Пройти чистилище

Абдуллаев Чингиз

Глава 10

 

На Пятой авеню Нью-Йорка даже в будничные дни всегда бывает многолюдно, по особенному красочно, и как-то не по американски празднично и оживленно. Он любил приходить именно сюда, на пятачок перед отелем «Плаза», в этот небольшой оазис почти европейской жизни. Может, все дело было в самом большом в Америке игрушечном магазине, расположенном напротив отеля, в другом конце площади.

Магазин был подлинным раем для сотен и тысяч маленьких американцев. Здесь разрешали все: брать любые игрушки и даже играть с ними. Руководство подобного комплекса справедливо рассудило, что, поиграв с понравившейся ему игрушкой, малыш начнет приставать к родителям с требованиями купить этот замечательный предмет и мало кто из взрослых сумеет в подобном случае устоять перед напором ребенка.

И эта атмосфера радостного оживления детей, кажется, передавалась и взрослым. На площади постоянно играла музыка, работали фокусники и жонглеры. Отель «Плаза» был расположен у главного входа в Центральный парк Нью-Йорка и здесь тоже всегда было многолюдно.

Стояли кареты с четверками лошадей, отсюда проходили специальные экскурсионные маршруты, развозившие людей по городу на специальных двухэтажных автобусах. Именно от этого пятачка начиналась знаменитая Пятая авеню, столь полно представленная в своем блеске и великолепии. Собственно, сама авеню начиналась не здесь и кончалась не здесь. Но подлинный центр авеню и всего Нью-Йорка располагался здесь. Самые известные фирмы и магазины «Балли», «Кристиан Диор», «Тиффани», — одно перечисление громких имен могло занять целую страницу. Здесь было все, что мог предложить цивилизованный мир в конце двадцатого века. Здесь были роскошь и вызов, характерные для крупнейшего города мировой цивилизации. Такой концентрации вложенных средств достичь чрезвычайно трудно. Лишь в нескольких местах мирового сообщества можно было увидеть подобную концентрацию всего, чем богата мировая мода, парфюмерия и человеческая фантазия. Это Беверли-хиллз в Лос-Анджелосе и Елисейские поля в Париже. В последнее время к ним стали подтягиваться центральные улицы Москвы, все еще не способные конкурировать с подобными центрами мировой торговли из-за крайне невразумительной инфраструктуры подъездных дорог и неспособности обучить персонал должным манерам. Но это уже проблемы менталитета.

Кемаль любил пить чай в «Сен-Редженсе» — отеле, расположенном совсем недалеко и известном своими абсолютным техническими оснащением и невероятной роскошью. Во время американских ланчей он пил чай, иногда вызывая недоумение даже своего секретаря. Но сегодня он не поехал в привычное место. Сегодняшний маршрут его поездки лежал в Итальянский квартал, где в одном из маленьких кафе должна была состояться его встреча с Томом.

В этот февральский день было довольно прохладно, и он, выходя из дома, надел пальто. Кемаль работал в Нью-Йорке уже третий месяц, переехав сюда из Техаса и возглавив объединенную компанию, вобравшую в себя капиталы его дяди и собственные предприятия. Он давно собирался перебираться в Нью-Йорк, тем более, что его руководство настаивало на подобном переезде. Семейные проблемы с Мартой накладывались на подобное решение и, наконец, во второй половине 83-го он решился на переезд, открыв центральный офис своего предприятия на Мэдисон-авеню.

Теперь, дожидаясь Тома, он неторопливо пил дымящийся кофе-эспрессо и поглядывал на часы. Том опаздывал. Это было настолько не похоже на него, что Кемаль невольно нахмурился. За столько лет работы его помощник не опоздал ни разу, несмотря на различные обстоятельства. Кемаль снова посмотрел на часы. Том опаздывал уже на шесть минут. Когда прошло еще десять минут и Кемаль, решив, что Том не появится, кивком головы подозвал официанта, собираясь расплатиться, тот появился.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил любезный черноволосый официант.

Здесь обычно работали только итальянцы.

— Еще две чашечки кофе, — быстро изменил свое решение Кемаль, наблюдая как к его столику подходит Том. Ему не нравилась сегодня его походка. Но еще больше ему не нравилось лицо Тома. Подойдя к столику, Том молча кивнул и устало опустился на стул напротив Кемаля.

— Что произошло? — спросил Кемаль.

— Не знаю, — выдохнул Том, — но, кажется, у нас на линии провал. Связной не вышел на связь, а я ничего не мог выяснить.

— Может, использовать резервный вариант?

— В том-то все и дело, — вздохнул Том, — я просто решил пока не рисковать. Более того, я обнаружил скрытое наблюдение за собой.

Кемаль невольно вздрогнул. За столько лет в Америке он уже отвык от этих слов, считая себя почти стопроцентным американцем. Казалось, сама судьба решила выдать ему право на все активные действия за рубежом, вот уже на столько лет. Если не считать того досадного случая два года назад с мафией, когда ему пришлось выйти на связь с Ронни Седлером, он почти не рисковал, ограничивая круг своего общения только с Томом Лоренсбергом.

Разведчики-нелегалы, как правило, проваливались на своих связных. Учтя это обстоятельство, руководство ПГУ выделило ему персонального связного для обеспечения надежной связи. Казалось, все шло прекрасно. Не вызвал никаких подозрений и его долгожданный переезд в Нью-Йорк. Все знали о его семейных неурядицах с Мартой и это как ни странно даже помогло его переезду. И вдруг…

— Ты сумел оторваться? — спросил Кемаль, уже исподтишка оглядываясь.

— Конечно. Поэтому немного опоздал. Пришлось сделать несколько контрольных кругов, чтобы не привести за собой хвост. Но, все равно, это очень неприятно, Кемаль. Провален или не работал наш вариант связи? Мне кажется, связного кто-то подставил. Я и раньше замечал некоторые неувязки, но теперь я почти уверен, что на линии работает враг.

— Что думаешь делать?

— Не знаю. В любом случае, мне нужно будет уходить. Просто не имею права подставлять и тебя.

— Нужно будет все проверить.

Официант принес им две чашечки кофе, поставив чашечки перед ними, удалился.

— Каким образом? — спросил Кемаль. — Надеюсь, не собираешься снова туда возвращаться?

— Пока думаю. Но проверить нужно.

— Решил стать героем? — нахмурился Кемаль. — Шпионских фильмов насмотрелся?

— При чем тут шпионские фильмы, — заметно обиделся Том, — ты ведь должен меня понять. Если я не уверен в нашей основной линии, то не имею права прибегать к резервному варианту, пока все не выясню.

— Не нужно выяснять самому, — уже раздражаясь, ответил Кемаль, — для этого есть другие специалисты. Не стоит брать на себя выполнение не свойственных тебе задач. Ты прежде всего связной. Мы работаем по ведомству нелегалов, а контрразведкой должны заниматься совсем другие люди. Выкинь это из головы и никогда больше не появляйся там, где тебя уже видели. Если, конечно, наружное наблюдение за тобой не результат чьей-нибудь ошибки.

— Какой ошибки? — заметно нервничая, спросил Том. — Я тебе говорю серьезно, за мной следили. Трижды проверял. Я оторвался от них с большим трудом. Поэтому и беспокоюсь. За случайным человеком они бы так не следили.

— Где ты остановился?

— В отеле.

— В каком?

— В «Висте».

— Это в Даунтауне?

— Да, рядом с Уолл-стрит.

— Езжай в гостиницу и никуда больше не выходи. Закажи билет на самолет и утром улетай обратно в Техас. Чтобы никто больше тебя здесь не видел. Когда ты мне понадобишься, я тебя вызову.

— А как быть с твоим последним сообщением?

— Забудь о нем. Я передам его сам. У меня есть резервный канал связи. Свой собственный.

Том задумался. Затем осторожно покачал головой.

— Это не выход, Кемаль.

— Почему?

— А если провален и резервный вариант? Если провокатор сидит не здесь в Америке, а в нашем управлении «С» или, еще хуже, в самом Центре ПГУ? Что тогда? Ты понимаешь, как рискуешь? Тебе нельзя выходить на связь ни при каких обстоятельствах. Только в случае моей смерти.

— Не говори глупостей.

— Это не глупости, — упрямо возразил Том, — ты не должен появляться нигде. Слишком много сил и средств было вложено в твою «акклиматизацию» в этой стране. Моя задача — твоя безопасность. Это самое важное мое дело. Все твои сообщения и связь с другими людьми — дело второстепенное. Прежде всего твоя безопасность, Кемаль. Я отвечаю только за тебя.

Наступило молчание. Кемаль, вспомнив про остывший кофе, потянулся за чашкой.

— Тогда скажи, что ты предлагаешь? — спросил он уже более примирительным тоном.

— Проверить всю линию связи, подставив им дезинформацию.

Кемаль отпил кофе, поставил чашку на стол.

— Я не совсем тебя понимаю, — он и так говорил достаточно тихо, но теперь невольно еще больше понизил голос, — объясни конкретнее. Ты хочешь, чтобы я дал тебе неправильные сведения?

— Вот именно.

— И ты передашь их в Центр?

— Точно.

— Ты сам понимаешь, что говоришь? — прошипел Кемаль, не сдержавшись. — Не хватает только того, чтобы они решили, будто мы ведем двойную игру. Продумывай проверку линии без моей помощь. Это такая глупость.

— Не глупость, — разозлился Том и, заметив, что на них начинают оглядываться, спросил: — Машина у тебя на улице?

— Да, прямо у входа.

— Поехали куда-нибудь отсюда. Я по дороге все объясню. Жду тебя на углу.

Поспешно поднявшись, Том прошагал к выходу. Кемаль допил свой кофе, неспешно подозвал официанта и, расплатившись, по-прежнему не торопясь, вышел из здания. Подошел к своему автомобилю. Достал ключи, открыл дверцу и, не оглядываясь, сел в машину. Затем очень медленно тронулся с места. На углу в машину быстро сел Том Лоренсберг.

— Теперь постарайся все объяснить как можно более внятно и четко, — попросил Кемаль, — чтобы я, наконец, понял твои слова.

— Последнее твое сообщение было о базах НАТО в Великобритании, — напомнил ему Том, — твои данные, полученные от Маккерфи. Ты еще тогда обратил внимание, что туда пойдут американские подводные лодки «Трайдент». Помнишь?

— Конечно помню, ну и что?

— Они туда не пошли. Я только недавно об этом узнал. Есть сообщение в газетах, что по причинам технических неполадок обе лодки решили вернуться в порт приписки.

— Я тоже читал. Возможно простое совпадение. Это было два месяца назад.

— Обе лодки сразу? — иронически спросил Том. — И для чего такое сообщение в газеты? Они словно давали понять всем, что никаких других обстоятельств отмены рейса быть не может.

— Так и есть. Я это тоже так понял.

— А я нет. Я не верю в подобные совпадения и в напечатанное открытым текстом извинение, что лодки не могут следовать туда, куда они должны были следовать. Понимаешь?

— Дальше, — потребовал Кемаль. Он не любил делать быстрых выводов.

— Наша прошлогодняя информация по кандидатуре Патерлини. Мы передали в Москву, что он будет назначен представителем ЦРУ в Англии. Помнишь?

— Не нужно каждый раз проверять мою память, — хмуро ответил Кемаль. — Я все прекрасно помню. Ну и что?

— Ведь Патерлини не прошел. Его решили вместо Англии послать на Багамы. Там, в лучшем случае, можно найти двух бывших шпионов на пенсии с удочками в руках. И Патерлини до сих пор сидит на Багамах. И, наконец, наша последняя информация тоже не прошла. О твоих связях с англичанами и создании своего филиала в Ливерпуле. И сразу американцы вышли на нашего связного. Я только туда сунулся, как меня засекли. Понимаешь, что из этого следует? На линии сидит их человек. И он просто информирует другую сторону о наших донесениях. Совпадения быть не может. Все очень четко спланировано.

— Понятно, — он смотрел в зеркала справа и слева. Кажется, никакого наблюдения за своей машиной не замечал.

— Поэтому я предлагаю проверить, передав по нашей линии донесение с очевидной дезинформацией. При этом отмечая пункты ее прохождения. Только таким образом мы сможем установить, где именно находится предатель.

— А как ты думаешь переслать сообщение?

— По нашей старой линии. Вернуться и переслать.

— Если следят за связным, значит, ты сразу попадешь под наблюдение. И уже не сможешь никогда оторваться.

— Верно. Но зато ты в это время передашь мой план по резервному варианту и в Центре сумеют точнее установить, откуда именно идет утечка информации.

— Это рискованный план, — подумав ответил Кемаль, — фактически ты подставляешь самого себя под сильный удар. Тебя могут сразу арестовать и выяснить, на кого ты работал.

— Не арестуют, — махнул рукой Том. — у меня есть свои резервные возможности. Всегда я сумею от них уйти. Но только таким образом мы сумеем установить, в каком месте сидит их человек. Только таким образом.

Кемаль молча вел автомобиль. Он обдумывал сказанные Томом слова. Понимал, что его связной прав. Поражало обилие неслучайных совпадений, выстроенных в один ряд, которые в итоге давали удручающую картину предательства. Сомневаться не приходилось. Их сообщения в Центр читали и в американских спецслужбах. Это было даже не так важно, где именно — в ЦРУ, ФБР или АНБ. Главное, что их читали и делали соответствующие выводы. А появление наблюдателей у нью-йоркского связного Тома означало, что американцы постепенно начали выходить и на человека, передававшего эту информацию в Центр. В такой ситуации либо нужно немедленно сворачивать свою деятельность, дабы успеть вовремя избежать ареста и скрыться из страны, либо, с огромным риском для собственной безопасности, попытаться установить, кто именно и на каком этапе выдает их информацию американцам.

— Это очень большой риск, Том. Практически после этого тебе придется уехать из страны. И это в лучшем случае, в самом лучшем. Но тебя просто арестуют.

— Нет, — убежденно сказал Том, — никак не могут. Им нужно поддерживать иллюзию наших активных действий, чтобы не раскрыть своего агента. Поэтому они не станут меня сразу брать, это полностью исключено. И у меня будут неплохие шансы снова удрать от своих наблюдателей, конечно, если они позволят мне это сделать вторично.

— Кажется, я начинаю тебя понимать, — Кемаль повернул руль в сторону Старого города, — сейчас я отвезу тебя в гостиницу. А по дороге давай еще раз внимательно обсудим все наши проблемы.