Позывной "Венера"

Ха Зунг

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

 

1

Чонг не находил себе места в камере тюрьмы. Иногда он присаживался на несколько минут, но потом вскакивал, словно подброшенный пружиной, и начинал беспокойно вышагивать из угла в угол. Утренний разговор с охранником и начальником тюрьмы никак не шел у него из головы. Все чаще и чаще он приходил к мысли о том, что и среди солдат сайгонской армии есть немало таких, которые еще не потеряли совесть. Они совсем не похожи на тех палачей, что пытали его. С первых же минут плена Чонга не покидала мысль о побеге, а сейчас он был уже почти уверен, что ему удастся бежать. Он еще не знал, как это произойдет, но внутренне собрался и был готов к любым поворотам в судьбе.

С того момента как Чонг был схвачен штурмовиками, прошло уже пять дней. А за это время бойцы отряда наверняка закончили разведку базы и с часу на час могли приступить к выполнению главной задачи. Может, это произойдет сегодня ночью? Что делать ему в этой клетке, как поступить дальше? Чем сейчас занимаются его друзья, помнят ли о нем или считают его погибшим? Масса вопросов роилась у него в голове, а ответа ни на один не было. Узнают ли они, что Чонг выдержал все пытки, остался верным присяге, партии и своему народу, а его ненависть к врагам — американцам и их марионеткам — стала еще сильней? Если сегодня отряд нападет на базу, то сумеют ли друзья найти его на этой огромной территории, а может, им будет некогда думать о нем? Вопросы, вопросы, снова вопросы… и все без ответа. От этого Чонг вот уже которую ночь не мог заснуть.

Приближалась полночь, но за стеной, в соседней камере, не затихали шаги вышагивающего из угла в угол человека. Там не находила себе покоя молодая девушка, которую накануне на глазах у Чонга пытали палачи Шау Вана. На всю жизнь запомнил Чонг выражение ее лица и горящие ненавистью глаза, когда она, превозмогая адскую боль, в комнате допросов подхватила тесню, которую запел он.

Чонг думал об этой девушке, ему хотелось узнать, кто она, как попала в лапы врагов. Он вспомнил, каким было ее лицо во время пыток, как сверкали широко открытые глаза, которые словно вонзали тысячи острых иголок в палачей. Глаза! Вот что больше всего поразило его — ее глаза!

И тут Чонг вспомнил молодую женщину, умиравшую у него на руках после варварской бомбардировки американской авиацией одного населенного пункта, в котором он оказался по пути в свои родные края.

В тот день Чонг проезжал через этот населенный пункт на грузовике. Они уже проскочили почти до самого центра городка, когда неожиданно раздались резкие звуки сирены, возвещавшей о приближении со стороны моря американских стервятников. Машина еще не успела остановиться под высоким деревом, а спереди, сбоку и сзади начали рваться бомбы и выпущенные с самолетов ракеты. Проезжающие по улице велосипедисты бросились в кюветы, искали любое укрытие, чтобы спрятаться от губительной бомбежки. Улицы и дворы заволокло дымом и пылью, и горло запершило от запаха взрывчатки. Двенадцать налетевших, словно стая хищных птиц, истребителей-бомбардировщиков с ревом и грохотом в течение двадцати пяти минут бомбили этот городок, а когда бомбы и ракеты кончились, самолеты прошлись вдоль улиц, поливая их пушечным и пулеметным огнем. Редкие винтовочные залпы бойцов не могли причинить никакого вреда налетевшим стервятникам.

Страшная картина разрушения предстала тогда перед глазами Чонга. По обе стороны дороги пылали дома, от жаркого пламени с громким треском лопался молодой бамбук, на проезжую часть летели горящие головни. Совсем недалеко от того места, где находился Чонг, горели школа, больница, кирпичный завод. С громким воем к месту пожара неслись пожарные машины, со всех сторон стягивались бойцы отрядов народного ополчения, уцелевшие после бомбежки жители пытались спасти свой скарб, метались в поисках потерявшихся детей, родственников. Росшие вдоль дороги высокие деревья лежали вырванные с корнем, загородив почти всю проезжую часть. Повсюду валялись велосипеды, в самых неестественных позах неподвижно застыли на дороге убитые. Бойцы армии Освобождения помогли раненым, перевязали их и уложили в безопасное место.

Чонг заметил лежащую неподалеку молодую женщину и бросился ей на помощь. На ее груди медленно расползалось большое кровавое пятно. Все лицо ее было залито кровью — осколок угодил женщине в висок. Быстро разорвав индивидуальный пакет, Чонг перебинтовал ей голову, вытер кровь с лица и попытался перенести ее под дерево. Женщина пришла в себя, с трудом раскрыла глаза и прерывающимся от слабости голосом еле слышно спросила:

— А где… мой… ребенок?

Даже умирая, она думала о своем ребенке! Чонг бережно прислонил ее к дереву и осмотрелся вокруг. Ребенка нигде не было. Рядом валялся покореженный взрывом велосипед с плетенным из бамбука маленьким сиденьицем для ребенка. Чонг оставил женщину под деревом и пошел на поиски. Неожиданно совсем рядом словно из-под земли раздался приглушенный плач. Чонг кинулся в ту сторону и на откосе воронки от бомбы увидел девочку лет двух. По всей видимости, взрывной волной ее отбросило в эту воронку и немного присыпало землей, это и помогло девочке уцелеть в таком кромешном аду.

Еще несколько человек подбежали к женщине, пытаясь хоть как-то облегчить ее страдания. Но помочь ей было уже невозможно: она умирала от потери крови. Чонг взял девочку на руки и бегом бросился назад к женщине.

— Это твой ребенок? — громко, чтобы женщина услышала, спросил Чонг.

Она словно очнулась, собрала остатки сил и протянула руки к ребенку, словно в последнюю минуту хотела взять и прижать его к себе.

— Доченька… доченька! — шептали ее губы. — Жива моя кровиночка, — тяжело выдавливала она слово за словом. Поняв, что не успеет все сказать, она напряглась, обвела взглядом стоявших вокруг людей и с трудом прошептала: — Прошу… доставьте девочку… моей матери…

— А где она живет? — спросил Чонг.

— Отвезите маме… Отец… бьет американцев…

Женщина так и не успела сказать, где живут ее родственники. Руки ее бессильно упали на землю. Кто-то из солдат взял девочку и унес подальше от этого места. Чонг осторожно приблизился к женщине и закрыл ей глаза. Немного помолчав, он обвел взглядом собравшихся и, словно давая клятву, твердо сказал:

- Я отомщу за них — и за мать, и за ребенка!

***

По проходу вдоль камер тюрьмы медленно прохаживался охранник. Стук его подкованных ботинок то удалялся в другой конец коридора, то снова возвращался к камере, где сидел Чонг. Вдруг из соседней камеры послышался громкий голос девушки.

— Господин охранник! — с мольбой проговорила она. — Откройте, пожалуйста, выпустите меня во двор, в туалет.

— Ты что, совсем сдурела? Полночь уже на дворе! Думаешь сбежать, так знай, это у тебя не пройдет! — рявкнул охранник через решетку.

— У меня очень болит живот! — продолжала просить девушка.

— Тебе места в камере мало? Не выпущу, ни за что не выпущу, — издевался охранник над страданиями девушки. Он отвернулся и, хихикая, ушел в другой конец коридора.

«Скотина, а не человек, — подумал со злостью Чонг. — Ну погоди, дай только выбраться на волю, я тебе сверну голову!» Он подошел к двери, стукнул по ней ногой и громко крикнул:

— Господин охранник, мне нужно туалет!

Охранник с бранью подскочил к камере Чонга.

— Проклятые вьетконговцы! — разъяренно закричал он. — Вы что, сговорились в полночь проситься в туалет? Услышу от вас еще хоть одно слово, пристрелю на месте!

План Чонга срывался. Он-то надеялся, что охранник откроет дверь, а потом два хороших удара — все было бы кончено. Но охранник дверь не открыл. Он что-то бубнил себе под нос, потом развернулся, и через несколько минут шаги его стихли в другом конце коридора.

Прошло немного времени. И вдруг до тюрьмы донесся один взрыв, потом еще и еще, затрещали автоматы, пулеметы, потом послышались глухие разрывы гранат. Знакомый звук родного автомата обрадовал Чонга. Как на крыльях подлетел он к потолку. Приближающиеся звуки боя несказанно радовали его. После ярких вспышек от взрывов становилось светло в камере.

— Наши! Наши! — не скрывая радости, закричал Чонг. Теперь ему были слышны и рокот танковых моторов, и пронзительные звуки сирен, и топот сотен ног. Чонг подошел к перегородке, разделявшей камеры, и громко крикнул девушке:

— Слышишь, что творится вокруг? Наши наступают!

— Скоро они будут здесь! — обрадовалась девушка.

«Надо бежать, и бежать немедленно, — решил про себя Чонг. — Но как это сделать?» Он метался по камере, как тигр по стальной клетке, но ничего не мог придумать. Остановившись в задумчивости посреди камеры, он посмотрел вверх, и сразу же пришло решение — разобрать черепицу и уйти через крышу. Разбежавшись, Чонг вскочил на корыто для корма, дотянулся до кольца в стене, схватился за него двумя руками и, уже повиснув, нащупал ногой маленький выступ, на который хоть как-то можно было опереться. Одной рукой он дотянулся до черепичной кровли и с радостью обнаружил, что проволока и гврзди проржавели и легко ломаются. Сняв одну черепицу, он осторожно, без стука сдвинул ее в строну. В проеме показался кусочек серого неба, слабая струя холодного воздуха скользнула по разгоряченному лицу Чонга. Еще одно усилие — сдвинута и вторая черепица. Можно было бы протиснуться через отверстие, но, как назло, в этом месте находился брус, к которому черепица крепилась. «Неужели из-за этого бруса сорвется задуманный побег?» — с огорчением подумал Чонг. Что было сил он уперся в брус рукой и попытался сдвинуть его в сторону. На его счастье гвоздь был таким ржавым, что сломался сразу же после первой попытки Чонга. А дальше все пошло легче. Еще одно усилие, и брус отошел в сторону.

Подтянувшись на руках, Чонг выбрался на крышу. Свобода! Вот она, долгожданная свобода! Слева аэродром, озаряемый яркими вспышками взрывов, совсем рядом свои, через несколько минут он вернется в отряд, чтобы помочь товарищам. Но как он поможет им? Да и можно ли бросить в беде девушку из соседней камеры?

Снизу до Чонга донесся ее голос:

— Откройте дверь, выпустите меня, иначе умру!

Снова подошел свирепый охранник.

— Открыть дверь? — с угрозой рявкнул он. — Да я скорее взорву эту конюшню, чем выпущу тебя наружу. Вы что задумали с этим вьетконговцем, что сидит рядом? Не выйдет! Подохнешь здесь, но отсюда не выйдешь! — И чтобы придать побольше веса своим угрозам, он всадил через решетку длинную очередь из винтовки.

Это было на руку Чонгу. Пока гремели выстрелы, он неслышно спрыгнул с крыши и оказался за спиной часового. Один хорошо отработанный прием — и охранник растянулся во весь рост на полу. Руки Чонга сомкнулись на его горле мертвой хваткой. Тело охранника сразу обмякло. Чонг сунул ему в рот кляп, затем быстро и ловко подтянул ноги к вывернутым рукам и затянул ремнем. Охранник пришел в себя и безуспешно пытался освободиться. Чонг пошарил руками по поясу, вынул из чехла нож, хотел было прикончить лежавшего на полу врага, но передумал. Два удара по голове, и солдат затих.

Чонг поднял винтовку охранника, снял с него поясной ремень с ножом и подсумками для запасных магазинов. Времени на все ушло немного, но надо было спешить, в любую минуту мог кто-нибудь прийти, и тогда так хорошо и удачно начатое дело сорвалось бы. Чонг прикладом сбил замок на дверях камеры, в которой сидела девушка, распахнул стальную дверь и громко крикнул в темноту:

— Быстро выходи — и за мной!

Девушка выскочила из камеры и опешила: перед ней был не солдат-охранник, а тот юноша, которого она видела во время допроса.

— Так это ты? Как ты здесь оказался? — с удивлением спросила она бойца.

А в это время в другом конце коридора послышались чьи-то шаги. Чонг быстро схватил девушку за руку и юркнул с ней в камеру, где прежде сидела она. К камере, в которой раньше сидел Чонг, кто-то подбежал и громко закричал:

— Эй, парень, выходи!

По голосу Чонг узнал прибежавшего. Это был Вынг. Когда солдат увидел, что Чонг выходит из соседней камеры вместе с девушкой, он страшно удивился:

— Как вам удалось выйти из камеры? Да ладно, расскажете потом, а сейчас надо срочно уходить отсюда. Сержант Тьем приказал мне выпустить вас из тюрьмы.

Заметив лежащее на полу тело охранника, он присвистнул:

— Вот это да! Как же ты справился с таким верзилой?

Чонг не ответил на этот вопрос. Он подошел к Вынгу и от всей души поблагодарил его, а Вынг поторопил их:

— Надо быстрее уходить отсюда. Сержант Тьем ждет вас, чтобы вместе уйти в безопасное место, а затем перейти на вашу сторону.

— Хорошо, сделаем так. Ты, Вынг, пойдешь вместе с девушкой, а я останусь здесь. Выведите ее в безопасное место, это будет вашим первым поручением перед тем, как перейти на сторону революции.

Девушка, слушавшая их разговор, спросила у Чонга:

— Значит, ты не идешь с нами?

— Нет, я остаюсь здесь! — решительно заявил Чонг. — Мне надо найти своих товарищей, чтобы вместе с ними громить врага. А вы идите побыстрее, мы еще встретимся!

Девушка шагнула к Чонгу, крепко пожала ему руку и взволнованно сказала:

— Спасибо тебе, товарищ! Спасибо за то, что спас меня от гибели, спасибо за поддержку в трудную минуту.

— Надо уходить! — тревожно оглядываясь, заметил Вынг. — Скоро сюда придет смена.

Как на крыльях, Чонг понесся в ту сторону, где гремели взрывы и слышался знакомый голос автоматов его друзей и товарищей по отряду. Сзади раздался топот. До него донеслись громкие крики солдат охраны, обнаруживших побег заключенных. Кто-то из них выстрелил из ручного пулемета, но ничто уже не могло остановить Чонга.

2

— Возьми-ка эту штуку, — протянул девушке американскую гранату Вынг, — может пригодиться в дороге. Пользоваться умеешь?

Девушка кивнула, без всякой робости взяла у него гранату и пошла за ним. Они осторожно переходили дороги, пересекали какие-то дворы, шли мимо жилых домов в «стратегической деревне», мимо постов, где словно тени мелькали поднятые по тревоге солдаты в стальных касках. Подошли к глубокому ходу сообщения, спрыгнули в него.

— Жди меня здесь, — сказал девушке Вынг, — я отлучусь ненадолго, приведу своего друга. — И он тут же исчез в темноте.

По ходу сообщения Вынг дошел до блиндажа, густо опутанного металлической сеткой, подобрался к амбразуре и тихонько позвал:

— Тхом! Где ты? Выходи.

Услышав голос друга, из блиндажа вылез Тхом с двумя винтовками в руках.

— Это ты, Вынг?

— Пошевеливайся, надо уходить, пока тебя не хватились.

Это был солдат, который в ту ночь, когда Винь и Тхао Кен проводили разведку базы, в темноте разговаривал с Вынгом о своей собачьей жизни и службе в армии.

Не успели двое друзей отойти от блиндажа, как послышались громкие голоса:

— Эта сволочь Тхом дезертировал!

— Надо догнать его и пристрелить на месте!

Вспыхнула беспорядочная стрельба, в сторону беглецов потянулись трассирующие пули. Тхом бросился на дно траншеи и успел свалить Вынга. Длинная очередь прошила бруствер траншеи как раз в том месте, где они только что стояли. На их головы, спины посыпался песок, запорошил глаза.

Девушка, видевшая из своего укрытия все происходившее, выдернула чеку и метнула в гущу преследователей гранату, которую ей дал Вынг. Раздался взрыв. Несколько солдат упали, остальные бросились назад, в блиндаж.

— Дайте и мне винтовку! — попросила девушка.

Тхом протянул ей винтовку и два запасных магазина. Затем все трое быстро пошли прочь от места стычки. Им пришлось пробежать метров двести по ходу сообщения, дважды перейти через какой-то ручей, а потом долго идти по колено в грязи через подсохшее болото. Тяжелый запах гнили поднимался от болота, затруднял дыхание, и вскоре они совершенно выбились из сил. Выбравшись на более высокое место, они наконец дошли до забора из колючей проволоки, но, как ни пытались преодолеть его, ничего не получалось. Вынг попытался штыком разрубить колючую проволоку, но только наделал шума, как им показалось, на всю округу. Все трое замерли, но тут в тишине неожиданно раздался голос сержанта Тьема:

— Это ты, Вынг? Ну как, успел освободить нашего пленника? Иди сюда, к проходу.

— Со мной только та девушка, которая сидела в соседней камере, — ответил Вынг. — А наш пленник не пошел с нами, сказал, что уходит на поиски своего подразделения.

Тьем, внимательно присмотревшись к девушке, очень удивился:

— Это вы?! Если не ошибаюсь, вы были горничной у жены генерал-лейтенанта? Как же вы попали в лапы Шау Вана?

Ответ он услышать не успел. Со стороны шоссе донесся лязг гусениц, грохот моторов. Свет фар тяжелых машин высветил территорию вокруг дороги, заставив беглецов упасть в кювет или укрыться за камнями. По шоссе в направлении аэродрома шел взвод танков с десантом на броне. Солдаты, сидя на танках, молча и настороженно озирались по сторонам, не выпуская из рук оружия. Танки, прогрохотав, скрылись вдали. Тьем и его спутники поднялись, отряхнули пыль и двинулись в направлении «стратегической деревни номер 3». Было уже около четырех часов утра. По пути снова пришлось обходить расставленные тут и там посты, спешно скрываться в темноту, когда их обнаруживал какой-нибудь бдительный часовой.

Когда Тьем подошел к холму, где Хоай Тяу развернул свой командный пункт, там уже никого не было. Пришлось идти к дому матушки Дэм.

Сержант Тьем тихонько постучал в дверь. Однако в доме стояла тишина, словно там никого не было. Тогда Тьем постучал еще раз и громко позвал матушку Дэм. Неожиданно со стороны сада донесся женский голос:

— Кто меня спрашивает?

Тьем пошел прямо на голос, долетевший прямо из-за банановых деревьев. Матушка Дэм стояла за деревьями. Отсюда ей хорошо была видна освещенная пожарами база «Феникс».

— Здавствуйте, матушка! — с почтением поздоровался Тьем. — Вы узнаете меня?

Женщина сразу узнала сержанта, который уже приходил в ее дом предыдущим вечером:

— А-а, Тьем… И что же ты делаешь здесь в такую рань?

Тьем, теребя в руках свою матерчатую кепку, с нескрываемой радостью в голосе ответил:

— Бойцы армии Освобождения атаковали базу. Я хорошо запомнил ваши слова, матушка Дэм. Ведь вы посоветовали мне искать верную дорогу, переходить на сторону революции… и вот я здесь.

Матушка Дэм шагнула навстречу Тьему, взяла его холодную руку в свои:

— Правильно решил, сынок. Хватит кровь лить понапрасну. В армии Освобождения наши люди, наши сыновья, братья. А с кем это ты пришел сюда?

— Нвс трое солдат из полка Шау Вана. А еще с нами девушка, которой мы помогли бежать из тюрьмы.

— Так вы уже успели сделать очень хорошее дело… А где же та девушка?

Услышав эти слова, из тени деревьев вышла девушка и тихонько подошла к матушке Дэм.

— Я здесь!

Женщина обняла девушку, прижала к себе:

— Я рада за тебя, дочка! За что же тебя арестовали? Эти изверги били тебя, наверное, много?

— Я ничего им не сказала, хотя они даже пытали меня!

— Но как ты попала им в лапы?

— Меня кто-то предал. Шау Ван приказал доставить меня на базу, чтобы лично допрашивать по делу об убийстве его родного брата. Думал, что я не выдержу пыток и раскрою все, что знаю, но не тут-то было. Я не сказала им ни слова.

— Значит, этот негодяй убит? Кто же его убил?

— Покончили с ним раз и навсегда. Наша группа привела приговор в исполнение!

— Так ему и надо! Это был садист и убийца, каких свет еще не видывал. Собаке — собачья смерть! Спасибо тебе, дочка!

Девушка потихоньку вытащила свою руку из теплых добрых ладоней матушки Дэм:

— Спасибо вам за все! А сейчас мне надо идти.

— Останься здесь, со мной, — попросила ее матушка Дэм.

Девушка крепко обняла старую женщину:

— Нет, матушка, к сожалению, не могу. Скоро взойдет солнце, а мне еще долго идти до своих. А вы, пожалуйста, помогите этим солдатам связаться с нашими людьми здесь и расскажите о них все подробно. Не забудьте и о том бойце, который помог бежать мне.

Девушка решительно повернулась и зашагала, крепко зажав винтовку в руке.

— Смелая девушка! — с восхищением глядя ей в след, проговорил Тьем.

— Ждите меня здесь, — сказала матушка Дэм солдатам, — и никуда не уходите. Я разыщу одного товарища, и он решит, что нам делать дальше. — Она быстрым шагом пошла между домами. Минут через десять листья банановых деревьев бесшумно качнулись, и матушка Дэм снова появилась в саду. С ней пришел Дить.

Солдаты удивленно уставились на человека, одетого в хорошо знакомую им полевую форму марионеточной армии.

Дить пошел им навстречу и с улыбкой сказал:

— Фронт Освобождения приветствует своих друзей, ставших на путь революции!

Сержант Тьем коротко рассказал Дитю обо всех событиях, происшедших на базе в эту ночь. Дить не прерывал Тьема, а только кивал, одобряя тот или иной поступок стоявших перед ним солдат. И только когда Тьем закончил свой рассказ, Дить спросил его:

— А как ты думаешь, где сейчас может быть тот боец, что сидел в тюрьме? И не случилось ли с ним беды?

— Я не разрешал ему оставаться там, но разве он меня послушает? Как только начались взрывы и стрельба на базе, он сразу же решил идти к своим, и остановить его было невозможно.

— Теперь нам уже ничего не остается, — медленно проговорил Дить, — кроме как идти туда же. За это время всякое могло случиться, а он совсем один в незнакомом месте. Я иду искать его. Вдруг он ранен? Ты не хочешь пойти вместе со мной? — спросил Дить у Тьема.

— Я готов! — не задумываясь ни на секунду, ответил Тьем. — Думаю, что двум моим друзьям следует остаться здесь, а вдвоем нам будет легче.

3

Голоса преследователей остались далеко позади. Чонг перескочил через два или три невысоких забора, бесшумно преодолел несколько рядов колючей проволоки и оказался в расположении полка Шау Вана. Он остановился, чтобы перевести дух, в глубоком ходе сообщения, нашел там нишу и затаился, прислушиваясь к тому, что делается вокруг. Стенки хода сообщения были укреплены хворостом и досками, кое-где вправо и влево отходили траншеи поуже, которые вели к дотам. На внешней стороне участка обороны полка были отрыты окопы полного профиля, пулеметные гнезда с трех сторон были защищены мешками с песком, а подходы к ним со стороны джунглей — проволокой. Когда база была атакована, солдат подняли по тревоге, и сейчас они занимали свои места на внешнем поясе участка обороны. Там, где теперь находился Чонг, никого пока не было видно. Воспользовавшись этим, он отыскал убежище понадежней и стал осторожно наблюдать за происходящим на базе.

Солнце еще не встало, но на востоке уже хорошо различалась просветленная полоска неба. Аэродром продолжал пылать. То тут, то там спокойный и размеренный треск пожара нарушался очередным всплеском пламени, взрывами боеприпасов или емкостей с горючим, и тогда вокруг сразу становилось светло как днем. От взрывов вздрагивала земля, струйки песка с шипением сползали вниз по стенкам окопа.

Чонг осматривал аэродром. Почти повсюду горели самолеты, вертолеты, но только в одном месте, там, где была стоянка транспортных самолетов, было совсем тихо и пламя освещало целехонькие машины, стоявшие ровными рядами на фоне каких-то строений, охваченных огнем.

Самым первым желанием Чонга было не сидеть, не бездействовать, а что-то делать, чтобы уничтожить эти стоявшие на площадке стальные птицы. Но что он мог сделать сейчас один без взрывчатки, без гранат? Мысль найти гранаты, чтобы вывести из строя несколько машин, заставила Чонга действовать. Он вылез из своего убежища и осторожно пошел по ходу сообщения. Впереди показался вход в блиндаж. Чонг приблизился и решил войти в него, но заколебался. А вдруг там противник? Постояв несколько минут, Чонг поднял небольшой камень и бросил его внутрь. Ударившись обо что-то металлическое, камень глухо звякнул.

Решившись, Чонг лег на дно хода сообщения и как уж вполз в блиндаж. Внутри было совсем темно. Под руку попалась какая-то доска, потом ведро без крышки. Затем он обнаружил гранатомет, несколько гранат к нему и деревянный ящик с крышкой. Чонг открыл ящик и очень обрадовался, нащупав в нем гранаты. В соседнем ящике лежали взрывпакеты и отдельно, в коробочке, взрыватели. Он аккуратно разложил взрыватели под ремнем, взрывпакеты рассовал по карманам, на ремень подвесил несколько гранат и сразу почувствовал себя намного увереннее.

— Вот теперь можно и в бой, — негромко сказал он себе, ощупывая снаряжение. Сразу возник вопрос: «Куда идти, что делать дальше?» И тут же последовал ответ: «Во что бы то ни стало найти Шау Вана!» Чонг вспомнил комнату для допроса, сидящего на стуле Шау Вана и огромную овчарку у его ног. Это же где-то совсем рядом! На допрос его водили в расположение полка, значит, и искать Шау Вана надо здесь!

Приняв это решение, Чонг направился к выходу из блиндажа, и тут до его слуха донеслись шаги человека. Из-а поворота хода сообщения оказалась фигура солдата, направлявшегося в его сторону. пришлось вновь неслышно отступить в глубину блиндажа. Солдат шел прямо в блиндаж, подсвечивая себе фонариком. Он успел сделать только один шаг через порог, как Чонг тут же сбил его на землю. Фонарик выпал из рук солдата и, отлетев далеко в сторону, осветил угол блиндажа. Чонг выкрутил солдату руки, мертвой хваткой сжал шею.

Кричать солдат уже не мог, а только мычал что-то нечленораздельное. Чонг прижал ему руки коленкой к спине и тихонько, но с угрозой произнес:

— Хочешь остаться живым?

Солдат и не пытался сопротивляться:

— Прошу… пощадите меня. Хочу жить! Пощадите!

— Ну, если хочешь жить, проведешь меня к дому полковника Шау Вана!

— К дому полковника? — с дрожью и удивлением переспросил солдат.

— Встань! Веди меня и помни: одно лишнее движение — и тебе конец!

Солдат поднялся с земли и пошел впереди Чонга. По всему было видно, что он очень напуган и не хочет расставаться с жизнью.

Они миновали несколько низеньких домиков, подошли к домам повыше и покрепче на вид. Солдат остановился и тихонько спросил:

— Вы пойдете впереди меня или сзади?

Чонг даже усмехнулся: настолько глупым был этот вопрос.

— Конечно, сзади!

Солдат снова зашагал вперед, свернул влево и долго вел Чонга вдоль довольно высокой кирпичной стены с бойницами. Наконец они подошли к внушительного размера глухим железным воротам. Солдат подошел к маленькой калитке в воротах, поколдовал над задвижкой. Калитка открылась, они вошли во двор и оказались перед одноэтажным домом с ярко освещенными окнами.

— Здесь находится рабочий кабинет господина полковника, — шепнул солдат. — Отпустите меня, я же привел вас туда, куда вы просили.

Еще по пути сюда Чонг раздумывал, как ему поступить с этим солдатом, что с ним делать дальше. Убивать парня не хотелось, но отпускать его было опасно: неизвестно, куда он побежит отсюда, может, воспользуется случаем и дезертирует из армии, а может…

— Снимай с себя форму и давай мне! — приказал он.

Солдат засуетился, послушно снял куртку и брюки. Чонг переоделся в форму штурмовика, напялил на голову мягкую форменную кепку с длинным козырьком. Никто сейчас не узнал бы в нем бойца частей особого назначения армии Освобождения. Из своей куртки он извлек прочный шнур, который «позаимствовал» у охранника тюрьмы, и подошел к полураздетому солдату.

— Убивать я тебя не собираюсь, — сказал он, — но время вынужден обезвредить. Я быстро сбегаю в гости к господину полковнику, а на обратном пути верну тебе и форму, и свободу.

Не интересуясь мнением солдата на этот счет, Чонг быстро связал ему руки за спиной, а конец веревки закрутил вокруг шеи, чтобы парень и не пытался дергаться. Потом пошарил в кармане брюк, взятых напрокат, вынул замусоленный платок и заткнул им рот солдату. Увидев укромное местечко между стеной и огромным деревом, быстро подвел его туда и уложил на землю:

— Лежи тихо! Я ненадолго отлучусь и минут через пять буду здесь!

Чонг в форме штурмовика зашагал в сторону дома. В руках у него была винтовка, на ремне висело несколько гранат.

Дом был кирпичный, одноэтажный. По фасаду тянулась пристройка, похожая на террасу, и на нее выходили двери нескольких комнат, ярко освещенных внутри. Чонг медленно, неслышным шагом двинулся по террасе, заглядывая через стекла внутрь. В каждой комнате горел свет, стояли столы, стулья, шкафы, но никого из людей Чонг не увидел. «Неужели все сбежали?» — подумал он, подходя к концу террасы. И только из последней комнаты, в которой стояла мягкая мебель, донеслись какие-то звуки. Чонг подошел к двери и тихонько нажал на ручку. Дверь была незаперта, но раздался противный и, как показалось Чонгу, громкий скрип.

— Что нужно? Кто разрешил входить в этот дом? — рявкнул чей-то голос из-за двери. Из угла комнаты к двери шагнул довольно высокий человек в солдатской форме с двумя пистолетами в руках. — Ты кто такой? Почему самовольно вошел в дом? Разве ты не видишь, что это за помещения? — Он угрожающе наставил пистолеты на грудь Чонга.

«Нет, это не Шау Ван!» — подумал Чонг и нажал на курок. Солдат, как подрубленное дерево, замертво рухнул на пол. Чонг вернулся к тому месту, где оставил своего пленника, вытащил кляп из его рта, быстро снял с себя форму и бросил ее солдату:

— Скорее одевайся! Поведешь меня на аэродром!

Недовольное выражение лица Чонга повергло солдата в ужас. От страха он долго не мог попасть в рукава, руки и ноги у него дрожали, а в голове мелькала только одна мысль: «Убьет он меня, вьетконговцы ведь никого не щадят!»

Он повел Чонга вдоль широкой асфальтированной дороги, обсаженной с обеих сторон высокими деревьями. Одни деревья уже давно засохли и теперь тянули свои голые мертвые ветви к небу, на других под порывами ветра шумели листья.

Довольно легко миновали они несколько постов охранения, прошли дороги, перекрытые мотоциклистами.

Взрывы на аэродроме раздавались все реже и реже, пламя пожаров затухало, но ружейно-пулеметная стрельба по-прежнему слышалась со всех сторон. Особенно ожесточенная перестрелка доносилась из района штаба базы.

Солдат вывел Чонга к невысокому проволочному забору, опоясывавшему небольшую территорию.

— Надо пересечь этот двор. За тем домом есть вход на аэродром, — сказал солдат, показав рукой в сторону одноэтажного дома с плоской крышей, спрятавшегося в глубине заросшего деревьями и кустарником двора.

— А что это за дом? Что в нем?

— В этом доме работают радиоразведчики, они дежурят круглосуточно, перехватывают и дешифруют телеграммы вьетконга.

«Надо действовать, — подумал Чонг. — Это поважней любого другого объекта на базе».

— Веди меня к дому! — приказал он солдату.

Чтобы попасть в дом, надо было пройти через железные ворота, охраняемые двумя солдатами, затем пересечь двор и уже потом по дорожке можно было подойти вплотную к домику.

Чонг понимал, что только быстрые и внезапные для противника действия могут обеспечить успех задуманного им нападения.

— Иди прямо к воротам, — подтолкнул он солдата. — Скажешь часовым, что мы доставили чрезвычайно важную телеграмму.

Солдат с явной неохотой и опаской двинулся к воротам.

— Стой! Кто идет?! — раздался громкий голос одного из охранявших дом часовых.

— Нам приказано срочно доставить сюда важную телеграмму, — ответил солдат.

— Телеграмму? — недоверчиво переспросил часовой, поворачиваясь к другому часовому. — Кто это ночью погнал вас сюда?

Вдвоем они вышли из-за груды мешков с песком, держа наготове оружие, и направились к воротам. Видя, что обстановка складывается явно не в его пользу, Чонг не раздумывая нажал на спуск, выпустил больше половины магазина в часовых и рванулся мимо трупов к дому.

По всей видимости, стрельба не осталась незамеченной в доме, так как сразу же во всех комнатах погас свет, звякнули запоры на дверях и окнах.

Чонг добежал до дома, снял с пояса две гранаты, быстро связал их и выдернул кольцо. Через стекла бросил гранаты в комнату и, не дожидаясь взрыва, побежал по террасе, бросая в каждую комнату по гранате. В комнатах прозвучали глухие взрывы, из оконных проемов вылетели все стекла.

Завыла сирена, и тут же со стороны соседнего домика охраны послышались топот и крики бегущих солдат. Чонг метнулся за дом, перемахнул через невысокую ограду и оказался на территории аэродрома. Осмотревшись, он отметил про себя, что находится совсем недалеко от того места, куда его доставили на вертолете после того, как взяли плен. Если пройти мимо ряда невысоких домов, то можно попасть на взлетно-посадочную полосу, а уж там легко сориентироваться и по звукам выстрелов найти своих товарищей.

Но сделать так ему не удалось. Освещенные яркими сполохами пламени, возле складов горючего мелькали фигуры солдат в стальных касках, носились взад-вперед патрули на трехколесных мотоциклах с пулеметами в колясках, мчались, завывая сиренами, пожарные машины. Застигнутый врасплох, противник приходил в себя, принимал меры по обороне объектов на аэродроме и вокруг него. На всех перекрестках уже стояли танки с зажженными фарами, по дорогам патрулировали американские и сайгонские солдаты с овчарками на длинных поводках, проверяя всех, кто попадался им навстречу. Проскочить здесь было просто невозможно. Выход оставался один — уйти с аэродрома и где-нибудь укрыться. Начинало светать, на востоке уже обозначилась светлая полоска неба, погасли звезды.

Чонг осторожно двинулся вдоль забора мимо каких-то заколоченных домиков, потом уперся в высокий проволочный забор. Он осторожно приподнял колючую проволоку и попытался проскользнуть под ней, но зацепился ремнем и застрял. Пришлось расстаться с ремнем и теперь, кроме винтовки, у Чонга ничего не было.

Примерно через полчаса он уже был в километре от аэродрома. Затаившись в кювете, Чонг осторожно осмотрел дорогу и уже хотел перескочить через нее, но тут до него донесся какой-то неясный шум оттуда, где в беспорядке валялись бочки из-под горючего. Чонг решил посмотреть, что там, и пополз в ту сторону. До бочек оставалось еще метров десять — пятнадцать, и тут прогремела короткая очередь. Прямо над ухом просвистели пули, заставив его вжаться в землю. «Нарвался на засаду, — мелькнула мысль. — Придется отстреливаться». Чонг осторожно подтянул винтовку, прицелился туда, откуда прозвучали выстрелы, и выпустил длинную очередь. В ответ снова раздалась короткая очередь. Пришлось Чонгу срочно менять место. Не успел он откатиться в сторону, как по тому месту, где он только что лежал, ударила еще одна очередь. Чонг даже вздрогнул от неожиданности: по звуку выстрела он понял, что по нему стреляют из автоматов, которыми вооружены бойцы армии Освобождения. «Неужели свои? — обожгла мысль. — Так и убить могут свои же товарища!» Чонг прекратил стрельбу и медленно пополз к пустым бочкам. Оттуда тоже не стреляли и следили за человеком, ползущим к ним.

— Кто стрелял? — тихонько подал голос Чонг. — Кто стрелял?

За бочками молчали. И только через минуту донесся негромкий ответ:

— Бойцы армии Освобождения! Сдавайся, пока не поздно! Руки вверх!

Чонг чуть не вскочил во весь рост — уж очень знаком был ему этот голос, — но вовремя спохватился.

— Выонг Ван Кхием! — позвал он. — Это ты?

Две тени поднялись из-за бочек. Позабыв об опасности, Чонг вскочил и бросился к друзьям с распростертыми объятиями. Да, это были они, его товарищи по отряду, — Выонг Ван Кхием и Ван Тян.