояния, — возразил он, — в тебе говорит типичный техасский провинционализм. Я так часто летал из Турции в США и обратно. Это не так далеко, как тебе кажется.

— Мистер путешественник знает, сколько часов нужно лететь из нашего города в Батон-Руж? Хотя ты мне сказал, что не так часто видишься с семьей. Так сколько раз ты летал за последний месяце Хьюстон, чтобы повидать своего сына?

Он сжал губы. Потом выдохнул воздух.

— Ни разу. Кажется, я болван Сандра.

— Я не была бы столь категорична, — усмехнулась она и сама подняла руку, дотрагиваясь до его лица, — кажется, мы торговались слишком долго.

В этот раз их слияние длилось значительно дольше. Они познавали друг друга, исследуя каждый сантиметр тела партнера, наслаждаясь и отдавая все без остатка. И мир вокруг них перестал существовать.

За окнами был уже рассвет, когда Сандра пошла принимать душ. И только тогда он, наконец, вспомнил все подробности минувшего дня и свой неудавшийся визит в Сисеро. Теперь нужно было соглашаться на вариант Тома и подавать сигнал о чрезвычайном происшествии. Кажется, Сандра, как всякая женщина, чувствовала почти интуитивно. Но в одном она права. Они просто не смогут встречаться слишком часто.

Когда она вернулась из ванной, он уже сидел на постели, обмотавшись одеялом. Сандра заметила мрачное выражение его лица.

— Что-нибудь не так? — поинтересовалась она.

— Все в порядке, просто я все время думаю над твоими словами. Мы могли бы встречаться хотя бы раз в месяц. Или два, смотря как получится. Не обязательно мне лететь в Батон-Руж, а тебе в Нью-Йорк. Мы могли бы найти промежуточный вариант. Скажем, Атланту.

— Гениально, — с явной насмешкой парировала Сандра, — это ты сейчас придумал, пока я принимала душ?

— Не нужно смеяться, — он поднялся, чтобы идти в ванную комнату.

— Пойми, — мягко сказала она, — я вице-губернатор штата. Я не могу встречаться с человеком, приезжающим ко мне на уик-энд. Ты ведь должен все понимать. Достаточно об этом узнать журналистам и вся моя карьера рухнет моментально. Я просто не имею права встречаться с женатым человеком. К тому же женатым на моей подруге. Ты представляешь, какой шум может подняться в газетах, с каким удовольствием раздует этот скандал оппозиционная партия, какой грязью меня будут поливать. Неужели действительно не понимаешь? А мои частые визиты даже в Атланту можно легко проверить.

— В таком случае будем встречаться каждый раз в разных городах, — предложил он, — это единственный способ.

— Тебе это так важно? — спросила она.

— Ты должна была все понять, — он не мог произнести столь привычных для типичного американца слов «я люблю тебя». Для этого он был слишком восточным человеком. И по легенде, и по структуре своей души. На этот раз она все поняла правильно.

— Иди, принимай душ. Когда выйдешь, поговорим, — кивнула она, — мы ведем себя просто неприлично. Как молодые влюбленные. Нам уже много лет, Кемаль. Мы взрослые люди.

— Может, поэтому я так себя и веду, — пробормотал он и пошел в ванную.

Когда он вернулся, она уже лежала в постели. Он лег рядом и посмотрел на нее, протягивая левую руку и поднимая ее вверх. Она подняла свою правую руку и пальцы переплелись.

— Знаешь о чем я думала, пока ты принимал душ? — спросила она.

Глаза у нее были теперь привычно вишневые, с какими-то лукавыми искорками. Он почувствовал, как снова изменилось ее настроение.

— Я все думала, какая я дура. Почему я отказала тебе два года назад? Представляешь, чего я себя лишала целых два года?

Он изумленно посмотрел на нее, еще не веря услышанному. И вдруг госпожа вице-губернатор ему подмигнула.

— Может, нам стоит повторить еще раз? — И они оба расхохотались.