Поверь и пойми

Уилкс Дорис

7

 

Коттедж находился в доброй миле от ближайшего жилища.

— Прелестное, тихое местечко, да и домик уютный, — так охарактеризовал его зять владельца, которого они с трудом отыскали в поселке…

Примостившись на середине крутого склона холма, побеленный каменный домик смотрел одними окнами на запущенный садик, а другими — на узкую тропинку, спускавшуюся к сказочного вида долине. Изумрудные поля, рассеченные живыми изгородями и низкими заграждениями из известняка, старинные коттеджи и мост, перекинутый через поток, серебристой лентой сверкавший в лучах солнца.

Но Шэрон сейчас было не до этих красот, она вообще с трудом воспринимала реальность. Когда Марк, остановивший взятую напрокат машину в стороне от дороги, чтобы не возбудить подозрений у обитателей белого домика, помог ей выйти из машины, сердце Шэрон билось как сумасшедшее.

Однако, когда он подал ей руку, помогая вылезти наружу, почему-то этот жест даже в такой напряженный момент взволновал ее. Затаив дыхание, Шэрон вслед за Марком начала взбираться на холм. Они старались держаться под прикрытием деревьев и кустов, растущих вдоль тропинки, потому что не были уверены, что в доме живет именно Саманта. Женщину, снявшую коттедж, звали не Самантой Крейг. Тесть, сказал их собеседник, рыбачит где-то на озерах, а он сам не знает всех деталей. Был ли у нее ребенок? Он так не думает. Нет, он почти уверен в том, что женщина живет одна.

— А что, если это не Саманта? — Глаза Шэрон были похожи на огромные зеленые колодцы.

— Давай не будем гадать, — флегматично ответил Марк, хотя был в не меньшем напряжении, чем жена.

Да, конечно, не будем, подумала она, потому что существовал еще один, самый худший, вариант — это была Саманта, но одна. Почему бы ее младшей сестре, доведенной до отчаяния очередными семейными неприятностями, не захотеть просто побыть одной в забытом Богом уголке? Этот домик был идеальным убежищем, и, отрезанная от всего мира, она могла ничего не знать о похищении своего племянника. Но тогда это означало катастрофу — Бобби украден совершенно незнакомым человеком, со всеми вытекающими отсюда последствиями…

— Хочешь, чтобы я пошел один?

Марк, разумеется, догадывался о ее страхах, более того, наверняка разделял их. Не доверяя своему языку, Шэрон отрицательно покачала головой.

Теперь домик был виден как на ладони. С одной стороны к нему примыкала небольшая пристройка, очевидно переделанная под гараж. Однако никаких следов автомобиля они не обнаружили.

Идя по тропинке к крыльцу, Шэрон чувствовала на своей талии руку Марка. Сбоку от дома она заметила натянутую веревку, на которой сушилось белье — полотенца, простыня, незнакомая ей юбка. Ничто не указывало на присутствие в доме сестры или Бобби.

По-прежнему держа руку на талии Шэрон, Марк негромко постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал вновь, на этот раз сильнее, и, склонив голову, прислушался к звукам внутри дома. Шэрон стояла рядом, затаив дыхание.

Отойдя назад, Марк посмотрел на расположенные над их головами маленькие окна, потом вновь подошел, собираясь постучать в третий раз, но в этот момент дверь слегка приоткрылась. В щели появилась худенькая женская фигура.

Саманта! Шэрон узнала сестру сразу же, не успел еще Марк произнести ее имя.

Поняв, кто стоит перед ней, Саманта попыталась захлопнуть дверь, но Уэйд одним быстрым движением вставил ногу в щель.

— Нет, вы не имеете права входить сюда! — закричала она, а когда Марк именно это и сделал, попыталась схватить его, но он без труда стряхнул с себя маленькую женщину.

— Почему нет, Саманта? Разве тебе есть что прятать?

Сестра выглядела усталой и бледной, огромные карие глаза смотрели затравленно, но все это Шэрон вспомнила лишь потом. А сейчас, проскользнув внутрь вслед за Марком, она думала лишь о сыне.

— Нет, туда нельзя! — запротестовала Саманта, потому что Марк Уэйд собирался войти в маленькую гостиную.

Но Шэрон опередила его, услышав подозрительный шум. Какой-то, показавшийся ей бесконечным, момент она стояла, прикованная к месту при виде весело смеющегося маленького мальчика, сидящего на ковре и играющего с разноцветными кубиками.

— Бобби!

Позднее она так и не могла ясно вспомнить, как подбежала к сыну, схватила его на руки, испытывая чувства, которые способна понять только мать, и прижала к себе с такой силой, будто собиралась никогда больше не отпускать.

Бобби удивленно пискнул, когда Шэрон подняла его с пола, и запротестовал, недовольный чрезмерной пылкостью ее объятий, но все это уже не имело никакого значения. Важно было только то, что малыш жив, здоров и рад видеть ее. Что наконец-то она услышала слово, которое боялась не услышать больше никогда: «Мама!»

Прижавшись щекой к виску сына, Шэрон плакала навзрыд, когда минуту спустя в комнату ворвался Марк.

— Бобби, — еле слышно прошептал он, а потом спросил: — С ним… все в порядке? — Шэрон смогла только кивнуть, но наполненные слезами глаза и улыбка на дрожащих губах говорили яснее слов.

— Пожалуйста… пожалуйста, не сердитесь! — Саманта, подошедшая к Марку сзади, схватила его за руку и всхлипнула: — Я не хотела ничего плохого, хотела только, чтобы у него был дом. О, Марк, пожалуйста. Пожалуйста, не сердись!

Борясь с собственными слезами и с недовольным слишком крепкими объятиями Бобби, Шэрон лишь беспомощно смотрела на младшую сестру.

А та, вцепившись в руку Марка, вдруг разразилась такими рыданиями, что, казалось, ее маленькое, худенькое тело вот-вот развалится на куски. Потом руки ее обессиленно упали, и она рухнула к его ногам.

— Я не хотела ему ничего плохого! Действительно, не хотела!

— Саманта…

Шэрон не знала, что делать. Бобби, обеспокоенный этой сценой и плачем вокруг него, тоже захныкал. Лишь Марк Уэйд сохранил некое подобие спокойствия.

Как бы ему этого ни хотелось, он не имел возможности подойти к сыну и Шэрон: судорожно рыдающая Саманта крепко вцепилась в его ноги. Поэтому Марк сделал единственно возможную вещь — нагнулся и осторожно взял сестру жены за плечи.

— Вставай, Саманта. — Голос его был тверд и на удивление сдержан, несмотря на выражение муки, читавшееся на его лице. — Никто не собирается обижать тебя. — Каким-то образом ему удалось поднять женщину и усадить ее в кресло возле камина.

— Как… как вы… нашли меня? — с трудом проговорила Саманта, перемежая свои слова всхлипами.

— Нам подсказал Ричард.

Этот краткий ответ заставил рыдающую похитительницу поднять взгляд на возвышающегося над ней Марка.

— Ричард? — В ее темных, полных отчаяния глазах загорелась какая-то искорка.

— Он никак не мог связаться с тобой и был страшно обеспокоен. Естественно, мы сделали вывод, что ребенка взяла ты.

На мгновение воцарилось молчание. Потом Саманта прошептала:

— Из-извини меня, Шэрон. Я не собиралась забирать его.

— Тогда почему ты это сделала? — спросила сестра, с сыном на руках садясь в кресло напротив. — Почему ты это сделала? Как ты могла?!

— Не знаю… — Саманта боязливо покосилась на стоявшего рядом Уэйда и вновь разразилась рыданиями. Наконец успокоившись, она вытерла глаза уже мокрым платком. — В тот день, когда я увидела его, — начала Саманта, вновь обретя способность говорить, — и он побежал ко мне… Не знаю, что на меня нашло? Бобби оказался рядом… а в следующее мгновение я посадила его в машину и уехала, даже не подумав, какую боль могу причинить тебе и Марку. В тот момент у меня даже мысли такой не было. Но потом… потом, когда я приехала домой и осознала то, что совершила, было уже поздно. Я не имела права забирать ребенка и хотела вернуть обратно, но ведь я совершила преступление и меня могли отправить в тюрьму…

— Но неужели ты не понимала, какую пытку нам уготовила? — с горечью спросила Шэрон.

Вполне оправданная резкость сестры заставила Саманту сжаться. Ее и так миниатюрная фигурка показалась совсем крохотной и беззащитной.

— Сначала не понимала, — призналась она после минутного замешательства. — Кроме того, ты слишком много работаешь, — с упреком обратилась она к Шэрон. — Даже когда я была подростком, ты была слишком занята работой и учебой, чтобы проявлять ко мне должный интерес. А теперь делаешь то же самое по отношению к Бобби! — Последние слова Саманта почти выкрикнула.

— Это неправда! — Холодный и строгий тон Марка заставил похитительницу испуганно взглянуть на сильного и явно представлявшего сейчас для нее угрозу мужчину.

Марк защищал ее, Шэрон? Он, всегда возражавший против ее работы?

— Ты же прекрасно знаешь, что Шэрон работала и училась на курсах дизайнеров, чтобы у тебя было все, что есть у других детей!

Выслушав этот справедливый упрек, Саманта потупила взгляд.

— Все случилось после последней ссоры с Ричардом, — весьма неожиданно призналась она. — Он сказал, что никогда не согласится на то, чтобы мы взяли чужого ребенка, и намекнул, что мое настойчивое желание иметь детей приносит слишком много неприятностей другим людям. Знаете ли вы, что те деньги он взял не для себя? Что он… позаимствовал их — и был за это уволен — ради меня?

Она грустно посмотрела на Марка, бросившего в свою очередь косой взгляд на жену.

Шэрон насторожилась. Какие еще деньги? У Сэмми явно с головой не в порядке — плетет какую-то чушь!..

— Ты не сказал ей? — В полных страха глазах Саманты появилось выражение благоговения, с которым она всегда относилась к Марку.

— Не сказал? Чего он мне не сказал? — Шэрон обеспокоенно переводила взгляд с мужа на сестру и обратно.

— Нет, я даже не подозревал об этом, пока Ричард сам мне все не рассказал сегодня утром, — сообщил он, игнорируя вопрос Шэрон. — Когда мы обнаружили, что Крейг запустил руку в фонды корпорации, он умолил меня никому об этом не говорить — и особенно его жене. Я не знал, что он сам обо всем тебе сообщил! — раздраженно бросил Марк.

— Он ничего мне и не говорил, пока мы не встретились в Испании, — поспешно вставила Саманта, почувствовав перемену в настроении зятя.

— Однако он так и не сказал ничего вразумительного насчет того, почему… позаимствовал эти деньги, — проговорил Марк. — Сообщил только, что использовал их, чтобы взять тебя в круиз после очередного выкидыша, что был по уши в долгах. А ведь я спрашивал, нет ли у него финансовых затруднений, но Ричард заверил, что все в порядке. Впоследствии, когда мы позволили ему уйти как бы по собственному желанию, я так и не догадался о причинах его поступка. Я также не знал, что ты беременна.

Потому что Саманта не сказала об этом никому, даже Ричарду, вспомнила Шэрон. Она поделилась этим только с ней, своей старшей сестрой. Уж очень боялась, что все вновь может окончиться плохо… Как в воду глядела!

— Потому-то ты и забрала Бобби, да, Саманта? — Голос Марка немного смягчился. — Чтобы отплатить мне за то, что я оказался виновен, как ты полагала, в гибели твоего собственного ребенка?

Вздрогнув, Шэрон еще крепче прижала к себе сопротивляющегося сына, который, желая вернуться к своим кубикам, громко заплакал.

Боже! Разве она сама не обвиняла Марка именно в этом еще сегодня утром? Человек, ребенка которого она держала сейчас на руках и который — как ей всегда казалось — избавился от своего родственника только потому, что тот застал его в весьма недвусмысленном положении с женщиной, выходит, был вынужден сделать это совсем по другим причинам!

Ричарду Крейгу как бухгалтеру было нетрудно воспользоваться чужими деньгами. А ведь Марк всегда подчеркивал, что для увольнения Крейга были и другие поводы, кроме того, что он не справляется с работой. Но Шэрон не принимала его объяснения, не верила ему! Правда, если Марк был вынужден поступить с Ричардом так, как поступил, то оставалась еще Джулия, напомнила она себе с горечью.

— Нет, я вовсе не мстила тебе, Марк! Ты мне всегда нравился. Я полагала, что у тебя были веские причины для увольнения мужа, хотя Шэрон думала по-другому. Но когда Ричард рассказал мне о содеянном и признался, что сделал это ради меня, я ему поверила. Мое страстное желание иметь ребенка заставило его совершить поступок, который стоил ему работы… Мне захотелось загладить свою вину перед ним, но тут мы снова поссорились и…

Саманта поникла головой и некоторое время молчала, прежде чем продолжить:

— Понимаете, вернувшись домой, я почувствовала себя такой несчастной, никому не нужной! У других женщин были дети, а у меня… Я нуждалась в ком-то, кому действительно необходимы были моя забота и любовь, а Бобби… Видно, что-то случилось со мной. Я вдруг обнаружила, что еду к дому, где находился Бобби. Я собиралась только взглянуть на него! Я не хотела его красть! Он играл в саду, и, припарковав машину, я позвала его. Бобби протянул ко мне ручонки. Женщины, присматривающей за ним, поблизости не оказалось. И я схватила его, не задумываясь вперед больше чем на несколько дней. Или даже на несколько часов… А потом, приехав уже сюда, я испугалась…

В глазах, которые она подняла на Марка, стояла мольба о понимании.

— Я надеялась, что вы найдете меня сами…

Наступила пауза. В тишине раздавалось лишь воркование Бобби, наконец освободившегося из объятий матери и занявшегося своими кубиками.

— Мне придется сесть в тюрьму? — Теперь Саманта не смотрела на Марка, но явно обращалась только к нему.

Шэрон затаила дыхание. «Она свое получит» — так он сказал сегодня утром. Как решить теперь?

— Я не стану выдвигать обвинение против свояченицы. Но тебе нужна медицинская помощь, и я буду настаивать на этом, как настаивал бы любой суд, если бы дело дошло до него. Я сделаю все, чтобы помочь тебе, а ты должна пообещать, что будешь меня слушаться.

Саманта покорно кивнула и снова разразилась слезами. Но на этот раз это были слезы облегчения. Затем, бормоча что-то о чистом носовом платке, она поднялась и пошла в соседнюю комнату. А Шэрон не могла оторвать взгляда от мужа.

— Спасибо тебе, — сказала она, когда Саманта исчезла за дверью.

Марк только пожал плечами. Взгляд его был устремлен на Бобби, уже построившего башню. Он подошел к сыну и, нагнувшись, взял на руки, прижал к себе, зарывшись лицом в ямку между шейкой и худеньким плечиком. Веки Марка были сжаты так, что боль, которую он сейчас испытывал, ощущалась почти физически. Руки, осторожно державшие сына, дрожали.

Потрясенная Шэрон увидела, что суровый, выдержанный Марк Уэйд плачет… Решительно подойдя к ним, она обняла и мужа, и сына разом.

«Я люблю тебя, — хотела сказать она, прислоняясь к плечу Марка. — Люблю вас обоих!» Но ничего не сказала. Между ними по-прежнему незримо стояла Джулия Блакстер!

Может быть, она сама подтолкнула мужа к этой интрижке, поставив на второе место после профессиональной деятельности. Ведь даже Саманта упрекнула Шэрон в том, что она работала слишком много! Возможно, именно она несет ответственность и за несчастья сестры, и за неудачу собственного брака?..

— Так, значит, ты все-таки способна сочувствовать человеку, которого ненавидишь? — Подняв голову, он взглянул на Шэрон со своей обычной иронической улыбкой. — Чем же я заслужил подобную честь?

Перед ней стоял прежний Марк Уэйд, полностью взявший себя в руки. И недовольная проявлением своей слабости Шэрон отошла на шаг. В этот момент Бобби потянулся к матери, которая с благодарностью подхватила сына на руки, радуясь возможности не отвечать на вопрос его отца.

По возвращении в Нью-Йорк все трое отправились в особняк Марка, а не на квартиру Шэрон.

Столь долгое отсутствие дома, по всей видимости, нисколько не повредило ребенку, но родители оставались с сыном до тех пор, пока он не засыпал, прижав к себе любимого голубого медвежонка.

— Нет, — тяжело вздохнув, ответил расположившийся на софе Марк.

— Почему? — спросила она, оглаживая кудрявую игрушечную овечку.

Ей хотелось спросить его об этом еще в самолете, а потом в машине по дороге домой, но рядом была Саманта.

— По той самой причине, которую я уже привел. Он просил меня не делать этого, — тихо ответил Марк. — Да и потом, разве это предотвратило бы твой уход?

Нет, но тогда я не презирала бы тебя так! — подумала Шэрон. Однако я все равно бы ушла — из-за Джулии. Боль, причиненная этой изменой, не утихнет никогда!

Она отрицательно покачала головой.

— Вот видишь! — Он сидел, заложив руки за голову, но теперь наклонился вперед, сверля ее пристальным взглядом. — А насчет моего… тесного сотрудничества с Джулией или, как ты предпочитаешь утверждать, моей любовной связи… Что бы ты об этом ни думала, Шэрон, тебе не удастся разрушить то, что было — и есть! — между нами. И прошлая ночь тому доказательство!

Шэрон вспыхнула, ногти ее впились в мягкую ткань игрушки.

— Прошлой ночью я не до конца отвечала за свои поступки! — пробормотала она.

— Понимаю…

— Нет, не понимаешь! — возразила она, чуть повысив голос.

Бобби заворочался в кроватке, и Шэрон затаила дыхание.

— Не лучше ли будет спуститься вниз и продолжить разговор в гостиной? — предложил Марк.

— Нам нечего продолжать, — прошептала она, не глядя на мужа.

— В таком случае, — сказал он, поднявшись и с удовольствием потянувшись, — не засиживайся слишком долго. Уже поздно… и у тебя был сегодня нелегкий день.

Не то слово! — подумала Шэрон, благодарная ему за заботу.

Прошедшие дни принесли ей массу испытаний, начиная с ужасной догадки о том, что похититель ребенка — ее собственная сестра! Потом было воссоединение с Бобби — тот первый момент, когда она взяла его на руки, прижала к себе, незабываемое ощущение того, что сын в безопасности, что он вновь принадлежит ей. Как ни странно, но сейчас все это казалось уже нереальным, как будто ужасная неделя была всего лишь ночным кошмаром. А потом настал момент, когда Марк взял на руки сына…

С комком в горле Шэрон вспоминала, с какой разрывающей сердце нежностью он прижимал к себе Бобби, не в состоянии скрыть свои чувства. Именно в тот момент она поняла, что до сих пор любит Марка.

Да, конечно, любит! Иначе никогда не отдалась бы ему с такой страстью и таким бесстыдством, как это случилось в первую ночь их возвращения домой.

Вот и сейчас пришлось взять себя в руки, чтобы не обращать внимания на знакомое напряжение в теле, возникшее лишь при одном воспоминании об их любовных утехах. Как ей хотелось вновь стать его женой, наслаждаться его любовью, просыпаться в постели рядом с ним в ожидании продолжения блаженства…

Даже Саманта задала ей этот вопрос — после трогательной сцены ее встречи с Ричардом, который уже дожидался их в Нью-Йорке. Марк позвонил в полицию, чтобы сообщить о том, что ребенок нашелся, а примчавшийся Ричард объявил, что при любых обстоятельствах останется рядом с женой. Саманта тогда опять заплакала, но уже от счастья, поняв, что вновь обрела опору в лице любящего ее человека. А она, Шэрон, всплакнула от радости за сестру. Уж теперь-то все должно пойти у Сэмми как надо!

Расставаясь, сестра спросила Шэрон:

— Значит, вы теперь снова вместе? Мне всегда так этого хотелось!

— Да, — подтвердил подошедший Марк, прежде чем Шэрон успела что-нибудь ответить.

Застигнутая врасплох, ошарашенная столь решительным и недвусмысленным заявлением, она сама только пробормотала:

— На текущий момент…

Муж ничего не сказал ни тогда, ни позднее. По всей видимости, подумала Шэрон, опускаясь на ковер возле кроватки Бобби, Марк решил, что, позволив себе на одну ночь поддаться слабости, жена опять согласится играть прежнюю роль. Но тут он сильно ошибался — прежнего уже не вернуть!..

Должно быть, она уснула прямо на ковре, потому что очнулась от того, что кто-то осторожно тряс ее за плечо.

— Тебе пора отдохнуть, — услышала Шэрон негромкий голос мужа и открыла глаза.

В неярком свете ночника, горевшего рядом с детской кроваткой, она увидела Марка в махровом купальном халате.

— Не можешь же ты оставаться здесь всю ночь, — тихо увещевал он. — Ты совершенно вымоталась! — Он осторожно поставил жену на ноги. — Пойдем. Пойдем в постель.

Шэрон позволила отвести себя в спальню и даже расстегнуть пуговицы блузки и молнию юбки. Но когда она, сняв нижнее белье и не в силах даже надеть ночную рубашку, скользнула под одеяло, то с ужасом увидела, что Марк, скинув халат, ложится рядом с ней.

— Что ты делаешь? — вскричала она, почувствовав прикосновение его ног к своим.

— Разве ты не видишь? Ложусь в постель, — прошептал он, подтягивая к себе одеяло, которое она судорожно прижала к себе.

— Зачем? — спросила Шэрон, чувствуя себя слишком усталой для очередной перепалки. — Ты что, решил, что прошлая ночь дает тебе право делить со мной постель?

— По-моему, этого права меня никто еще не лишил, — ответил он. Судя по всему, эта сцена доставляла ему удовольствие. Неужели он так и не понял, что после его измены их брак превратился в пустую формальность? — Мы все еще муж и жена, Шэрон, и если ты собираешься оставаться здесь…

А иначе? Подаст в суд? Прошлой ночью, хотя и не прямо, Марк намекнул на это. Он любит Бобби не меньше, чем она, — Шэрон в этом убедилась. Конечно, он пытается удержать ее этой угрозой подле себя! Хватит ли у нее решимости ввязаться в очередную схватку?

— Успокойся, — сонным голосом прошептал Марк, и рука его легла ей на бедро. — Неужели ты думаешь, что я способен взять тебя прямо сейчас, без твоего желания? Дорогая, в чем в чем, а уж в этом-то ты обвинить меня не можешь.

Да, он прав, подумала Шэрон. Марк всегда был на редкость деликатным любовником. Если не считать прошлой ночи, когда ни он, ни она не смогли противостоять нахлынувшему и затопившему их приливу страсти.

— Спи, — услышала Шэрон его шепот.

Ей казалось, что это невозможно, но убаюканная его ровным дыханием, теплом, исходящим от ладони, и затихающим желанием, которое он легко мог бы превратить в пламя, уснула почти мгновенно.