Полное каре

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 14

 

Все ошеломленно молчали. Дронго приложил пальцы к шее Лежена, пытаясь нащупать пульс. Затем отрицательно покачал головой. Услышал за спиной сдавленный крик. Это Лидия попыталась, но не сдержала своих чувств. Алина побледнела, но не произнесла ни слова.

– Что с ним? – встревоженно спросил крупье. – Неужели он умер?

– Нет, – ответил Дронго, – у него глубокий обморок. Давайте не будем над ним толпиться. У него что-то вроде приступа эпилепсии. Лучше положить его на диван.

– Что вы несете? – гневно спросил Омар Халид. – Я был на трех войнах и умею отличать живого человека от мертвого. Этот человек умер, посмотрите на эту пену. Он умер несколько секунд назад, и я думаю, что его отравили.

На этот раз все смотрели на Дронго с таким ужасом, как будто именно он отравил несчастного вице-президента.

– Прошу всех оставаться на своих местах, – крупье поднялся из своего кресла, тяжело прошел к дверям, – никому отсюда не выходить и никому не входить, – попросил он перед тем как выйти. Мсье Жирарду был опытным человеком и немало повидал на своем веку. Но даже он был смущен внезапной смертью вице-президента клуба у него на глазах.

Все молча смотрели на мертвого.

– Закройте ему лицо, – попросила Алина.

Дронго оглянулся по сторонам. Взял салфетку, развернул ее, накрыл лицо умершего. Затем, немного подумав, повернул его лицом к спинке дивана.

– Что вы делаете? – шепотом спросила Лидия.

– Пытаюсь сделать все, чтобы не тревожить вас.

– Я хочу отсюда уйти, – гневно произнесла Лидия, – ни секунды больше здесь не останусь.

– Нет, – возразил Дронго, – мы не можем отсюда выйти. Кто-то из присутствующих отравил кофе, который выпил господин Лежен. Хочу сообщить, что убийца не собирался убивать вице-президента клуба. Официант перепутал заказ и принес кофе для меня, поставив его на столик. И все видели, что это был именно мой кофе. Но я не пью кофе. Когда я сказал об этом официанту, он решил принести мне новую чашку. А мой кофе остался на столике, и его решил выпить несчастный мсье Лежен. Теперь вы знаете все, что здесь произошло. Кто-то из вас пытался меня отравить. Не знаю, почему и чем именно я заслужил такую участь, но убийца сидит в нашей комнате.

– Это совсем не обязательно, – сказал рассудительный Херцберг, – кофе могли отравить на кухне, по дороге сюда, в него мог положить яд тот самый официант.

– Не мог, – возразил Дронго, – на вашем столе находятся еще три чашки кофе. И только одна, моя чашка, стоит на другом столике. Но все четыре чашки внес официант на своем подносе. Я видел как он ставил кофе. Все четыре чашки он поставил на наш столик. И трое мужчин подошли к нашему столу, чтобы забрать свои чашки. Никто в мире, в том числе и официант, не мог знать, кто и какую именно чашку кофе возьмет. Но все знали, что оставшаяся чашка предназначена именно мне. Поэтому я убежден, что мой кофе отравили именно в этой комнате.

Воцарилось молчание. Долгое и неприятное молчание.

– Вы хотите сказать, что среди нас есть убийца? – надменно усмехнулся Омар Халид. – Вы именно это хотите сказать?

– Во всяком случае, человек, который отравил кофе, находится среди нас, – твердо повторил Дронго.

– Я бы на вашем месте поостерегся делать подобные заявления, – сухо сказал Херцберг, – вы понимаете, какую ответственность на себя берете? Ведь вы фактически обвиняете нас в убийстве господина Лежена.

– Кто он такой? – гневно спросил Романишин. – И почему он присутствует на нашей игре?

– Это я его пригласила, – вмешалась Алина.

– И очень напрасно, – по-русски сказал Романишин, – не нужно было сюда приглашать чужаков. Вот поэтому сейчас у нас в комнате лежит труп.

– Не нужно так говорить, – попросила Алина.

– Только так и нужно, – разозлился Романишин, – мы приехали сюда играть в карты, отдыхать, весело проводить время, а вместо этого у нас уже второй труп. Вчера в отеле убили какого-то молдаванина, а сегодня у нас на глазах отравили вице-президента нашего клуба. Если так пойдет дальше, то завтра кто-нибудь из нас пойдет душить князя Гримальди.

– Не нужно так говорить, – повторил слова Алины Тарджуманян, – нас могут услышать охранники.

– Пусть слышат. Мне уже ничего не страшно. У меня на глазах убивают человека, а я должен молчать. Кто мог положить ему яд в чашку? А может, это вы сами его туда положили? – спросил он, обращаясь к Дронго. – Ведь вы единственный среди нас человек не из нашего круга.

– Да, господа, – согласился Дронго, – я действительно не из вашего круга.

– Я знаю господина Дронго, – храбро вмешался Бибилаури, – он приехал в Монако по моему приглашению. Господин Дронго эксперт по вопросам преступности.

– Ага. На ловца и зверь бежит, – пробормотал Романишин.

– Я тоже знаю господина Дронго, – добавил Кафаров.

– И я его знаю, – заявила Лидия.

– Слишком много у него знакомых, – развел руками Романишин, – только мы не совсем понимаем, господин Бибилаури, что у нас происходит. Почему кому-то из нас нужно было отравить этого гостя. Чем он нам конкретно мешал? В игру он не вмешивался, спокойно сидел на своем месте. Вы можете мне хоть что-то объяснить?

– Я сам ничего не понимаю, – растерянно произнес Бибилаури. В этот момент двери открылись. Было видно, что в соседней комнате находится много мужчин, в том числе и посторонних. Явно волновались телохранители премьера. Но в комнату вошли только крупье Жирарду и уже знакомые всем следователь Шиброль и комиссар Клодт.

Они подошли к погибшему. Клодт взглянул на Дронго. Тот покачал головой.

– Он уже мертв. Ему нельзя помочь, – пояснил Дронго, – яд был слишком сильным.

– Кто-нибудь выходил из комнаты? – уточнил Клодт.

– Только мсье Жирарду, – показал на крупье Дронго, – как я понимаю, он отправился за вами. Больше отсюда никто не выходил.

– Он сделал несколько глотков кофе и свалился мертвым, – сообщил крупье, – я сразу понял, что его отравили. Хотя это была не его чашка.

– Как это не его? – тут же спросил Клодт.

– Он попросил принести ему минеральную воду с газом. Вот там стоит его стакан, – пояснил Жирарду, – а чашку кофе принесли для господина Дронго, который отказался пить кофе и любезно разрешил забрать ее господину вице-президенту.

– «Любезно разрешил», – услышал Дронго, – лучше бы не разрешал.

– Это была ваша чашка? – не поверил Клодт.

– Да. Это была именно моя чашка, в которой мне принесли кофе, и, очевидно, яд предназначался именно для меня.

Клодт взглянул на следователя. Тот нахмурился, обведя тяжелым взглядом всех присутствующих.

– Господа, мне очень неприятно сообщать вам об этом, но господин Дронго является одним из самых известных экспертов в области предупреждения преступности. Он также эксперт Интерпола и ООН, – сообщил Шиброль, – в настоящее время он помогает французской полиции и полицейской службе княжества Монако в расследовании убийства гражданина Молдавии Петра Чеботаря. Таким образом, попытка покушения на эксперта является не чем иным, как попыткой помешать работе следствия и правосудия. Я надеюсь, вы понимаете, что чужой человек не мог оказаться в вашей комнате, бросить в кофе яд и незаметно раствориться, как этот яд в чашке кофе. Таким образом, мне очень нелегко сделать этот вывод, но я обязан его сделать. Кто-то из присутствующих и является тем самым человеком, попытавшимся помешать нашей работе.

Присутствующие подавленно молчали. Шиброль подошел к мертвому телу, снял салфетку, посмотрел в лицо погибшего. Затем снова накрыл лицо салфеткой и повернулся ко всем находящимся:

– Я надеюсь, вы понимаете, что мы будем обязаны проверить каждого из присутствующих.

– У меня дипломатический иммунитет, – хмуро заявил Омар Халид, – вы не можете обыскивать премьер-министра.

– У меня тоже дипломатический паспорт, – сообщил Кафаров.

– Вы будете обыскивать супругу графа Меранже? – усмехнулась Алина. – По-моему, это уже слишком.

– Прошу прощения, господа, – прервал их комиссар Клодт, – но никаких исключений мы не сделаем. Хотя бы для того, чтобы исключить кривотолки в будущем. Обещаю вам, что никто не узнает о том, что именно произошло в данной комнате. Но мы проверим всех. И мужчин, и женщин. Прошу понять нас правильно, у нас просто нет другого выхода. Чтобы вы не считали нас слишком придирчивыми, уверяю вас, что в числе проверяемых будет и сам господин Дронго.

– Вы нас просто успокоили, – иронично заметил Херцберг, – а то я все время волновался, будете вы его проверять или нет.

– Те, кто обладает дипломатическим иммунитетом, могут отказаться от обыска, – сухо добавил Клодт, – мы не имеем права настаивать. Но в таком случае они будут обязаны немедленно покинуть территорию нашего княжества и в течение следующих десяти лет не появляться в Монако. Таковы наши законы, господа.

– Черт бы вас всех побрал, – пробормотал Омар Халид, – надеюсь, что журналисты ничего не узнают. Можете меня обыскать. Начинайте с меня первого.

– Это верное решение, комиссар, – подошел к Клодту Дронго, – если я правильно идентифицировал яд, то его нельзя было хранить в кармане или в рубашке. Это очень опасная смесь. Должен быть стеклянный флакон, пусть даже очень небольшого размера, в котором хранился этот яд. У кого вы найдете подобную склянку, тот и является отравителем.

– Я тоже об этом подумал, – согласился Клодт.

– Сейчас мы пригласим нашу сотрудницу, – продолжил он, – и она проверит сначала обеих женщин. А потом мы лично проверим каждого из мужчин. Если кто-то стесняется, мы поставим ширму.

– При чем тут ваша ширма, – буркнул Херцберг, – можно подумать, что дело в ширме.

Клодт подошел к дверям, отдавая приказы. Телохранителей премьера сдерживали уже пятеро полицейских. Молодые охранники рвались помочь своему шефу. Ему пришлось подойти к дверям и попросить их успокоиться.

Принесли две большие ширмы, чтобы поставить их в углу, где сразу же две сотрудницы полиции начали проверять обеих молодых женщин.

– Это уже настоящее приключение, – раздался насмешливый голос Лидии, – сначала ночью меня раздевает господин Дронго, а теперь меня раздевают еще две сотрудницы полиции. Просто сумасшедший дом.

Все услышали ее громкий голос и посмотрели на Дронго.

– А вы – молодец, – сказал Костя Романишин, – не теряете даром времени. Соблазнить такую богатую дамочку и так быстро...

– Костя, я все слышу, – закричала Лидия по-русски, – не нужно говорить гадостей! Он ничего не сделал. Только помог мне раздеться и лечь в постель. У меня вчера был приступ мигрени.

– Я не сомневаюсь, что он поступил как джентльмен, – громко ответил ей Романишин, – только не нужно об этом всем рассказывать.

Женщин проверяли целых полчаса. Затем им разрешили одеться и выйти из комнаты, чтобы в соседней комнате, которую уже освободили, они бы написали свои показания.

– Я не умею писать на французском языке, – громко заявила Лидия, – только на русском.

– В таком случае продиктуйте свои наблюдения, и их запишет наша сотрудница, – предложил Клодт, – хотя вы можете написать хоть по-арабски. Ведь ваш бывший супруг...

– Не смейте мне о нем напоминать, – возмутилась Лидия, – лучше дайте вашу сотрудницу, и я ей все продиктую.

– А я напишу, но прошу заранее извинить меня, если я сделаю грамматические ошибки, – сказала Алина.

– В соседней комнате вам дадут бумагу и ручку, – заверил ее Клодт.

Женщины вышли из комнаты вместе с сотрудницами. Теперь настала очередь мужчин. Некоторые стеснялись, раздеваясь лишь до пояса. Другие, наоборот, разоблачались охотно.

– Мсье Жирарду, – поинтересовался Айдар Досынбеков, – мы сможем продолжить нашу игру завтра? Ведь у нас намечается финал с таким невероятным призовым фондом.

– Я не знаю, – растерянно пожал плечами крупье, —этот вопрос не в моей компетенции. Я не могу решать, господа. Только полиция и руководство казино могут решить, будете ли вы играть завтра.

– То есть вдобавок ко всему нам еще могут запретить играть? – поинтересовался мрачный и злой Омар Халид.

– Вполне возможно. Но я не могу взять на себя такую ответственность и...

– Все ясно. Значит, вы ничего не решаете. В таком случае сообщите руководству вашего клуба и казино, что мы все равно соберемся на игру, – решил премьер-министр.

– Правильно, – весело поддержал его Константин Романишин, – снимем любой зал в отеле и найдем одну колоду карт. Будем играть как ни в чем не бывало.

– Достаточно арендовать один номер сюит в любом отеле, чтобы завершить игру, – подхватил Омар Халид. Кажется, эта затея показалась ему весьма забавной.

– И сами выставим свои деньги, – обрадовался Константин, – перечислим по пять миллионов евро в какой-нибудь банк, где они и будут ждать победителя. Так будет даже удобнее.

– Что вы говорите? – испугался Жирарду. – Вам не разрешат собираться и играть на деньги вне пределов казино.

– В таком случае мы можем уехать в любой французский город, который находится за пределами вашего княжества, – расхохотался премьер-министр.

– Или в Италию, – подхватил Константин, – и сыграем без нашего любимого крупье. Сами организуем «Большую игру».

– Это верное решение, – кивнул Херцберг.

– Я согласен, – вставил Айдар Досынбеков.

– Я тоже согласен, – сразу заявил Ниязи Кафаров.

– Мне кажется, это разумно, – сказал Тарджуманян.

– И очень мудро, – добавил Маланчук.

– Я думаю, что тоже соглашусь, – помолчав, сказал Бибилаури.

Все начали улыбаться.

– Они ненормальные, – тихо пробурчал Шиброль, – ради игры эти люди готовы на все. Труп убитого человека лежит рядом, в нескольких метрах от них, а они уже обсуждают, где будут играть.

– Это особая категория людей, они будут играть при любых обстоятельствах, – пояснил Дронго, – я считаю, что будет лучше, если вы разрешите им собраться в казино.

– Такие вопросы решаю не я, – ответил Шиброль, – может, сам комиссар Клодт или кто-то из руководства казино. Как вы считаете, мсье Жирарду, им разрешат продолжить игру здесь?

Все посмотрели на крупье. Он молчал, смущенный таким вниманием.

– Смелее отвечайте, наш друг, – подбодрил его Херцберг, – на кону сорок миллионов евро. Подумайте, какой гигантский процент потеряет ваше казино, если сейчас вы выразите сомнение в благоприятном для нас исходе. Ведь вы понимаете, что мы сумеем найти свободную комнату и чистую колоду карт, даже если для этого нам придется уехать из Монако куда-нибудь в Ментону или даже в Сан-Ремо.

– Я думаю... думаю... что вам разрешат закончить игру, – выдохнул крупье.

Все весело заулыбались. Клодт нахмурился. Он понимал, что мсье Жирарду прав и такую игру никто не посмеет остановить. Более того, он понимал, что даже если он попытается вмешаться и остановить игру, то его просто не послушают. Когда на кону стоит такая гигантская сумма, никакие доводы рассудка и логики уже не действуют. Княжество получает доходы от игорного бизнеса, на котором строится весь бюджет Монако. Игра – превыше всего. Роковая страсть, дозволенная в этих местах. Чем больше вы тратите денег на эту игру, тем более желанным гостем вы здесь становитесь.

– Продолжаем обыск, – строго напомнил Клодт двум офицерам полиции, которые работали вместе с ним. Шиброль тем временем осторожно осматривал разбитую чашку и остатки разлетевшегося на куски блюдца. Он задумчиво ковырял ложкой в разъедающей ковролин жидкости. Затем поднял голову

– Вы были правы, господин Дронго. Это очень неприятная смесь, которая буквально прожигает ковролин. Хранить такой яд нужно обязательно в стеклянной посуде или в какой-нибудь другой прочной емкости. Обязательно из стекла, иначе эта смесь проест любой другой материал.

Внимательный обыск продолжался. Первым проверили премьера Омара Халида. За ним – Генриха Херцберга. Потом по очереди последовали Ниязи Кафаров, Айдар Досынбеков, Тарас Маланчук, Леван Тарджуманян.

У Кости в кармане пиджака нашли небольшой пакетик с каким-то светлым порошком.

– Что это? – спросил Клодт.

– Это не яд, – легко ответил Романишин, – вы можете сами попробовать, комиссар. Это всего лишь легкая марихуана. Я купил ее в Амстердаме, где она официально разрешена к продаже.

– Но она не разрешена к провозу во Францию и Монако, – резонно возразил ему Клодт.

– Но в объединенной Европе давно уже нет границ, – напомнил Константин.

– Я вынужден конфисковать ваш наркотик и отправить его на анализ, – заявил комиссар.

– Как вам будет угодно, – насмешливо согласился Романишин, – только учтите, что это действительно не яд. Любая ваша лабаратория может сразу выяснить это.

– Мы так и сделаем, – пообещал Клодт.

Константин Ромашин покинул игровую комнату следом за другими. Последним осматривали Тенгиза Бибилаури. Он так волновался, словно действительно был убийцей. У него даже дрожали руки. Но никакой стеклянной емкости у него не нашли. После того как он вышел, наступило неловкое молчание.

– Мсье Жирарду, – сказал Клодт, – мы обязаны проверить и вас. Хотя я знаю, что вы как раз выходили из комнаты. И у вас было время спрятать стеклянную посуду, если она была у вас, но тем не менее мы обязаны обыскать вас.

– Разумеется, – с достоинством заявил крупье, —я готов, – он начал снимать с себя жилетку.

У него тоже ничего не нашли. Клодт взглянул на Дронго.

– Прошу меня извинить, но я вынужден проверить и вас тоже.

– Все верно, господин комиссар, – легко согласился Дронго, – нужно проверить абсолютно всех. Я уверен, что стеклянная емкость была, иначе убийца просто не смог бы пронести яд в эту комнату.

Он начал раздеваться. После того как они обыскали и его, проверив одежду на ощупь и осмотрев тело, он начал одеваться. Оба офицера полиции, помогавшие Клодту, вышли из комнаты. Дронго остался с комиссаром и следователем.

– Этого не может быть, – убежденно произнес Шиброль, – здесь негде спрятать этот чертов пузырек. Но мы его не нашли. Значит, Жирарду унес его, когда выходил из комнаты. Другого объяснения просто нет.

– Я знаю Жирарду уже тридцать с лишним лет, – возразил Клодт, – он абсолютно честный человек. Его невозможно подозревать, и мы проверяли его только для того, чтобы успокоить самих себя.

– Тогда куда делся этот чертов яд? – крикнул Шиброль. – Куда исчезла стеклянная посуда. Посмотрите, как остатки яда в кофе прожигают ковролин. У несчастного Лежена все внутренности внутри должны были сгореть, как от соляной кислоты. Куда делась посуда?

– Боюсь, что мы столкнулись с гораздо более изощренными убийцами, чем это казалось на первый взгляд, – задумчиво сказал Дронго, – убийца рассчитал все настолько верно и точно, что я даже поражаюсь его расчету.

– О чем вы говорите? – не понял Шиброль. – Какой расчет?

– Единственная ошибка – убийца не знал, что я не пью кофе. Но он точно знал, что после возможной смерти одного из гостей никого из игроков не выпустят из комнаты. Значит, нужно было заранее продумать, куда он спрячет этот злополучный пузырек. Ведь стеклянная емкость из-под яда станет неопровержимой уликой против убийцы.

– Да, да, – согласно закивал Шиброль, – все правильно. Вы рассуждаете, как всегда, идеально правильно. Все хорошо. Только куда делась эта стеклянная емкость?

– Я же вам говорю, что он заранее все рассчитал, – печально объяснил Дронго. – Он понимал, что мы обязательно устроим эту проверку, и виртуозно спрятал улику, чтобы обеспечить себе алиби. Это был идеальный план, и в этой части он вполне удался.

– Куда он мог спрятать пузырек? Здесь ничего нет. Бросил под стол или в мусорное ведро? Там тоже ничего нет! – уже потеряв всякое терпение, кричал Шиброль.

Клодт молчал, наблюдая за Дронго. Он понял, что эксперт сейчас скажет, где находится этот стеклянный пузырек. Дронго сделал несколько шагов по направлению к погибшему.

– Вот, – сказал он, показывая на убитого, – идеальное место, где можно спрятать эту емкость. Господин Шиброль, вместо того чтобы кричать, проверьте карманы убитого, я убежден, что вы найдете там эту улику.

Клодт усмехнулся. Шиброль бросился к погибшему, начал шарить по его карманам. И через минуту достал стеклянный пузырек. Он осторожно вытащил его при помощи своего носового платка.

– Вот и все, – вздохнул Дронго, – теперь у нас есть главное доказательство убийства. Убийца в суматохе спрятал пузырек в карман погибшего. Абсолютно точный план, рассчитанный на нашу дезорганизацию и панику. Все это время пузырек лежал в кармане убитого. А мы обыскивали убийцу, который просто посмеивался над нами.