Поверь и пойми

Уилкс Дорис

2

 

Оставив Бобби на попечение няни, Шэрон отправилась на встречу с клиентами, предложившими ей выполнить небольшой заказ, первый после возвращения в Нью-Йорк. Семейная пара, когда-то оставшаяся довольной выполнением предыдущей работы, разыскала Шэрон Уэйд через фирму, в которой та прежде сотрудничала.

Заниматься сейчас заказом Шэрон не хотела. Приходилось второй раз за день отвозить сына к няне. А каждый раз, когда Бобби оставался с чужим человеком, она чувствовала себя так, будто теряла какую-то часть себя. Но выбора не было. Ей нужно было содержать себя. Сбережения, сделанные Шэрон перед тем, как она ушла от Марка, были на исходе, а она ни под каким видом не собиралась брать деньги у человека, который не только не скрывал, что у него есть любовница, но и оказался настолько бессердечным, что уволил милейшего Ричарда Крейга.

Заставляя себя не думать о муже, Шэрон сосредоточилась на предстоящей работе. Все, что могло понадобиться, было при ней — альбом для зарисовок, блокнот для записей, таблицы цветов…

Полчаса спустя, миновав перегруженный транспортом перекресток, ее машина подкатила к большому, построенному в современном стиле особняку.

Бренда и Шон Харт, супруги средних лет, терпеливо наблюдали за тем, как Шэрон, отщипывая кусочки от огромного пышного кекса, поданного ей вместе с кофе, набрасывает планы помещений и эскизы оформления интерьеров.

К тому времени, когда она собралась уходить, ясная картина того, что было нужно Хартам, уже стояла перед глазами. В общем классический, с оттенком провинциальности, стиль, могущий придать респектабельному, но архитектурно невыразительному зданию некоторую индивидуальность.

Торопясь начать, чтобы поскорее закончить — на случай, если Марк все-таки передумает и отпустит сына с ней в Англию, — она решила ехать прямо домой, а Бобби забрать через час. Надо было подобрать цвета, заказать ткани, договориться с малярами и плотниками.

Меблированная квартира, которую Шэрон, не зная, каковы будут ее дальнейшие планы, сняла на месяц, располагалась на первом этаже старого дома и была не совсем ей по душе. Но тем не менее место было тихое — зеленая, вся в липах и вязах, уютная улица. Да и сама квартира имела выход во внутренний дворик.

День выдался теплым, поэтому Шэрон раскрыла настежь широкие окна и, работая, наслаждалась пением дрозда, перекрывавшим шум отдаленного юродского движения.

Зазвонил телефон.

— Шэрон Уэйд, — машинально сказала она в трубку, не отрываясь от блокнота.

— Привет! Как дела с Хартами?

— О, Джек! Привет!

— Миссис Харт все так же потчует кексами собственного изготовления?

Шэрон рассмеялась.

— А как ты думаешь?

Ей нравился Джек Виршем. Они были одногодками и до замужества Шэрон вместе работали в одной дизайнерской фирме. Собственно говоря, Виршем до сих пор работал там, и именно он, посетив живущего в Лондоне брата, сообщил приятельнице о возможности получить место в Англии.

— Ты уже решила, когда собираешься нас покинуть? — осторожно поинтересовался Джек.

Хотя инициатива принадлежала ему, теперь, когда возможность нового трудоустройства Шэрон могла стать реальностью, ей почему-то казалось, что на самом деле Виршем не хочет, чтобы она уезжала.

— Пока еще нет, — уклончиво ответила Шэрон, не желая вдаваться в детали.

Хотя Джек был в курсе ее семейных дел, она никак не хотела обсуждать с ним препятствия, которые мог воздвигнуть на ее пути Марк.

— А ты никогда не думала о партнерстве? — прозвучал неожиданный вопрос.

Шэрон нахмурилась.

— О партнерстве?..

— Да, о партнерстве! О нашем партнерстве. Только скажи — и я поеду с тобой. Знаешь, из нас выйдет прекрасная команда — ты, с твоими творческими фантазиями, и я, со своей деловой хваткой. Как ты на это посмотришь?

Шэрон засмеялась, не зная, что ответить. Собственно говоря, они никогда не были особенно близки, поэтому она не могла понять, шутит Джек или нет.

— Ты хочешь сказать, что будешь заниматься деловой частью, а я — демонстрировать этим напыщенным лондонцам, как должен выглядеть настоящий английский дом?

— А почему бы и нет? — спросил Джек вполне серьезно. — И никаких личных отношений… Если, конечно, ты сама этого не пожелаешь.

— Вот бы посмотреть, что из этого получится! — шутливо ответила она, оставляя без внимания все, что касалось личных отношений, но про себя решая ответить отказом.

Любое партнерство было исключено. Двое здоровых, достаточно привлекательных внешне людей противоположного пола не могут работать вместе — непременно возникнут сексуальные проблемы. Вот и прекрасный пример — Марк и Джулия! Кроме того, к мужчинам Шэрон относилась предвзято еще до свадьбы — у нее были на то причины. А сейчас тем более!

— Ради Бога, поезжай, но тогда придется поставить крест на нашем бурном романе, тебе не кажется? — продолжала она все так же шутливо, надеясь уйти от этой темы. — Партнерские взаимоотношения все испортят. Сколько раз я была свидетелем того, как это случается!

В трубке послышался глубокий, выразительный вздох.

— Увы, я тоже! — Теперь она почти видела его, с прижатой к сердцу рукой. — Что ж, после столь решительного отказа мне лучше повесить трубку, ангел мой! Я еще позвоню, если позволит уязвленная гордость. Люблю тебя!

Последовали короткие гудки, и Шэрон облегченно перевела дух.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она вдогонку в микрофон.

Положив трубку, с мягкой улыбкой на губах, Шэрон рассеянно взглянула на застекленную дверь, ведущую во внутренний дворик, и узрела широкоплечий мужской силуэт. Улыбка мгновенно сползла с ее лица.

— Марк!

Он вошел внутрь, слегка толкнув незапертую дверь, и, бесшумно ступая по ковру, приблизился к Шэрон. И неторопливая походка, и вся его фигура выражали угрозу.

— Так вот почему ты собралась на другой край света! Завела себе приятеля. Чему ты так поразилась, дорогая? — Звучавшая в его голосе насмешка нисколько не смягчала сурового выражения лица. — На что ты надеялась? На то, что я ничего не узнаю?

Побледнев, Шэрон смотрела на мужа через разделяющий их большой старинный стол.

— Я… я не ожидала тебя.

— Неужели? Но ведь даже тебе должно было быть понятно, что хоть иногда, но я захочу видеть своего сына.

Да, конечно! Шэрон знала, что Марк придет, ведь она сама дала ему адрес. Просто это случилось так скоро…

— Где Бобби? — прозвучал главный вопрос.

Шэрон нервно сглотнула. Марк казался таким угрожающе огромным, даже в этой большой, с высоким потолком, комнате, что она поднялась на ноги, не желая оставаться в столь невыгодном положении.

— Он… он с Габби… с няней. Я еще не забрала его. — Глядя на сразу помрачневшего Марка, Шэрон поняла, что хуже ситуации и представить нельзя.

— Разумеется! Ты всегда была на редкость заботливой матерью. — Бросив взгляд на разбросанные по столу фотографии, образчики тканей и наброски, с которыми она работала, Уэйд скривился от отвращения. — Мне кажется, ты говорила, что не работаешь…

— Мне нужны… — Шэрон чуть было не сказала «деньги», но вовремя остановилась. — Оказалось, что работа мне понадобилась, — поправилась она как можно непринужденнее, хотя, судя по критическому взгляду, которым Марк окинул комнату и далеко не новую мебель, он и сам все понял.

— И ты притащила ребенка из нашего дома в эту жалкую дыру!

— Тут чисто, и за все уплачено! — поднялась Шэрон на защиту своего скромного жилища. — Кроме того, это не надолго.

— Ах, да, я же забыл! Но неужели ты действительно воображаешь, что я позволю другому мужчине играть роль отца моего сына?

Вне всякого сомнения, он слышал ее разговор с Джеком! Но разубеждать мужа в чем бы то ни было Шэрон не собиралась. Во-первых, она устала, а во-вторых, он ведь сам никаких угрызений совести по поводу своего романа с Джулией не испытывал!

— А что, если и так?

Бросившись в бой, Шэрон обогнула стол и тотчас же пожалела об этом: надо было оставить его между ними как защиту от гнева Марка. Шагнув к ней, он процедил сквозь зубы:

— Только через мой труп!..

— Я думаю, ты должен знать, Марк. Я намерена сражаться с тобой за сына. — На этот раз голос не изменил Шэрон, каким-то чудом ей удалось сказать это абсолютно спокойно.

В ледяной синеве его глаз появилось какое-то непонятное выражение. Гнев, конечно, но вместе с тем и что-то другое. Что-то, до удивления напоминающее восхищение, подумала она, поразившись. Но ведь этот человек способен уважать только сильного противника! Это возбуждало его аппетит, стимулировало соревновательную энергию, вызывало стремление победить. Однако Марк сказал лишь одно:

— Ты просто дурочка!

— Теперь уже нет, Марк, — возразила Шэрон, попытавшись пройти мимо, за что тут же поплатилась.

Схватив ее за руку, он силой повернул жену лицом к себе.

— Ты с ним уже спала?!

— Это тебя не касается! — Напускного спокойствия как не бывало, Шэрон попыталась освободиться, но безуспешно.

Марк невесело рассмеялся.

— Вот тут ты не права! Это меня очень даже касается! Придется напомнить тебе, что ты все еще моя жена!

— Неужели?! — Вызывающе подняв голову, Шэрон скептически посмотрела на него. — Кажется, это не слишком беспокоило тебя, когда ты заводил роман с Джулией!

— Это твоя интерпретация событий, — угрюмо ответил Марк.

— И Ричарда тоже? Значит, мы оба не правы? — В ее голосе появилась болезненная интонация. — Или ты принадлежишь к мужчинам, полагающим, что жена должна оставаться верной, тогда как муж может иметь столько любовниц, сколько захочет?

И без того жесткий рот Марка скривился в язвительной усмешке, но выражения глаз она не разглядела из-за опущенных ресниц.

— Так вот кем ты себя вообразила, Шэрон! Наложницей в чем-то вроде экзотического гарема? — Его холодная ирония была просто оскорбительной. — В данный момент там содержится только одна женщина.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь пением дрозда, доносящимся из сада.

— Тебе этого мало?

— А тебе мало того, что я тратил все свои силы, стараясь сделать тебя счастливой?! Чтобы доставлять тебе удовольствие! Я постоянно пытался достучаться до тебя. Снова, и снова, и снова! А ты, ты всегда реагировала на это как взбесившаяся кошка! Тебе ничем не угодить…

— Времена меняются, — только и могла с горечью выговорить Шэрон, не рискуя сказать еще что-либо.

— Черта с два! — прошептал он и, положив руку ей на талию, привлек к себе.

Напрасно Шэрон попыталась воспротивиться нахлынувшей на нее волне возбуждения, внутри уже разгорался знакомый жар, проникающий в каждую клеточку тела, в саму кровь, заставляя дыхание учащаться.

— Вот видишь? — пробормотал он с почти беззвучным смешком, но Шэрон уже не внимала ничему — ни разуму, ни логике, ни здравому смыслу. — Мы принадлежим друг другу, хочешь ты этого или нет. И если для того чтобы удержать тебя здесь, мне придется взять на себя все заботы о Бобби, я сделаю это!

О Боже мой…

Еще не совсем понимая как, Шэрон, однако, чувствовала, что угодила в искусно поставленную ловушку, попалась на удочку! Знакомое и такое родное прежде лицо уже окаменело от желания и, более того — решимости. Движимая страхом, но боясь скорее саму себя, чем того, что он сможет сделать, Шэрон пролепетала:

— Разве ты забыл, что теперь это касается не только меня, тебя и Бобби?

Если бы Шэрон стремилась освободиться от ненавистного ей мужчины, ничего лучшего она и придумать не могла. Как будто вспомнив о чем-то важном, Марк тотчас же грубо оттолкнул ее. Выражение его лица при этом было до странности самодовольным, как будто он одержал победу в какой-то игре, которую следовало вести раунд за раундом.

— В таком случае, дорогая, ты рискуешь стать для своего избранника столь же неверной, каким, по твоему мнению, оказался я в случае с Джулией Блакстер? И еще. Если у тебя остались хоть какие-нибудь иллюзии по поводу того, что тебе удастся убежать с ним и забрать с собой Бобби, советую выбросить их из головы! Рано или поздно, но ты вернешься ко мне, Шэрон, так что привыкай к этой мысли. И в следующий раз, когда приду, я хочу видеть сына здесь! — Он ткнул пальцем куда-то в пространство комнаты. — Где он должен быть со своей матерью… во всяком случае, до поры до времени! А не с няней, на руки которой мамаша спихивает его, решив, что слишком занята, чтобы заботиться о ребенке самой!

Шэрон все-таки сдержалась, чтобы не ударить мужа. Никогда, никогда она не унизится до этого!

— Как ты смеешь? — только и сказала она; затевать скандал сейчас не стоило.

— Смею, — с угрозой произнес Марк. — Я имею право на это как твой муж и, что гораздо важнее, как отец твоего ребенка. Кстати, о правах — я тоже намерен за них бороться! И начнем с права на посещения. Сегодня я улетаю на конференцию, которая продлится, по крайней мере, до середины следующей недели. Но в пятницу, в два часа дня, приду опять. Будь здесь вместе с Бобби. Я собираюсь взять его с собой на неопределенный срок. И ты поедешь с ним!

— Нет!

От одной этой мысли Шэрон охватила паника. Разумеется, он может забрать сына, но сама она не собирается возвращаться в дом, который покинула год назад в безнадежном отчаянии.

— Даже если тебе это не нравится, дорогая, придется смириться! Если я не найду сына здесь, ты за это дорого заплатишь!

Когда Марк Уэйд ушел, Шэрон обнаружила, что не может собраться с мыслями, а энтузиазм, с которым она бывало приступала к новой работе, куда-то испарился.

Почему Марк не может оставить ее в покое?

Уйдя от мужа почти год назад, Шэрон поселилась в отеле, не желая стеснять своим присутствием только что разведшуюся и несчастную Саманту, а потом переехала в комфортабельную, не слишком дорогую квартиру. Но Марк неотступно преследовал ее, и в конце концов Шэрон уехала в Канаду. Разумеется, Марку Уэйду было наплевать на нее, ему нужен был только сын.

А она в свою очередь собиралась лишить собственного сына нормальной семейной жизни, и все из-за неверности его отца — подобно тому, как это случилось когда-то с ней и с Самантой.

Рухнув в кресло и уронив голову на руки, Шэрон попыталась отогнать от себя постыдные воспоминания о нахлынувших чувствах, когда Марк коснулся ее. Она так и не избавилась от предательского влечения! Вдобавок ко всему оно не было односторонним! С самого начала не было!

В первое время Шэрон пыталась игнорировать это обоюдное и пугающее влечение и всячески старалась не обращать внимания на чувства, вспыхнувшие в ней в момент их встречи на свадьбе Саманты и Ричарда. В конце концов он был боссом ее зятя. Трудно было не распознать в этом мужчине черты характера, делавшие Марка Уэйда лидером — преуспевающим и неимоверно богатым. Целенаправленность, уверенность в себе и неукротимая энергия сочетались в нем с холодной властностью, граничившей с жестокостью.

Именно эти качества страшили Шэрон, она относилась к ним с подозрением. И если сестра влюбилась в первого подвернувшегося на ее пути мужчину и выскочила за него замуж, то сама Шэрон, наоборот, вела себя крайне осторожно. Не доверяя мужчинам, она держалась от них в стороне, и в результате к моменту встречи с Уэйдом ее отношения с противоположным полом носили весьма поверхностный характер. Может быть, поэтому их первое рукопожатие при представлении после церемонии бракосочетания возымело такой же эффект, как взрыв бомбы.

Однако Шэрон продолжала вести себя крайне осмотрительно, уклоняясь от настойчивых попыток Марка войти в ее жизнь. Сам Марк и не думал скрывать своих намерений, то внезапно появляясь у молодоженов, то звоня Шэрон на работу, то неожиданно оказываясь приглашенным на те же вечеринки, где бывала она. И каждый раз у него находились на это разумные объяснения.

Однако, когда физическое влечение уже почти вынудило ее сдаться, прыгнуть очертя голову в омут вожделения, пуститься в самую опасную и увлекательную авантюру в своей жизни, Шэрон приложила невероятное усилие и вырвалась из плена его обаяния. Казалось, и сам Марк Уэйд потерял к ней всякий интерес.

Прошел почти год. И вот фирма послала Шэрон Клифф продемонстрировать свои способности в оформлении только что построенного, прекрасно спланированного двухэтажного особняка в фешенебельном пригородном районе. Клиент был богат и, как ей сообщили, собирался предоставить дизайнеру полную свободу творчества.

Каково же было изумление Шэрон, когда выяснилось, что этим клиентом является не кто иной, как сам Марк Уэйд. Однако на первых порах он повел себя настолько официально, что девушка не рискнула даже поинтересоваться, почему именно в их фирму обратился этот человек.

Чуть позже Уэйд объяснил все сам. Он подумывает о женитьбе и собирается обставить специально построенный для будущей жены особняк с истинным вкусом. Увидев работу мисс Шэрон Клифф в доме одного из своих друзей, а потом и в доме Саманты, он решил воспользоваться ее услугами.

Ох, не надо было ей браться за эту работу! Но разумной причины для отказа у Шэрон не было, да и условия выглядели заманчиво. Так что она согласилась.

Уэйд продолжал относиться к ней как к обычному деловому партнеру, почти равнодушно. Что, как сейчас понимала Шэрон, было вернейшим способом уложить ее в свою постель. И к тому времени, когда Марк Уэйд в первый раз пригласил девушку пообедать с ним, броня молодого дизайнера была уже далеко не так крепка, как раньше.

Приглашение, однако, было сделано на чисто деловой основе, хотя уже за первым блюдом, заметив на его губах легкую улыбку, Шэрон решила, что наконец-то из-под маски супермена, которого она так боялась, показалось настоящее лицо Марка. Ведь как она выяснила, Уэйд рано остался круглым сиротой. Еще юношей он прошел суровую школу жизни, получил университетский диплом и применил свои знания в управлении корпорацией, когда крах ее казался уже неизбежным. Марк смог вытащить гибнущую фирму из пропасти, а затем даже поднять ее к вершинам успеха.

Впрочем, тогда у него уже работал Ричард Крейг в качестве главного бухгалтера, а затем появилась и Джулия Блакстер…

Обо всем этом Шэрон узнала не за тем обедом с Марком и не за последующим. Марк ничего о себе не рассказывал. Все эти сведения она вытянула из своего немногословного зятя — слово за слово, каждую мелочь, которую тот только мог рассказать о своем загадочном работодателе…

Однако подробности жизни Марка ей ни к чему, уговаривала себя Шэрон. Уэйд женится на другой женщине, а с ней встречается лишь из нужды в ее искусстве. Сама она для него ничего не значит — как, впрочем, и он для нее! Но все эти самоуверения были, увы, бесполезны — к тому времени Шэрон уже по уши влюбилась в Уэйда.

И Саманта, и Ричард, разумеется, видели, что с ней происходит, но не говорили ни слова. Работала Шэрон быстро, никогда более ее профессиональная деятельность не приносила ей такого удовлетворения, как тогда.

А потом их деловые обеды сменились какими-то странными ужинами не в помпезных ресторанах отелей, а в более уютных, интимных ресторанчиках, где они могли обменяться забавными историями и взаимными откровениями. И где этот умопомрачительно красивый мужчина продолжал время от времени упоминать о своей предстоящей свадьбе — с таким хладнокровием, как будто чувства самой Шэрон ровным счетом ничего не значили для него.

А потом, ведя ее к машине, он вновь напускал на себя безразличный и отстраненный вид, выводивший девушку из себя, заставлявший забывать о том, что она не имеет на Марка Уэйда никаких прав. Шэрон порой даже казалось, что Марк знал о ее нынешних чувствах к нему и предложил ей эту работу только потому, что хотел наказать за прошлое…

И лишь в самый последний день, когда Шэрон пригласила его посмотреть результаты работы, Марк повел себя несколько странно. Да и то, как ей вначале показалось, благодаря случайному стечению обстоятельств. О, теперь Шэрон могла только смеяться над своей тогдашней наивностью!..

Они оказались в спальне, возле кровати, после того как обошли все комнаты, где, как она смогла удостовериться, все было сделано согласно ее указаниям. Марк отпускал Шэрон приличествующие случаю комплименты, сдержанно хвалил ее вкус и профессиональное мастерство. А она при одной мысли о том, что все кончилось и больше ей не придется встречаться с ним, чувствовала себя ужасно.

Теперь из опыта, который стоил ей так дорого, Шэрон знала, что одного поцелуя им всегда было мало, как оказалось мало и того, первого. Потому что это не был нежный обмен чувствами двух людей, которые могли бы полюбить друг друга. Это было яростное, слепое единение жаждущих друг друга мужчины и женщины.

Тогда, задыхаясь, она оттолкнула его и воскликнула:

— Вы же собираетесь жениться!

— Да, — совершенно спокойно подтвердил Марк.

— А вам не кажется, что это несколько нечестно с вашей стороны? — спросила она, задетая тем, что этот мужчина способен просто воспользоваться случаем, а потом уйти как ни в чем не бывало.

— Нечестно? — Уэйд взглянул на Шэрон, как будто не понимая, о чем идет речь. — По отношению к кому?

— Ко мне. И к ней тоже… — пробормотала она.

— Нет, если я еще не спросил ее об этом, а я этого не сделал, — возразил Марк. — Я же говорил вам, что только собираюсь жениться. А вот женюсь я или нет на самом деле, зависит от вас.

— От меня?!

— Придется объяснить вам, дорогая, — рассмеялся Марк.

Он рассказал ей все. Пригласить Шэрон оформить его дом было единственным способом сблизиться с нею, не опасаясь того, что девушка убежит. Услышав обвинение в обмане, Марк вновь рассмеялся.

— Ничего подобного! Я только хотел показать тебе то, что ты просто боялась увидеть…

Правда, последняя фраза была сказана уже много позднее, под шелковым, девственно белым покрывалом кровати, на которой он сделал ее своей.

Неделей позже Марк Уэйд надел ей на палец кольцо с бриллиантом, а спустя еще шесть они поженились. Через три месяца Шэрон была уже беременна Бобби и совершенно счастлива…

Вытерев навернувшиеся слезы, Шэрон сердито посмотрела на часы.

К черту Марка Уэйда! — подумала она. Теперь ей нужен только Бобби! И, схватив ключи от машины, Шэрон вышла из квартиры, намереваясь поехать за сыном.

На следующее утро позвонил Джек и сообщил, что у него есть билеты в театр, подаренные благодарным клиентом.

— Я подумал, что, может быть, тебе захочется пойти, — сказал он, и Шэрон ясно представила его сидящим за заваленным бумагами столом с выражением надежды, смешанной с долей озабоченности, на симпатичном лице.

Когда он назвал пьесу, Шэрон чуть было не согласилась, но тут же передумала. Ей не хотелось завязывать отношений с Джеком — как, впрочем, и с кем-либо другим, что было бы неизбежно, прими она приглашение. Но была и другая, более важная, причина, которую, кстати, она и привела. В последнюю неделю ей слишком часто приходилось оставлять сына, и Шэрон твердо решила посвятить уик-энд исключительно ему.

Если ее планам относительно Англии суждено сбыться, подумала Шэрон, она со временем найдет хорошее жилье и наверняка сможет работать дома, так что им с Бобби не придется надолго расставаться. А к услугам няни она стала бы прибегать по мере надобности. Пока же придется оставить все как есть. И предстоящая неделя выглядела не лучше…

Но беспокоило Шэрон не это, а мысли о пятнице, пятнице следующей недели, когда явится Марк…

Очередной телефонный звонок заставил ее вздрогнуть и чуть было не расплескать теплое молоко, которое она наливала в бутылочку.

— Шэрон!

Услышав знакомый голос, она почувствовала облегчение и что-то еще. Что это было? Разочарование? Разумеется нет, мысленно возмутилась Шэрон, ругая себя за то, что Саманта могла догадаться о ее состоянии.

— С тобой все в порядке? — подтвердил ее опасения вопрос сестры. — Ты говоришь так… будто задыхаешься.

Шэрон деланно рассмеялась.

— Может быть, потому, что я спешила к телефону, — солгала она, надеясь, что Саманта не предполагает о том, как близко подобрался к ней Марк по прошествии стольких месяцев кажущегося бездействия!

— Меня не будет несколько недель! Звоню, чтобы предупредить тебя! Завтра утром улетаю в Испанию! Разве это не замечательно?!

— Что? Но как? С кем? — Шэрон закидала сестру вопросами, возбужденная новостью не меньше самой Саманты.

Последовала короткая пауза, потом — крайне удививший ее ответ:

— С Ричардом! Он позвонил вчера поздно вечером! Оказывается, он работал на какую-то фирму за границей? Так вот, Ричард возвращается обратно, только сначала взял на несколько недель отпуск. И, знаешь что, Шэрон? Он попросил меня поехать с ним! Сказал, что сожалеет о случившемся и хочет, чтобы мы попытались разобраться во всем!

— Это просто чудесно!

Расчувствовавшись, Шэрон чуть не заплакала. Ее сестренка заслуживала счастья! Оставалось только надеяться, что у них с Ричардом все будет в порядке.

— Извини, что я уезжаю в такое время… Ну, Понимаешь… когда у тебя могут быть неприятности с Марком…

— Не говори глупостей! — торопливо возразила Шэрон. Что бы ни предпринял против нее Уэйд, она с этим справится!

— А если Ричард вернется и мы решим жить вместе, ты не будешь держать на него зла?

Воодушевление, звучавшее в голосе сестры, не скрывало тревоги, что Шэрон ни за что не простит зятя. Надо убедить Саманту, что все будет хорошо. Все неприятности произошли под давлением ситуации, сложившейся после безжалостного поступка Уэйда, разлучившего их всех. Ричард не был расчетливым или бесчувственным. И не заводил себе другой женщины…

— Конечно нет! — воскликнула Шэрон. И внезапно, ощутив страстное желание защитить сестру от несчастья вроде того, которое свалилось на нее саму, попросила: — Сэмми, будь там поосмотрительнее!

Ее ужасала сама мысль, что младшая сестренка может пострадать во второй раз. Непостоянная натура Саманты не всегда позволяла ей поступать сообразно с разумом. К тому же Шэрон не забыла, какое отчаяние охватило сестру в прошлом году, когда ее оставил Ричард, вплоть до попытки — к счастью, неудачной — отравиться слишком большой дозой снотворного.

Они поболтали еще несколько минут, и Шэрон предложила назавтра отвезти сестру в аэропорт, но та не захотела и слышать об этом.

Повесив трубку, Шэрон задумалась. Разумеется, она была счастлива за сестру, очень счастлива! Но перспектива провести без нее несколько недель застала ее врасплох. Хорошо еще, что она умудрилась не рассказать о визите Марка! Зачем было лишний раз волновать Саманту?

Утром сестра позвонила ей еще раз, уже из аэропорта.

Всю последующую неделю Шэрон полностью посвятила Бобби и работе на Хартов, пару раз отвлекшись на то, чтобы заехать полить многочисленные комнатные цветы Саманты.

Но чем ближе подходил конец недели, тем возбужденнее она себя чувствовала. Четверг стал необычно тяжелым днем, и Шэрон знала, в чем дело: завтра пятница и должен появиться Марк.

Доверив Бобби надежной, обязательной Габби, она все утро промаялась, не зная, какое оправдание придумать, чтобы не сопровождать сына в дом Марка. Об этом не могло быть и речи! Что, если попробовать предложить ему компромисс: пойти куда-нибудь втроем. Туда, где вокруг будут другие люди, где она не окажется один на один с Марком. Она сейчас чувствовала себя слишком уязвимой для того, чтобы оставаться с мужем наедине!

Он приехал в конце суматошного утра как раз в тот момент, когда она отошла от телефона после успешных переговоров по поводу обоев для гостиной Хартов. Габби должна была привести малыша только к двум часам дня. И когда Марк, как и в прошлый раз, неожиданно появился в дверях внутреннего дворика, Шэрон посмотрела на него с недоумением.

— Я не ждала тебя так рано, — с неудовольствием сказала она.

— Ну? Вы оба готовы?

Неужели он полагает, что она бросит ради него все дела? Вот так — ни за что ни про что?

— Разве по мне можно это сказать? — резко ответила Шэрон, увидев, что его взгляд, скользнув по непричесанным волосам и раскрасневшемуся лицу, остановился на разошедшемся вороте ее блузки.

— Сойдет, — сухо сказал Марк и посмотрел на дверь, ведущую в гостиную. — Где Бобби?

Шэрон чуть не задохнулась от негодования. Какая наглость!

— Его еще не привезли. Я…

— Не привезли откуда? — резко прервал ее Марк. — Опять эта няня? Или на этот раз ты скинула его на руки своей сестрицы?

— Я ни на кого его не скидывала! — в гневе воскликнула Шэрон. — Саманта любит Бобби. И если уж хочешь знать, она улетела вместе с Ричардом! Так что тебе так и не удалось полностью разрушить их брак, хотя ты и очень старался! А Бобби, разумеется, с Габби Брэм, — закончила она более спокойно.

— Что, до сих пор? — нахмурившись, спросил он.

— Да, до сих пор! Тебе же сказали! Ты пришел слишком рано. Я просила привезти его к двум часам.

— Тогда где же он? — Он посмотрел на золотые наручные часы. — Сейчас двадцать пять минут третьего!

Шэрон озадаченно взглянула на свои часики.

— На моих двадцать минут второго…

— Значит, одному из нас нужны новые часы, — заметил Уэйд.

Нахмурившись, Шэрон вскочила и, вбежав в гостиную, бросила обеспокоенный взгляд на висящие там часы.

Четырнадцать двадцать шесть! Марк был прав! Где же тогда ребенок? И Габби? Она опаздывала уже на полчаса! Не случилось ли чего-нибудь? Габби сама была матерью и никогда раньше не подводила ее!

— Но она никогда, никогда не опаздывала!..

— Если не считать сегодняшнего дня!

— Ты, вероятно, думаешь, что я подстроила все это специально, чтобы досадить тебе? — раздраженно огрызнулась Шэрон, проходя мимо мужа к стоящему на столе телефону.

— Чтобы досадить — возможно, и нет, а чтобы не дать мне встретиться с сыном — вполне может быть!

Не обращая внимания на язвительное замечание, Шэрон начала набирать номер, но в этот момент раздался звонок в дверь.

— Она решила-таки привезти его! — мрачно заметил Марк, отправляясь открывать дверь.

— Мистер Уэйд? — Раздавшийся в холле мужской голос звучал официально, и, похолодев, Шэрон выронила трубку из рук.

— Да.

— Что такое? В чем дело? — Она была уже в дверях, за спиной Марка, и с ужасом смотрела на стоявших у входа полицейских — молодого мужчину и женщину. — Произошел несчастный случай? Боже!

— Нет, миссис Уэйд! — Мужчина пристально посмотрел на нее. — Вы ведь миссис Уэйд, не так ли?

Не в силах вымолвить ни слова, она лишь кивнула.

— Может, вы все-таки скажете, что случилось? — поинтересовался Марк, даже в этой ситуации сохраняя самообладание.

— Позвольте нам войти, сэр? — уважительно попросил полицейский.

А потом, сама не помня как, Шэрон очутилась в гостиной, и стоящий рядом с ней Марк спросил напряженным, требовательным тоном:

— Ну? Скажете вы наконец, что произошло с моим сыном?