Позывной "Венера"

Ха Зунг

ГЛАВА ПЯТАЯ

 

1

Шау Ван щелкнул каблуками, вытянувшись в струнку:

— Господин генерал-лейтенант, явился по вашему приказанию!

Увидев, что в кабинете где накурено и стоял сильный запах спиртного, кроме Хоанг Хыу Заня находятся американский советник Хопкин и начальник штаба До Ван Суан, Шау Ван слегка побледнел.

Хопкин, учтиво протягивая руку, двинулся ему навстречу:

— О, господин подполковник! Какие новости нам принесли, хорошие или дурные? — Он рассмеялся прищурившись и закусив сигару. Длинные рыжие ресницы почти прикрыли глаза.

Хоанг Хыу Зань важно произнес:

— Докладывайте, подполковник! Кстати, и господин советник послушает!

Шау Ван раскрыл свой кожаный портфель, в котором носил наркотики для жены, вынул из него лист бумаги:

— Господа! Я выполнил ваши указания. Результат получен весьма неожиданный. Нашим разведчикам удалось обнаружить признаки деятельности вьетконговцев. Вот донесение командира роты…

Начальник штаба До Ван Суан выхватил у него листок с радиограммой: «Подполковнику Шау Вану. Выполняя ваше указание, я сориентировал своих разведчиков, и нам удалось обнаружить эту подозрительную тропу. Если судить по следам прошло не менее пятисот человек. Вьетконговцы идет с севера к нашей базе. В настоящее время мы преследуем их. Сержант Тьем с заданием справляется. Я присматриваю за ним, как вы приказали. Лейтенант Бао».

Бао был никто иной, как Медвежья Челюсть.

Начальник штаба с довольным видом несколько раз погладил свою раннюю лысину, потом торжествующе развел руками:

— Я так и предсказывал! Вьетконговцы тайно выслали нам в тыл крупные силы!

Генерал Хоанг Хыу Зань неподвижно восседал в кожаном кресле. Сколько раз высмеивал он догадки начальника штаба, не принимая их всерьез и утверждая, что на мелкие уловки вьетконга, по его мнению, не следует обращать внимания. Его поразила названная цифра: пятьсот человек. Он посмотрел на карту боевых действий, нашел место, где была помечена тропа, и задумался. Его широко расставленные глаза округлились, несколько выпучились. Генерал всегда был тугодумом. Долго думал он и на этот раз, потом внезапно стукнул кулаком по столу:

— Вранье!

Подполковник вздрогнул. Он ожидал похвалы, поощрения за все свои старания, но только не такой реакции:

— Гоподин генерал-лейтенант!..

— Почему в радиограмме не указано точно, что за войска прошли? И откуда вообще взялась эта цифра — пятьсот!

Шау Ван застыл. В самом деле, как он сам не подумал об этом? Нет, в этот раз генерала тупицей никак не назовешь!

Однако если начал — продолжай, и Шау Ван решил держаться стойко:

— Господин генерал-лейтенант! Это сообщение мне представляется абсолютно ясным! Лейтенант Бао провел разведку на месте и, я уверен, послал радиограмму лишь после того, как все проверил.

Лицо генерал-лейтенанта снова вытянулось. Конечно, никто не может знать, каковы настоящие замыслы вьетконговцев. Однако тщеславие и честолюбие помешали ему так легко отступить. Он покачал головой:

— Господин советник! Позвольте мне высказать свое мнение. Мне кажется, что вьетконговцы не могут организовать переброску своих войск в этом направлении. Если обнаружены следы пятисот человек, то всего людей должно быть тысячи две. По моим сведениям, дивизии вьетконгоыцев «Тэйлонг», «Тьемтхань» и «Шонгхыонг» занимают позиции к северу и северо-западу от нас.

Начальник штаба содрогнулся, вспомнив о частях особого назначения вьетконга. Численность обнаруженных вьетконговцев сбила его с толку. Он подумал, что командующему, пожалуй, не откажешь в логике. Самому же До Ван Суану очень хотелось показать американскому советнику, что по этому вопросу он всегда имел свое особое мнение и не был такой бестолочью, как другие.

— Господа! — начал он. — Мой опыт позволяет мне с уверенностью утверждать, что от вьетконговцев можно ожидать чего угодно. Они могут демонстрировать сосредоточение сил на севере и северо-западе, а потом неожиданно ударить нам во фланг. Я предлагаю незамедлительно перебросить один полк на северо-запад, преградить им дорогу и тем самым прикрыть нашу базу с фланга.

— А где вы возьмете этот полк?

— Если понадобится, его можно взять из дивизии «Жан Док».

— Какими же силами удерживать фронт перед их дивизией «Тэйлонг»?

— Попросим союзников активизировать действия авиации, добавим таиландской артиллерии.

Они препирались, не стесняясь американского советника. Каждый стремился продемонстрировать свои знания и опыт, каждый хотел показать, что только он может разгадать замысел вьетконговцев. Однако оба усиленно скрывали свои личные мотивы.

Шау Ван несколько упал духом — обстановка явно не благоприятствовала ему. Он не только не удостоился похвалы со стороны начальства, на которую так рассчитывал, а напротив, его донесение еще подверглось сомнению. Однако он был хитрой бестией, этот Шау Ван, и выдержка не изменила ему. В душе он обругал своего подчиненного: «Черт побери этого идиота Медвежью Челюсть! Не мог сообщить точно, какие войска обнаружены! А второй идиот тот, который принимал радиограмму, дежурный офицер… Принял, и все, и подробностей не узнал. В конечном счете, если это народные носильщики, не страшно. Тогда и одной информации, что на подозрительной тропе обнаружены следы вьетконговцев, вполне достаточно».

- Господа, вы все правы! — неожиданно подал голос американский советник, выпуская через нос сигарный дым. — Я не верю, что вьетконговцы перебрасывают свои силы на юго-запад. Они хорошо понимают, что перемещение крупных сил не удастся сохранить в тайне, что такой маневр будет сразу же обнаружен авиацией. Перебросив несколько сот человек, они не смогут обеспечить их снабжения. У них не будет продовольствия и питьевой воды, в конце концов, нет дороги, по которой бы они пришли… Мы не должны допустить ни малейшей промашки. Нужно внимательно следить за всем. У нас достаточно сил, чтобы остановить противника. И как бы там ни было, господа, вам следует обратить внимание на полученную радиограмму. Она послана непосредственно с места событий, а это значит, что сведения, сообщенные в ней, проверены на месте нашими людьми.

Шау Ван просиял. Нервно потирая руки, он с благодарностью смотрел на советника.

— Поэтому, — продолжал Хопкин, — я считаю нужным десантировать там небольшое подразделение, допустим роту, чтобы она закрепилась в этом пункте и воспрепятствовала проникновению вьетконговцев в наши тылы. Что же касается разведчиков Шау Вана, то им также следовало бы оставаться там, расширить круг своих поисков вот в этом месте. — Он взял указку и очертил предполагаемый район на карте. — О результатах докладывать ежедневно. Американская авиация со своей стороны готова оказать вам, господа, максимальную поддержку. Этого будет достаточно. У нас есть более важные дела, которыми нам придется заняться. А сейчас поговорим о главном. Господин начальник штаба, слушаем вас!

До Ван Суан перевел взгляд на Шау Вана:

— Подождите меня в моем кабинете, получите дальнейшие указания!

Шау Ван снова вытянулся в струнку, отдал честь и вышел. Он был доволен. Командование и, главное, американский советник теперь знают о его заслугах, пусть это всего лишь начало.

Между тем начальник штаба вынул платок, вытер лоб и начал:

— Господин генерал-лейтенант! По полученным данным, противник, испытывая затруднения со снабжением, продолжает подтягивать зенитную и полевую артиллерию, несмотря на то, что наша авиация подвергает дороги непрерывным бомбардировкам.

Хопкин наморщил лоб. То, что удалось обнаружить американским самолетам-разведчикам, подтверждали слова начальника штаба. Кроме того, он несколько раз получал из ставки сообщения о том, что командование вьетконговцев настроено весьма решительно и что они могут начать свои действия раньше, чем он, Хопкин, предполагал. Однако самоуверенности ему было не занимать.

— Ничего страшного, господа! — ответил он. — Мы в полной боевой готовности! Я дал указание отделу идеологической обработки разбросать листовки. — Он самодовольно усмехнулся. — Мы, американцы, в делах любим полную ясность. Мы сами проводим операцию, и сами приглашаем вьетконговцев принять в ней участие. Ха-ха-ха! Ну как, господа, не правда ли, это забавно? — Потом совсем другим тоном он добавил: — Мы усилим оборону базы. Подбросим дополнительное количество бомб и снарядов. Я уже попросил генерала Абрамса направить к нам еще пятьдесят вертолетов. Все, что необходимо для предстоящей нам шахматной партии, мы будем иметь под рукой и во вполне достаточном количестве. И мы непременно заставим вьетконговцев начать наступление при том соотношении сил, которое сложилось на данный момент.

Весьма довольный собой и своей речью, Хопкин рассмеялся, откинув назад голову. На шее его далеко вперед выдался огромный кадык.

Два часа спустя Хопкин стоял у окна, посасывая сигару и рассеянно наблюдая за тем, как один за другим взлетают пять вертолетов, беря курс на северо-запад. С довольной усмешкой он оглядывал свое огромное хозяйство, мыслями же был там, где находились сейчас танки и тяжелая артиллерия вьетконговцев, которые по ночам медленно, но упорно продвигались вперед. Он был не очень доволен теми результатами, которых добились его истребители-бомбардировщики, и размышлял над планом удара, который он нанесет, после того как вьетконговцы попадут в уготовленную им ловушку.

2

С каждым днем «Венера» все дальше и дальше углублялась в девственные горные джунгли. Бойцы шли по узкой тропе, давным-давно заброшенной, заросшей и почти неразличимой. Разведдозору с большим трудом удавалось отыскивать ее.

За несколько дней пути лица бойцов заметно осунулись. Рацион людей состоял из сухого пайка, рассчитанного на трехкратное питание, но этого количества пищи было недостаточно, чтобы насытить молодой здоровый организм. Поэтому на каждом привале бойцы углублялись в чащу в поисках цветков дикого банана, чтобы сварить их и тем самым несколько утолить голод. Когда не было цветков банана, они собирали съедобные листья и травы. Однажды они нашли какое-то незнакомое растение и обнаружили, что если листья его сварить, то получается нечто, по вкусу напоминающее похлебку из раков. Растение это они назвали рачьим. Надо было бросить листья в кипяток, добавить специй, митина, который входил в сухой паек, и получалась похлебка. Она всем пришлась по вкусу, но, к сожалению, эти растения попадались редко.

К тому же после встречи с врагом Хоай Тяу запретил все подобные изменения рациона, равно как и разведение огня.

Утром, перед тем как выступить, Хоай Тяу собрал весь командный состав.

— Недавняя встреча, — сказал он, — показывает, что противник не ослабляет бдительности. Если ему удастся обнаружить наши следы, он возьмет нас в клещи, тогда мы не сможем выполнить поставленной перед нами задачи и сами же будем в этом виноваты. Поэтому все свои привычки придется оставить. Приказываю огня не разжигать, громко не разговаривать, не бросать по дороге обертку от сухого пайка, не срезать цветков банана.

***

Бойцы расположились на отдых у пересохшего ручья, вдоль которого громоздились огромной величины камни, преграждавшие путь. На самом дне ручья между камнями с журчанием текла тоненькая прозрачная струйка.

Хоай Тяу опустил вещмешок и сел, прислонившись к нему спиной. Сняв кепку, поправил рукой взмокшие волосы с седой прядью. Его всегда печальные глаза сейчас были устремлены куда-то далеко-далеко.

Показался боец с кожаной планшеткой.

— Где комиссар? — на ходу спрашивал он. Завидев Хоай Тяу, боец тут же торопливо сказал: — Срочная радиограмма от командования!

В радиограмме было несколько строк: «Противник вас обнаружил и производит перегруппировку сил, чтобы дать отпор. Соблюдайте максимальную осторожность. В любом случае необходимо сохранять в тайне численность наших сил. Точно выдерживайте график движения. С-301».

Это была третья радиограмма, посланная командующим фронтом в «Венеру» с тех пор, как отряд вышел в поход. Чан Нонг сразу же доложил командованию о встрече со штурмовиками. Командующий дал указания, как поступать в подобных случаях, и назвал также те реальные меры, которые необходимо предпринять. Однако с того дня больше ничего подозрительного не отмечалось, и Хоай Тяу терялся в догадках, действительно ли были штурмовики те два солдата, на которых наткнулся Выонг Ван Кхием. Но теперь стало ясно: между теми двумя штурмовиками и сегодняшней радиограммой была явная взаимосвязь. Итак, враг узнал об их отряде…

День клонился к вечеру. Солнечные лучи, столь редкие в глухих горных джунглях, скользили по верхушкам высоких деревьев. Опускался, окутывая всю округу, холодный туман. Ручей сделался сумрачным и словно задрожал от тяжелого гула пролетевшего самолета.

Хоай Тяу отдал бойцам приказ остановиться и отправился на розыски Чан Нонга, по пути собирая командиров на совещание.

Чан Нонг шел вместе с разведдозором, делая отметки, обозначавшие дорогу. Он приказал бойцам взять левее, и они стали пониматься вверх по одному из ответвлений ручья. Камни, поросшие мхом, были скользкими, словно политые маслом.

Неожиданно послышался натужный стрекот вертолета, с каждой минутой он становился все ближе и громче. Винь, командир разведдозора, крикнул:

— Смотрите!

Чан Нонг повернулся в направлении вытянутой руки Виня и увидел пять вертолетов, которые один за другим садились на вершину горы, находившейся примерно в километре от того места, где стояли бойцы.

В эту минуту появился Чыонг. Быстро, как белка, пробравшись между камнями он протянул Чан Нонгу радиограмму и сказал:

— Командир, вас просят побыстрее прибыть на совещание!

Совещание заняло всего несколько минут. Теперь уже всем бойцам «Венеры» был слышен стрекот вертолетов. Чан Нонг сообщил о том, что видел наверху.

— Враг что-то заподозрил, высадил десант. Он готовится к бою, — сказал Хоай Тяу. — Тем не менее, это не значит, что ему удалось обнаружить наши силы. Нам необходимо соблюдать бдительность. Командирам не отлучаться от своих подразделений ни на шаг. Оружие, патроны — все должно быть готово к бою.

Чан Нонг развернул карту, на которой был помечен их маршрут, отметил крестиком место, куда сели вертолеты. Он закусил губу, из-под козырька выбились непокорные кудрявые пряди.

— Нам предстоит пересечь дорогу. Раньше это была конская тропа. Если враг устроит свой опорный пункт на высоте 1623, то он тем самым перережет нам дорогу.

— Пока, — спокойно сказал Оань, — у нас нет доказательств того, что они высадили десант с целью остановить нас. Опыт подсказывает, что иногда противник вечером высаживает десант, а к ночи десант убирается восвояси.

Хоай Тяу прервал его:

— Прошу всех сейчас же отправиться по местам и подготовить бойцов!

Выонг Ван Кхием поднялся, повесил на плечо автомат и сказал спокойно:

— Все равно им нас не остановить!

Хоай Тяу и Чан Нонг прошли вперед колонны, к разведдозору. В этот момент где-то неподалеку заговорил пулемет. Следом раздались беспорядочные залпы из винтовок.

Сейчас впереди должно было двигаться третье подразделение. Тхао Кен, восседавший на большом камне, объяснял бойцам сложившуюся обстановку. Обычно медлительный, тяжеловесный, Тхао Кен мгновенно менялся, если возникала опасность.

Хоай Тяу пристально оглядел бойцов. Спокойные, подобранные. Такими они были всегда, его бойцы из «Венеры», именно такими он знал их вот уже три года.

Винь сидел на земле, скрестив ноги и пощипывая пробивающиеся усики, к плечу он прижимал автомат. Выслушав Тхао Кена, он процедил сквозь зубы:

— Задать бы им сейчас перцу!

Чыонгу, обычно выполнявшему обязанности связного Хоай Тяу, тоже очень хотелось вступить в схватку с врагом. Он шепнул комиссару:

— Разрешите мне пойти вперед…

Хоай Тяу сердито взглянул на молодого солдата, потом улыбнулся. В «Венере» всегда так было: «старички» мечтали «задать перцу», но были спокойны и неторопливы, новенькие же нервничали, суетились и, как только что этот, просились идти первыми.

Чан Нонг махнул Тхао Кену:

— Разведдозор, вперед! Я тоже с вами пойду…

Пять вертолетов один за другим опустились на травянистый склон. Переругиваясь, выпрыгивали из них солдаты в пятнистой форме.

Когда последний вертолет взмыл вверх и взял направление на базу «Феникс», командир роты собрал своих солдат. Помахивая дубинкой и перебрасывая из одного уголка рта в другой недокуренную сигарету, он несколько минут орал, а потом повел солдат по заросшей дороге наверх, на высоту 1623. Это была самая высокая среди окружающих гор безлесая вершина, с которой открывался хороший обзор.

Неожиданно командира роты, беззаботно помахивавшего дубинкой, окликнул один из солдат:

— Господин капитан! Господин капитан! Здесь… здесь следы… — Заикаясь от волнения, солдат показал на обочину тропы.

Капитан пригляделся попристальнее и заметил неясный след — узкую, едва различимую дорожку, пролегшую по земле поперек той конской тропы, по которой они сейчас двигались. У самого края был примят один из кустиков, и хотя его, по всей видимости, постарались поднять и выправить, рядом остался ясно различимый отпечаток каблука. Капитан принялся осматривать другую обочину. Там тоже оказалось несколько придавленных травинок, заметных лишь зоркому глазу.

— Точно, здесь прошли вьетконговцы! — побледнев, воскликнул капитан.

Солдаты, до этого шедшие цепочкой, остановились, растерянно сбились в кучу.

Капитан разозлился. Выпрямившись, он ткнул дубинкой в двух оказавшихся впереди него солдат:

— Эй вы, двое! Осмотреть все вокруг!

Солдаты невнятно пробормотали что-то и, сжимая в руках винтовки, бросились в заросли, куда вела эта едва заметная тропа.

Но уже минуты через две они вернулись. На их лицах был написан страх.

— В чем дело?

— Господин капитан! Тропа длинная! Тянется далеко-далеко! Ясно, что это вьетконговцы!

— Чего струсили?! — грозно рявкнул командир роты. — Вы сами-то видели вьетконговцев?

— Нет… Не видели… Они, наверное, уже прошли!

— Слушать мою команду! Обнаружены следы вьетконговцев! Значит, не зря нас сюда послали! Первому взводу остаться здесь, устроить засаду! Второму и третьему — быстро выдвинуться к намеченному рубежу и немедленно приступить к рытью окопов!

Он снова помахал дубинкой и во главе цепочки солдат двинулся вперед.

Через пятнадцать минут с высоты 1623 раздались выстрелы. Стреляли из минометов и пулеметов вдоль обнаруженной тропы.

***

Сгущались сумерки. Последние солнечные лучи давно уже погасли на верхушках самых высоких деревьев. С карканьем пролетела воронья стая, птицы возвращались в свои гнезда.

Хоай Тяу и Чан Нонг, осторожно ступая, пробирались по скользкому мху. Откуда-то вдруг появился Винь:

— Впереди враг!

— Давай подробнее, — спокойно произнес Чан Нонг.

— Мы прошли вперед, отклонились от дороги метров на пятьдесят, вдруг слышим — голоса. Я пополз и прямо на тропинке увидел ловушку — засыпанные гранаты, их едва видно. Тогда мы взяли левее, но проползли совсем немного и обнаружили засаду и по эту сторону дороги. Тхао Кен послал меня к вам доложить обстановку и спросить, что делать.

Хоай Тяу закусил губу, задумался, потом сказал:

— Позови-ка Тхао Кена!

Через несколько минут Тхао Кен, сжимая автомат, стоял перед командиром и комиссаром.

— Что думаешь делать? — спросил Хоай Тяу.

— Атаковать противника и двигаться дальше! — тихо ответил Тхао Кен.

— Атаковать? — нахмурился Хоай Тяу.

— Да эти вояки трусливы как кролики. Мы небольшими силами дадим им бой и очистим дорогу для нашего дальнейшего продвижения. Все очень просто. Нападем неожиданно, и они тут же разбегутся, — вместо Тхао Кена ответил Чан Нонг. Он всегда был уверен в том, что внезапное нападение деморализует врага. — Самый подходящий случай! — добавил он.

Тхао Кен внимательно смотрел на синий крестик, который Чан Нонг поставил на карте рядом с цифрой 1623.

— Главное для нас, — сказал Хоай Тяу, — сохранять полнейшую скрытность. Поэтому я предлагаю двигаться в обход дороги.

— Когда же мы придем к месту назначения? — воспротивился Чан Нонг. — Надо отвлечь противника, а главные силы отряда, воспользовавшись моментом, пройдут этот опасный участок. Противник и не узнает, какова численность нашего отряда. Атакующей группой буду командовать я сам. А ты, Хоай Тяу, поведешь остальных. Мы вас потом нагоним.

Хоай Тяу задумался. Он осветил фонариком карту, где была обозначена ниточка дороги и стоял синий крестик, и сказал:

— Этих-то мы разобьем. Но ведь наша задача состоит в другом. Командование на этот счет ясно выразилось. Если мы пойдем в обход, то нам действительно понадобятся два лишних дня, чтобы обойти эту высоту. Но я считаю, что нужно отклониться только от того участка дороги, который обнаружил враг, пройти мимо него вдоль левого склона высоты 1623. Противник едва закрепился на ней и пока следит только за этим участком дороги. Минуем высоту 1623 и снова возвращаемся на старую тропу.

Решение было смелым и неожиданным. Чан Нонг сразу понял его преимущества, да и вообще он всецело доверял комиссару, который был намного опытнее его.

— Тогда надо соблюдать строжайшую осторожность. Мы должны пройти бесшумно, — сказал он.

Тхао Кен легонько постучал себя по лбу:

— Правильно, так и надо сделать! Сможем, получится! Проскользнем у них под самым носом. — Он вскочил и, порываясь идти, сказал: — Я пойду впереди!

Но Хоай Тяу остановил его:

— Пусть бойцы немного отдохнут. В десять вечера выступим. Не забудь: соблюдать осторожность, помнить о возможных засадах. Пусть эти, в засаде, проспят спокойно до завтрашнего утра!

Хоай Тяу предложил Чан Нонгу перестроить цепочку. Подразделение Тхао Кена теперь должно было замыкать колонну. Выонг Ван Кхиема с его бойцами решили, наоборот, выслать вперед. Снова самым тщательнейшим образом пересмотрели все снаряжение. Каждый из бойцов надевал вещмешок, брал оружие и патроны и несколько раз подпрыгивал на месте, чтобы проверить, не будет ли что-нибудь греметь, — надо было исключить малейший шум при передвижении.

На этот раз Хоай Тяу настаивал, чтобы Чан Нонг шел в середине колонны. Так легче будет следить за передвижением бойцов, особенно замыкающей группы, которая очень легко могла отстать и сбиться с пути. Чыонга и Выонг Ван Кхиема он выслал вперед, сам тоже собрался идти впереди.

— Я к ночным джунглям привычный, — объяснил он Чан Нонгу. — Сейчас наша главная задача — миновать за эту ночь опорный пункт врага. Напомни Тхао Кену, чтобы особенно тщательно уничтожали все свои следы.

Они выступили, когда опустилась полная темнота. Впереди шла группа Выонг Ван Кхиема из трех человек, за ними Хоай Тяу.

«Венера», как огромная змея, медленно и бесшумно продвигалась в ночи. Шли вплотную друг к другу. Идущий позади держался за вещмешок идущего впереди, и все же эта живая цепочка много раз разрывалась на отдельные звенья. Тогда люди останавливались, поджидали пока подтянутся остальные, а затем наощупь продолжали свой путь.

Примерно в два часа ночи отряд подошел к тому месту, где расположился противник. До него оставалось менее ста метров. Доносились обрывки разговора, кашель. Вражеские солдаты почти всю ночь наугад стреляли и бросали гранаты. Где уж тут было услышать треск случайно сломанной ветки или шорох сухих листьев!

Когда стало рассветать, отряд уже вышел к подножию высоты 1623. Однако здесь его мог еще настичь минометный обстрел.

Лица у всех после тяжелой бессонной ночи были бледными, под глазами легли тени. Мучил голод, одежда была грязной, оборванной.

Хоай Тяу вытер с расцарапанного лица кровь, спросил Чан Нонга:

— Остановимся здесь или пойдем дальше?

— Нужно идти! Здесь оставаться опасно, негде укрыться! Высота 1623 прямо над нами!

«Венера» снова пустилась в путь. Шли до самого вечера и, таким образом, потратили на этот участок дороги вместо положенных трех часов целые сутки.

К берегу реки Анхоа отряд вышел на восьмой день. Это были семь очень напряженных и трудных суток, но зато «Венера» четко выполнила одну из своих задач.

***

Утром того же дня на высоте 1623 командир роты сидел в своей палатке и, поеживаясь от холода, кутался в одеяле. В палатку заглянул младший лейтенант, командир первого взвода:

— Господин капитан, первый взвод провел в засаде всю ночь, однако вьетконговцы не появлялись!

— Черт подери! Проспали их, что ли, ваши паршивцы?

— Никак нет! Мы залегли широкой цепью — на сто метров по обе стороны от тропы. На самой тропе заложили мины. Но никто так и не пришел.

Капитан с досады плюнул, потом прочистил глотку и, повернувшись к соседней палатке, крикнул:

— Старший сержант! Передайте радиограмму подполковнику: «Вели прочесывание всю ночь, однако безрезультатно». Черт бы побрал этого идиота Медвежью Челюсть, — прибавил он, — вечно врет!