Повествование неудачника

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 23

 

Прошло три месяца. По Москве ходили разные слухи. Рассказывали о событиях в Испании, когда целая яхта с находившимся на нем героином на сумму в несколько сотен миллионов долларов подверглась нападению неизвестных пиратов. Яхту потопили, а покупателем должен был оказаться сам Валентин Давидович Рашковский. Другие говорили, что на самом деле яхту захватили сотрудники испанской полиции, которые штурмом взяли ее в неравном бою, перебив всю команду. Третьи уверяли, что команда сама затопила свой груз и погибла вместе с яхтой, чтобы не сдаваться окружившим ее сотрудникам полиции. Слухов было много. Однако ясно одно – марокканский груз не дошел до Москвы, и всесильный Рашковский потерял много денег. Правда, это почему-то не сказалось на его благополучии, и он даже начал финансирование ряда новых проектов, которые ранее были заморожены из-за финансового кризиса.

Хромой Джамал, узнавший о происшедшей потере товара, зарезал сразу двух черных баранов, принося их в жертву. Он был доволен, считая, что таким образом оказался отомщен за визит Иосифа с головорезами на его дачу. Гиви долго не успокаивался, требуя головы Иосифа, пока ему не передали акции двух ночных клубов, стоимость которых оценивалась в несколько миллионов долларов. Тогда Гиви успокоился и даже согласился продолжать работать с людьми Кудлина.

Капитан Лагунов был комиссован из полиции по состоянию здоровья. Врачи обнаружили у него симптомы нервного расстройства и рекомендовали уйти из правоохранительных органов на более спокойную работу. Приказ о его увольнении был подписан генералом Бандриевским.

Сам генерал попал в больницу с легким гипертоническим кризом, но довольно быстро поправился и уже через месяц вышел на работу. Говорили, что события в Испании стали для него тяжелым потрясением, так как он разрабатывал специальную операцию против наркотрафика и контрабандистов, собиравшихся осуществить поставку большой партии героина в Россию.

После выхода из больницы он сам предложил Кудлину встретиться. Встреча состоялась за городом, в одном из тех незаметных ресторанов, куда обычно приезжали не столько вкусно поесть, сколько приватно поговорить. За это время Кирилл Эдуардович сильно похудел – сказывалось нервное напряжение последнего месяца. А Кудлин выглядел так, словно не собирался меняться никогда. Он вообще не менялся последние двадцать лет.

– Вы знаете, что у нас случилось, Кирилл Эдуардович? – говорил Кудлин тихим голосом. – Мы понесли огромные убытки. Оплаченный товар должен был дойти до Москвы, но оказалось, что марокканские посредники давно находились под присмотром испанской полиции. Кто мог подумать, что в самый последний момент полиция захочет взять штурмом эту яхту?

– Нужно было встречаться в другом месте, – мрачно посоветовал генерал.

– Мы все крепки задним умом, – вздохнул Кудлин. – Кто же знал, что все так получится? Потом мы уточнили, что там был товар на сорок миллионов долларов.

– Вы говорили, от двадцати до тридцати, – шумно засопел Бандриевский.

– Да, но это было еще когда мы договаривались об объемах поставок. Цены растут, уважаемый Кирилл Эдуардович. И не только на золото. Героин – это тоже стратегический товар. И мы потеряли кучу денег.

– Где вы нашли этого Некрасова? – вспомнил генерал. – Я бы не доверил ему даже управление своим автомобилем. Начальник отдела страховой компании, канцелярская крыса… Как можно было доверять такому человеку такую сумму денег?

– Вы не знаете его биографии, – почти пропел Кудлин. – Он начинал еще в войсках КГБ, а потом долгие годы работал руководителем крупного подразделения на ЗИЛе и заместителем генерального директора концерна «Весна». Помните, сколько их супермаркетов было по всей столице? Он занимался закупками товаров на десятки миллионов долларов. И нам казалось, что это была просто идеальная кандидатура. Не говоря уже о том, что он поехал туда не один, а вместе с вашим офицером и двумя сотрудниками нашей службы безопасности. Такой состав должен был просто гарантировать нам сохранность и безопасность груза. Но вы знаете, что там произошло. К сожалению, ваш человек тоже оказался не на высоте. Потом оказалось, что ему тайком было передано оружие, он начал стрельбу и убил одного из офицеров полиции.

– Его убил марокканец, – возразил начавший багроветь от волнения генерал.

– Там убили двух офицеров, – скорбным голосом произнес Кудлин, – одного застрелил ваш сотрудник, а другого – марокканец. Вы представляете, сколько сил и денег нам стоило как-то потушить этот невероятный скандал? Хорошо, что тому же Некрасову удалось вывезти вашего раненого капитана. А если бы его взяли на причале? Представляете, какой вселенский скандал мог произойти? И учитывая, что вы непосредственный руководитель его управления, у вас тоже могли быть очень большие неприятности. Но нам удалось спасти не только вашего капитана, но и репутацию вашего управления.

– Это правда, – согласился Бандриевский, – и я вам очень благодарен за это.

– А сейчас нам нужно всего лишь помочь с освобождением нашего друга Реваза Барнабишвили, который уже столько месяцев находится в изоляторе ФСБ.

– Я уже говорил вам, что это очень сложно.

– Но мы сдали вам троих наших людей, чтобы вы могли провести оперативные мероприятия и затребовать к себе нашего друга, – напомнил Кудлин.

– Я подумаю еще раз, как это можно сделать.

– Реваз нам сейчас очень нужен, – пояснил Леонид Дмитриевич. – Возможно, нам придется снова отправлять его для переговоров по новой партии марокканского товара.

– Вы хотите снова попробовать? – сразу оживился генерал.

– Мы не можем позволить себе нести такие убытки, их нужно каким-то образом компенсировать. А Некрасов уже засветился и не сможет второй раз отправиться в Испанию. Как и ваш капитан.

– Он уже уволен из органов, – пренебрежительно заметил Бандриевский. – И какая сумма может быть в этот раз?

– Неменьшая, – сказал Кудлин, с удовольствием наблюдая, как беспокойно зашевелился генерал.

– Давайте сделаем так, – предложил Кирилл Эдуардович. – С самого начала переговоров я беру все под свой контроль. И посылаю туда вместе с вашим Ревазом своих самых опытных офицеров, которые останутся там до тех пор, пока не решится этот вопрос. И пока товар не прибудет в Москву.

– Вы – настоящий друг, – с чувством произнес Леонид Дмитриевич, – мы никогда не забудем всего, что вы сделали для нашей компании.

– Ничего особенного. Но мы сразу и твердо договариваемся о двадцати пяти процентах. Если будет сумма в сорок миллионов – значит, десять мои. Зато я обеспечиваю вам беспрепятственную поставку товара в Москву.

– Ничего лучшего и желать нельзя. Но сначала – освобождение Реваза.

– Я постараюсь все оформить, – согласился генерал.

– Это почти идеальные условия. – Кудлин улыбался, а глаза оставались холодными и внимательными.

– Но вы понимаете, что освобождение Реваза будет оформлено отдельным соглашением, – напомнил Бандриевский.

– Разумеется. Только назовите сумму.

– Учитывая, что он должен лететь в Испанию за вашим новым товаром, я полагаю, что сто тысяч евро будет скромным вознаграждением за мой труд.

– Прекрасно. Когда приготовить деньги?

– Вчера, – улыбнулся генерал. – Так, кажется, вы говорили, когда я спрашивал у вас про ампулы. Насколько я знаю, вы их использовали, сумев допросить ваших компаньонов. Но тогда вы так и не смогли найти иуду в своих рядах.

– У нас были подозрения. Но сейчас они все сняты – ведь теперь мы знаем, что информация шла из марокканских источников. Их уже предупредили, что все сроки и условия передачи товара отныне будем назначать только мы, чтобы избежать очередной неудачи.

– Правильно, – согласился генерал, – а мои люди будут вас подстраховывать.

На этом они расстались. Кудлин сразу поехал в загородную резиденцию Рашковского и прошел в его кабинет.

– Мы поговорили с Кириллом Эдуардовичем, – громко сообщил он, – у него есть очень хорошее и деловое предложение. Он готов взять на себя прием, хранение и транспортировку груза за двадцать пять процентов реальной стоимости товара.

– Это много, – так же громко возмутился Рашковский.

– Лучше отдать двадцать пять процентов и иметь гарантии, чем рисковать всей суммой, – резонно возразил Кудлин.

– Нужно подумать, – сказал Валентин Давидович, – но, похоже, ты прав.

– И еще мы договорились по кандидатуре Реваза. Господин генерал гарантирует нам его освобождение из изолятора ФСБ, а мы платим ему сто тысяч евро. Это не такая большая сумма за Реваза, который поедет на переговоры с марокканцами.

– Да, – очень громко сказал Рашковский, – мы можем позволить себе такую сумму.

Они спустились вниз и вышли на лужайку.

– Если он слышал, то уже клюнул, – усмехнулся Кудлин. – И очень хорошо, что ты не сразу согласился на его предложения. Мне пришлось тебя уговаривать.

– Ты уверен, что у тебя получится?

– Разве я тебя когда-нибудь подводил?

– Нет. Извини меня. Конечно, нет. Вся Москва считает, что я потерял деньги, и не понимает, как я мог так быстро восстановиться. Ты провел, возможно, самую лучшую операцию в нашей жизни.

– А теперь нужно избавиться от этой гниды, – напомнил Кудлин, – он становится опасным и неуправляемым. Двадцать пять процентов от любой суммы – это уже настоящий беспредел. И если мы его не остановим, он просто обложит данью всех наших друзей и знакомых. И достаточно кому-то заплатить, как его потом невозможно будет остановить.

– Правильно. А ты уверен, что этот генерал из Следственного комитета сможет заменить Бандриевского?

– Уверен. Сейчас у Следственного комитета очень большие права. Они даже к мнению прокуратуры не всегда прислушиваются с тех пор, как стали самостоятельным процессуальным органом. Нам будет очень нужен этот генерал.

– Поступай как знаешь. Сколько он просит?

– Его содержание будет стоить гораздо дешевле. Пятьдесят тысяч долларов в месяц. Для начала. Я думаю, что со временем можем перейти на евро, но сразу баловать не стоит.

– Делай как считаешь нужным. И давай поскорее уберем этого слоника. У меня к нему уже идиосинкразия. Мне везде мерещатся такие слоники; я даже фотографии теперь не ношу в свой кабинет, опасаясь, что меня могут прослушать.

– Не волнуйся, скоро все закончится, – заверил его Кудлин.

Через неделю он снова встретился с генералом в этом неприметном ресторане. У Кирилла Эдуардовича болела голова, и он не обратил внимания на несколько автомобилей, припаркованных с правой стороны от ресторана. Впрочем, он уже давно не обращал внимания на посторонние автомобили. Слишком долго он был на важных милицейских и полицейских постах.

В кабинете его ждал Кудлин. И коробочка, похожая на ту, которую ему однажды подарили. Улыбаясь, генерал открыл коробку, но там лежал только подарочный набор в виде ручки и карандаша.

– Красиво, – с грустью произнес Кирилл Эдуардович. – А где деньги?

– Мы принесли вам деньги за освобождение нашего друга Реваза, – как-то странно сказал Кудлин.

– Конечно, за него. Сто тысяч евро. Где деньги?

– Вы его уже освободили?

– Не волнуйтесь. Я послал официальное сообщение, что его следует освободить как нашего агента. Все оформили как полагается.

– Очень хорошо. Спасибо. Значит, за освобождение Реваза мы платим вам сто тысяч евро. – Кудлин говорил четко и раздельно. Обычно он разговаривал гораздо более тихим голосом.

– Сегодня вы какой-то странный, – усмехнулся генерал и повторил: – Где деньги?

– Здесь. – Леонид Дмитриевич достал пачку денег, завернутых в газету. Сто тысяч евро были в пятисотевровых купюрах. И все двести купюр лежали вместе.

– Обычно вы даете в новых пачках, – недовольно проговорил генерал, забирая деньги.

– Пересчитайте, пожалуйста, – попросил Кудлин. – Мне их привезли из банка, и я не успел пересчитать. Возможно, там будет не хватать одной или двух купюр.

Расчет был на жадность генерала. Тот согласно кивнул и принялся считать купюры, иногда слюнявя палец. Кудлин терпеливо ждал.

– Сто девяносто восемь… сто девяносто девять… двести, – закончил наконец Кирилл Эдуардович. – Все в порядке. Не беспокойтесь. – Он выбросил газеты и, разделив всю сумму на две пачки, сунул их в свои внутренние карманы.

– Мы будем ждать вашего звонка, – сказал Кудлин. – А теперь извините, я должен уехать.

– Останьтесь и пообедайте, – предложил генерал.

– Извините, не успеваю. И вот еще один сувенир, лично от Валентина Давидовича. Откроете, когда я уйду. – И Кудлин пошел к выходу.

– Подождите, – позвал его генерал, – мы не попрощались. До свидания, – протянул он руку.

– До свидания. – Кудлин пожал ее и вышел из комнаты.

Где-то в коридоре послышался нарастающий шум. Улыбающийся Кирилл Эдуардович сел за стол и открыл коробочку. В ней что-то блеснуло. Он внимательно посмотрел и увидел слоника, которого он подарил Рашковскому и который стоял у него в кабинете. Слоник был куплен в Таиланде, но потом лучшие специалисты МВД сумели вставить в него очень мощный «жучок», позволявший слушать любые переговоры Валентина Давидовича в кабинете. Генерал смотрел на этого слона с алмазами, чувствуя, как сердце начинает биться более часто. Это означало, что там догадались об истинном значении его подарка. Он протянул руку за слоном, но в этот момент в кабинет ворвались сразу несколько сотрудников ФСБ. Генерал поднял на них изумленный взгляд.

– Вы арестованы, – сказал вошедший вместе со всеми генерал Следственного комитета.

– На каком основании?

Вместо ответа генерал подозвал майора, который бесцеремонно поднял руки Бандриевского, осветив их специальным прибором. Все пальцы были синего цвета, а на деньгах, спрятанных в карманы, было написано «Взятка». В инфракрасных лучах это слово выглядело особенно грозно.

– Вы арестованы, – повторил генерал. – И еще вам придется ответить за фальсификацию документов, которую вы сделали для освобождения преступного авторитета Реваза Барнабишвили.

– Это провокация, – с трудом выдавил из себя Кирилл Эдуардович.

И вдруг услышал громкий голос Кудлина, записанный на пленку:

– Значит, за освобождение Реваза мы платим вам сто тысяч евро…

Бандриевский опустил голову. Он наконец понял, почему ему вернули его подарок. Все было кончено. На долгие годы вперед его жизнь уже определена.