Полное каре

Абдуллаев Чингиз Акифович

Поделиться с друзьями:

 

Глава 1

Княжество Монако состоит из трех частей. Сама столица Монако известна своим великолепным океанографическим музеем и дворцом правителей Монако – князей Гримальди. Правящая династия Гримальди умудрилась удержаться на троне карликового государства в течение почти шестисот лет: с тысяча четыреста девятнадцатого года, когда этот генуэзский род утвердился в небольшом княжестве. Несмотря на то что французские революции в восемнадцатом и девятнадцатом веках на время прерывали правление князей Гримальди, они неизменно возвращались на свой трон, обеспечив беспримерную преемственность в течение почти шести веков. Менялась и территория княжества. В тысяча восемьсот шестьдесят первом году правящий князь Карл Третий продал права на соседние города – Ментону и Рокбрюн – французскому императору Наполеону Третьему, оставив себе лишь небольшой участок земли у моря и согласившись на фактический французский протекторат.

Именно тогда Общество морских купален получило право на открытие первого игорного дома в Монако, а лицензию купил некий Морис Блан, имя которого осталось в истории. Уже через несколько лет здесь было выстроено великолепное казино, архитектором которого стал великий Шарль Гарнье, тот самый архитектор, который построил Парижскую оперу. Игорный дом в Монако получил особое развитие через семь лет, когда была проведена железная дорога и в княжество хлынули сотни богатых бездельников, аристократы, шулеры, нувориши и просто любители азартной игры со всего мира.

Собственно, теперь Монако состояло из трех частей, скорее напоминавших отдельные округа не очень большого города. Кроме Монако, это были Монте-Карло, где находилось казино, и Ла-Кондамин, со своей миниатюрной набережной и магазинами известных компаний.

Но слова «Монако» и «Монте-Карло» стали символами игры, как и «Лас-Вегас». Теперь сюда приезжали уже тысячи и тысячи людей со всего мира, чтобы предаться своей пагубной страсти, попытавшись поймать удачу в залах с рулеткой, карточными столами или игровыми автоматами. И хотя сама площадь княжества Монако насчитывала всего полтора квадратных километра, здесь одновременно проживали несколько десятков тысяч людей, лишь половина из которых были коренными жителями – монегасками, а другая половина – приехавшими сюда французами, итальянцами, испанцами и поселившимися здесь очень богатыми людьми со всего мира.

Он любил приезжать в это спокойное место, где страсти бурлили только в игорных залах. Океанографический музей, как правило, вызывал у приезжих огромный интерес. К нему можно было добраться в смешных вагончиках, передвигавшихся по всему Монако. Или просто обойти пешком все княжество, в котором парки и сады напоминали кукольные площадки, а великолепные отели соседствовали с не менее потрясающими ресторанами, каждый из которых был неповторим по-своему.

Такси обычно приезжали из соседних городов – Ниццы или Ментоны. Его автомобиль въехал в Монако и уверенно направился в центр города, где находился отель «Метрополь». Машина мягко затормозила у здания отеля. Предупредительный швейцар уже услужливо улыбался, а дежурный носильщик сноровисто доставал чемодан из багажника.

Мужчина вошел в здание отеля. Улыбающийся портье был сама любезность. Все уже было готово, номер в отеле был заказан через «Америкен экспресс», и гость только расписался, предъявив свою кредитную карточку, которую ему тут же вернули. Чемодан был немедленно поднят в номер. Он поднялся к себе, отказавшись от сопровождающего. Вошел в двухкомнатный сюит, огляделся. Прошел к балкону, открыл дверь. Кажется, последний раз он был здесь семь или восемь лет назад. Мужчина вернулся в комнату, раздеваясь на ходу, чтобы пройти в ванную и принять душ. Он еще не успел раздеться, когда раздался телефонный звонок.

– Добрый день, – услышал он знакомый голос, – как хорошо, что вы приехали. Простите, что я вас об этом спрашиваю. Как мне лучше к вам обращаться? Мне говорили, что вам нравится эта... это... необычное имя. И поэтому я так к вам и обращался.

– Меня обычно называют Дронго, – напомнил гость.

– Конечно, господин Дронго. Если разрешите, я зайду к вам через полчаса. Или лучше мы встретимся внизу, в ресторане отеля.

– Через полчаса внизу, – согласился он.

В ванной он постоял перед зеркалом. «Почти пятьдесят лет, – невесело подумал Дронго. – И я по-прежнему испытываю свою судьбу, мотаясь по всему миру, помогая тем, кому я могу помочь, и препятствуя тем, кому я должен помешать. Кажется, хоть «пивного живота» не завел, и это уже само по себе неплохое достижение». Широкие плечи, подтянутая фигура, хотя трудно сказать, что он сухопарый. При его широких костях и очень высоком росте – метр восемьдесят семь – он весил более девяноста килограммов и был больше похож на бывшего профессионального боксера или борца, чем на аналитика с мировой известностью. Редкие темные волосы, уже тронутые сединой, внимательные глаза, тонкие губы, крупные черты лица – вполне запоминающийся облик. Он пожал плечами, отворачиваясь от зеркала. Если в таком возрасте нет хронических болезней, то это уже само по себе хороший результат. Кажется, в одном популярном анекдоте говорится, что, если после сорока лет, проснувшись, вы обнаруживаете, что у вас ничего не болит, значит, вы умерли. Умирать не хотелось. Он пошел в ванную комнату, встал под горячий душ. Под мощной струей воды он вспоминал события последних дней, заставившие его прибыть в Монако.

Первый звонок застал его в Москве, откуда он собирался вылетать в Италию. Его давний напарник и друг Эдгар Вейдеманис сообщил, что ему звонил из Берлина Тенгиз Бибилаури, который хочет срочно переговорить с Дронго. Любой подобный срочный разговор мог задержать его в Москве на день, два или на неделю, а он обещал Джил, что обязательно вылетит к ней в пятницу вечером. Именно поэтому он предложил Эдгару посоветовать господину Бибилаури перезвонить ему через три недели и улетел в Рим.

На следующий день Эдгар перезвонил снова. Он пояснил, что господин Бибилаури настаивает на срочном разговоре. При этом он знает, что его собеседник может находиться очень далеко, и это его не очень волнует. Он всего лишь хочет переговорить. Дронго снова отказался. На третий день ему позвонил уже посол Грузии в Италии, который попросил оказать ему личную услугу и переговорить по телефону с господином Бибилаури, одним из акционеров компании «Опель» и очень влиятельным человеком не только в Грузии, но и в России. Дронго наконец согласился, и на один из его мобильных телефонов, которые находились при нем как раз для таких случаев, позвонил Тенгиз Бибилаури.

– Добрый вечер, господин Дронго, – сразу начал позвонивший, – мне сказали, что я могу обращаться к вам именно так.

По-русски он говорил абсолютно чисто, без акцента. Очевидно, господин Бибилаури жил в детстве не в Грузии, понял Дронго. Ни один грузин, детство которого прошло в Грузии, не мог до конца дней избавиться от характерного грузинского акцента, даже при абсолютном знании русского языка. Более того, даже представители других национальностей, прожившие в Грузии несколько лет, начинали говорить по-русски с таким же акцентом.

– Я вас слушаю, – сдержанно ответил Дронго.

– У меня к вам абсолютно необычное предложение. Вы слышали когда-нибудь о партиях «Большой игры» в Монте-Карло?

– Немного. Кажется, приезжают играть в покер люди, для которых ставки не ограничены.

– Примерно так. Хотя после появления там российских олигархов было принято решение ограничивать ставки, так как они начинали блефовать, ставя на кон немыслимые суммы, и их соперники, даже имея на руках гарантированные карты, не решались открываться, предпочитая уходить в пас.

– Очень интересно, – вежливо согласился Дронго. – Вы позвонили мне, чтобы рассказать о правилах этой игры?

– Нет, – рассмеялся Бибилаури, – нет, нет. Дело в том, что я играл там в позапрошлом году. И проиграл очень большую сумму. Полтора миллиона евро. У меня тогда появились сомнения насчет некоторых игроков. В прошлом году я не принял участия в игре, но послал вместо себя другого игрока, который тоже проиграл. Правда, проиграл очень небольшую сумму. Но этот игрок был профессионалом и, вернувшись, сообщил мне, что среди игравших против него были явные карточные шулеры, играть с которыми просто глупо. А отказываться все время невозможно. Во-первых, интересно сыграть, а во-вторых, это сказывается на репутации делового человека, если он все время отказывает своим партнерам.

– Вот уж не думал, что деловая репутация завоевывается за карточным столом, – усмехнулся Дронго.

– В сегодняшнем мире даже карточная игра влияет на ваш бизнес, – подтвердил Бибилаури, – и поэтому на этот раз я решил принять участие в игре. Но не хочу быть обманутым, это просто глупо. Мне посоветовали взять с собой своего бывшего игрока и одного из лучших профессиональных экспертов, которые могут вычислить любого шулера, даже без особого контроля за игрой. Все называют ваше имя. Вы меня понимаете?

– Вы хотите, чтобы я приехал в Монако и, сидя рядом с вами, помогал вам выигрывать? – удивился Дронго.

– Ну что вы. Ни в коем случае. Конечно, нет. Вы будете рядом со мной, чтобы нам не мешали. Вот и все. Играть я буду сам и выигрывать, если повезет, тоже собираюсь без вашей помощи. Мне важно, чтобы против меня не играли карточные шулеры. Это очень раздражает. А настоящего профессионала вычислить может не только другой профессионал, что крайне сложно, но и хороший аналитик. Его взгляды, движения, манеры, характерные знаки, выражение лица, эмоции – для аналитиков важны любые подробности.

– Меня пустят в помещение, где будет проходить «Большая игра»? Я слышал, что туда никого не пускают.

– Верно. Только членов клуба. Иначе каждый бы приводил в зал, где происходит игра, своих людей. Это могут быть не только карточные шулеры, но и гипнотизеры или экстрасенсы. Никаких исключений не делают даже для телохранителей, хотя за столами иногда присутствуют очень влиятельные люди, могут быть даже коронованные особы или главы государств. Среди игроков находятся только те, кто рекомендован членами клуба. Еще разрешают выставлять одну кандидатуру для игры. Но присутствовать в зале посторонним категорически запрещено.

– Тогда каким образом я смогу помочь вам?

– Вы сможете увидеть всех игроков еще до того, как мы отправимся на игру. Во время приема в ресторане. Вы смогли бы остаться на игре, будучи членом клуба. К сожалению, я не могу организовать такое разрешение. Правда, это и не понадобится. Если бы можно было поймать кого-то непосредственно за руку, то я бы просто попросил организаторов игры следить за кем-то конкретно. Но так не получится.

– Почему тогда вы считаете, что я подхожу для такой роли?

– У нас есть знакомые в Германии, – пояснил Бибилаури, – они говорят, что недавно на Мадейре вы продемонстрировали блестящую форму во время карточный игры. И особенно до нее, сумев просчитать возможные действия каждого из игроков, а потом просчитав реакцию каждого на возможное поражение. И в конечном итоге вы даже проиграли, чтобы никого не обижать.

– Кто вам сказал об этом?

– Семья Лидхольм.

Дронго почувствовал, что краснеет. Он даже оглянулся, не слышит ли их Джил. Игра на Мадейре была не совсем такой игрой, о которой говорил его собеседник. Тогда он немного «поддался» и отступил от собственных принципов, позволив покинуть остров женщине, которую он разоблачил. Но разоблачение он сделал лишь после того, как провел ночь с этой женщиной, после этого выдавать ее полиции было бы верхом неприличия. И он поступил не совсем по закону, но так, как ему велели его собственные принципы поведения.

– Мы играли там в другую игру, – глухо возразил он.

– Не имеет значения, они просто в восторге от вас, – сообщил Бибилаури.

– Вы давно живете в Германии?

– Уже шесть лет. Мы переехали сюда с Украины. Моя супруга полька, а мать украинка из Львова.

– Я так и думал. Вы слишком чисто говорите по-русски. Скорее с украинским акцентом, чем с грузинским.

– Верно, – рассмеялся Бибилаури, – и еще одно обстоятельство. Мне говорили, что обычно вы живете в Италии. Я не знаю, где именно, но в любом случае Монако находится в получасе езды от границы Италии, и вам ничего не стоит оказаться в Монте-Карло всего на два дня. Я готов оплатить вам дорогу и ваш гонорар. Вам нужно будет только вычислить возможных карточных аферистов, которых мы сумеем нейтрализовать еще до игры. Вот и все. Сумму гонорара можете назначить сами.

– Очень необычное предложение, – признался Дронго, – давайте сделаем несколько иначе. Когда вы собираетесь приехать в Монако на «Большую игру»?

– Через две недели. В пятницу девятнадцатого.

– Я тоже приеду туда в этот день. Закажите мне номер в каком-нибудь отеле. Желательно не в отеле «Де Пари», где останавливаются игроки такого сорта. Лучше «Метрополь» или «Ле Меридиан» на авеню Принцессы Грейс. А уже на месте мы разберемся. Но учтите, что я ничего не могу гарантировать. Там могут оказаться профессионалы такого масштаба, что даже самое мое внимательное наблюдение ничего не даст. Вы должны быть к этому готовы.

– Конечно, я готов. И с нами поедет еще один настоящий игрок. Он тоже будет следить за возможными шулерами. Я думаю, что вы вдвоем не дадите разгуляться любым аферистам.

– Ясно. Как зовут вашего специалиста?

– Петр Боцу. Но обычно он представляется как Петр Чеботарь.

Дронго усмехнулся:

– Я слышал о нем. Вы нашли себе очень хороших специалистов, господин Бибилаури. И, насколько я могу судить, хотите сорвать куш. Говорят, что Чеботарь один из лучших карточных игроков в мире.

– Я тоже так думаю, – радостно согласился Бибилаури, – а вы один из лучших аналитиков в мире. Когда у меня появятся два таких помощника, никто не осмелится выставить против меня обычного шулера. Я же не прошу помогать мне или подыгрывать. Вас все равно не будет в той комнате, где мы играем. Я только хочу установить честные правила игры, чтобы взять реванш у своих бывших оппонентов. Полагаю, что вы считаете это мое желание справедливым и согласитесь помочь мне?

– Хорошо, – ответил Дронго. – Будет даже забавно посмотреть на игроков «Большой игры» и увидеть такого знаменитого игрока, как Чеботарь. Девятнадцатого числа я прибуду в Монако, можете не сомневаться.

– Мы еще не обговорили гонорар, – напомнил Бибиларуи, – разумеется, жить и питаться вы будете за мой счет. А ваш гонорар, даже в случае если вам не удастся никого обнаружить, составит... скажем, сто тысяч долларов? Или вы считаете, что этого мало?

– Достаточно.

– Я переведу деньги на ваш счет. И буду ждать вас девятнадцатого числа в отеле «Метрополь». На ваше имя будет заказан сюит.

– Хорошо. Судя по всему, вы пытаетесь не только отыграться за проигранные полтора миллиона, но и взять реванш у какого-то конкретного соперника.

– Да, – ответил Бибилаури, – именно так. Надеюсь, что мы переговорим обо всем при нашей личной встрече. Итак, девятнадцатого, в пятницу. Постарайтесь приехать уже днем, чтобы мы могли встретиться с вами перед торжественным приемом. Игра обычно начинается в девять часов вечера и длится до пяти или шести утра. А прием будет с семи до девяти вечера. До свидания и спасибо за то, что вы согласились.

Дронго положил трубку. Улыбнулся. Такого необычного предложения ему еще никто не делал. Интересно будет впервые в жизни попасть на партии «Большой игры». И вообще, увидеть тех, кто там будет. И с кем собирается играть Тенгиз Бибилаури. Интересно, у кого именно он собирается взять реванш?

Именно поэтому девятнадцатого числа ровно в три часа дня он уже был в отеле «Метрополь». А в половине четвертого спустился в ресторан и увидел шагнувшего к нему тучного седого мужчину лет шестидесяти. У него были крупные глаза, большой нос с горбинкой, щеголеватая щеточка усов. Незнакомец был в легких светлых брюках, расстегнутой рубашке сиреневого цвета и темно-синем клубном пиджаке.

– Добрый день, – сказал он, протягивая руку, – я Тенгиз Бибилаури. А вы, очевидно, господин Дронго?

 

Глава 2

Они прошли за крайний столик, уже заказанный Бибилаури для их встречи. Возникшего тут же официанта Дронго попросил принести зеленый чай. Бибилаури предпочел джин с тоником. После этого Дронго осторожно уточнил:

– Надеюсь, что господин Чеботарь остановился не в этом отеле?

– Нет, – улыбнулся Бибилаури, – вы мыслите почти одинаково. Он тоже спросил меня об этом. Для него заказан «Ле Меридиан». Он находится несколько в стороне от центра. Там ему будет спокойнее. Его могут узнать, ведь он принимал участие в прошлой игре. Однако основного игрока, который играл против него, в этот раз не будет, я уже узнавал. Видимо, будет кто-то другой.

– Давайте договоримся сразу – никаких секретов друг от друга. Мне нужно знать всех основных действующих лиц. И не только основных.

– Понимаю, – кивнул Бибилаури. – Что именно вас интересует?

– Фамилия игрока, которому вы проиграли полтора миллиона долларов. Ведь вы хотите отыграться именно у него?

– Да, – недовольно согласился Бибилаури. – Это Айдар Досынбеков, он из Казахстана. Может, вы слышали о нем. Был депутатом парламента, членом правительства, вице-премьером. Потом его сняли, возбудили уголовное дело, хотели арестовать, но он вовремя уехал. Каким-то образом он сумел очень быстро получить гражданство Италии. Говорят, что он вернул в казну пятьдесят миллионов долларов, после чего был амнистирован. Хотя у него были государственные награды. Формально и они могли стать основанием для амнистии. Уголовное дело закрыли, а он остался в Европе, имея состояние, которое оценивается в сто восемьдесят миллионов долларов. Или больше того.

– Солидный бизнесмен, – пошутил Дронго.

– Какой он бизнесмен, – разозлился Бибилаури, – грабил собственный народ, будучи чиновником, воровал государственную собственность. Бизнесмен – это человек который налаживает собственное дело. А те, кто получает деньги благодаря своей должности и государственному бюджету, – обычные государственные воры. Я, когда начинал свое дело, имел только пятьдесят тысяч рублей, полученных после продажи отцовского дома. Сегодня я стою примерно сорок миллионов евро. Но каждый миллион я зарабатывал очень тяжелым трудом. Очень.

– Не сомневаюсь. Давайте дальше. За столом будет Айдар Досынбеков – ваш первый оппонент. Кто играл с вами в тот раз, когда вы проиграли полтора миллиона?

– В прошлый раз с нами играл Ионас Кублинскис. Якобы бизнесмен из Литвы. Я потом наводил справки, никто такого крупного бизнесмена в Вильнюсе не знает, даже не слышали. Он тогда очень подыграл Айдару и фактически заставил меня пойти на необоснованный риск. Уверен, что все это было подстроено.

– В прошлом году он тоже был за столом?

– Да. И именно его в первую очередь подозревает Чеботарь. Но в этом году его точно не будет, мы уже все проверили.

– Тогда давайте по порядку. Кто там будет еще, кроме вас двоих?

– Еще шесть других игроков. Приехал Омар Халид, он глава государства на Ближнем Востоке. Их премьер-министр. Очень амбициозный и безумно богатый человек. Будет Константин Романишин. Вы, наверно, слышали о его отце – Георгии Романишине, одном из самых богатых людей нынешней России. Этакий новый тип продвинутого олигарха. Социально-ответственного, как сейчас говорят, – усмехнулся Бибилаури, – в общем, он очень близок к нынешним правителям России. А его сын – известный плейбой с английским гражданством. Проматывает миллионы отца. И это у него получается очень неплохо.

– Уже четверо. Кто остальные?

– Азербайджанец из Баку. Ниязи Кафаров. Кажется, он какой-то крупный государственный чиновник. Какой именно, он не сообщает, но прилетает в Монако на игру один раз в три-четыре месяца. Ровно на два дня. И сразу улетает. Судя по всему, человек очень богатый. Говорят, что пять лет назад он проиграл сразу четыре миллиона долларов. А на следующий год выиграл почти полмиллиона в рулетку.

– И уехал с деньгами?

– Кто может уехать с деньгами из Монако, – улыбнулся Бибилаури, – конечно, нет. Рассказывают, что он изменил себе и прилетел в Монако уже через неделю. Спустил выигранные полмиллиона и еще двести тысяч сверху. Но, возможно, это только слухи.

– Пятеро. Кто следующий?

– Генрих Херцберг, – газетный магнат из Канады. Я его давно знаю.

– Пока непонятно, кого мы можем подозревать. Один – премьер с Ближнего Востока, другой – сын известного российского олигарха, третий – крупный чиновник из Баку и четвертый – известный газетный магнат. Судя по вашим словам, среди них вряд ли окажется карточный шулер, который будет подыгрывать Айдару Досынбекову.

– Я тоже так считаю. Поэтому назвал первыми нас шестерых. Всех тех, кого я сейчас назвал, знают и в Монако. Они здесь частые гости, и их биографии не вызывают сомнений. Остаются еще двое новых игроков. Вот один из них наверняка будет заменять Ионаса Кублинскиса, чтобы помочь Айдару снова победить.

– Моисей Шульман из Израиля и Тарас Маланчук с Украины. Оба впервые примут участие в нашей игре. У обоих рекомендации кого-то из членов нашего клуба, но кто именно их рекомендует – остается тайной. Я никогда не слышал о Шульмане. Самое удивительное, что я никогда не слышал и о Тарасе Маланчуке, который считается солидным украинским бизнесменом. А я знаю там всех крупных предпринимателей. Значит, ваша задача упрощается: нужно следить за этими двумя и попытаться определить, кто именно из них может быть «помощником» Айдара.

– Остальных вы исключаете как возможных подозреваемых?

– Почти на девяносто девять процентов. Они слишком известные и обеспеченные люди, чтобы быть еще и карточными шулерами. Только эти двое, я почти убежден.

– Когда начнется игра?

– Сегодня в девять вечера. Сначала будет торжественный прием, который начнется в семь вечера в ресторана отеля «Де Пари». Все игроки, заявленные на «Большую игру», проживают в этом отеле.

– На ужине будут только игроки или вы можете пригласить кого угодно?

– Конечно, кого угодно. По правилам, любой игрок может прийти с двумя помощниками или друзьями. Я приду с вами и Чеботарем, который ждет моего звонка в своем отеле. Вам нужно постараться определиться с возможным подыгрывающим в течении двух часов.

– А если не получится?

– Игра продолжается три дня, пока в воскресенье вечером не будет определен окончательный победитель. Если у вас ничего не получится в первый день, то я сегодня не буду рисковать, а подожду до завтра. Тогда у вас будет в запасе еще один день. Я смогу продержаться до воскресенья, но это окончательный срок.

– Мне не совсем понятны общие правила игры. Ведь в казино Монте-Карло существует очень строгий отбор игроков. Там проверяют паспорта, сверяются по компьютерной базе данных всех известных казино, и обычный шулер просто не имеет шансов попасть в помещение, где проводится «Большая игра», – сказал Дронго.

– Все верно. Но не совсем так, как вы говорите. Любой паспорт можно подделать, можно изменить свою внешность, получить документы другой страны. И потом – там будет не обычный карточный шулер, который достает из рукава колоду тузов. Там будет профессиональный «счетчик», который может легко просчитать все карты, определив, у кого и какая карта. Затем он подает своему человеку условный сигнал, о котором мы ничего не знаем, и просто выходит из игры. Трудно уличить в чем-либо человека, который сдает карты и выходит из игры, проигрывая большую сумму денег. Но, выходя из игры, он раскладывает своему основному напарнику карты всех сидящих за столом игроков. Тому остается только поднимать ставки и либо блефовать, либо выигрывать. Вот почему мне так нужна ваша помощь, господин Дронго. Я дам вам пригласительный билет на сегодняшний ужин. Насколько я слышал, вы один из самых известных аналитиков в мире и, возможно, сумеете вычислить этого подставного «счетчика».

– Вы решили подстраховаться и позвать нас вместе с Чеботарем?

– Да. Я ведь металлург по образованию. Знаете, у нас на производстве есть такой термин «структурное упрочнение». Это когда резко повышается качество термически обработанного сплава. В результате он становится гораздо прочнее, чем обычные сплавы. Вот и я решил таким необычным способом усилить свои позиции, пригласив двух лучших экспертов в мире. Один из них – профессиональный игрок, «счетчик», а второй – самый известный в мире эксперт по вопросам преступности. И значит, мошенника вычислить вам будет гораздо легче, чем всем остальным.

Дронго согласно кивнул головой. Бибилаури не просто пригласил двух экспертов. Он решил сделать все, чтобы взять своеобразный реванш.

– Давайте еще раз пройдемся по игрокам, – предложил Дронго. – Кого из первой шестерки названных вами лиц вы встречали раньше? Вы первый игрок. О себе можете пока ничего не говорить. Айдар Досынбеков – ваш основной противник. С ним тоже все понятно. Остальные четверо. Кого вы раньше точно видели?

– Всех четверых. Это настоящие игроки. И они очень известные люди.

– Тогда Шульман или Маланчук?

– Их я не знаю. И никогда не видел.

– Понятно. Насколько я понимаю, Чеботарь должен знать многих известных шулеров, или «счетчиков», в лицо.

– Почти всех. Если даже один из них спрячется под чужой фамилией, Чеботарь его все равно узнает.

– Хорошо. Тогда встретимся вечером в ресторане. Старайтесь не подходить ко мне, пока я сам не подойду к вам. Надеюсь, что все игроки владеют английским языком.

– Кроме Херцберга и Омара Халида, все остальные еще владеют и русским. Они представляют республики бывшего Союза – казах, получивший итальянское гражданство, русский, ставший гражданином Великобритании, азербайджанец из Баку и ваш покорный слуга. Хотя я и получил право на жительство в Германии, мой основный язык, конечно, русский, а уже потом – немецкий, английский, даже украинский.

– Отец не жил с вами? – понял Дронго.

– С чего вы взяли?

– Вы не назвали грузинский язык первым. Для грузина это почти невозможно. Значит, отец с вами не жил.

– Верно. Они разошлись, когда мне было шесть лет, он оставил меня с братом, уехав куда-то в Сибирь. Мать была гордой женщиной и даже отказалась от алиментов. Тогда, в конце пятидесятых, она работала директором техникума. Спустя двадцать лет мы увиделись с отцом. Это был абсолютно чужой для меня человек. А вы – молодец, обращаете внимание на такие мелочи.

– Это моя работа. Ничего не удалось узнать о Шульмане и Маланчуке?

– Ничего. Их кто-то, безусловно, рекомендовал, иначе они бы не попали к нам на «Большую игру».

– Судя по всему, отбор игроков на такие игры бывает весьма строгим?

– Очень строгим. Это самая большая тайна любого казино. Ну, если не считать подставных лиц, которые наполняют зал, магнитные установки под рулетками, которые позволяют шарику попасть в нужную лузу, соответствующие программы игровых аппаратов, не позволяющие игрокам выигрывать слишком большие суммы. Все полностью под контролем в любом игровом зале. Казино – против игрока, и всегда выигрывает казино. Везде, кроме случаев, когда игроки играют друг против друга. Здесь казино не имеет никакой выгоды, кроме своего процента. Но «Большая игра» – это не только престиж заведения, это еще и возможность приглашать к себе самых известных в мире людей. В такую игру играют президенты многих государств, премьеры, члены правительств, сенаторы, депутаты, олигархи, магнаты, известные деятели культуры и шоу-бизнеса, актеры и режисеры из Голливуда, продюсеры, поп-исполнители. Эта игра для избранных, где часто не спрашивают даже имен игроков, хотя все знают, кто именно сидит перед вами. Это игра для избранных, игра без дураков. Поэтому бывает обидно, когда кто-то пытается обмануть тебя даже в такой игре. Вы можете мне не поверить, но однажды в Лас-Вегасе я играл против президентов двух государств, одной очень известной актрисы, одной супруги премьера и самого известного режисера Голливуда. Все вежливо улыбались, делая вид, что не узнают друг друга.

– И кто победил? – спросил Дронго.

– Один из президентов. Он очень умело блефовал. Имея две пары, заставил уйти в пас даже супругу премьера, у которой были три девятки. Так иногда бывает. Потом я узнал, что у себя на родине он был известен как один из самых жестоких правителей в истории своей страны.

– Вы сказали о нем в прошедшем времени. Что-нибудь случилось?

– Его убили во время военного переворота. Говорят, что он пытался держаться до последнего, расчитывая на свою гвардию, которую вызвал в город. Но гвардия отказалась выполнять его приказы, и восставшие солдаты просто выбросили его из президентского дворца. Кстати, у него потом нашли недвижимость по всему миру на общую сумму больше четверти миллиарда. Он неплохо грабил собственный народ.

– Судя по всему, в вашей «Большой игре» попадаются не только карточные мошенники, но и птицы рангом куда ниже.

– Наверняка. Иначе откуда у них столько денег? По большому счету, это не мое дело, но я думаю, что только Омар Халид, Генрих Херцберг и я могли бы отчитаться перед налоговыми службами. Омар Халид принадлежит в богатейшему роду, который в его стране владеет почти всеми отелями. Херцберг создавал свою империю почти тридцать лет. Остальным будет трудно объяснить источник своих денег. Бывший казахский вице-премьер, азербайджанский крупный чиновник, сын российского олигарха – компания вполне пестрая. Но во время «Большой игры» никого не интересует источник получения ваших доходов. Главное, чтобы у вас были деньги и рекомендации двух членов клуба. Тогда вы получаете доступ к этой игре и можете принять в ней участие, рискуя своими миллионами.

– У вас будет какой-то лимит на игру?

– Пять миллионов евро, – сообщил Бибилаури. И, немного помолчав, добавил: – С каждого.

– Сорок миллионов евро на восемь человек. Максимальная сумма. Я не ослышался?

– Нет. В конечном итоге на кону может оказаться именно такая сумма. Победитель получает все. Ставки растут каждый год. Необязательно вступать сразу и всеми деньгами. Мы начинаем обычно с пяти или десяти тысяч. Затем ставки стремительно растут.

– Сорок миллионов, – угрюмо повторил Дронго, – а в мире каждую секунду умирают несколько человек от голода.

– Это как раз не ко мне. Я свои деньги заработал тяжелым трудом, – напомнил Бибилаури, – я ведь бизнесмен, а не бывший чиновник.

– Лучше расскажите об этом остальным, – посоветовал Дронго, – уверен, что они только посмеются над вашими словами. Когда у человека появляется неправедный миллион, он уже не помнит о своей душе. Она бывает погребена под этими деньгами. В наше время почти нельзя стать успешным, не будучи порочным.

– Интересная мысль, – поморщился Бибилаури, – хотя, наверно, с вами можно поспорить.

– И вы будете убеждены, что отстаиваете истину?

– Я не рискнул бы настаивать на этом, – чуть подумав, ответил Бибилаури. – Наверно, и мне пришлось ловчить, иногда обманывать, иногда притворяться, иногда сознательно лгать, иногда просто прибегать к различным уловкам, чтобы получить большую прибыль, заработать больше денег. Все, что связано с деньгами, почти всегда имеет оборотную сторону. К большому сожалению. Это как крупные бриллианты, на которых всегда много крови.

– А вы философ, господин Бибилаури.

– Нет. Я реалист. Пытаюсь играть по правилам этого мира. Поэтому и принимаю участие в «Большой игре». Здесь у каждого должны быть равные шансы. И мне бывает не просто неприятно, когда меня обманывают. Считайте, что я бываю в бешенстве, ведь вся прелесть «Большой игры» в том, что здесь вас не должны обманывать.

– У меня к вам последний вопрос. Вы убеждены, что два года назад именно подставной игрок помог выиграть Айдару Досынбекову?

– Абсолютно. Именно поэтому я не приехал сюда в прошлом году, а прислал вместо себя Петра Чеботаря. Он тоже не особенно усердно играл, ведь его манера игры могла его выдать. Он обычно уходил в пас и следил за игроками. И опять выиграл Айдар, которому подыграл Ионас Кублинскис, как и годом раньше. Чеботарь вернулся и все рассказал мне. Целый год я обдумывал план мести. И вот теперь я готов к игре. Но сначала я уберу из нашей игры возможного помощника Айдара. И сделать это поможете мне вы, господин Дронго, и наш профессионал – господин Чеботарь.

Дронго подумал, что за сорок миллионов евро Айдар Досынбеков не отдаст просто так своего «счетчика». Слишком большая сумма будет стоять на кону. Он еще даже не предполагал, к каким кровавым событиям приведет эта «Большая игра», которая должна была начаться в Монте-Карло сегодня в девять часов вечера.

 

Глава 3

В мире не так много ресторанов, имеющих столь легендарную славу, как ресторан «Людовик Пятнадцатый» в отеле «Де Пари» в Монако. Это своеобразный гастрономический рай, возглавляемый одним из самых успешных и выдающихся шеф-поваров современности – Аленом Дюкасом. Понятно, что он имеет три звезды Мишлена, которые присваивают только самым лучшим ресторанам Европы, и считается одним из самых выдающихся гастрономических чудес во всем мире. Достаточно сказать, что его винный погреб насчитывает более шестисот тысяч бутылок самого отборного вина, привезенного со всех концов света, среди которого представлены самые лучшие образцы французских и итальянских виноделов. Сюда принято являться либо в смокингах, либо в темных костюмах с галстуком. Хотя, впрочем, в летние месяцы строгий дресс-код нарушается. Тогда открываются широкие окна на улицу, и за столом иные посетители сидят даже в теннисках и светлых брюках. Но во время официальных приемов или ужинов такая вольность просто недопустима.

Дронго привычно надел смокинг и вышел из «Метрополя». В вечернее время в казино многие появлялись именно в таком виде, так что на него не обращали особого внимания. Он прошел к отелю «Де Пари», находившемуся с правой стороны от знаменитого казино, перешел улицу и поднялся в ресторан по мраморным ступенькам, предъявив свое приглашение. В зале ресторана было уже довольно много людей. Он кивнул Бибилаури, не подходя к нему, как они и условились. Чуть в стороне блондин лет двадцати пяти стоял рядом с двумя очень красивыми молодыми женщинами. Женщины его внимательно слушали. Дронго прошел мимо. Молодой человек говорил по-русски, очевидно, его спутницы хорошо понимали своего собеседника, так как все трое весело смеялись. Это был Константин Романишин, одетый в смокинг с белой бабочкой.

В другом конце зала стоял Омар Халид, которого можно было узнать по многочисленным фотографиям, часто появлявшимся в газетах. Характерное темное лицо, большие выразительные глаза, полные губы – среди его предков, возможно, были не только арабы, но и берберы или афроамериканцы. Он был явно чем-то недоволен, что-то выговаривая одному из своих помощников, стоявшему перед ним. Газетный магнат из Канады Генрих Херцберг разговаривал со своей супругой Маргот. Ей было под шестьдесят, как и мужу, однако в отличие от супруга она выглядела очень неплохо, сказывались четырнадцать пластических операций, которыми она явно увлекалась. Издалека их можно было даже принять за отца с дочерью. Но с близкого расстояния были заметны и этот неестественный блеск в глазах, стянутая кожа, искусственно пухлые губы, опущенные края век и нездоровый румянец на щеках. Конечно, хирурги были лучшими специалистами, но в шестьдесят выглядеть на тридцать все-таки проблематично, даже для очень богатой женщины. Хотя изнурительные упражнения и скальпели пластических кудесников сделали фигуру Маргот Херцберг довольно привлекательной и стройной. Разговаривая со своим супругом, она успевала улыбаться всем проходившим мимо гостям.

Дронго прошел дальше. У окна беседовали двое мужчин. Хватило одного взгляда, чтобы понять, кто это такие. Выделялся Айдар Досынбеков. На нем безукоризненно сидел смокинг, несмотря на его коротковатые ноги. Мешки под глазами выдавали его возраст, ему было уже далеко за пятьдесят. Красивые волосы были аккуратно уложены. На безымянном пальце левой руки красовался крупный перстень с большим бриллиантом. С ним разговаривал Ниязи Кафаров, прилетевший из Баку. Он был выше среднего роста, с одутловатым, словно опухшим, лицом с немного выпученными глазами. Уже редеющие седые волосы были коротко подстрижены. У него болела шея после долгого перелета из Баку, и он постоянно вертел головой, словно разминаясь перед ответственной игрой. Еще двое мужчин стояли чуть в стороне, очевидно готовые подойти к собеседникам в случае необходимости.

Один из них был Антонио Ковелли, личный секретарь Айдара Досынбекова. Высокий, худощавый итальянец с красивым, очень запоминающимся лицом, неуловимо похожий на молодого Алена Делона. Второй был помощником Кафарова, он прилетел с ним из Баку. Он никогда не отходил от своего босса, ибо был даже не помощником, а скорее телохранителем. Тельман Аскеров работал со своим боссом уже несколько лет. К достоинствам Тельмана можно было отнести его спортивные достижения, среди которых была и бронзовая медаль чемпионата Европы по борьбе. Кроме того, он немного говорил по-немецки, так как провел в Германии больше трех лет, до того как устроиться на работу к Ниязи Кафарову. Несколько экзотическое имя Тельман появилось в Азербайджане с конца тридцатых годов: детей называли им в честь лидера немецких коммунистов. Только у Эрнста Тельмана это была фамилия, а в СССР она стала именем. С тех пор в Азербайджане и осталось имя Тельман. С той лишь небольшой разницей, что у немцев ударение делалось на первом слоге, а у азербайджанцев на последнем.

Кафаров разговаривал со своим собеседником, осторожно оглядывая зал, словно опасаясь появления здесь посторонних лиц. Дронго сдержанно улыбнулся. Любого крупного чиновника можно сразу узнать по этому настороженному взгляду. Он словно опасается внезапного удара, который может получить в любой момент. На самом деле такие люди уже давно ничего не боялись. Их страшило только одно – немилость президента, из-за которой они могли лишиться своего поста, а соответственно и денег, связей, положения в обществе, то есть потерять все, что они имели. Лишение должности часто означало не просто карьерный крах. Почти сразу следовало закрытие всех предприятий и частных фирм, имеющих отношение к этому чиновнику, начинались серьезные налоговые и таможенные проверки. Все прежние друзья на всякий случай предпочитали не брать телефон, когда им звонил такой бывший чиновник; лишенный правительственной связи, он словно оказывался в вакууме. Одним словом, лишение должности означало разорение и крах всего созданного с таким трудом благополучия. Хуже того, правоохранительные органы, словно сорвавшиеся с цепи псы, начинали донимать ранее неприкосновенного чиновника своими проверками и придирками, стараясь отщипнуть от его богатства и свой законный кусочек. И пока чиновник не разорялся окончательно, его добивали изо всех сил.

Дронго огляделся. Бибилаури беседовал с высоким мужчиной, очевидно, одним из организаторов игры. Внешне незнакомец был похож на итальянца или француза. Интересно, где находится Чеботарь. Едва Дронго подумал об этом, как увидел невысокого мужчину, стоявшего у одного из столиков. В руках у мужчины был высокий бокал, которым он очень умело закрывал свое лицо, разглядывая всех остальных. Седые волосы ежиком, очень внимательные глаза, густые брови, круглая голова плотно сидела на широких плечах, у одного из самых известных игроков явно была очень короткая шея. Или ее вообще не было.

Петр Чеботарь внимательно следил за входом, словно отмечая всех появлявшихся. Минут на пятнадцать опоздал Шульман, вошедший в зал в компании нескольких человек, очевидно своих соотчественников. Они говорили по-английски и по-французски. Обратившись к Шульману, кто-то называл его по имени. Шульман был высокого роста, почти как Дронго. У него был вытянутый нос, большие, словно расплющенные и прижатые к голове уши, острый подбородок. Короткая бородка, усы. Волосы были гладко зачесаны назад. Ему было лет сорок пять, не больше.

Последним, уже в половине восьмого, в зал ресторана вошел тучный мужчина лет сорока. У него были лохматые светлые волосы, длинные ресницы, нос пуговкой. Взглянув на него, вы сразу могли предположить, что это славянин – украинец или русский. Тарас Маланчук принадлежал к той часто встречающейся категории бывших советских людей, которых не могли «испортить» ни хорошо сшитый смокинг и наличие миллионов на своих счетах в банке, ни даже владение иностранными языками. Смокинг сидел на нем очень плохо, бабочка съехала куда-то в сторону, брюки постоянно приходилось подтягивать, даже несмотря на подтяжки. А вместо лаковой обуви, полагающейся в таких случаях, на нем были итальянские туфли типа «инспектор», что никак не вязалось с его смокингом. Появился он один, без помощников. Очевидно, Маланчук предпочитал путешествовать в одиночку.

Дронго увидел, как подобрался Чеботарь при появлении Маланчука, как убрал свой бокал, внимательно наблюдая за этим игроком. Стараясь оставаться незамеченным, Дронго обошел зал, приближаясь к Чеботарю сзади. Он успел подойти совсем близко, собираясь что-то спросить, но Чеботарь, даже не поворачивая головы, опередил его, негромко спросив:

– Вы хотите познакомиться или будете за мной тоже следить?

– У вас хорошо развито боковое зрение, – сказал с восхищением Дронго, – я думал, что вы даже не смотрите в мою сторону.

– Такая профессия. Нужно видеть все, что происходит по сторонам. Шея у меня короткая, приходится работать глазами, – усмехнулся Чеботарь, по-прежнему не поворачивая головы.

Дронго встал рядом с ним.

– Говорят, что у Пеле было такое зрение, – вспомнил он, улыбнувшись, – и это позволяло великому футболисту видеть все поле.

– Не слышал, – улыбнулся в свою очередь Чеботарь, – но сравнение лестное. Вы, очевидно, тот самый знаменитый эксперт, о котором я много слышал. Уже успели обойти зал. Интересно, какие у вас впечатления? Можете поделиться?

– Судя по всему, Омар Халид человек эмоциональный и вспыльчивый. Херцберг, наоборот, спокойный и выдержанный. Такие два разных полюса. Айдар Досынбеков, наш главный соперник, – мужчина, безусловно, умный, внимательный, хорошо просчитывающий ситуацию. Его собеседник – Ниязи Кафаров, – весьма амбициозный, сильный, умелый игрок. Хотя, если блефовать уверенно и долго, он может не выдержать, скажется нервное напряжение, которое он постоянно испытывает на его нынешней службе.

– Очень интересно, – наконец повернул голову Чеботарь. – А остальные?

– Романишин стоит несколько в стороне. Я не знаю, кто его спутницы, но в таком молодом возрасте должны быть и другие интересы, кроме карточной игры. Если он так в ней увяз, то это довольно опасно и для его психики, и для его окружения.

– Что вы скажете о нашем нанимателе?

– Мне не нравится слово «наниматель». Но он, очевидно, получил слишком сильный удар два года назад, если так неистово хочет отомстить.

– Он потерял тогда полтора миллиона евро. Выиграл четыре и должен был забрать весь выигрыш. Поставил пять с половиной, имея три дамы, и был уверен, что побьет Айдара. А у того оказались три короля. Можете себе представить, какой это был удар, ведь еще один король был на руках у самого Бибилаури. Он был уверен, что здесь что-то нечисто, и оказался прав. В прошлом году Айдар Досынбеков снова выиграл, и я понял, что ему помогает Ионас.

– Но сейчас Ионаса нет?

– Уверен, что нет. Но есть кто-то другой.

– Шульман или Маланчук?

– Пока не знаю. Думаю, что Шульман, но не уверен. Нужно проверить. У нас есть еще полтора часа до игры.

– Вы раньше их не видели?

– Если бы видел, то кое-что знал бы о них. У меня фотографическая память, иначе я бы не мог запоминать две колоды карт.

– Действительно. Я забыл о вашей специализации, – иронично согласился Дронго, – тогда будем следить за обоими. А помощники игроков могут оказать им какую-нибудь помощь?

– Нет. Это практически невозможно. Иначе каждый игрок сажал бы рядом с собой такого специалиста, как я. Когда можешь просчитать все карты, играть просто неинтересно. Почти точно знаешь, у кого и какие карты могут быть. Поэтому никого из посторонних в зал не пускают. Чтобы вас пустили в игровой зал, нужно быть членом клуба казино Монте-Карло. Легче стать космонавтом. А таким, как я, – лучше вообще не светиться. Обратите внимание, что Маланчук пришел один. Это дурной знак. Либо он так уверен в своем превосходстве, либо он просто наивный дурачок, решивший попытать счастья в игре с такими «зубрами». Я буду внимательно следить за обоими.

– Договорились. Я буду делать то же самое. – Дронго неторопливо отошел от своего собеседника.

И увидел шагнувшую к нему молодую женщину, которая совсем недавно разговаривала с Константином Романишиным. Незнакомка была в светлом длинном платье. Плечи были обнажены. Светлые волосы красиво уложены. Кукольное лицо словно нарисовано. Ей было где-то тридцать.

– Здравствуйте, – приветливо поздоровалась она, – сначала мне показалось, что я ошиблась. Но потом поняла, что спутать вас с кем-то другим просто невозможно. У вас очень запоминающаяся внешность. Вы ведь тот самый знаменитый эксперт, о котором так много говорят.

– Если говорят, то это плохо, – ответил Дронго, – с такой профессией, как у меня, нужно, чтобы тебя узнавало как можно меньше людей.

– И кличка у вас такая смешная.

– Меня обычно называют Дронго.

– Я помню, господин Дронго. А я – Алина Смолич. Может, вы помните моего дядю – Виктора Гриценко, которому вы так помогли лет десять назад. Я была тогда еще студенткой-первокурсницей.

– А теперь вы уже взрослая женщина, – улыбнулся Дронго. Он помнил ее дядю. Саму молодую женщину он вспомнить никак не мог, прошло слишком много времени, и она из худощавого нескладного семнадцатилетнего подростка превратилась в красивую молодую женщину.

– Значит, вспомнили, – обрадовалась Алина, – а я сразу вас узнала. Вы здесь в качестве игрока? Тоже примете участие в «Большой игре»?

– Нет. Я не настолько богат, чтобы играть в такие игры. Нет лишних пяти миллионов евро.

Она улыбнулась, показывая мелкие ровные зубы.

– Очень странно. Мужчины обычно не признаются, что у них мало денег, – сказала Алина.

– Я не сказал, что у меня их мало. Я сказал, что «нет лишних». Это разные вещи. Но по сравнению с господами, которые будут играть, я, наверно, действительно выгляжу не слишком перспективно.

– Я с удовольствием бы вам одолжила, – ответила она.

– У вас есть лишние пять миллионов евро? – уточнил Дронго.

– Тоже не лишние, но есть, – улыбнулась Алина, – мы с мужем давние члены клуба казино Монте-Карло.

– Вы члены клуба? – не поверил Дронго.

– Разумеется. Мой супруг даже какой-то дальний родственник князей Гримальди. Я не представилась. Ведь теперь я уже не Алина Смолич, а Алина Меранже, супруга графа Огюста Меранже. Может, вы с ним знакомы? Он сейчас как раз беседует с господином Херцбергом.

Огюсту Меранже было лет сорок пять. Почти лысый, с аристократически вытянутым лицом, он подошел к чете Херцберг и о чем-то говорил с ними. Смокинг сидел на нем безупречно.

– Я рискую показаться полным идиотом, но, честное слово, не знаю, кто такой ваш супруг, – признался Дронго.

– Он совладелец компании, производящей «Миражи», – пояснила Алина. – «Форбс» считает, что он входит в сотню самых богатых и известных людей Франции. Он обычно принимает участие в «Большой игре», но сегодня вечером должен вернуться в Париж. Завтра он улетает с президентом Франции в Великобританию, поэтому его с нами не будет.

– Очень жаль. А вы остаетесь?

– Конечно. Мне ужасно интересно – кто победит. Хотя во время самой игры никого в зал не пускают. Никого, кроме членов клуба казино. Считается, что зрители могут отвлекать игроков или мешать им играть. Поэтому там остаются только крупье и сами игроки. Наверно, в этом своеобразном таинстве есть какой-то смысл. Хотя я уверена, что все гораздо проще. Ведь там за столом будут находиться такие люди, которых не должны видеть другие. Разные известные люди, даже иногда бывают короли и аристократы.

– Много членов клуба казино Монте-Карло сейчас в зале? – уточнил Дронго.

– Почти никого нет. Кроме сегодняшних игроков, мы с мужем, господин Альбер Лежен, вице-президент клуба, моя подруга Лидия и... все. Больше никого нет. Только мы четверо можем попасть на игру и посмотреть, как они будут играть. Если хотите, вы сможете пройти вместе со мной.

– Каким образом?

– Вместо моего мужа. У графа есть постоянный пропуск во все залы казино. Не забывайте, что он родственник Гримальди.

– Значит, теперь вы графиня Меранже? – вежливо улыбнулся Дронго.

– Для вас я просто прежняя Алина Смолич, а по мужу я, конечно, графиня Меранже.

– Вы давно знаете господина Романишина? Я видел, как вы с ним беседовали.

– Конечно. У нас общий круг общения. Костя человек хоть и без царя в голове, но очень компанейский, свойский. Его отец – известный московский олигарх, владелец «заводов и пароходов». Как было в той сказке про Мистера-Твистера.

– Примерно так. А ваша вторая спутница?

– Это Лидия Луганова-Филали. Ее мужем был известный арабский бизнесмен из Саудовский Аравии. Они развелись полтора года назад, но муж оставил ей с ребенком виллу в Сент-Тропе и выделяет на его содержание, кажется, чуть ли не миллион евро. Хотя я не думаю, что так мало. Наверняка у нее есть и свои акции.

– В вашей компании есть люди, состояние которых исчислялось бы меньшими суммами, чем миллионы долларов? – поинтересовался Дронго, притворно нахмурившись.

– Нет, – рассмеялась она, – действительно нет. Хотя могу вас утешить. На фоне господина Омара Халида или того же Генриха Херцберга мы все выглядим не очень респектабельно. Их состояния оцениваются в сотни миллионов долларов.

– Вы меня успокоили, – пробормотал он, – а то у меня начал развиваться комплекс неполноценности. Но я слышал, что сегодня в игре примут участие новые игроки. Вы их знаете?

– Какие игроки?

– Моисей Шульман, прибывший сюда из Земли обетованной, и Тарас Маланчук, он, кажется, ваш земляк.

– Впервые слышу эти фамилии. Понятия не имею, кто они такие. А вы все-таки хотите сыграть?

– Нет. Просто интересуюсь. Я же сказал, что не собираюсь рисковать такими суммами. По моему глубокому убеждению, это абсолютная глупость – вообще играть в карты на деньги или пробовать удачу, играя в рулетку.

– Почему? – заинтересованно спросила она.

– У вас просто нет шансов. Практически ни одного. При игре в рулетку – кажется, один шанс против пятидесяти. Но на самом деле все гораздо проще. Вы не можете выиграть ни при каких обстоятельствах. Вы можете только сбежать. Вовремя сбежать. Все равно шансы казино гораздо больше, чем у вас. Но даже если произойдет чудо и вы сможете выиграть большую сумму, и даже сумеете заставить себя прекратить игру и забрать эти деньги, то на следующий день вы гарантированно придете сюда и проиграете все деньги. Такова человеческая природа. Казино всегда в выигрыше, игроки всегда в проигрыше. Универсальный математический закон.

– Вам нужно рассказать об этом моему мужу, – улыбнулась она, – чтобы он тоже понял.

– У них другая игра. Там они играют друг против друга, а не против казино. Хотя все равно глупо рисковать своими деньгами, даже в этом случае. Прихоть судьбы – и у вашего партнера по игре могут оказаться гораздо лучшие карты, чем у вас. И вы ничего не сможете сделать.

К ним подошла вторая молодая женщина. У нее были собранные темные волосы и черное длинное платье, плотно облегающее фигуру. Платье было глухое, с высоким воротом. Очевидно, сказывалось, что Лидия Луганова-Филали в течение пяти лет была супругой арабского бизнесмена и даже успела некоторое время пожить в его дворце в Эр-Рияде в качестве четвертой супруги. У нее были красивые миндалевидные глаза, нос с горбинкой, чувственные губы. По матери она была башкиркой, и азиатская кровь в ней явно чувствовалась.

– Познакомь меня со своим собеседником, – томным голосом попросила Лидия.

– Господин Дронго, – представила его Алина, – а это госпожа Лидия Луганова-Филали, мой друг.

– Очень приятно, – Дронго мягко пожал руку женщине. В Европе уже отказались от привычных поцелуев руки, а супругам арабских шейхов руки целовать не было принято всегда, даже разведенным.

– И мне приятно, – улыбнулась Лидия, – а я смотрю на вас и даже завидую Алине. Такой роскошный мужчина, которого она сумела отыскать среди всей этой мелочи.

– Господин Дронго эксперт по вопросам преступности, – сообщила Алина.

– Какая прелесть, – сказала с ударением Лидия, – значит, вы как раз тот человек, который мне нужен.

 

Глава 4

Он внимательно взглянул на молодую женщину. Интересно, зачем ей понадобился эксперт по вопросам преступности?

– Дело в том, что обычно я живу на своей вилле, – пояснила Лидия, – она как раз находится между Сен-Максимом и Сен-Тропе, но довольно далеко отсюда. На машине туда нужно добираться больше часа, иногда даже полтора. Можете себе представить, как это неудобно. Поэтому в Монако за мной всегда оставляют сюит в нашем отеле, чтобы я могла переодеться и отдохнуть.

– Я понимаю ваши трудности, – с трудом удерживая невозмутимое лицо, кивнул Дронго.

Алина прикусила губу, кажется, она тоже оценила «серьезность» всего происходящего.

– Я считала, что это лучший отель не только в Монако, но и на всем побережье. Ведь «Негреско» в Ницце – это просто красивая вывеска, а сам отель уже давно нуждается в капитальном ремонте. Что же касается так называемых представительских отелей в Каннах, то там рядом с лордом может оказаться какой-нибудь румынский оператор или пакистанский актер, что совсем не прибавляет энтузиазма.

– Это просто ужасно, – согласился Дронго.

– А теперь представьте себе – сегодня я вхожу в свой номер и замечаю, что там побывал кто-то чужой.

– Не может быть, – сделал испуганное лицо Дронго.

– Представьте себе, я сразу поняла, что у меня кто-то был.

– Наверно, горничная, они обычно убирают в номерах, – предположила Алина, вмешиваясь в их разговор.

– Нет-нет, это была явно не горничная. В моих вещах рылся кто-то чужой. Я сразу все поняла. И позвонила портье. Они вызвали службу безопасности, пришли какие-то молодые люди, все осмотрели. Но у меня ничего не пропало, я так и сказала. Хотя сразу почувствовала, что в моей сумке кто-то рылся. Дело в том, что молнию на ней я закрываю всегда на три четверти, а на этот раз она была закрыта до конца, чего я никогда не делаю, чтобы вещи дышали.

– Ты, наверно, просто забыла, – снисходительно произнесла Алина, – если ничего не пропало, то зачем чужому человеку нужно было рыться в твоей сумке.

– Я не знаю, – растерянно ответила Лидия, – и самое смешное, что в этот раз мне дали не тот номер, в котором я обычно остаюсь, а совсем другой. В соседнем номере, оказывается, живет господин... как его называют? У него такая смешная еврейская фамилия. Господин Шульман, – вот я теперь вспомнила.

– Он живет рядом с вами, – уточнил Дронго.

– Да. Мне сказали, что он заказал этот номер еще месяц назад.

– А кто рядом живет? На этаже рядом с вами?

– Не знаю, какой-то киргиз или казах. Понятия не имею. Мне это неинтересно. Я только хочу знать: почему кто-то чужой может рыться в моих вещах. И это в таком престижном отеле! Я больше не буду здесь останавливаться. Рядом находится «Эрмитаж», всего в ста метрах отсюда, я предупрежу их, чтобы мне бронировали сюит на время нашего отдыха.

– Не нужно относиться к этому так категорично, – посоветовал Дронго, – может, вашу сумку проверяла сама служба безопасности, но в интересах дела они не хотят вам говорить об этом. Иногда в известных отелях практикуются подобные проверки. Ведь в вашей сумке может быть заложена взрывчатка, о которой даже вы не подозреваете. И если сумка открыта, то ясно, что в нее могли положить посторонние вещи.

– А зачем они проверяют мою сумку? – не поняла Лидия.

– В отель приехал премьер-министр Омар Халид, – слегка кивнул Дронго в сторону арабского политика, – вполне вероятно, что они боятся покушения. Не говоря уже о том, сколько здесь известных людей. Поэтому и решили подстраховаться.

– Ой, спасибо. Вы меня просто успокоили. Действительно, я забыла о визите этого неприятного араба. Муж говорил мне, что господина премьера не любят в арабском мире. Он считается слишком самодовольным и наглым. Помните, как несколько лет назад в Ливане убили Рафика Харири. Честное слово, его тогда оплакивали не только в Ливане, а этот тип...

– Извините, – улыбнулся Дронго, увидев характерный жест Чеботаря, – я, к сожалению, должен вас покинуть.

Он отошел от женщин и подошел к Петру Чеботарю.

– Что случилось? – спросил он.

– Я убежден, что Шульман и есть подставной игрок, который будет сливать всю информацию Айдару Досынбекову, – пояснил Чеботарь, – посмотрите, как он смотрит, как стоит, как держит бокал, прикрывая лицо. Среди профессионалов я его не знаю, он не похож на новичка, но я уверен, что именно он «счетчик». Они специально отыскали такого человека, которого я не смог бы узнать.

– На другого вы даже не смотрите?

– Не знаю. Мне он кажется менее опасным. Хотя его я тоже никогда раньше не видел.

– Сегодня кто-то проник в номер госпожи Лугановой-Филали, – незаметно показал в сторону женщины Дронго, – и проверял ее вещи.

– Ну и что? Пусть она сообщит об этом службе безопасности.

– Вы меня не поняли. Дослушайте до конца. Она живет по соседству с Шульманом. Их номера поменяли по просьбе самого Шульмана. И кто-то рылся в ее личных вещах. А по соседству с ними живет, очевидно, Айдар Досынбеков. Она сказала, что там живет казах или киргиз.

– Нет, – убежденно ответил Чеботарь, – она перепутала. Рядом с ними номер, который занимает Ниязи Кафаров. Для нее все азиаты на одно лицо, извините, что я так говорю. Но я все узнавал. Досынбеков живет этажом выше.

– Нужно узнать, кто рекомендовал Шульмана для игры, – предложил Дронго. – Я не знаю человека, который сейчас разговаривает с господином Бибилаури, он, очевидно, из казино?

– Вице-президент клуба – господин Альбер Лежен, – сообщил Чеботарь, – можно спросить у него, но только если мы будем абсолютно уверены в том, что Шульман – подставное лицо. Иначе у нас будут очень большие неприятности. Нас выгонят отсюда и запретят когда-либо здесь появляться. В Монако не любят громких скандалов. Деньги не терпят шума. Большие деньги вообще предпочитают тишину банковских переводов.

– А настоящие профессионалы не любят, когда их разоблачают, – в тон ему сказал Дронго.

– Да, – не смущаясь, заявил Чеботарь, – в другое время мы с вами могли оказаться по разные стороны... стола, но сейчас мы играем в одной команде. Не забывайте, что у нас один наниматель.

– Вы уже второй раз в разговоре со мной употребляете это неприличное слово, – заметил Дронго, – я уже сказал вам, что мне оно не нравится. И вообще, мне кажется, что скорее я оказываю услугу господину Бибилаури, согласившись защитить его от мошенника, чем он оказывает мне милость, «нанимая» меня за деньги. Это моя профессия – разоблачать мошенников и защищать остальных людей от их пагубной деятельности. Так что в какой-то мере вы правы. В другой ситуации я мог бы разоблачать именно вас.

– Вот поэтому я не люблю иметь дело с профессиональными полицейскими. Они слишком правильные люди, – поморщился Чеботарь, – такое ощущение, что вас выращивают в специальных инкубаторах.

– Я никогда не работал в полиции.

– Но всегда были на их стороне. В наше время верить в порядочность и справедливость просто глупо. Вы же умный человек, господин Дронго. Я недавно читал в одной российской газете статью депутата Государственной думы Хинштейна. Знаете, что он написал по поводу снятия с работы начальника московской милиции? Он написал, что в Москве невозможно найти ответственного сотрудника милиции, который жил бы на одну зарплату. Вот так. Сейчас совсем другое время. Идеалы исчезли. Остался только голый чистоган. Уже даже полицейские понимают, что светлого будущего впереди не будет. И Бога тоже нет. Они в него и так никогда не верили. Значит – дозволительно все. А вы, один из немногих оставшихся романтиков, все еще твердите о каком-то добре. Нет уже ни добра, ни справедливости. Христа распяли две тысячи лет назад. Если даже Бог пришел на землю, то его сначала предали, в том числе и ученики, потом забили почти насмерть, а потом распяли. И он, оказывается, перед смертью сказал: «Прости им, Господи, не ведают, что творят». Да ничего подобного. Он сказал: «Будь проклято это место и эти люди, которые творят со мной такое».

– Вы были рядом с ним на Голгофе, – уточнил Дронго, – и лично слышали его слова?

Чеботарь словно споткнулся. Он улыбнулся.

– Хорошо. Ничего больше не буду говорить. Только эта ваша позиция не выдерживает никакой критики. Люди хотят жить хорошо. Сегодня и сейчас. Посмотрите на окружающую нас публику. Вы думаете, что они приехали проигрывать свои последние деньги? Нет, это очень богатые люди. Они здесь для того, чтобы потешить свое самолюбие, развлечься, пощекотать себе нервы. Некоторые уже подсели на игру, как на иглу. Этот мир таков, и в нем давно уже нет места Богу.

– Поэтому можно обманывать, предавать, убивать, лгать, – продолжил Дронго.

– Если это вам выгодно и вы не боитесь разоблачений, – кивнул Чеботарь, – и поверьте мне, что это заложено в человеческой природе, изменить которую мы просто не в силах. Между прочим, – резко сменил он тему, – у меня нет вашего номера мобильного телефона. Вы можете мне его сказать?

– Запишете?

– Нет, – улыбнулся Чеботарь, – можете просто называть цифры.

Дронго продиктовал ему номер своего мобильного телефона, зарегистрированного в Италии, его собеседник кивнул. И затем сказал:

– А теперь вы можете записать номер моего мобильного.

– Диктуйте, – предложил Дронго.

Чеботарь кивнул, называя цифры. Его мобильный тоже был зарегистрирован в Италии. Оба запомнили номера друг друга, не прибегая к записным книжкам или записям в своих телефонах.

– Мы очень похожи, – сказал Чеботарь, – только не всегда готовы понимать друг друга.

– Не обольщайтесь, – возразил Дронго, – я убежден, что мы очень разные.

Он отошел от Чеботаря как раз в тот момент, когда к нему уже подходил Ниязи Кафаров. Он улыбался, протягивая руку.

– Простите, мне сказали, что здесь находится тот самый эксперт, которого обычного называют господином Дронго.

– Да, это я.

– Мне очень приятно с вами познакомиться, – крепко пожал ему руку Кафаров, – говорят, что вы мой земляк и тоже из Баку.

– Иногда говорят правду.

– Очень приятно. Вы будете принимать участие в нашей игре?

– Боюсь, что нет. Я не член вашего клуба.

Краем глаза он увидел, как Шульман прошел мимо Досынбекова, даже не приостановившись рядом с ним. Маланчук подошел к столу, взял бокал шампанского. Он был явно не в настроении. И ни с кем не собирался общаться.

– Я могу дать вам рекомендацию, – сказал Кафаров. – А вторую рекомендацию вам может дать господин Бибилаури.

– Почему именно он?

– Он по отцу грузин, значит, тоже почти наш земляк с Кавказа. Или господин Омар Халид. Он мусульманин и всегда готов помочь своим единоверцам.

– Вы часто сюда приезжаете?

– Нет. Конечно, нет. Вот моя визитная карточка, – Кафаров протянул свою визитную карточку, на которой была указана его высокая должность.

– У меня, к сожалению, нет с собой визитной карточки, – пробормотал Дронго.

– Ничего. Кто же не знает известного эксперта Дронго, – улыбнулся Кафаров. – А зачем вы сюда пришли, если не будете играть? Неужели среди наших друзей есть преступники?

– Надеюсь, что нет. Просто стало интересно побывать в таком месте, да еще перед «Большой игрой». А вы знаете всех игроков?

– Нет, не всех. Но некоторых знаю хорошо. Господин Омар Халид – известный во всем мире политик. Господин Херцберг – один из самых богатых людей в Канаде. Костя Романишин – сын российского олигарха. Я бы на месте отца его хорошо бы высек, чтобы он не ездил сюда проматывать деньги своего папы.

– Часто проигрывает?

– Все время. Глупо рискует и проигрывает. Хотя ему, кажется, все равно. Отцовские деньги для него как пыль.

– А остальные? С господином Бибилаури вы тоже знакомы?

– Не очень близко. Остальных я просто не знаю. Говорят, что сегодня у нас будут играть новички. Но я их не знаю.

– Я видел, как вы разговаривали вон с тем господином, кажется, казахом, – повернул голову Дронго в сторону Досынбекова, который о чем-то тихо говорил со своим помощником Антонио Ковелли.

– Кто не знает уважаемого Айдара-аку, – удивился Кафаров, – он постоянный игрок в этом казино. И вообще, очень известный и уважаемый человек. Бывший вице-премьер Казахстана. Мы встречались с ним в Астане, когда он еще работал там. Очень уважаемый человек.

– Он, кажется, уже не вице-премьер?

– Завистники и злопыхатели есть везде, – вздохнул Кафаров, – такого человека сняли с работы. Его уважали не только в Казахстане, но и во всех соседних странах.

– А я слышал, что его даже пытались посадить в тюрьму.

Кафаров нахмурился.

– Когда человек работает, у него случаются ошибки, – сказал он со значением, – у всякого человека можно найти недостатки. Когда работаешь на такой должности, то нужно быть очень осторожным. Шаг в сторону, небольшая оплошность – и ты уже не в «обойме». А когда человека снимают с работы, то сразу находят и недостатки, и упущения и даже хищения. Но он очень достойный человек.

Помощник Кафарова стоял в нескольких шагах от них, внимательно наблюдая за своим патроном, словно был готов прийти ему на помощь, даже в этом ресторане.

– Не сомневаюсь, раз вы так говорите, – сухо ответил Дронго, – я слышал, что размеры ставок ограничены пятью миллионами евро. Не слишком ли это большая сумма?

– Значит, вы все-таки приехали сюда по своим делам, – понял Кафаров, – но здесь ничего криминального не может быть. Все под полным контролем казино. Они отвечают за игру своей репутацией, иначе весь мир не стремился бы попасть в Монте-Карло. Поэтому вы можете спокойно уезжать, здесь ничего особенного не произойдет.

– Я тоже так думаю. Но такой большой призовой фонд...

– Это как чемпионат мира, – улыбнулся Кафаров, – только в Лас-Вегасе играют обычные игроки и призовой фонд обычно в миллион долларов.

– А здесь играют не совсем обычные игроки?

– Конечно. Где еще вы увидите одного премьера, одного бывшего вице-премьера, одного члена правительства, – он явно говорил о себе, – такого известного предпринимателя, как мистер Херцберг, сына самого известного российского олигарха, да кого угодно. Мы еще не знаем, кто такой господин Шульман, который сегодня примет участие в игре. Вполе возможно, что он тоже очень известный человек.

– Он раньше с вами не играл?

– Нет. Я не знаю, кто он такой, но если уж он подал заявку и приехал, то, значит, очень известный человек и у него есть деньги на игру.

– Судя по всему, такие деньги есть у всех игроков, – осторожно заметил Дронго.

– Мои деньги – от предпринимательской деятельности, – сразу сообщил Кафаров, – в Баку у меня есть свой ресторан, два магазина и своя компания по поставке продуктов.

– Как вы только успеваете столько работать, будучи министром, – сделал вид, что удивился, Дронго.

Но Кафарова трудно было обмануть. Он почувствовал в его словах скрытую иронию. Поэтому мрачно ответил:

– Я всегда честно работаю на благо своей страны. Извините, меня зовет мой помощник. – Он быстро отошел от Дронго.

На часах было уже восемь вечера. Бибилаури незаметно кивнул Дронго, словно предлагая ему выйти из зала. Туалетные комнаты находились с правой стороны от зала. Первым вышел Бибилаури. За ним, через минуту, вышел Дронго. В туалете никого не было, они осмотрели все кабины, прежде чем начать говорить.

– Что вы думаете? – спросил Бибилаури, – кто из этих двоих может быть подставным «счетчиком»?

– Господин Чеботарь считает, что это Шульман. Но я пока не сделал определенного вывода. Слишком мало данных. Хотя есть один момент. Проходя мимо господина Досынбекова, Шульман как-то странно его обходит, даже не кивает ему в знак приветствия. Похоже он опасается, что могут узнать о его возможной связи с этим господином.

– Айдар Досынбеков способен на все, – возбужденно произнес Бибилаури, – он решил подставить вместо своего прежнего «счетчика» нового игрока. Чеботарь тоже считает, что это Шульман.

– Предположим, что это Шульман, – кивнул Дронго, – но нам все равно ничего не удастся доказать, пока не начнется игра. Вы же не можете потребовать у сотрудников казино удалить Шульмана из игры. У вас нет для этого никаких оснований.

– Это не потребуется, – усмехнулся Бибилаури, – я сделаю немного иначе. Если «счетчик» это Шульман, то он просто не сядет сегодня с нами за стол. И его придется заменить другим игроком.

– Каким образом?

– Вы забываете, что в зале находится господин Чеботарь, – торжествующе произнес Бибилаури, – я ведь попросил его прийти не только для того, чтобы вычислить «счетчика». Мне нужно и нейтрализовать его, чтобы гарантированно победить Айдара.

– Только этого не хватает, – растерянно произнес Дронго, – почему вы мне ничего не сказали. Что значит «нейтрализовать»? Я полагал, что вы сообщите о нем руководству клуба. Но теперь по вашему выражению лица понял, что вы подразумеваете нечто иное. Надеюсь, вы не замышляете его убийства?

– Я бы тогда об этом вам не сказал, – пошутил Бибилаури, – конечно, нет. Я же не сумасшедший. И в отличие от Айдара хочу победить в честной игре. Мне нужно будет просто вывести господина Шульмана из игры. На некоторое время.

– Каким образом?

– Это нетрудно. Повторяю, с нами господин Чеботарь. Ловкость рук, и ничего больше. А наш господин Досынбеков останется с носом.

– Что вы хотите сделать?

– Ничего. Ничего особенного. Просто господин Чеботарь на одну секунду подойдет к господину Шульману и обратит внимание на его бокал. Вот и все.

– Вы хотите его отравить?

– Сразу чувствуется, что вы профессиональный эксперт по вопросам преступности. Ну неужели вы думаете, что я хочу попасть во французскую тюрьму? В Монако нет даже своей тюрьмы. Разумеется, все не так страшно. Никто не собирается травить Шульмана. Он просто получит сильнейшую диарею. Настолько сильную, что не сможет даже дойти до зала казино. Вот и весь секрет.

– А если он честный игрок? Ваше поведение будет неэтичным. Не говоря уже о том, что вы проиграете Айдару, если «счетчик» Тарас Маланчук или кто-то другой.

– Я уже об этом думал. Но отравить обоих невозможно. Это сразу вызовет подозрения. Поэтому мне так нужны ваши советы. У нас есть еще около пятидесяти минут для точного определения того, кто на этот раз будет помогать Айдару.

– А вам не пришло в голову, что это может быть кто-то другой? Не обязательно профессиональный игрок, или «счетчик», как вы их называете. Если Айдар договорился с кем-то из тех, кого вы хорошо знаете. Понятно, что с Омаром Халидом или господином Херцбергом он договориться не сможет, они слишком известные люди. Но остальные могли пойти на такую сделку. Например, Константин Романишин, отец которого может прекратить финансировать игорные забавы сына, или Ниязи Кафаров, который может договориться с Досынбековым. Он сказал мне, что они раньше встречались.

– Я об этом не знал. Но они не смогут подыграть так, как это сделает профессиональный игрок. Это невозможно. Хотя я подумаю над вашими словами.

– Не торопитесь, – посоветовал Дронго, – иначе вы можете ошибиться.

– Долго ждать мы тоже не можем, – возразил Бибилаури, – Шульман может уйти в любой момент, и мы останемся в дураках. Извините, я выйду первым.

Он вымыл руки и вышел из туалетной комнаты. Дронго взглянул в зеркало. Он почувствовал беспокойство. Эта «Большая игра» может вызвать непредсказуемые последствия. Он даже не мог предположить, что расстройство желудка одного из возможных участников игры будет всего лишь невинной забавой перед другими преступлениями, которые произойдут здесь.

 

Глава 5

Прежде чем выйти из туалетной комнаты, он достал свой мобильный телефон и набрал номер Эдгара Вейдеманиса, своего давнего друга и напарника, который остался в Москве.

– Добрый вечер, – услышал он знакомый голос с характерным латышским акцентом, – у тебя опять что-то произошло?

– Пока нет. Но, судя по всему, очень может быть. Я сейчас продиктую несколько фамилий, а ты просмотри данные об этих людях по Интернету и покопайся в наших архивах. Может, что-нибудь удастся найти.

– Давай, – согласился Вейдеманис. – Много фамилий?

– Восемь. Начнем с Тенгиза Бибилаури. Он бывший украинский гражданин, сейчас живет в Германии. Премьер-министр Омар Халид. Успеваешь записывать?

– Он тоже в числе подозреваемых? – уточнил Эдгар.

– Надеюсь, что нет. Давай дальше. Айдар Досынбеков, бывший вице-премьер Казахстана. Ниязи Кафаров, очень важный чиновник из Баку. Тарас Маланчук, наверно, с Украины, но точнее не знаю. Моисей Шульман из Израиля, Константин Романишин, это сын Георгия Романишина, известного российского олигарха. И наконец, Генрих Херцберг – газетный магнат из Канады. На него, нужно полагать, будет больше всего информации на сайтах и в Интернете. Пока вот эти фамилии.

– Все проверю. Это срочно?

– Желательно до завтрашнего вечера.

– Сделаем. Ты сейчас где?

– В Монако. В туалете ресторана отеля «Де Пари».

– Неужели так сильно переел? – пошутил Вейдеманис.

– Боюсь, что у кого-то из гостей скоро случится отрыжка, – в тон своему другу ответил Дронго, – в общем, до свидания. Я тебе перезвоню.

Он убрал телефон в карман и вышел в холл отеля, чтобы пройти в ресторан. И едва не столкнулся со спешившим в туалет Маланчуком, который сильно кашлял.

Неужели Бибилаури решил отравить сразу двоих игроков для надежности, тревожно подумал Дронго, входя в зал. Поискал глазами Тенгиза Бибилаури; тот стоял у окна и очень любезно беседовал с Айдаром Досынбековым. Со стороны их можно было принять за двух старых друзей. К Дронго тут же подошел Чеботарь.

– Все выяснили, – шепнул он.

– Что выяснили? – уточнил Дронго.

– Шульман – тот самый «счетчик». Теперь мы это точно знаем.

– Откуда?

– У нас свои источники информации, – улыбнулся Чеботарь. – Вообще-то я так и думал. Его наверняка держали в «резерве». Обычно таким людям платят, чтобы они не светились в известных казино и игорных домах. А когда нужно, они вступают в игру, как, например, сейчас. Только в исключительных случаях и ради исключительной суммы денег. Вот поэтому Шульман здесь и появился.

– А Маланчук? Я видел, как он кашлял, когда спешил в туалет. Вы на всякий случай его тоже отравили?

– В нашем деле нельзя связываться с такими людьми, как Бибилаури, – сокрушенно покачал головой Чеботарь, – он уже успел вам все рассказать. Какое легкомыслие. Никого я не травил и не собираюсь этого делать. Просто легкое расслабляющее для нашего друга из Израиля. Ему будет даже приятно – избавиться от лишних шлаков.

– Своебразный взгляд на ваш недостойный поступок, – усмехнулся Дронго, —буду иметь в виду. Во всяком случае, рядом с вами я больше ничего не съем и не выпью. Я сейчас устрою небольшую проверку, а вы постойте рядом. Потом сверим наши наблюдения.

– Какую проверку? – не понял Чеботарь.

– Увидите. Я хочу проверить реакцию Шульмана. Если он профессиональный игрок и «счетчик», у него должна быть феноменальная реакция. Вот и посмотрим.

Дронго быстро отошел от своего собеседника, взял со стола пустой бокал, медленно подходя к Шульману. Тот разговаривал с одним из представителей казино, находившихся в зале. Проходя мимо них, Дронго словно случайно задел француза, споткнулся и, как на пленке с замедленным движением, раздал пальцы, выпуская бокал. Нарочито медленно и не глядя на Шульмана. Реакция была мгновенной. Шульман, наклонившись, успел поймать бокал. Пленка закончилась. Дальше все пошло как обычно. Дронго поднял голову.

– Спасибо, – произнес он по-английски.

– Будьте осторожнее, – посоветовал Шульман, улыбнувшись и протягивая ему бокал.

– Обязательно, – пообещал Дронго. – Извините.

Он прошел до конца зала, чтобы встретиться с Чеботарем.

– Теперь убедились? – спросил тот. – Это Шульман. Вы видели его мгновенную реакцию?

– Я бы не поверил, если бы сам не увидел, – признался Дронго, – но учтите, что если вместо расслабляющего лекарства вы подложите ему яд, то я первый сдам вас полиции.

– И вам не стыдно мне говорить такое?

– Нет. Вам будет даже приятно. Посидите на постной пище, избавитесь от лишних шлаков, приведете себя в форму. Возможно, даже раз в сутки будете гулять на свежем воздухе.

– Оценил, – улыбнулся Чеботарь, – насчет «лишних шлаков» вы мне хорошо вернули мои слова. Но я не убийца. Все, что угодно, только не это. Неужели я похож на идиота? Или вы действительно считаете, что ради господина Бибилаури я готов остаток жизни провести даже в самой роскошной тюрьме Монако?

– Здесь нет тюрьмы. Ближайшая – в Ницце.

– И даже там не очень хочется. Поэтому я сам буду следить за здоровьем господина Шульмана. Всего лишь расслабляющее лекарство, никакого яда, никакой травли. Мелкое хулиганство, помните, как говорил директор базы актеру Никулину в знаменитом фильме. И добавил, что за это мелкое хулиганство он платит большие деньги. Между прочим, вы тоже получаете невероятный гонорар. Вместо того чтобы морально меня ободрить, вы мне еще и угрожаете. Это просто не по-товарищески.

– А мы разве уже стали товарищами?

– Безусловно. Мы с вами напарники в этом благородном деле. Пытаемся спасти состояние Бибилаури от злодея Айдара Досынбекова, который не стесняется прибегать к самым гнусным проделкам. Как вы сказали: «Защищать мир от мошенников и их пагубной деятельности». Считайте, что я на вашей стороне в этой отважной борьбе.

– Один—один, – рассмеялся Дронго, – вы тоже неплохо вернули мне мою патетику. Давайте без дураков. Я вас серьезно предупреждаю. С Шульманом ничего плохого не должно случиться.

– Могли бы и не говорить. С ним ничего и не произойдет. И учтите, что мне еще нужно будет умудриться сделать все таким образом, чтобы он ничего не заметил. А это будет не так просто. Может, вы мне поможете?

Дронго молчал.

– Значит, не хотите, – понял Чеботарь, – ну и не нужно.

Он улыбнулся проходившей мимо Алине и неторопливо двинулся в сторону Шульмана, по-прежнему говорившего с французом. Дронго обратил внимание, что Шульман говорил с французом на его родном языке. В зал вернулся Маланчук. Бабочка у него съехала на сторону, верхняя пуговица на рубашке была расстегнута. Он недовольно оглядел собравшихся, словно спрашивая себя, что здесь делают эти господа. Затем подошел к крайнему столу и уселся на стул. Было заметно, что он не в настроении.

Неожиданно раздался громкий звон бьющейся посуды. Все обернулись в сторону окна. Разговаривавший с Айдаром господин Бибилаури случайно задел рукой две тарелки, стоявшие на столике, которые с грохотом упали на пол, разбившись вдребезги. Все невольно взглянули туда. Дронго тоже посмотрел в сторону Бибилаури, но сразу перевел взгляд на Шульмана. Он мгновенно понял, почему Бибилаури так неосторожно уронил тарелки. На какое-то мгновение все посмотрели в их сторону. Рядом с Шульманом возник Чеботарь. Видимо, этого мгновения ему было достаточно, чтобы поднять и опустить руку. Очевидно, они договорились обо всем с Бибилаури еще до того, как вошли в зал. Дронго снова посмотрел на Бибилаури. Тот сконфуженно извинялся, отойдя в сторону и давая возможность двум официантам убрать осколки. Стоявший рядом Айдар Досынбеков хмуро наблюдал за официантами, не понимая, что именно здесь произошло.

– Господин Бибилаури сегодня очень неосторожен, – услышал за своей спиной Дронго и обернулся. Это был Генрих Херцберг, который говорил это своей супруге. Она стояла рядом, вытянувшись как струна и глядя в сторону суетившихся официнатов. Затем перевела взгляд на Дронго. Оценила его рост, плечи, осанку, выправку. Улыбнулась ему. Он вежливо улыбнулся в ответ.

«Старая карга, – зло подумал он, – ей не меньше лет, чем мужу, а старается выглядеть молодой девочкой. Кажется, я начинаю нервничать. Ничего страшного не произойдет, если Шульман не будет сегодня играть. Хотя это, наверно, не совсем честно. Но если Шульман действительно приглашен Айдаром для того, чтобы помочь ему выиграть, то тогда действия Бибилаури вместе с Чеботарем могут квалифицироваться как обычная оборона от мошенников. Интересно, сколько лет на самом деле госпоже Маргот Херцберг?»

Он еще раз улыбнулся ей, отходя от этой пары. Алина помахала ему рукой, приглашая подойти. Он подошел к ней, она представила его своему супругу.

– Господин Дронго один из самых известных в мире экспертов-аналитиков, – сказала она своему супругу по-английски, – а это мой муж. Граф Огюст Меранже. Вы говорите по-французски, господин Дронго?

– Увы, – печально произнес он, – это мой самый большой недостаток. Не понимать такой красивый язык.

Граф улыбнулся и протянул ему руку. Рукопожатие было крепким, мужским. Граф, очевидно, в молодости занимался спортом.

– Очень приятно, – сказал он, – мне Алина много о вас рассказывала.

– Благодарю вас, мсье, – кивнул Дронго, – мне очень приятно познакомиться с вами, господин Меранже. Боюсь, что меня иногда перехваливают.

– Алина говорила мне, что вы очень помогли ее дяде. В наше время, к сожалению, слишком часто приходится обращаться за помощью к таким специалистам, как вы, господин Дронго. Я не хочу принизить значение вашей профессии, но сегодня легче обойтись без врача, чем без адвоката, юриста или профессионального эксперта по вопросам преступности. Наш мир очевидно несовершенен.

– Согласен, – ответил Дронго, – но в этом меньше всего виноваты сами юристы.

Он не договорил своей фразы, когда увидел буквально выбежавшего из зала ресторана Шульмана, который спешил в туалетную комнату. Выбегая из зала, он даже толкнул официанта, чтобы тот ему не мешал. Дронго взглянул на Чеботаря. Тот пожал плечами, смущенно улыбаясь, словно не имел к этому никакого отношения.

– Господин Шульман так спешит, словно бежит на пожар, – заметил граф, – а вы сами никогда не играете, господин Дронго?

– Стараюсь не играть, – честно признался он, – во всяком случае, в «Большой игре» никогда не принимал участия. Моего опыта и знаний явно не хватит для такой сложной игры.

– Странно, – удивился граф, – я-то считал, что люди вашего склада как раз умеют играть лучше других. Нужно уметь просчитывать возможные варианты, уметь узнавать по глазам людей их настроение и соответственно их карты, самому блефовать и знать правила игры. Для знатоков человеческих душ, какими являются эксперты по вопросам преступности, это не должно представлять большого труда.

– Очевидно, я не слишком хороший эксперт, – ответил Дронго, – или просто не люблю играть в карты на большие деньги. Можно проиграть, а это всегда обидно. Тем более что деньги я зарабатываю тяжелым трудом.

– Значит, вы не любитель игры в покер?

– Нет. Я всего лишь частный гость на сегодняшней вечеринке. Я слышал, что вы уезжаете?

– Да. Сегодня ночью. Завтра господин президент летит в Лондон, и я вхожу в состав нашей делегации. Там будут переговоры и по нашим проблемам, – уклончиво ответил граф Меранже. – Надеюсь, дорогая, что тебе будет здесь интересно, – добавил он, обращаясь к своей супруге.

– Я попрошу господина Дронго составить мне компанию, – сказала Алина, – он знал меня, когда я только поступила в институт. Мы вместе пойдем на игру.

– Жаль, что меня не будет на сегодняшней игре, – вздохнул граф, – это будет настоящая рубка. Ведь приехали такие известные игроки. Да и призовой фонд будет одним из самых больших в истории нашего казино. Очень жаль. Я бы с удовольствием остался и принял участие в этом сражении.

– Вы знаете всех, кто будет сегодня играть? – уточнил Дронго.

– Нет, не всех, – ответил граф, – разумеется, я знаю господина премьер-министра Омара Халида и господина Херцберга. Немного слышал о господине Романишине. Часто встречаю здесь господина Досынбекова. Остальных знаю меньше.

– А господина Шульмана, который так стремительно нас покинул, вы тоже знаете?

– Немного. Он владелец судна, на котором тоже есть казино. Очень интересный человек. Азартные игры запрещены в Израиле, и они легко находят выход из этого положения, нанимая крупные туристические суда и открывая на них казино, которые дрейфуют за пределами национальной зоны Израиля. Закон не нарушется, зато все желающие могут сыграть.

– Раньше он тоже здесь появлялся?

– Один или два раза. Лет шесть назад. Тогда как раз крупно выиграл один из известных итальянских предпринимателей. Кажется, его выигрыш составил одиннадцать миллионов франков. Но это старыми деньгами. Около двух миллионов евро.

– И Шульман был тогда одним из игроков?

– Да. Ему очень не повезло. Он держался буквально до последнего, но затем вынужден был выйти из игры. А этот итальянец абсолютно неожиданно победил. Когда он показал нам свои карты, мы даже не поверили. Был один шанс из ста, что у него будет «флэш», но все оказалось именно так. У него был «стрейт флэш». Вторая возможная комбинация из тех, которые вообще могут появиться в игре. Можете себе представить наше разочарование?

Шесть лет назад. Дронго подумал, что они не ошиблись. Они точно вычислили человека, которого пригласил Айдар для своей гарантированной победы. Ведь наверняка и шесть лет назад Шульман очень помог тому итальянскому предпринимателю выиграть главный приз, сумев просчитать карты остальных и выйти из игры в самый нужный момент. Интересно, что он ждал своего шанса целых шесть лет. Наверняка Айдар пообещал ему очень большую часть своего выигрыша. Возможно, даже четверть или того больше. Поэтому Шульман и решил рискнуть.

– Простите, – задал еще один вопрос Дронго, – а если кто-то из игроков неожиданно выйдет из игры, не сумев принять участие в сегодняшнем состязании? Они будут играть всемером и место останется свободным или найдут замену?

– Нет. Место свободным не бывает, – сразу ответил граф Меранже. – Если кто-то из игроков выбывает из состязания до начала турнира, то его могут заменить.

– А если во время турнира?

– Тогда будут ждать игрока. Если уважительная причина, то могут подождать и перенести соревнования на следующий день. Как-то один из игроков попал в автомобильную аварию и сломал себе ногу. Игру перенесли на следующий день, и он появился в кресле со сломанной ногой. Такие случаи бывают.

«Вот почему Шульмана нужно было вывести из игры еще до ее начала, – понял Дронго, – иначе они бы отложили игру до его возвращения, а травить игрока во второй раз было бы слишком подозрительно».

– Но если кто-то из игроков все-таки откажется, – настаивал он, – что произойдет тогда?

– Всегда есть замена, – пояснил граф, – насколько я помню, у нас есть два игрока, готовых заменить любого из ушедших. Это наш вице-президент господин Альбер Лежен и местный предприниматель из Антиба господин Леван Тарджуманян. Они как раз сейчас находятся в зале. Любой из них может войти в игру. Но я думаю, что это будет исключительный случай. Разве настоящий игрок откажется от такой игры, от возможности самому сразиться за такой невероятный приз и с такими сильными игроками? Я уверен, что никаких замен не будет.

Он не успел договорить. В зал вбежал один из сотрудников отеля, который поспешил к мсье Лежену, наклонился к нему и что-то тихо сказал. Тот сразу поспешил выйти из зала ресторана. Все оглянулись на уходившего Лежена. Было понятно, что произошло нечто чрезвычайное. Напряжение в зале начало нарастать буквально с каждой минутой. Наконец господин Лежен вернулся. Было заметно, что он взволнован.

– Прошу простить меня, дамы и господа, – сказал он, обращаясь к собравшимся, – дело в том, что у нас произошел небольшой сбой. Господину Шульману стало плохо. У него открылась старая язва, и его только что увезли в больницу. Мы полагаем, что сегодня он уже не сможет принять участие в игре. Вместо него в игре примет участие... – он замолчал на секунду, словно решая, что именно ему сказать. И закончил, – ... господин Леван Тарджуманян.

Последние слова он произнес в абсолютной тишине, словно все онемели, ожидая его вердикта.

 

Глава 6

И затем все разом заговорили. В зале начал нарастать шум. Граф Меранже внимательно взглянул на Дронго.

– Вы предполагали нечто подобное? – удивленно спросил он. – Очевидно, господин Шульман жаловался вам на свое состояние здоровья?

Сам того не подозревая, он подсказал ответ.

– Да, – кивнул Дронго, – он несколько раз жаловался на боли в животе. А мсье Тарджуманян проживает все время в Антибе?

– Нет. Но у него в Антибе есть небольшой ресторан, – пояснил граф, – и он часто приезжает на игру в Монте-Карло. Извините меня, но я должен переговорить с мсье Леженом.

Он отошел от них. Алина недовольно пожала плечами

– Не понимаю, что происходит. Неужели у него такой неожиданный приступ, что ему пришлось ложиться в больницу?

– Когда у человека язва, то все может случиться, – пробормотал Дронго. Он увидел подходившую Лидию и благоразумно отошел, чтобы не мешать женщинам общаться. Повернулся, ища глазами Чеботаря. Увидел улыбающегося Бибилаури. И обнаружил Чеботаря, стоявшего у окна. Дронго поспешил к нему.

– Что вы наделали? Он попал в больницу? Вы слышали, что сказал мсье Лежен?

– Это вам нужно было более внимательно его слушать, – огрызнулся недовольный Чеботарь. – Кто мог предполагать, что у этого типа еще и открытая язва. Он совсем не был похож на язвенника. С такой болезнью нужно лечиться дома, а не ездить на игру в Монако.

– Вы знали, что у него язва?

– Конечно, не знал. Я вообще увидел этого господина первый раз в жизни. Очевидно, действие слабительного оказалось слишком сильным, у него открылась язва, начала кровоточить. Вы же видели, как он бросился в туалет. А там ему стало плохо, и служащие отеля вызвали «Скорую помощь». Я меньше всего виноват в этом. Но вы можете не беспокоиться. В любом случае он не умрет от этого. Сильное слабительное всего лишь спровоцировало у него приступ язвы.

– Вы чуть не убили человека и так спокойно говорите об этом, – раздраженно сказал Дронго, – во всяком случае, своего вы добились. Если Шульман действительно должен был помочь Айдару Досынбекову, то вы вовремя вывели его из игры. А судя по всему, он действительно был приглашен сюда для игры.

– С чего вы взяли?

– Граф Меранже рассказал мне, что господин Шульман был здесь шесть лет назад. Тогда крупно выиграл один итальянский предприниматель. Возможно, что это просто совпадение, но слишком символичное совпадение. Тогда Шульман вышел из игры в последний момент, а у итальянца оказалась выигрышная комбинация, которой он побил всех остальных игроков. В том числе и игравшего тогда графа Меранже.

– Спасибо, что рассказали. Обязательно проверю.

– Уже поздно. Шульман все равно не вернется в игру. Она начнется ровно в девять вечера. А кто такой этот Тарджуманян?

– Откуда я знаю? – удивился Чеботарь. – Наверно, тоже член их клуба и постоянный посетитель казино. Новый игрок, которого явно не успел перекупить наш основной противник. А это значит, что мы сделали то, ради чего нас сюда и пригласили.

– Отправив Шульмана в больницу?

– Не кричите, – попросил Чеботарь, – у вас слишком громкий голос. Нас могут услышать. Не забывайте, что здесь многие говорят по-русски.

– До свидания, господин Чеботарь, – кивнул ему Дронго, – надеюсь, что я никогда ничего не возьму из ваших рук. Это было бы очень рискованно.

Чеботарь ничего не ответил. Он только улыбался. Дронго видел, как недовольно переглядываются Херцберг и Омар Халид. Через весь зал стремительно прошел Ниязи Кафаров. Он подошел к Альберу Лежену.

– Господин вице-президент, – сказал он, обращаясь к французу по-английски, – прошу меня извинить, но мне кажется, что менять одного из игроков можно только с согласия всех остальных игроков, которые сегодня примут участие в игре.

– У вас есть конкретные претензии к господину Тарджуманяну? – холодно осведомился Лежен.

– Это не претензии, – пояснил Кафаров, – но список участников игры согласовывается заранее, и я полагал, что в случае необходимости выбывшего игрока замените именно вы, господин Лежен.

– Сегодня я не принимаю участия в игре, – ответил вице-президент клуба, – согласно нашим правилам приоритетное право имеет мсье Тарджуманян, который был записан в первую очередь. Об этом знали и остальные игроки. Насколько мне известно, никто не возражал. Но если будут конкретные возражения и четверо из семи игроков выскажутся против кандидатуры мсье Тарджуманяна, то он будет заменен. Таковы наши правила.

– В таком случае я требую провести голосование перед началом игры, – попросил Кафаров.

– Хорошо, – согласился вице-президент, – мы так и сделаем.

Кафаров отошел от француза явно недовольный состоявшейся беседой. Он повернулся и подошел к Дронго.

– В какую историю они меня втягивают, – зло пробормотал он.

– Что случилось? – спросил Дронго. – Почему вас не устраивает замена?

– А вы разве не понимаете? Я ответственное лицо, занимаю такую высокую должность в Баку. И приехал сюда отвлечься. В понедельник утром я должен вернуться обратно. Пока я играю по выходным в Монако, никто не имеет ко мне претензий, даже если я вылечу из игры в первый же день или проиграю все свои деньги. Но когда в Баку узнают, что я летел сюда, чтобы сыграть с Тарджуманяном... Вы меня понимаете. Нерешенный конфликт в Карабахе, состояние необъявленной войны и азербайджанский чиновник, который играет в Монако с армянином. Будет такой скандал.

– Во-первых, он фрацуз и владеет рестораном в Антибе, а во-вторых, вы не отвечаете за всех игроков, – успокоил его Дронго. – Если вы придете играть в рулетку и там будут посторонние люди, то вы не обязательно должны за них отвечать.

– Это все только слова, – махнул рукой Кафаров, отходя от Дронго.

Нужно будет позвонить Вейдеманису и сделать запрос о Тарджуманяне, подумал Дронго. Он достал аппарат, отходя в угол, и продиктовал Эдгару новое имя.

– Они кого-то заменили? – понял Вейдеманис.

– Да. Но мне нужно, чтобы ты все равно их проверил. До завтра. Буду ждать твоего звонка. Постарайся позвонить до семи часов вечера, чтобы у меня была хоть какая-то информация.

– Сделаю, – пообещал Эдгар.

На часах было около половины девятого. Некоторые посетители начали покидать зал ресторана, чтобы встретиться в казино. Бибилаури вышел из ресторана одним из первых. К Дронго подошла Алина.

– Мой супруг сейчас уезжает, – сообщила она, – надеюсь, что вы не откажетесь быть моим спутником во время начала игры.

– А разве нас пустят в их комнату?

– Только некоторых. Но мы будем сидеть в стороне. И только с согласия самих игроков. Обычно разрешают присутствовать членам клуба. Я же вам говорила, что мы с мужем являемся членами клуба казино Монте-Карло. Остальных сразу удаляют. Но мы обязаны сидеть в стороне и не вмешиваться в игру ни при каких обстоятельствах.

– Это как раз понятно, – кивнул Дронго.

Они вышли из отеля и перешли улицу, чтобы оказаться в самом здании казино. С правой стороны были залы игральных автоматов, слева играли в рулетку. Нужно было пройти налево и спуститься вниз, где находились большие комнаты для частной игры в покер.

Там уже начали собираться игроки. За столом сидел мрачный Омар Халид. Ему принесли высокий стакан свежевыжатого апельсинового сока. Рядом уселся Генрих Херцберг. Он читал вечернюю газету, которую ему принесли прямо в зал казино. Появился и Айдар Досынбеков. У входа в зал он попрощался со своим помощником, отдавая ему последние указания. Сразу за ним в зал казино вошел Тенгиз Бибилаури. Увидев Дронго рядом с Алиной, он явно удивился. Потом улыбнулся. Кивнул им как хорошим знакомым и сел за стол напротив Омара Халида. Досынбеков сидел рядом с Генрихом Херцбергом. Вошел недовольный Маланчук, который что-то жевал и долго искал свое место. Наконец устроился рядом с Бибилаури. Вошедший Кафаров занял место рядом с ним. Еще два места пустовали. Наконец вбежал Костя Романишин, который пробормотал нечто вроде извинения, и уселся с другой стороны от Бибилаури. Теперь пустым оставались только два стула. Для крупье и одного из игроков. В зал вошла Лидия. Она помахала рукой Алине, проходя к стульям, стоявшим в стороне от стола. Уселась рядом с Дронго и своей подругой, громко поинтересовавшись, когда начнется игра.

– Сейчас начнут, – тихо ответила Алина.

Последними в комнату вошли три человека. Это был вице-президент Лежен и двое незнакомцев. Один был среднего роста, полноватый, рыхлый, с круглым бабьим лицом и несколько сонными глазами. Это был один из самых опытных крупье, который должен был следить за игрой. Мсье Клод Жирарду работал в казино уже двадцать с лишним лет. Он кивнул всем присутствующим без тени улыбки, усаживаясь на свое место.

– Господа, это новый игрок, мсье Тарджуманян, – представил нового игрока Лежен.

Тарджуманян был мужчиной среднего роста, с уже явным небольшим животиком и короткими руками. Большой нос, характерные печальные, немного опущенные глаза, темно-каштановые волосы, большая родинка на щеке. Он уселся на свободное место.

– Мы можем начинать? – спросил крупье, обращаясь к Лежену.

– Прошу провести голосование, – сразу напомнил Кафаров, – игроки должны высказаться по новой кандидатуре, заменившей господина Шульмана. Я лично выступаю против этой замены.

Все посмотрели на Лежена. Он пожал плечами.

– Господин Халид Омар? – спросил он, обращаясь к премьер-министру. – Как вы считаете?

– Господин Шульман может вернуться? – уточнил тот.

– Полагаю, что нет. У него серьезный приступ.

– В таком случае пусть новый игрок его заменит. Иначе мы никогда не начнем нашу игру.

– Господин Херцберг?

– Надеюсь, что ему будет везти меньше, чем обычным новичкам, – пошутил магнат, – пусть играет.

– Господин Досынбеков?

– Я поддерживаю господина Кафарова. Такие замены нельзя проводить столь скоропалительно. Нужно вернуть Шульмана, дать ему шанс сыграть.

Бибилаури оглянулся, демонстративно посмотрел на Дронго и усмехнулся.

– Два—два, – объявил Лежен, – господин Романишин, как вы считаете?

– Мне абсолютно все равно, – пожал плечами молодой человек, —у него есть пять миллионов евро?

– Конечно. Мы все проверяем перед игрой.

– Тогда пусть играет.

– Господин Бибилаури, как вы считаете? – обратился к Тенгизу вице-президент.

– Я поддерживаю господина Досынбекова, – неожиданно заявил Бибилаури, – возможно, нам нужно отложить нашу игру, чтобы дождаться возвращения господина Шульмана.

Айдар Досынбеков сумел сохранить невозмутимое выражение лица, хотя это далось ему нелегко.

– Три—три, – подвел итог Лежен. Ему явно не нравился этот счет, и он не совсем понимал, что именно происходит.

– Господин Маланчук, – обратился он к седьмому участнику игры, – как вы считаете? Нам следует остановить игру или все-таки начать ее?

Нужно было видеть выражение лица Тараса Маланчука. Он заморгал длинными ресницами, пригладил растрепанные волосы.

– Давайте начнем, – недовольно прогудел Маланчук с чудовищным акцентом, – сколько можно болтать.

– Вы согласны с тем, чтобы господин Тарджуманян заменил господина Шульмана.

– Согласен, согласен. Только давайте начнем.

– Спасибо, господа. Голосование закончено. Четыре—три, – объявил Лежен, – господин Тарджуманян вступает в игру. Желаю всем успеха, господа. – Он прошел к сидевшим на стульях гостям и уселся рядом с ними. Было слышно, как шумно он выдохнул, потом достал носовой платок и вытер вспотевший лоб.

– Вы были великолепны, – сочувственно сказала ему Лидия.

– Спасибо, – кивнул ей Лежен.

– Мы начинаем игру, – объявил крупье, – первые ставки в пять тысяч евро. Предельная ставка – пять миллионов евро. Прошу вас, господа, тишины. Мы начинаем игру. Победитель должен определиться в воскресенье вечером. Напоминаю, что мы играем с девяти вечера до четырех часов утра с перерывом на поздний ужин с полуночи до половины первого.

– Я столько не выдержу, – громко пожаловалась Лидия.

– Тише, – попросила ее Алина, – не будем им мешать.

– Только присутствие господина Лежена успокаивает меня, – заявила Лидия, взяв под руку вице-президента. Тот как-то странно дернулся.

– Похоже, она собирается его совратить, – шепнул Дронго своей спутнице.

– Не получится, – улыбнулась Алина, – он не любит женщин. У него другая сексуальная ориентация.

– Это сейчас так модно, – пробормотал Дронго.

Она быстро взглянула на него.

– Надеюсь, вы не слишком подвержены моде? – уточнила Алина.

– Нет, – ответил Дронго, – я для этого слишком консервативен и храню верность традициям.

Оба улыбнулись друг другу.

– Господа, прошу всех выключить мобильные телефоны, – напомнил крупье, – и не доставать их во время игры, иначе в этот момент вам будет зачтено техническое поражение. Даже если вам срочно нужно переговорить, вы можете сдать карты и выйти из комнаты, чтобы поговорить по телефону. Итак, тишина в комнате, мы начинаем.

Он взглянул на вице-президента, и мсье Лежен согласно кивнул головой. Крупье разорвал обертку колоды карт и начал раздачу.

– Как жаль, что сегодня не играет Огюст, – прошептала Алина.

Дронго подумал, что она излишне азартна. Бибилаури посмотрел в их сторону и перевел взгляд на стол.

Ни один из них даже не мог предположить, что уже через несколько часов будет совершено первое убийство в этой затянувшейся драме. Девять человек сидели за столом. Четверо зрителей на некотором отдалении. Крупье начал раздавать карты. Игра началась.

 

Глава 7

В комнате, где происходила игра, находились восемь игроков и крупье. Еще четверо зрителей располагались на стульях поодаль. Но несколько помощников и телохранителей игроков разместились в соседней комнате. Здесь был Антонио Ковелли, который явно нервничал, перебирая кнопки своего мобильного телефона. Двое телохранителей Омара Халида, похожие на братьев-близнецов, одинаково посапывали в углу. Тельман Аскеров устроился на диване, просматривая модные журналы. По-французски он не понимал, но ему нравились картинки. Только Петр Чеботарь нервно ходил из угла в угол. Его не пустили в комнату, где шла игра, и он не понимал, каким образом впервые попавший на «Большую игру» эксперт Дронго сумел получить разрешение на присуствие. Это нервировало его более всего остального. Еще один незнакомый мужчина внешне равнодушно сидел на стуле, не глядя по сторонам. Он старался не выделяться и в зале ресторана, внимательно наблюдая за своим подопечным. Это был личный телохранитель Константина Романишина – Ван Ли, приставленный к молодому человеку его отцом. У него была характерная внешность корейца. Худощавый, среднего роста, подтянутый, он старался не привлекать к себе внимания, всегда готовый прийти на помощь своему боссу. Сейчас он сидел на стуле, закрыв глаза и стараясь не реагировать на внешние раздражители.

Находившийся неподалеку от игроков Дронго видел, как крупье сдает карты каждому игроку. Интересно было наблюдать за их реакцией. У каждого она была своя, но все были уже задействованы в игре, не обращая внимания на любые происшествия вокруг игорного стола. Нужно было видеть, как вспыхивает Омар Халид, как кусает губы Генрих Херцберг, как пытается сдерживать нетерпение Константин Романишин. Похоже, что эти трое реагировали слишком эмоционально. Досынбеков играл спокойно, словно это был «морской бой», а не покер с невероятным возможным призом. Кафаров тоже старался сохранять спокойствие, хотя это удавалось ему труднее. Бибилаури, независимо от своего состояния, сильно краснел, и было заметно, как он нервничает. Маланчук небрежно смотрел в карты и одним жестом либо выходил из игры, либо поднимал ставки. Было понятно, что в этой компании он самый спокойный. Новый игрок – Леван Тарджуманян достал сигару, но, увидев предостерегающий жест крупье, положил ее на столик. Строгие правила против курения в закрытых помещениях были введены практически по всей Европе, и Тарджуманяну пришлось положить нетронутую сигару рядом с собой. Спорить было бесполезно, это он хорошо знал.

Крупье начал сдавать карты. Эту классическую игру иногда называли «Покер по-техасски», когда игрокам раздавались две карты и каждый из них мог предложить свою ставку. Затем крупье начал метать карты. После первых трех карт можно было делать ставки, поднимая их все выше и выше. Затем идет четвертая карта, после которой называются ставки, и пятая, последняя. Идеальной комбинацией в покере считается «роял-флэш» – это когда пять карт одной масти совпадают от десятки до туза. Следующей идет «стрейт-флэш» – это когда совпадают пять карт одной масти, но не обязательно заканчивающейся тузом. После этого идет комбинация из четырех карт, которая считается третьей по значению выигрышной комбинацией.

«Фулл-хаус» комбинация, когда у игрока оказываются три и две карты одного достоинства. Затем идет обычный «флэш». Это могут быть карты разного достоинства, но обязательно одной масти. Затем – «стрейт», в этих случаях пять карт идут подряд, но они могут быть разной масти. Затем комбинация из трех карт. Следующая комбинация из двух двоек. За ней идет одна пара, и, наконец, в исключительных случаях мог победить тот игрок, у которого на руках была просто большая карта, но, чтобы среди восьми игроков не имелось ни одной пары или тройки совпавших карт, такого практически не может быть.

Крупье раздал каждому по две карты. У всех оставались невозмутимые лица, но Дронго подумал, что он не стал бы играть именно в этот момент против Херцберга. Тот как-то сразу поскучнел, положив свои карты на стол. Преувеличенное спокойствие тоже показательный симптом для наблюдательного соперника. И судя по всему, неплохая карта была у Маланчука, но тот лишь скривил губы и сразу увеличил ставку в два раза.

Первая карта была четверка. Лидия шумно выдохнула.

– Интересно, какие у них карты? – громко шепнула она.

– Тише, – повернулся к ней Лежен, – нам нельзя разговаривать.

– Нужно было мне самой принять участие в игре, – посетовала Лидия, – у меня как раз осталось на счету около шести миллионов евро.

– И вам было бы не жаль расстаться с такой суммой? – с любопытством поинтересовался Дронго.

– Конечно, жаль, – честно призналась Лидия, – но ведь это так интересно.

– Поэтому у тебя никогда и не бывает денег, – вмешалась Алина, – посмотри, кто здесь играет. Все они такие известные игроки. Если бы ты играла с ними, они бы тебя сразу съели.

– Это еще неизвестно, – возмутилась Лидия. Крупье беспокойно обернулся в их сторону. Лежен покачал головой.

– Тише, – попросил он, – по правилам крупье может попросить нас выйти из зала.

– Даже членов клуба? – не поверила Лидия.

– Даже меня, – подтвердил вице-президент, – поэтому лучше молчите.

Второй картой выпала десятка. Шумно вздохнул Тарджуманян. Улыбнулся Кафаров. Беспокойно оглянулся по сторонам Омар Халид, словно решив поискать кого-либо, кто сможет дать ему дельный совет. Игра продолжалась.

В соседней комнате официанты разносили шампанское и соки. Телохранители премьер-министра совершенно не пили алкоголь. Кроме того, что они находились на службе, оба были правоверными мусульманами и предпочитали соки.

Третьей картой выпала дама, и все начали волноваться гораздо заметнее. Дама была одной масти с десяткой. Игроки начали переглядываться. Теперь можно было делать ставки.

– Если сейчас выпадет еще одна картинка такой же масти, то у кого-то может быть даже «флэш-рояль», – громко прокомментировала Лидия. – А вы умеете играть в покер? – спросила она, обращаясь к Дронго.

– Не очень хорошо. Я вообще плохо играю в азартные игры, – признался он.

– Мужчина должен уметь рисковать, – шепотом произнесла она, – иначе вы будете таким же пресным и скучным, как мой бывший муж. Такой правильный и очень занудный. Можете себе представить, он даже спал по очереди с каждой женой, советуясь со своим муллой.

– Вас это обижало? – тихо спросил Дронго.

– Меня это просто приводило в бешенство. Можете себе представить? Мужика окружают четыре красивые женщины, а он ходит в их спальни строго по очереди, как будто соблюдает какой-то свой дурацкий ритуал. И главное, так устает, что не бывает годен ни на какие подвиги.

– Вы же знали, что он мусульманин, когда выходили за него замуж.

– Откуда я знала, что у него уже есть жены. Он мне не говорил об этом. Первая жена была даже старше его на два года. И все же он регулярно ходил к ней. Каждую четвертую ночь. Вот такой глупый мазохист. А остальные жены были гораздо моложе. И он ни разу не перепутал очередности, не считая священного месяца «рамазан», когда вообще нельзя подходить к женам, а он строго соблюдал пост. Я бы на его месте собрала всех своих жен и устроила такую вечеринку!

На них обернулся и гневно посмотрел Омар Халид. Он, конечно, не мог понять, о чем говорят по-русски Лидия и Дронго, но своими разговорами они отвлекали его от игры. Лидия испуганно замолчала, заметив его взгляд.

– В следующий раз выходите замуж за мормона, – посоветовал Дронго, – у них тоже принято многоженство.

– Никакого следующего раза не будет, – произнесла радостным шепотом Лидия, – никаких браков до конца жизни. Да здравствует свобода!

Четвертой картой выпала пятерка. Она явно не входила в планы игроков. В соседнюю комнату вошла Маргот Херцберг.

– Играют в свои игры? – весело спросила она, обращаясь к Антонио Ковелли.

Он сразу поднялся со своего места.

– У мужчин свои забавы, – пояснил он, очаровательно улыбаясь.

– Надеюсь, что не у всех, – парировала Маргот. – Может, вы проводите меня в мой номер? Я живу в отеле напротив казино.

Она смотрела на него с таким выражением лица.

– С удовольствием, – ответил Антонио.

Оба хорошо чувствовали друг друга. Она знала, что может его позвать с собой. У него было смазливое лицо опытного альфонса, готового переспать с богатой и обеспеченной женщиной гораздо старше его. Собственно, этим он и зарабатывал себе на жизнь, пока его не нашел Айдар Досынбеков. И опытная Маргот сразу почувствовала это. Она любила приезжать в южные страны, где всегда можно было найти молодых людей, готовых за небольшое вознаграждение подарить немного радости любой женщине, независимо от ее возраста. Если женщина к тому же еще хорошо платила, то это было уже как подарок, ведь многие из этих молодых «бычков» готовы были на свои подвиги и бесплатно, так возбуждала их сама возможность переспать со взрослой женщиной из далекой страны.

Антонио взглянул в комнату, где шла игра, и пошел провожать свою спутницу. Учитывая, что отель находился в нескольких шагах от казино, идти им было совсем недалеко. Они вошли в отель, прошли к лифту и поднялись на четвертый этаж.

Пятой картой выпала еще одна дама. Крупье спокойно оглядел всех, словно удостоверившись, что все игроки остались на месте, и начал по кругу принимать ставки.

Тельман Аскеров посмотрел на часы и тяжело вздохнул. Он понимал, что ему придется проторчать здесь до утра, пока его босс не закончит игру первого дня. Чеботарь достал свой мобильный. Оставаться здесь не имело смысла, ведь игроки все равно не выйдут до полуночи, а попасть в комнату, где они играют, просто невозможно. Если бы Бибилаури выставил его вместо себя, как в прошлом году. Хотя и тогда ему пришлось нелегко, ведь его скандальная слава уже опередила его во всех казино. Он понимал, что за ним могут следить, и поэтому старался играть не рискуя, не привлекая к себе внимания остальных игроков и крупье. Но он внимательно следил за игрой и с удовлетворением обнаружил, что сидевший рядом с ним Ионас просто сдает игру Айдару Досынбекову, который получает всю информацию о том, какие карты у его соперников.

Ионас действовал довольно просто. Его левая ладонь передавала все карты игроков, указывая их масть и достоинство. Определенно, положение руки означало масть, а пальцы показывали достоинство карты. Чеботарь видел, как откровенно подыгрывает Айдару его негласный помощник. Но не имел права раскрывать себя. Сегодня он был убежден, что они поступили правильно, не разрешив Шульману принять участие в игре и лишив Айдара возможности снова обмануть всех игроков. Но Чеботарь рвался в зал. Ему хотелось присутствовать при игре, видеть действия каждого из игроков, просчитывать их ходы и возможные комбинации. Как жаль, что здесь действуют столь строгие правила.

Он повернулся и, раздраженно отмахнувшись от официанта, вышел из комнаты. В залах казино стоял гул голосов. Вокруг царил дух игры. Чеботарь подумал, что он может войти в игровой зал и сыграть в рулетку. Но чтобы войти туда, нужно будет предъявить свой паспорт. Здесь такие строгие правила. А показывать свой паспорт никак нельзя, ведь они могут обратить внимание на его прошлогодний визит, когда тайком от Тенгиза Бибилаури он прошел в другой зал уже после игры и умудрился выиграть там около восьми тысяч евро. Конечно, его уже тогда взяли на заметку. И его второе появление с тем же паспортом будет большой ошибкой.

Он тяжело вздохнул. Остается позавидовать этому эксперту, который сумел попасть в игровой зал. Чеботарь прошел мимо кафе, где за столиками сидели люди, решившие отдохнуть от игры. Он решил пойти к себе в отель. До полуночи, когда объявят перерыв, оставалось еще больше полутора часов. Чеботарь уныло подходил к своей гостинице. Он, человек с такой квалификацией, должен сидеть в отеле, когда примитивные игроки пытаются обыграть друг друга в его любимый покер. Если бы его пустили за стол, он бы показал им, как нужно играть на самом деле. Но рисковать он не имеет права. И не потому, что боится подвести этого Тенгиза Бибилаури. По большому счету, ему было наплевать на всех, в том числе и на Бибилаури. Тот заплатил деньги, и Чеботарь помог ему, определив возможного «счетчика». Более того, он не просто вычислил Шульмана, но и сделал невозможным его участие в игре. Как они и договорились, Бибилаури задел рукой тарелки, столкнув их со стола. Все отвлеклись на какое-то мгновение, и Чеботарь ловко бросил таблетку в бокал Шульмана. После того как тот сделал глоток, все было решено. Правда, с его незарубцевавшейся язвой получилось нехорошо. Никто не думал, что Шульману станет настолько плохо. Но «игра» была сделана, возможный «счетчик» был выведен из игры, и Петр Чеботарь мог вернуться к себе в отель. Он спустился вниз по пологому склону на приморскую авеню Принцессы Грейс.

Теперь самое время покинуть не только отель, но и само княжество. Если у Шульмана большие проблемы, которые вызовут и другие рецидивы застарелой болезни, могут определить, что его отравили, и начнут искать виновного. Понятно, что отравиться в ресторане Алена Дюкаса практически невозможно. И кто-то может догадаться, что Шульмана отравили. Хотя бокал, который Шульман держал в руках, Чеботарь уже успел поменять. В суматохе, когда Шульман выбежал из зала ресторана, он успел взять его бокал. Доказать его вину, конечно, не смогут, но запретить появляться здесь они вполне могут. А самое неприятное, что они передадут эту информацию по всем казино мира, и везде его будут называть отравителем, что нечестно и несправедливо, так как он всего лишь хотел вызвать легкое желудочное расстройство у тайного «счетчика».

В игровой комнате казино по очереди вышли из игры сначала Костя Романишин, затем Бибилаури, потом Кафаров. Четвертым из игры вышел Айдар Досынбеков, раздраженно отвернувшись. Бибилаури незаметно усмехнулся. Без своего «счетчика» Айдар явно не блистал хорошей игрой. За столом остались четверо. Когда ставки еще раз увеличились, из игры вышел Тарджуманян. Он даже не стал пытаться вскрывать своих партнеров. Очевидно, он блефовал, так как у него были только две пятерки. Вместе с двумя дамами, лежавшими на столе, это были всего лишь две пары, и он чувствовал, что его соперники легко перебьют эти две двойки.

Из огромного сюита отеля «Де Пари» вышел довольный Антонио Ковелли. Он оставил свою даму в спальне. Она собиралась еще принимать вместе с ним душ, но он решил, что на сегодня вполне достаточно. Тем более что он работал бесплатно, просто проверяя свою прежнюю форму. Маргот была действительно счастлива, ведь он ушел от нее, не попросив денег. Ей не было жалко денег, она могла заплатить любую сумму, но ее самолюбию льстило, что такой молодой и красивый человек готов провести с ней время, получая удовольствие от общения с нею.

Чеботарь вошел в отель и поднялся в кабине лифта на четвертый этаж. В «Ле Меридиане» комнаты были небольшими, как вообще принято во французских отелях этой сети по всему миру. Он достал карточку, подходя к своему номеру. Да, надо уезжать отсюда. И побыстрее. Мимо прошел мужчина, который вежливо поздоровался с ним. У него были большие пышные усы.

Внимание. Чеботарь остановился. Пышные усы. Как он мог забыть? Как вообще он мог это забыть? Как глупо они себя повели. Он достал из кармана телефон, быстро набрал номер.

Омар Халид, Генрих Херцберг и Тарас Маланчук продолжали играть. Все трое увеличили в два раза ставки и начали открываться. У Маланчука были две девятки и две дамы. У Омара Халида были те же две дамы и две семерки. А вот у Генриха Херцберга оказались дама и король. Таким образом, у него были в общей совокупности три дамы, и он победил.

Все шумно начали поздравлять Генриха Херцберга с этим почином. Он выиграл около двухсот тысяч евро, и это было неплохим началом.

Чеботарь набрал номер Дронго. Он едва не выругался. Телефон был отключен. Как он мог забыть, ведь в игровой комнате не разрешают включать мобильные телефоны, чтобы не отвлекать игроков. Черт побери, он допустил глупую ошибку. Нет, это они все допустили ошибку. Нужно немедленно передать сообщение. Чеботарь начал набирать текст. И в этот момент услышал шум за своей спиной.

Он резко обернулся. И увидел направленное на него дуло с глушителем.

– Подождите, – почему-то растерянно произнес Петр Чеботарь.

И в этот момент раздался первый хлопок. Затем второй. Чеботарь медленно сполз на пол. Убийца повернулся и пошел по коридору. Последним усилием воли Чеботарь поднял руку, нажимая кнопку отправки сообщения. Это было последнее, что он успел сделать в жизни. Через секунду его глаза закрылись навсегда.

 

Глава 8

Перерыв объявили ровно в полночь. Игроки поднялись, разминая затекшие суставы. У дверей Омара Халида уже ждали двое телохранителей с телефонами в руках. Очевидно, это были неотложные звонки. В соседнюю комнату подали чай, кофе, соки. Константин Романишин попросил принести ему коньяк, Тарджуманян предпочел шампанское.

Женщины тоже поднялись со своих мест.

– Пока ничего интересного, – призналась Лидия, – я тут просидела три часа и ничего особенного не увидела. Они все осторожничают, не хотят выкладываться до конца. Даже не хочется больше здесь оставаться. Лучше я приду завтра, – сказала она на прощание.

– Я тоже думаю уйти, – призналась Алина, – сегодня первый день, и они все пока еще не хотят раскрываться. Это и понятно, муж говорил мне, что самые интересные схватки будут в третий день, когда им нужно будет выкладываться до конца.

– Можно я останусь? – попросил Дронго. – Мне интересно наблюдать за игроками.

– Если хотите, можете остаться, – с некоторой обидой в голосе сказала Алина, – я думала, что вы пойдете с нами на ужин.

– Очевидно, во мне разбудили дремавшего игрока, – признался Дронго.

– Очень жаль. Прежним вы мне нравились больше. Возьмите пропуск. Вы можете ходить с ним на игру все три дня, – протянула пропуск Алина.

– Спасибо, – кивнул Дронго, принимая пропуск.

– Вот так всегда, – усмехнулась Лидия, – встречаешь такого роскошного мужчину, столько костей и мяса, такой рост и плечи. А потом оказывается, что он либо игрок, либо импотент. И приходится ужинать с подругой.

– Очень сожалею, – пробормотал Дронго.

– Вы тоже живете в нашем отеле? – уточнила Лидия.

– Нет, в «Метрополе». Ваш отель переполнен игроками, в нем трудно отдохнуть. Кроме того, вы только недавно жаловались на свой отель.

– Это верно, – вздохнула Лидия, – но все равно жаль, что вы остаетесь. Нам будет скучно одним.

– Идем, идем, – подхватила ее под руку Алина, – уже поздно, а господин Дронго желает остаться. Разве ты этого не видишь?

Обе женщины заторопились к выходу.

– Вы хотите остаться? – понял Лежен. – Вам так интересно следить за игрой?

– Очень интересно. Даже не столько за игрой, сколько за самими игроками. Это дает много пищи для размышлений.

– Вы психолог? – уточнил Лежен. – Учтите, что если вы экстрасенс или обладаете подобным даром и будете хоть каким-то образом воздействовать на игроков, то вас непременно попросят выйти.

– К сожалению, я не обладаю такими способностями. Я эксперт по вопросам преступности.

– В таком случае вы правы, – улыбнулся Лежен, – вам должно быть действительно интересно наблюдать за этим. Я полагал, что вы близкий знакомый графа Меранже.

– Скорее его супруги. Я был близко знаком с ее дядей.

– Тогда все понятно. Если вы получите рекомендацию графа Меранже на вступление в клуб, то считайте, что вторую рекомендацию готов подписать лично я.

– Спасибо, – поблагодарил его Дронго, – я подумаю над вашим предложением.

Они вышли из игровой комнаты. Некоторые мужчины достали сигареты, чтобы закурить. Дронго обратил внимание на задумчивого Айдара Досынбекова. Если они все рассчитали верно, то Айдар наверняка оказался перед сложной дилеммой. Либо незаметно уходить в пас, не пытаясь сыграть с остальными на равных, либо попытаться поймать свой шанс без своего «счетчика».

Тарджуманян и Романишин достали дорогие сигары, у Маланчука была с собой пачка обычных сигарет. Он пригладил свои вечно лохматые волосы и пошел в туалет. Ниязи Кафаров предпочитал какие-то экзотические легкие сигареты необычного вида – длинные и серые. Остальные не курили. Генрих Херцберг попросил принести ему крепкий кофе без молока. Бибилаури достал телефон, чтобы позвонить. Он увидел Дронго и незаметно кивнул ему, торжествующе улыбаясь. Телефон он держал в правой руке. Он что-то спросил. Очевидно, услышанный ответ его потряс. Он быстро переспросил. Ему снова ответили. Затем, видимо, на другом конце задали вопрос. Он медленно ответил, опустил руку с телефоном. Теперь лицо у него было скорее испуганным и растерянным. Он поискал глазами Дронго и направился прямо к нему.

«Что он делает? – зло подумал Дронго. – Неужели он не понимает, что сейчас не время демонстрировать наши отношения?»

Бибилаури подошел к нему, явно не думая об этом. Остановился перед Дронго и невнятно сказал:

– Он умер.

– Кто умер? – спросил Дронго, все еще не понимая, что происходит.

– Умер. Его убили.

– О ком вы говорите? Подождите, вы звонили Петру Чеботарю?

– Да. Мне ответил следователь. Он спросил, кто звонит. И я сказал ему, что это знакомый Чеботаря. Следователь уточнил, где именно я нахожусь. Отрицать было глупо, у них высветился мой номер телефона, и они легко могли уточнить, где именно я нахожусь. Они сейчас сюда приедут.

– Вы сказали, что находитесь в казино?

– Конечно, сказал. Что мне оставалось делать? Они сейчас сюда приедут. Как вы считаете – они могут меня арестовать?

– Нет, – ответил Дронго, – можете не волноваться. Когда господин Чеботарь покинул игровой зал, вы сидели за игрой. И в течение трех часов вы ни разу не вышли из игры. У вас абсолютное алиби, которое могут подтвердить сразу семь игроков, крупье и четверо зрителей. Это много даже для французской полиции. Хотя здесь, наверно, пока не очень французская. Возможно, приедет местный следователь, если у них есть следователи.

– Вы думаете, что здесь нет следователей? – буркнул Бибилаури.

– Насколько я знаю, в Монако только сорок шесть или сорок восемь полицейских. Вряд ли у них есть свои следователи, прокуроры, судьи и тюрьмы. Поэтому, возможно, сюда вызвали следователя из Ниццы. Что там произошло? Вы спросили, как это произошло?

– Нет, мне только сказали, что его убили. Это я виноват в его смерти. Как вы думаете, кто это мог сделать? Кто-то из наших игроков?

– Они тоже не выходили из комнаты, – напомнил Дронго, – это точно не ваши игроки. Возможно, Чеботаря узнал кто-то из его бывших жертв. Он ведь был известный игрок, и наверняка на его счету немало облапошенных игроков. Возможно, кто-то узнал его и решил отомстить таким жестоким образом.

– Что мне им говорить? Они будут меня расспрашивать, зачем я его позвал?

– Ничего не говорить. Иначе вас сразу отстранят от игры. И еще привлекут к уголовной ответственности за попытку отравления господина Шульмана.

На них уже обращали внимание. Все заметили, как встревожен Тенгиз Бибилаури. И все обратили внимание, что он разговаривает с человеком, который присутствовал на игре в качестве почетного гостя. Лежен мрачно следил за их переговорами.

– А как я объясню им свое общение с Чеботарем?

– Достаточно сказать, что вы были просто знакомы. Это ведь правда. Подробности можно опустить. Скажите, что он проводил вас до игрового зала, а затем ушел, так как ему нельзя было присутствовать на игре, что тоже правда. А затем во время перерыва вы решили ему позвонить.

– Господи, – судорожно вздохнул Бибилаури, – я даже не думал, что его могут убить. Как вы считаете, кто это мог сделать? – уже во второй раз спросил он.

– Я не умею гадать на кофейной гуще, – отрезал Дронго, – и у меня нет никаких фактов о его убийстве. Возможно, вы не так поняли. Следователь говорил с вами по-французски?

– Нет, по-английски.

– Возможно, он неудачно выразился, – предположил Дронго, – в любом случае не паникуйте и будьте спокойны. Вы ничего плохого не сделали и к убийству Чеботаря не имеете никакого отношения. А теперь пройдите к дивану, сядьте и успокойтесь.

Бибилаури прошел к дивану и растерянно опустился на него. Лежен о чем-то говорил с крупье. Он прервал разговор и быстро подошел к Дронго.

– Извините, но я вижу, как нервничает господин Бибилаури. Мы не совсем понимаем, что здесь происходит. Если это имеет какое-то отношение к нашей игре, то по правилам клуба вы обязаны сообщить нам обо всем.

– Я вас понимаю, – кивнул Дронго, – дело в том, что господину Бибилаури только что сообщили об убийстве его знакомого, который был с нами до начала игры и покинул казино часа два назад. Следователь сообщил, что сейчас приедет в казино.

– В Монако произошло убийство! – не поверил мсье Лежен. – Но этого просто не может быть. Вы, очевидно, не совсем понимаете, что вы говорите. На территории нашего государства повсюду установлены видеокамеры, ведется круглосуточное наблюдение за всеми улицами и площадями княжества. У нас уже много лет нет даже уличной преступности, не говоря уже о более серьезных преступлениях. Только мошенники время от времени пытаются прорваться в казино, но мы их успешно разоблачаем.

– Сейчас придет следователь, и вы все выясните, – предложил Дронго, – я только сообщил вам то, что мне сказал господин Бибилаури. Можете уточнить детали у него самого.

Лежен испытующе взглянул на Дронго и, повернувшись, подошел к Бибилаури, сел на диван рядом с ним. Они говорили недолго. Минут через пять в комнату вошли двое незнакомых мужчин. Они сразу направились к сидевшим на диване Лежену и Бибилаури.

– Господин Лежен, – начал по-французски один из вошедших, – позвольте представить вам следователя Эрве Шиброля, прибывшего из Ниццы.

Лежен поднялся, пожал руки обоим мужчинам. Вторым из вошедших мужчин был мсье Франсуа Клодт, один из руководителей местной полиции.

– Чем могу вам помочь, господа? – уточнил Лежен.

– Нам нужен господин Тенгиз Бибилаури, который должен принимать участие в «Большой игре», – сообщил Клодт, – нам сказали, что он находится среди ваших игроков.

– Господин Бибилаури перед вами, – показал на сидевшего рядом игрока мсье Лежен. Бибилаури поднял голову. Все находящиеся в комнате замерли, понимая, что произошло нечто непредвиденное.

Бибилаури медленно поднялся.

– Господин Бибилаури, вы можете пройти с нами в служебное помещение? – спросил Клодт.

– Да, – кивнул Бибилаури, – я готов с вами идти.

Втроем они вышли из комнаты под взглядами остальных игроков. В комнату вошел Омар Халид, столкнувшийся с выходившими мужчинами. Он удивленно посмотрел им вслед.

– Что происходит? – спросил он, обращаясь к крупье.

Тот пожал плечами.

– Вы можете сказать мне, куда увели господина Бибилаури? – уточнил Омар Халид.

– Я ничего не знаю, мсье, – пожал плечами крупье, – вам лучше узнать об этом у господина Лежена.

Омар Халид взглянул на вице-президента клуба.

– Я сам ничего не понимаю, – сказал тот, – извините, я сейчас все уточню.

– Но он будет играть? – спросил премьер-министр.

– Мне пока ничего не известно, – Лежен извинился и быстро вышел.

– Они сорвут нам игру, – недовольно пробормотал Омар Халид.

– Все началось слишком неудачно, – сказал Херцберг. – Сначала этот непонятный приступ у нового игрока, затем появление сотрудников полиции. Может, нам стоит вмешаться. Мы все знаем господина Бибилаури уже не первый год. И если его в чем-то подозревают...

– Господа, нам лучше подождать, пока они вернутся, – попросил крупье.

– Если он не вернется, мы должны продолжать без него, – жестко предложил Айдар Досынбеков.

– Я тоже так считаю, – тут же поддержал его Кафаров.

– Можно найти еще одного игрока, – предложил Романишин, – чтобы мы не задерживались. Пусть вместо выбывшего господина Бибилаури сядет играть сам мсье Лежен.

– Это невозможно, – возразил крупье, – игра уже началась. Мы не можем начать снова. Игру придется продолжить без господина Бибилаури, если он не сможет вернуться.

– Надеюсь, что мы все быстро решим, – вставил Генрих Херцберг.

В этот момент в комнату вошел один из сотрудников казино. Он поискал глазами кого-то и направился к Дронго.

– Вы господин Дронго? – уточнил он.

– Да, это я.

– Вас просят пройти в служебное помещение, – попросил сотрудник казино.

Дронго молча последовал за ним, еще успев услышать вопрос Маланчука:

– А кто такой этот человек, сидевший среди почетных членов клуба?

Они прошли через большой холл, спустились вниз и свернули налево, вошли в служебную комнату. В ней за столом сидел абсолютно раздавленный Тенгиз Бибилаури. Рядом, нависая над ним, стояли Клодт и Шиброль. Клодт был брюнетом, Шиброль – блондином. Оба были выше среднего роста, одинаково подтянутые, крепкого телосложения. У Шиброля поблескивали очки в тонкой оправе, синие глаза, тонкие губы. В углу стоял не менее растерянный мсье Лежен.

– Простите, что мы вас вызвали, – сказал Клодт, – но господин Бибилаури сообщил нам, что среди зрителей находится и эксперт по вопросам преступности, который тоже приехал понаблюдать за игрой.

«Кажется, Бибилаури впервые попал под такой пресс и не сумел даже нормально ответить на их вопросы», – недовольно подумал Дронго.

– Чем могу быть вам полезен, господа? – спросил он.

– Вы были знакомы с Петром Чеботарем?

– Нет. До сегодняшнего дня не был. Я познакомился с ним сегодня, примерно в семь часов вечера. А до этого никогда не знал господина Чеботаря.

– Вы все время были в игровой комнате?

– Да. И никуда оттуда не выходил.

– Вы действительно эксперт по вопросам преступности?

– Меня обычно называют Дронго. Можете сделать запрос в Интерпол, – предложил он.

– Каким образом вы попали в число почетных гостей клуба?

– Я пришел вместе с графиней Меранже, моей давней знакомой. Ее супруг улетел в Париж, завтра утром он вместе с президентом Франции собирается совершить визит в Великобританию, – спокойно сообщил Дронго.

Допрашивающие его сотрудники полиции переглянулись. Упоминание президента Франции явно смутило обоих. Было ясно, что они не станут беспокоить ночью графиню Меранже, чтобы удостовериться в правдивости слов Дронго.

– Если понадобится, я могу подтвердить слова нашего гостя, – вмешался Лежен.

– Не нужно, – ответил Шиброль. У него был мягкий, приятный голос, хотя по-английски он говорил с явным акцентом.

– У вас странная компания, господин Бибилаури, – сказал Шиброль, – погибший господин Чеботарь был профессиональным игроком, насколько нам удалось установить. А господин Дронго – профессиональный эксперт по вопросам преступности. Запрос в Интерпол мы, конечно, сделаем, но сам выбор друзей порождает некоторые сомнения.

– Я имею право сам выбирать себе друзей, – обиделся Бибилаури, – или вы подозреваете меня в убийстве?

– Нет, не подозреваем. Вы не покидали комнаты, где проходила игра. И господин Дронго не выходил из комнаты, поэтому вы двое вне всяких подозрений. Но мы хотели бы знать, кто и почему мог убить господина Чеботаря. Убийца выстрелил в него два раза. И никто не слышал выстрелов. Очевидно, убийца стрелял из пистолета с глушителем. Сейчас должна приехать группа экспертов из Ниццы. Но нас волнует другой вопрос. Перед смертью господин Чеботарь пытался отправить кому-то SMS-сообщение. Он успел набрать несколько слов, очевидно, на каком-то славянском языке, возможно на русском, и послал свое сообщение. Возможно, вы сможете прочитать его.

Он протянул листок Бибилаури. Тот прочел и кивнул головой.

– Здесь написано по-русски: «Мы ошиблись. Нужно будет следить за...» Больше ничего нет, – перевел сообщение на английский язык Бибилаури.

– Кому он это написал?

– Не знаю. Если покажете номер, то, возможно, я узнаю.

– Это итальянский номер, – Шиброль достал другой листок с номером телефона и протянул его Бибилаури.

Тот еще даже не успел взглянуть на номер телефона, когда Дронго понял, кому именно было адресовано это сообщение. Он достал из кармана свой аппарат, быстро включил его. Тенгиз Бибилаури посмотрел на номер телефона, открыл рот и, ничего не сказав, взглянул в сторону Дронго. Невольно все посмотрели на него. Телефон включился, и сразу сработало переданное сообщение. В наступившей тишине прозвучал сигнал телефона. Дронго прочел сообщение и невесело усмехнулся.

– А теперь будьте любезны объяснить, почему «мы ошиблись» и «за кем нужно следить»? – уточнил Шиброль.

 

Глава 9

Все четверо мужчин смотрели на Дронго. Даже Бибилаури изумленно смотрел на него, ожидая ответа.

– Если бы я знал, что хотел сказать мне погибший, то немедленно сообщил бы в полицию, – ответил Дронго. – Я действительно ничего не понимаю. Мы познакомились с господином Чеботарем только сегодня вечером. И затем меня пригласили на игру в качестве почетного гостя, а он решил подождать в соседней комнате, вместе с остальными приглашенными. Что было потом, мне неизвестно. Очевидно, он решил вернуться в свой отель и там встретил убийцу.

– Это мы тоже понимаем, – кивнул Клодт. Он говорил по-английски безупречно. Жители Монако в большинстве своем владели тремя европейскими языками – французским, английским и итальянским. – Нам интересно, что именно он хотел вам сказать.

– Не знаю. Я действительно не понимаю этого послания.

– Оно прервано на середине. Как раз в тот момент, когда убийца начал стрелять. В чем вы ошиблись, господин Дронго?

– Понятия не имею.

– А за кем нужно следить?

– Вы же видите, что текст обрывается. Если мне пересылается подобное сообщение, то, по логике, нужно понять, что он решил сообщить мне какую-то новость, о которой я не знал. Иначе он не стал бы пересылать мне подобное сообщение так срочно.

Сотрудники полиции переглянулись в очередной раз. Они понимали, что Дронго прав.

– Господа, – вмешался Лежен, – у нас очень мало времени. Игра уже должна начаться. Если у вас есть конкретные обвинения против господина Бибилаури, то вы можете их предъявить. Если вы считаете, что его нужно отстранить от игры, то у меня должны быть веские основания для этого. Вы действительно подозреваете его в совершении убийства?

– Нет, – ответил Клодт, – разумеется, нет.

– В таком случае разрешите нам продолжить игру, – предложил Лежен, – а вы можете продолжать свои переговоры с господином Дронго. Он – приглашенный гость и вполне может опоздать или вообще не прийти на сегодняшнюю игру.

– Это очень любезно с вашей стороны, – церемонно отозвался Дронго.

Бибилаури поднялся со стула.

– Возможно, вы нам еще понадобитесь, – сказал ему Клодт на прощание. Лежен и Бибилаури вышли из комнаты.

– Может, теперь вы наконец скажете, зачем вы сюда приехали и почему господин Бибилаури пригласил вас? – спросил Шиброль.

– Он опасался, что его могут обмануть, – ответил Дронго, – и попросил нас обоих проследить за другими игроками. Посмотреть на них перед началом игры. Я полагаю, что он сам уже рассказал вам об этом. Смерть Чеботаря произвела на него угнетающее впечатление. Кажется, китайцы говорят, что не нужно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Вы пошли по ложному пути, господа. Это легко доказать. Если бы я каким-то образом был задействован в убийстве несчастного Чеботаря, то наверняка он не стал бы посылать мне свои «мессажи». Не говоря уже о том, что мне было физически невозможно исчезнуть из комнаты, добежать до отеля «Ле Меридиан», убить Чеботаря и вернуться обратно. Насколько я помню, это самый дальний отель из всех, находящихся в Монако. И чтобы добраться туда даже бегом, понадобилось бы минут семь или восемь.

– Вы так хорошо знаете Монако?

– Можно подумать, что ваше княжество целый континент. Конечно, знаю. Несколько улиц и несколько отелей, трудно что-либо спутать.

– Перед тем как отправить вам сообщение, он пытался вам дозвониться, – напомнил Шиброль, – но ваш телефон был отключен.

– Правильно. Я находился в игровой комнате, а там запрещено включать мобильные телефоны во время игры.

– Как вы считаете, кто мог в него стрелять?

– Не знаю. Меня больше интересует другой вопрос. Почему в него стреляли? Какой смысл? Кому понадобилось его убивать?

– И вы не знаете ответы на эти вопросы?

– Нет. Я уже сказал, что не знаю. И не надо так подозрительно относиться ко всем моим словам. Лучше сделайте запрос в Интерпол, и уже завтра мы вместе с вами будем обсуждать тонкости этого дела.

– Почему вы так думаете? – нахмурился Шиброль.

– Я не книжный эксперт по вопросам преступности. У меня есть некоторый практический опыт в расследовании подобных дел. И уверяю вас, что убийца действовал по определенному плану, решив убрать Чеботаря. Если вы сумеете разгадать этот план, то легко вычислите убийцу. Как его убили?

– Два выстрела. Оба почти в сердце. Убийца не стал стрелять в голову, очевидно, боялся испачкаться. Но оба выстрела прошли рядом с сердцем, и поэтому Чеботарь еще жил несколько секунд. Достаточных, чтобы отправить вам сообщение, – пояснил Клодт, – он, очевидно, верил, что вы все поймете. Когда вы собираетесь уехать из Монако?

– Через два дня, в воскресенье.

– Значит, у нас есть еще немного времени. Я могу попросить вас никому не рассказывать о нашей сегодняшней беседе?

– Разумеется. Я все понимаю. Если будет нужно, можете сразу обращаться ко мне. Я остановился в отеле «Метрополь».

Он кивнул на прощание обоим собеседникам, выходя из комнаты. Поднимаясь по лестнице, он мрачно обдумывал сложившуюся ситуацию. Итак, кто-то принял решение о ликвидации Петра Чеботаря. Конечно, его убийство не может быть случайным. Один шанс из ста, что его в коридоре случайно встретил человек, которого Чеботарь когда-то обыграл и у которого был в кармане пистолет с глушителем. И который выстрелил два раза Чеботарю в сердце. Обиженный стрелял бы много раз и куда попало. И почему у него должен был быть глушитель? Не говоря уж о фантастическом совпадении, чтобы встретиться со своим обидчиком в коридоре. Значит, такое стечение обстоятельств почти невероятно.

Итак, наверняка убийство связано с начавшейся «Большой игрой». Но кому и зачем понадобилось убийство Петра Чеботаря? Ведь он видел всех игроков перед началом игры, сумел вычислить Шульмана. Или это месть Моисея Шульмана за слабительное, так некстати оказавшееся в его бокале? Тоже невозможно. Шульман не мог знать, кто именно положил это слабительное. И он сейчас не в таком состоянии, чтобы здраво размышлять. Значит, эта версия отпадает. Тогда кто и почему решил убрать Чеботаря? Думай, думай. Судя по всему, здесь идет не просто «Большая игра». Кто-то решил сорвать огромный куш, выиграв главный приз. Неужели это опять Айдар Досынбеков? Но если они не ошиблись, то его «счетчик» был заблаговременно выведен из игры. Тогда кто? Есть кто-то другой, который тоже решил сыграть в такую грязную игру? Но Бибилаури уверял меня, что знает всех игроков. Маланчук? Остался только Маланчук. Нужно проследить, кому именно он будет подыгрывать. Стоп. Вспомни начавшуюся игру.

В последнем круге оставались трое. Омар Халид, Генрих Херцберг и Тарас Маланчук. Когда все вскрылись, выяснилось, что Маланчук и Халид проиграли Херцбергу. При этом Маланчук ловко переиграл премьера, фактически побив две его семерки своими двумя девятками и расчистив дорогу Херцбергу к третьей даме, которая оказалась у него. Интересно. Если это не случайность, то Маланчук может оказаться «счетчиком» канадского магната, который тоже решил победить таким образом. Игроки во имя победы готовы на все. Хотя деньги для такого человека, как Генрих Херцберг явно не самое важное. Сама победа для него куда важнее.

Нужно будет внимательно следить за обоими. Кажется, господин Бибилаури, сам того не подозревая, оказался втянутым не просто в «Большую игру», а скорее в «Большую грязную игру», итог которой может оказаться непредсказуемым.

Он вошел в примыкающую к той, где шла игра, комнату. Все мужчины, находившиеся в ней, посмотрели в его сторону. Уже успевший вернуться Антонио Ковелли пресыщенно улыбнулся. Дронго прошел дальше, показал сотруднику, сидевшему при входе, свой пригласительный билет. Сотрудник кивнул, разрешая пройти.

Дронго тихо вошел в комнату, где происходила игра. Напряжение нарастало, вот-вот должна была появиться пятая карта. Лежен взглянул на него, удовлетворенно кивнув в знак приветствия. Дронго уселся рядом с ним.

– Вас уже отпустили, – понял Лежен, – очень рад. Я полагаю, вы понимаете, что обижаться не следует. Это их работа.

– Понимаю. Как идет игра?

– Прекрасно. Кажется, наш канадский друг имеет все шансы стать героем первого дня. Он снова уверенно повышает ставки. Судя по лицу нашего высокого гостя Омара Халида, сегодня явно не его день.

Дронго взглянул в сторону игроков. Крупье начал доставать пятую карту, чтобы положить ее на стол. Все замерли, ожидая, когда он уберет руку.

– Туз, – объявил крупье, и все замерли. Когда последней выпадает такая большая карта, то итог игры может получиться просто непредсказуемым. Если учесть, что все восемь игроков отвечали на повышение ставок, то рубка должна быть невероятной. Выпавший последним туз гарантировал, что половина игроков не уйдет в пас, предпочитая вскрывать карты партнера.

Так и получилось. Кроме выбросившего свои карты Левана Тарджуманяна. Он явно был недоволен, это отражалось и на его лице. Когда он негромко произнес какие-то слова, крупье строго попросил его ничего не говорить. Игра продолжалась. Первый круг почти все подняли ставки. Следующий круг Романишин увеличил ставки еще в два раза. Херцберг ответил, Омар Халид поддержал. Тяжело вздохнув, из игры вышел Кафаров. Он просто положил карты на стол, не став ничего объявлять.

Оставалось шесть игроков. Дронго внимательно следил за Маланчуком, за всеми его движениями. Но никаких специфических жестов уловить было просто невозможно. Ставки достигли предельного максимума. На кону было около трехсот тысяч евро. Романишин объявил, что идет ва-банк. Тарас Маланчук посмотрел еще раз свои карты и решил выйти из игры. Оставались четверо. Омар Халид ответил, заставляя всех вскрыться. У него были две девятки. На столе лежали валет, десятка, девятка, двойка и туз. Таким образом, у него оказались три девятки. Торжествующий Омар Халид взглянул на игроков, не сомневаясь, что победил. Романишин с проклятием бросил карты на стол. У него были один валет и одна дама. Таким образом, два его валета проигрывали трем девяткам Омара Халида. Херцберг усмехнулся, показывая свои карты. Две десятки, которые он показал вместе с третьей, лежавшей на столе, били карты Омара Халида. Премьер побагровел, нахмурился.

– Вам сегодня невероятно везет, – прошипел он, – это ваш день, мистер Херцберг.

Тот кивнул, уже собираясь придвинуть к себе все жетоны, когда Айдар Досынбеков попросил его не торопиться.

– У меня «стрейт», – невозмутимо объявил он, показывая свои карты. Обычные семерка и восьмерка, но в сочетании с девяткой, десяткой и валетом они давали тот самый выигрышный «стрейт», даже при наличии разномастных карт. Все шумно выдохнули. Херцберг был неприятно поражен. Он уже протягивал руку за выигрышем. Убрав руку, он криво усмехнулся.

– Значит, везет не только мне. Поздравляю вас, господин Досынбеков, вы действительно сыграли блестяще, – сумел произнести Херцберг.

Все задвигали стульями, шумно переговариваясь. Дронго следил за Маланчуком. Тот вел себя спокойно. Если он работал на Херцберга, то должен был предупредить его о возможных картах Айдара. А если все наоборот, если они ошиблись? Ведь Чеботарь написал в своем последнем послании, что они ошиблись и следить нужно за другим человеком, во всяком случае, так можно понять его послание. И этим другим мог оказаться Маланчук. Тогда все было напрасно. Вполне возможно, что Айдар просто решил подстраховаться. И пригласил сразу двух «счетчиков» – Шульмана и Маланчука, чтобы гарантировать себе победу. Нет, это невероятно. Так просто не бывает. А если вместо Шульмана на него играет Маланчук? Это вполне вероятно, и в таком случае они просто наивные дурачки, попавшиеся на удочку Айдара.

Тот собирал жетоны, счастливый и довольный. Бибилаури взглянул на Дронго и покачал головой, словно кто-то был виноват в его поражении. Крупье начал раздачу следующих карт. В этот момент позвонил телефон Дронго, который он не успел выключить. Все повернули к нему головы. В такой момент не можешь сразу достать телефон и выключить звук. Он начал рыться по карманам, вспоминая, куда положил аппарат, а звук телефона все время усиливался.

– Пожалуйста, выйдите из нашей комнаты, – попросил его крупье, – вы мешаете игрокам сосредоточиться.

– Извините, – Дронго поднялся и быстро вышел из комнаты. Достал телефон, чтобы ответить. Номер, высветившийся на его аппарате, был ему незнаком. Он прошел вторую комнату и вышел в холл, чтобы никому не мешать.

– Я вас слушаю, – пробормотал он недовольно. Позвонивший оторвал его от игры как раз в тот момент, когда он решил проследить за возможной связью – Маланчук – Досынбеков. Но он услышал уже знакомый голос представителя монакской полиции Франсуа Клодта.

– Извините, что я вас снова беспокою, – начал Клодт, – дело в том, что я позвонил в Лион одному из своих друзей, который уже восемь лет возглавляет отдел в Интерполе. И он сразу подтвердил мне вашу личность, заявив о том, что нам повезло, если такой опытный эксперт, как вы, оказался в Монако в момент совершения убийства. Я полагаю, что мы могли бы утром обсудить все детали происходящего. Тело погибшего сейчас увезли в Ниццу на вскрытие и патолого-анатомическую экспертизу.

– Ясно. Спасибо за звонок. Я не сомневался, что вы постараетесь уточнить мою личность, но не думал, что это произойдет так быстро.

– У нас свои методы работы, – усмехнулся Клодт, – как правило, наши гости не задерживаются надолго. Поэтому мы не можем посылать запросы с ожиданием положенного ответа. К тому же не забывайте, что сегодня вечер пятницы. Официальный запрос должен был отправиться в Интерпол не раньше понедельника. Во вторник, в идеальном варианте, пришел бы ответ. Ждать четыре дня было просто бессмысленно.

– Согласен, – улыбнулся Дронго, – значит, договорились. Утром встречаемся. И вы мне покажете результаты экспертизы.

Он убрал телефон в карман, повернувшись, чтобы снова войти в игровой зал. Он даже не мог предположить, что рядом находится незнакомец, который слышал его разговор. И этот человек сделал надлежащие выводы, чтобы сообщить о них тому, кто заказал и спланировал убийство Петра Чеботаря. Дронго уже входил в первую комнату, когда почувствовал на себе чужой взгляд. Он даже обернулся, чтобы проверить это впечатление. Но ничего не увидел. Поэтому он вошел сначала в первую комнату, а затем прошел во вторую.

– Я прошу вас, мсье, выключить ваш телефон, – строго напомнил крупье, – если он позвонит снова, вы не будете больше допущены в эту комнату до окончания игры.

– Прошу меня извинить. Я его уже выключил, – сообщил Дронго, усаживаясь рядом с Леженом. Тот недовольно покосился на него.

– Надеюсь, что ничего не случилось? – уточнил вице-президент клуба.

– Все в порядке, – улыбнулся Дронго, – звонил мсье Клодт. Он сообщил мне, что им удалось связаться с Интерполом. Кажется, теперь они будут доверять мне гораздо больше.

Лежен ничего не ответил. Он и так был встревожен невероятным убийством в отеле и появлением в казино сотрудников полиции. Теперь его волновало только окончание игры, он желал, чтобы игроки поскорее благополучно разъехались по своим странам. Лежен даже не мог предположить, что не все присутствующие здесь доживут до конца игры. Но об этом пока никто не догадывался.

 

Глава 10

В четвертом часу утра игра закончилась. Последним победил Омар Халид, который выиграл около ста восьмидесяти тысяч евро. Он широко улыбался, придвигая к себе обеими руками выигранные жетоны. Деньги его вообще не интересовали, он был представителем одного из самых влиятельных и богатых кланов своей страны, но сама победа доставляла огромное удовольствие, позволяя тешить свое тщеславие и самолюбие.

Уставшие, но довольные игроки начали выходить из казино, чтобы, перейдя улицу, оказаться в отеле «Де Пари», где они обычно останавливались. Интересно, что гостям таких именитых отелей вручали бесплатные купоны на посещение игровых залов казино. Разумеется, это не относилось к участникам «Большой игры». Когда все вышли на улицу, Бибилаури подошел к Дронго.

– Не могу нормально сосредоточиться, – пожаловался он, – все время думаю об этом убийстве. Такое несчастье. Я не думал, что это все так серьезно. Очевидно, Шульман успел предупредить своих друзей, и те решили так страшно отомстить.

– Вы с ума сошли? При чем тут Шульман?

– Это же понятно. Еврейская мафия, они действуют по всему миру. Как только мы посмели тронуть Шульмана, они сразу ответили на это убийством Чеботаря.

– Все обстоит совсем не так, как вы думаете. Во-первых, у Шульмана произошло обострение его застарелой язвы, и он сам скорее подумает, что это обычный приступ, чем происки Чеботаря. Во-вторых, он наверняка все еще в плохом состоянии, и успеть так быстро вычислить виновного и подослать к нему убийцу было бы просто нереально. В-третьих, мы с вами условились, что Шульман мог быть «счетчиком» Айдара Досынбекова. Насколько я разбираюсь в таких вопросах, сам Айдар – казах и, следовательно, мусульманин. При чем тут еврейская мафия? Есть такой принцип Оккама, известного английского математика: «Не умножай сущее без необходимости». Зачем придумывать такие дикие версии, если понятно, что это умышленное убийство не могло быть спланировано самим Шульманом.

– Значит, это Айдар. Он понял, что именно мы сделали, и решил отомстить.

– Версия более правдоподобная, но боюсь, что тоже не выдерживает никакой критики. Дело в том, что у господина Досынбекова и без того были неприятности с правоохранителями, когда его чуть не выдали Казахстану. Представляю, каких невероятных усилий и денег ему стоило получение итальянского гражданства, чтобы его не могли депортировать обратно в Астану. И после всего этого он организует убийство, рискуя оказаться либо в итальянской, либо сразу в казахстанской тюрьме? Зачем? Для чего? Насколько я понял, человек он очень умный и готов ради своей победы на любое ухищрение. Дважды приглашал «счетчиков», чтобы победить. Теперь решил сменить своего помощника. Достаточно умно. Но зачем устранять Чеботаря уже после того, как из игры выпал Шульман? Обычная месть? В таком случае он бы не играл, а он сел за игру. Решил вывести из строя Чеботаря? Для чего? Кому он мешал? Ведь его все равно не пускали в игровую комнату.

– У меня самого голова кругом идет, – признался Бибилаури, – не знаю даже, что подумать. Может, это Омар Халид? Но зачем ему устранять Чеботаря?

– Почему Омар Халид? – не понял Дронго.

– Говорят, что он обычно физически устраняет своих конкурентов, – пояснил Бибилаури, – у него вокруг столько помощников и телохранителей. Все вооружены. Достаточно приказать одному из них, и тот с радостью отправится убивать любого соперника премьера.

– Для чего? Он ведь не сумасшедший? Если его охранника схватят, разразится не просто международный скандал. Омара Халида, конечно, никто не посмеет арестовать, но дорога в высшее общество Европы для него навсегда будет закрыта. А для такого лидера, как Омар Халид, это исключительно болезненный удар. И чем ему конкретно мог помешать Чеботарь? Нет, эта версия тоже не подходит.

– Тогда просто не знаю, что предположить.

– Идите спать, – посоветовал Дронго, – надеюсь, что завтра мы кое-что узнаем. Патологоанатомы проведут вскрытие тела, полицейские отправят на баллистическую экспертизу пули, их бригада исследует место происшествия. У нас будет больше материала. Возможно, полицейские что-то найдут.

– Вы думаете? – с сомнением спросил Бибилаури. – Местные полицейские годятся только для парадов и охраны казино. Это не та страна, где есть профессиональные сыщики.

– Зато они есть во Франции, – напомнил Дронго. – Не забывайте, что Ницца – пятый город Франции. Там хватает следователей и экспертов, чтобы расследовать это преступление. Я думаю, нам нужно успокоиться и подождать до утра.

– Понимаю. У вас есть оружие?

– Нет. Я его никогда не ношу.

– Вы не умеете им пользоваться? – изумился Бибилаури.

– Умею. – Он не стал говорить своему собеседнику, что был чемпионом Баку по стрельбе из пистолета. Ему об этом знать не обязательно. – Просто я полагаю, что оружие не всегда решает все проблемы и их гораздо лучше решать с помощью головы.

– Я вас понимаю, – тихо согласился Бибилаури, – но все равно, когда вернетесь в свой номер, закройте дверь и никого не впускайте. Мало ли что. Если понадобится, вы можете прямо ночью позвонить портье.

– Не беспокойтесь. Я не думаю, что меня придут убивать следом за Чеботарем. Очевидно, вы решили, что неизвестный решил убить сразу двух ваших консультантов, которых вы пригласили в Монако. Но так не бывает. Если кто-то решил действовать именно таким образом, то гораздо легче убрать вас, а не нас обоих.

– Меня нельзя убивать, – резонно возразил Бибилаури, – я ведь игрок. Тогда можно сорвать игру. А вот убрать моих помощников они вполне могут.

– Они могли бы найти еще одну замену, – возразил Дронго, – есть еще господин Лежен.

– Может, вся «фишка» заключается в том, чтобы обыграть именно меня, – печально заметил Бибилаури, – впрочем, вы правы. Я лучше пойду к себе. До свидания, господин Дронго. И на всякий случай все-таки не открывайте никому дверь.

– Не открою, – пообещал Дронго, не подозревая, что нарушит свое обещание уже через полчаса.

Он проводил долгим взглядом Тенгиза Бибилаури, вошедшего в свой отель, и повернул к «Метрополю». Судя по всему, на Бибилаури смерть Чеботаря действительно произвела очень гнетущее впечатление. Более того, он сильно напуган. Интересно, что скажут Клодт и Шиброль завтра утром. Дронго вошел в свой номер, раздеваясь на ходу. Он прошел в ванную комнату, встал под горячий душ.

Ничего путного все равно невозможно придумать, не имея никаких фактов. Маланчук и Херцберг играли независимо друг от друга, и первое совпадение больше не повторилось. Или они нарочно не повторяли всего этого, чтобы выйти на подобную игру уже в финале третьего дня?

Он вышел из ванной, вытираясь полотенцем, когда в дверь позвонили. Дронго усмехнулся. Кажется, Бибилаури был прав. У него появился посетитель. «Надеюсь, без пистолета и без глушителя», – подумал Дронго, подходя к дверям и осторожно вставая сбоку, чтобы не стоять непосредственно перед глазком.

– Кто там? – спросил он.

– Можно к вам войти? – услышал он женский голос.

Он нахмурился. Только этого ему сейчас не хватало. Судя по всему, это была Лидия Луганова-Филали, разведенная супруга арабского шейха.

– Сейчас открою. – Он бросился одеваться. В такие мгновения трудно найти разбросанную одежду, тем более быстро одеться. Но он успел натянуть брюки, набросить рубашку. Затем осторожно взглянул в глазок. Она была одна. Он открыл дверь.

– Вы так долго открывали мне дверь, что я уже решила было уйти, – призналась она, входя в номер. – Или у вас кто-то есть?

– Нет. Я только вернулся из казино.

– Значит, вы все-таки азартный игрок, – усмехнулась она.

Лидия успела переодеться. Теперь на ней было золотистое платье с тоненькими бретельками. И обувь такого же цвета. Она села на стул, достала пачку сигарет.

– У вас есть зажигалка? – поинтересовалась она.

– Я не курю, – чуть виновато ответил Дронго, – у меня «некурящий» номер. Поэтому нет даже спичек.

– Очень жаль, – она бросила пачку сигарет обратно в сумочку.

– Вы уже поужинали? – поинтересовался Дронго.

– Уже давно. Алина отправилась спать, а я бесцельно проводила время в баре, где не было ни одного приличного мужчины. Одни альфонсы, но я еще не в том возрасте, когда нужно платить молодым мужчинам. Скорее это мне должны платить, – сказала она с явным вызовом.

Дронго понял, что она пьяна. Очевидно, она перебрала в баре ресторана и решила пойти в гости к понравившемуся ей мужчине, не задумываясь о последствиях.

– Вы так и не узнали, кто был в вашем номере? – уточнил Дронго.

– Они клянутся, что там никого не было. Но я-то знаю, что они мне лгут. Послушайте, у вас в мини-баре только такие маленькие бутылочки, похожие на стаканчики? Может, вы закажете мне шампанское в номер? Надеюсь, что здесь можно получить «Дом Периньон».

– В пятом часу утра, – взглянул Дронго на часы, – у вас будет изжога.

– Вам не хочется платить за это шампанское? – спросила она.

– Если хотите, я вам его закажу, – усмехнулся он, – но не уверен, что вам это пойдет на пользу.

– Заказывайте. И пусть принесут фрукты, – кивнула она.

Нет ничего более непривлекательного, чем пьяная женщина. Он заказал шампанское и фрукты в номер. Обернулся к ней. Если она быстро не уйдет, он просто не выспится, а ему нужны силы на завтрашний день.

– Не беспокойтесь, – словно прочитав его мысли, сказала Лидия. – Я сейчас уйду и не буду вам мешать.

– Вы мне не мешаете.

– У вас такое лицо, что все сразу понятно. Вы не хотите, чтобы я оставалась в вашем номере. Как все это глупо. Как только встречаешь приличного мужчину... Либо импотент, либо игрок, – с отвращением произнесла она.

Он молчал.

– Кем вам нравится быть больше? – неожиданно спросила она. – Хотя нет. Вы пришли с Алиной. Наверняка старый граф попросил позаботиться о его молодой жене. Наверно, сам уже не способен на подвиги. – Она криво усмехнулась. – А наша красавица Маргот, которой столько лет, сколько моей бабушке, уложила в свою постель Антонио Ковелли. Можете себе представить этого смазливого альфонса?

Он по-прежнему молчал.

– Значит, вы игрок, – поморщилась она, – это даже хуже, чем импотент. В последнем случае можно прописать какую-нибудь таблетку для придания сил. Мой бывший супруг уже с сорока лет употреблял всю эту гадость. Виагра, левитра, сиалис. Что там еще есть? Словом, импотенцию вылечить легко. А вот игрока отвадить от игры невозможно. Не-воз-мож-но. Я сразу поняла, когда вы решили остаться без нас, что вы настоящий игрок. Следите за игрой и высматриваете себе добычу. Как жалко...

В дверь постучали. Он подошел к дверям, спросил, кто это, не глядя в глазок. Официант сообщил, что принес заказ. Дронго открыл дверь. Бутылка шампанского «Дом Периньон» в серебряном ведре и большое блюдо с фруктами оказались у них на столе. Получив чаевые, официант радостно спросил, нужно ли помочь открыть шампанское. Дронго кивнул. Официант обернул бутылку тканевой салфеткой, ловко откупорил ее, разлил вино в два высоких бокала и быстро удалился.

– Вы заказали мне «Дом Периньон»! – радостно воскликнула Лидия. – Значит, вы еще не потеряный человек. Не совсем потеряный.

Она взяла свой бокал. Он поднял свой.

– За дружбу, – провозгласила она, отпивая из своего бокала. Он только пригубил. Привыкший в бывшем Союзе совсем к другим игристым винам, он не очень любил этот кисловатый напиток, даже такой знаменитой марки, как «Дом Периньон».

– Вы даже не хотите со мной пить, – вздохнула Лидия, – похоже, что здесь у меня нет никаких шансов. Вы не будете меня раздевать?

– Не буду.

– Почему?

– Я женатый человек. У меня жена, дети.

– И это обстоятельство настолько принципиально для вас, что вы смеете отказывать красивой молодой женщине? – поинтересовалась Лидия.

– Нет. Просто считаю неэтичным воспользоваться таким моментом.

– Каким? – Последний бокал был явно лишним.

– Я думаю, вам лучше вернуться в свой отель, – предложил Дронго. – Пойдемте, я вас провожу.

– Давайте выпьем еще, – заупрямилась она, —налейте мне еще шампанского.

Он покачал головой, но налил ей еще один бокал. Она тут же его выпила, поставила бокал на столик.

– Очень неплохо. Может, вы будете, наконец, за мной ухаживать и наполните мне мой бокал.

– Вам уже достаточно, – возразил он.

– Налейте, – капризно потребовала Лидия.

– Нет, уже поздно. И вам будет плохо. – Он твердо, но осторожно поднял ее за руку. Она встала, чуть покачиваясь. Он увидел ее помутневшие глаза. Она не просто перебрала, она была очень пьяна.

– Пойдемте, – предложил он, – я провожу вас домой.

– Вот так всегда, – громко произнесла она, – как только встречаешь приличного мужика, так сразу и не везет. Либо игрок, либо импотент. И не знаешь, что хуже.

Выходя из номера, она поскользнулась и с трудом удержалась на ногах, ухватившись за Дронго. Но когда они пересекали внутренний дворик отеля, она споткнулась, и он снова поддержал ее. На этот раз она сломала каблук. Он наклонился, поднимая ее обувь.

– Вот и все, – весело сказала Лидия, – теперь нам нужно снова вернуться в ваш номер.

– Не обязательно, – возразил он, – снимайте другую туфлю. Вы можете дойти босиком.

– Но я в колготках. Это неприлично.

– Ничего неприличного. Здесь асфальт моют шампунем и драят, как палубу флагманского корабля. Идемте в ваш отель.

– Это даже будет интересно, – улыбнулась она, скидывая вторую туфлю, – идемте. И пусть все смотрят и завидуют, нам нечего скрывать.

Дальнейший путь к ее отелю оказался весьма непростым. Еще дважды она спотыкалась. И дважды он ее поддерживал. У отеля «Де Пари» она остановилась.

– Вы все-таки не очень порядочный мужчина, – громко сказала Лидия, – разве можно так обходиться с дамой? Выставили ее за дверь, не дали прикурить, заставили снять обувь, чтобы я шла быстрее. Вы – свинья, господин эксперт, вот что я вам должна сказать.

Он снова ничего не ответил, только крепче держал ее за руку, чтобы она не упала. Они поднялись по лестнице. Изумленный швейцар смотрел на госпожу Луганову-Филали, появившуюся без обуви.

– У дамы сломался каблук, – улыбнулся Дронго, буквально вталкивая ее в кабину лифта.

– Может, мне вам помочь? – предложил швейцар.

– Нет. Я справлюсь сам, – ответил Дронго.

Когда кабина лифта остановилась на ее этаже, она начала заваливаться, явно собираясь заснуть. Силы вконец оставили женщину. Он поднял ее на руки и понес к номеру. Навстречу им по коридору шел Ниязи Кафаров. Увидев Дронго, несущего на руках женщину, он испуганно замер.

– Что случилось? – спросил он. – Почему она в таком состоянии?

– Просто несколько... устала и спит, – пояснил Дронго. – Вы можете достать из сумочки ее ключ? Иначе мне придется положить ее прямо на пол.

– Конечно. – Кафаров взял сумочку, достал ключ. Протянул его Дронго.

– Зачем вы отдали ему мою сумочку? – подняла голову Лидия.

Только этого еще не хватало. Если у Кафарова и были какие-то сомнения относительно Лидии, то теперь они окончательно развеялись. Он понял, что она пьяна.

– Спасибо, – кивнул Дронго. Это же надо, чтобы так не повезло, с огорчением подумал он. Кафаров вернется в Баку и расскажет всем, как ночью в Монако Дронго тащил на руках пьяную женщину в ее номер. Репутация важна в любом обществе, и Баку не является исключением из правил.

Дронго открыл дверь, внес Лидию в номер, закрывая дверь ногой. Пронес ее в спальню, довольно бесцеремонно положил на кровать.

– Вы не останетесь со мной? – поинтересовалась она, переворачиваясь на другой бок и снова засыпая.

Он выдохнул и улыбнулся. Когда-то, много лет назад, он привез пьяную молодую женщину, которая ему так нравилась, в ее дом, к бабушке. Женщина была уже мамой, и ей было двадцать два года. Ему тогда было только двадцать четыре. Он помог ей раздеться и просидел всю ночь у дивана, где она спала. Проснувшись, молодая женщина была изумлена его скромным поведением. Такие мелочи формируют характер мужчины. Спустя полгода они снова встретились в Москве. Она приехала на вокзал, накинув на нижнее белье шубу, чтобы успеть попрощаться с ним. Он уезжал в очередную командировку. Тогда не было мобильных телефонов и связь работала совсем не так, как через четверть века. Он приехал в Таллин и звонил ей все утро в гостиницу, где она остановилась. А потом он догадался позвонить дежурной, и та сообщила, что молодая женщина, вернувшись в гостиницу, почти сразу уехала куда-то и до сих пор не появлялась. Он звонил еще несколько раз, но все было безрезультатно. Через две недели, вернувшись в Баку, он встретил своего знакомого, который радостно рассказал ему, как проводил время с той самой молодой женщиной. С тех пор Дронго никогда не звонил ей. Может, этот случай отчасти повлиял на его характер, сделав его менее чувствительным в отношениях с женщинами? Или более циничным. Он не знал ответа на эти вопросы. Но осознавал, что все происходившее в его жизни так или иначе повлияло и на его характер, и на его отношение к женщинам, и на его судьбу.

Дронго осторожно расстегнул ей платье. Она открыла глаза, улыбнулась.

– Вы решили остаться? – спросила она, снова закрывая глаза.

Он бережно снял платье и повесил его в шкаф. Колготки она успела порвать, и он просто стащил их, особо не церемонясь. Она только смешно фыркнула. Он вытащил из-под нее одеяло. Затем, немного подумав, наклонился, снял с нее бюстгальтер, повесил его на спинку кресла, накрыл Лидию одеялом и, потушив свет, вышел из спальни. Ключ он оставил на тумбочке рядом с ней. Затем вышел из номера, закрыл дверь и повесил табличку, чтобы ее не беспокоили.

На часах было уже половина пятого, когда он вернулся в свой номер. Он разделся и лег спать, даже не подозревая, что как раз в этот момент обговаривались детали его убийства.

 

Глава 11

Утром он проснулся в половине десятого. Быстро отправился в ванную, встал под душ, чтобы окончательно проснуться. Тщательно побрился. Он еще не успел одеться, когда зазвонил телефон в его номере. Он взял трубку.

– Доброе утро, – услышал он голос Клодта. – Вы уже проснулись? Мы будем ждать вас в полицейском управлении. Если хотите, пришлем за вами машину.

– Получили результаты?

– Конечно. Вызвали экспертов, которые работали всю ночь. В Монако не каждый день совершаются убийства. И еще утром позвонил из Парижа сам комиссар Дезире Брюлей. Он просил передать вам привет и поручил нам всячески помогать вам. Вернее, не так. Он сказал, чтобы мы вам не мешали, а вы сами найдете преступника.

Комиссар Дезире Брюлей был не просто одним из бывших руководителей парижской полиции. Он был настоящей легендой французского сыска, одним из тех невероятных сыщиков, которые остаются в благодарной памяти французов. Дронго улыбнулся. Несмотря на большую разницу в возрасте, они давно дружили с комиссаром.

– Передайте комиссару мои самые наилучшие пожелания, – ответил он, – я буду готов через десять минут. Присылайте вашу машину.

Уже через десять минут темно-синий «Пежо» вез его в управление полиции княжества Монако, где его ждали Клодт и Шиброль. В кабинете Клодта сразу чувствовалось, что это отнюдь не обычный кабинет провинциального начальника полиции. Скорее он напоминал кабинет президента небольшой компании или преуспевающего адвоката. Тяжелая мебель, большой плазменный телевизор, стулья, обитые кожей. Деньги казино исправно работали на все княжество.

– Доброе утро, господин Дронго. – В это утро Шиброль был сама любезность. Клодт улыбался, словно они встретили своего давнего друга.

– Мы все проверили, – сообщил Шиброль. – Чеботарь получил две пули почти одновременно. Первая пробила легкое, вторая задела сердце. И умер он почти мгновенно, патологоанатомы считают, что у него было от трех до пяти секунд, не больше.

– И за это время он успел отправить вам сообщение, – вставил Клодт, – очевидно, оно уже было частично набрано, и нужно было только нажать кнопку отправления. Поэтому сообщение было не полным.

– Что еще?

– Никаких следов мы не обнаружили. Камеры, установленные в холле отеля, не зафиксировали никого из посторонних. Баллистики проверили обе пули, попавшие в тело. Французский пистолет системы «Макурин» с девятимиллиметровыми пулями.

– Какой модели? – сразу уточнил Дронго. – ПП или ППК?

– Вы так хорошо разбираетесь в оружии? – не выдержав, спросил Шиброль.

– Это моя профессия, – напомнил Дронго, – и я занимался стрельбой как спортсмен, поэтому просто обязан знать большинство выпускаемых в мире пистолетов и револьверов. Он ведь изготовлен на базе системы «Вальтер». До этого выпускались «микросы», а затем наладили выпуск «макуринов». Вся разница в том, что у «макурина» ПП вытянутый ствол и он несколько больше, чем более компактная модель «макурин» ППК. Хотя у обоих пистолетов есть определенный недостаток. Съемные магазины недостаточно плотно прилегают к оружию, имея определенные выступы, за которые может зацепиться одежда, в случае, если их нужно срочно выхватывать. Какое оружие было у убийцы?

Оба офицера смущенно молчали. Шиброль взял заключение баллистиков, быстро прочел его.

– «Макурин» ППК, – сообщил он Дронго, – вам это о чем-то говорит?

– Убийца взял более компактную модель, – сказал Дронго, – значит, был уверен, что сумеет подойти близко. С большого расстояния из такого пистолета он бы стрелять не стал. Кроме того, ему важно было, чтобы пистолет был незаметен под одеждой. И еще. Этим пистолетом не пользуются профессионалы, обычно им пользуются сотрудники охранных фирм и инкассаторы. Вам это нужно проверить по вашей картотеке.

– Кажется, господин Брюлей был прав насчет вашего опыта, – заметил Клодт, – мы немедленно отправим запросы.

– Кого вы успели допросить?

– Всех, кто работал в отеле. Но никто не слышал выстрелов. Одним из последних Чеботаря видел мсье Паскаль Жордан, предприниматель из Марселя. Он живет по соседству с номером, который занимал убитый.

– Вы отправили запрос в Марсель?

– Конечно, отправили и все проверили. Жордан владелец небольшого хлебокомбината. Приезжает сюда довольно часто. Останавливается у нас в третий или четвертый раз. Достаточно посмотреть на него, чтобы запомнить на всю жизнь. Он абсолютно точно не убийца, мы все проверили.

– При каких обстоятельствах они виделись?

– Господин Жордан выходил, а господин Чеботарь шел по направлению к своему номеру. Господин Жордан прошел к кабине лифта и спустился вниз в ресторан. Примерно в половине одиннадцатого вечера. В это время у своего номера и убили Чеботаря. Убийца, очевидно, знал, куда пойдет его жертва. Номер находился в конце коридора. Дверь к запасному ходу была за спиной убийцы, возможно, он оттуда и появился. Но бежать Чеботарю было некуда. Он мог бы спрятаться только в своем номере и позвать на помощь, если бы у него было несколько секунд в запасе. Но их, очевидно, не было. Убийца появился неожиданно и сразу сделал два выстрела.

– Не совсем, – возразил Дронго, – картина может быть следующей. Чеботарь возвращается к себе в номер. По дороге он что-то вспоминает. Достает свой мобильный телефон и начинает набирать мой номер. Ждет, ему сообщают, что абонент временно недоступен. Мой телефон в этот момент был отключен. Тогда он решает послать мне сообщение. На все эти действия у него должно было уйти не меньше минуты. Он не мог набрать сообщение или попытаться позвонить мне после того, как убийца выстрелил в него. Вы сами сказали, что патологоанатомы считают, что его смерть произошла практически мгновенно. После выстрелов у него было несколько секунд. Значит, текст был уже набран почти до конца и он собирался сообщить мне нечто важное. Чеботарь был так увлечен, что не обратил внимания на появившегося убийцу. Тот сразу сделал два выстрела и, очевидно, выскочил на запасную лестницу, прикрывая за собой дверь. Чеботарь успел нажать кнопку отправки сообщения и умер. Отсюда я могу сделать категорический вывод: сообщение он набирал до покушения, а не после.

– Я с вами согласен, – кивнул Клодт, – но что это нам дает? Какая разница, когда он набирал сообщение?

– Очень большая. Я беседовал с ним несколько раз на протяжении вечера, но этого хватило, чтобы понять его характер и возможности. Чеботарь был профессиональным игроком, значит, у него была отменная память. Я бы даже сказал – феноменальная память. Во всяком случае, мой телефон он не стал записывать, а запомнил вместе с набором нужного кода. Он не мог просто так отправить сообщение, вспомнив о чем-то важном. Иначе он бы сказал мне об этом в зале ресторана. Значит, по дороге в отель или в самом отеле произошло нечто, какое-то событие, которое заставило его написать мне это сообщение. И тогда я должен знать, что именно заставило его так поступить. Вы меня понимаете? Нужно повторить маршрут Чеботаря из казино в отель по авеню Принцессы Грейс. Нужно посмотреть все вывески на пути, все возможные встречи, смоделировать похожую ситуацию и понять, что именно толкнуло его на написание этого сообщения.

– Я с вами согласен, – задумчиво произнес Клодт, – если вы не против, то мы повторим маршрут движения вместе с вами.

– Давайте повторим. Я хотел узнать, как себя чувствует господин Шульман. Вчера его увезли из отеля с серьезным приступом язвы.

– При чем тут Шульман? – не понял Шиброль.

– Очевидно, неожиданный приступ язвы каким-то образом связан с убийством Чеботаря. Или может быть связан, – предположил Клодт, поднимая трубку. Он набрал номер госпиталя.

– С вами говорят из полицейского управления. Мне нужна информация о мсье Шульмане, попавшем вчера в ваш госпиталь. Да, я из полиции. Нет, только информация. Спасибо. Я все понял. Спасибо. До свидания, – он положил трубку.

– Ему стало гораздо лучше, он пришел в себя, – сообщил Клодт, – врачи считают, что вчера он выпил или съел нечто такое, что вызвало повышенную реакцию его желудка, привело к расстройству и, соответственно, к обострению язвы.

– Как он себя чувствует?

– Говорят, что утром пришел в себя. Обострение было тяжелым, но сейчас все нормально. Ему посоветовали сделать операцию, но он решил вернуться в Тель-Авив, чтобы продолжить лечение в Израиле.

– У вас есть данные на этого человека?

– Ничего предосудительного. Мы проверяем всех, кто к нам приезжает для «Большой игры». Это делается в интересах казино, но об этом мы стараемся никому не сообщать, чтобы не нервировать остальных игроков.

– Вы обмениваетесь информацией с другими казино? – понял Дронго.

– И не только казино. На игорном бизнесе построен весь бюджет нашего княжества. Мы не можем позволить разного рода мошенникам проникать сюда, чтобы наносить ущерб нашим игорным заведениям.

– И все паспортные данные попадают в ваш общий компьютер?

– Конечно. Мы внимательно отслеживаем всех прибывших новичков. Поэтому и полиция, и служба безопасности главного казино действуют сообща. А почему это вас так интересует?

– Вчера днем кто-то неизвестный проник в номер к госпоже Лугановой-Филали, ее номер расположен по соседству с номером господина Шульмана. У меня есть все основания предполагать, что именно номер Шульмана был объектом для проникновения, но неизвестный сначала проник в ее номер, а уже затем в номер Шульмана. Что они там искали, мне пока неизвестно. Но я полагаю, что все это звенья одной цепи. Сначала проникновение чужого в номер Шульмана, затем неожиданное обострение язвы у самого господина Шульмана и затем – убийство Чеботаря. Я пока не знаю, каким образом, но все эти обстоятельства связаны с «Большой игрой».

– Мы не можем остановить игру, в которой принимают участие столько известных людей, – осторожно сообщил Клодт, – у нас просто нет таких полномочий. И мы не можем никого подозревать, ведь никто из них не выходил из комнаты, чтобы успеть доехать до отеля, застрелить Чеботаря и вернуться обратно. Значит, «Большая игра» будет продолжаться.

– Это я уже понял. Игра будет продолжаться при любых обстоятельствах, – иронично заметил Дронго, – ведь на этой игре построено счастье и благополучие вашего княжества.

Шиброль улыбнулся. Клодт отвернулся, не решаясь возразить. Вскоре они уже были у здания казино. Трое мужчин в сопровождении нескольких полицейских вышли из второй комнаты, чтобы повторить маршрут Чеботаря. При выходе из здания казино Дронго обратил внимание на припаркованные рядом несколько атомобилей. Это были лимузины «Роллс-Ройс», привозившие особо почетных клиентов и гостей княжества. Они прошли мимо открытого кафе, свернули направо, чтобы спуститься вниз по пологому холму и выйти на авеню Принцессы Грейс. Все трое внимательно разглядывали все вокруг, тщательно исследуя маршрут до отеля. Уже при подходе к отелю они обратили внимание на два магазина. В витрине одного из них красовалось фото симпатичной девушки лет двадцати – реклама косметики для лица.

– Так мы ничего не добьемся, – недовольно заметил Клодт, – как мы можем понять, что именно он подумал, увидев эту девушку. Кто-то мог подумать о самой девушке, кто-то мог вспомнить свою дочь или внучку, кто-то вспомнил о встрече с другой девушкой. Все, что угодно. Подсознание – вещь непредсказуемая и опасная. Так мы все равно ничего не найдем.

– Но зато повторим маршрут господина Шульмана, – напомнил Дронго. – Давайте закончим этот эксперимент и уже потом будем решать, как нам поступить и как интерпретировать его результаты.

Они двинулись дальше, проходя мимо небольшого рукотворного садика, расположенного на пологом спуске. Уже на набережной они увидели трех человек, одетых под мексиканцев, в большие сомбреро и цветные накидки-пончо.

– Их вчера ночью здесь не было, – пояснил Клодт, – они могут находиться на набережной только до семи часов вечера. Потом они отсюда уходят, за этим следит наш сотрудник полиции. Он одет в штатское платье и следит за порядком.

У отеля «Ле Меридиан» стояли четыре больших автомобиля, припаркованных прямо у здания. Это были «Мерседесы» представительского класса и один «БМВ» седьмой серии.

– Обычные машины, – устало кивнул на них Клодт, – я не думаю, что мы можем сообразить, о чем именно подумал господин Чеботарь перед своей смертью. Это просто невозможно.

Они вошли в отель. Дежурный портье, узнав начальника местной полиции, сразу же вышел из-за стойки.

– Кто работал вчера вечером? – уточнил Клодт.

– Жерар Бартоломи, – ответил портье, – он сейчас отдыхает. Но вчера его допрашивали.

– Я знаю. Мне будет нужен полный список гостей, которые вчера находились в вашем отеле. И всех сотрудников отеля, которые работали до полуночи.

– Мы его уже пдготовили и поможем послать в полицию, – сообщил портье.

– В таком случае перешлите его на мой электронный адрес, – попросил Клодт.

Они вошли в кабину лифта, поднялись на четвертый этаж. Вышли из лифта. Дронго задумчиво посмотрел на две картины, висевшие в холле. На белом ватмане были острые профили мужчин-официантов. Он подошел к картинам, внимательно изучая их, словно пытаясь угадать, что именно могло подсказать Чеботарю, что они ошиблись и почему нужно было следить за каким-то другим человеком.

– Вы считаете, что картины вам как-то помогут? – не скрывая насмешки, спросил Клодт.

– Не знаю. Возможно, что и помогут. – Дронго повернулся и пошел к номеру, в котором еще вчера жил Петр Чеботарь. Достал свой мобильный телефон, остановился, начал набирать что-то. Обернулся, взглянув на дверь, ведущую к запасному выходу.

– Убийца стоял за дверью, – уверенно сказал Дронго, – иначе его бы увидел мсье Паскаль Жордан, который выходил вот отсюда. До кабины лифта идти секунд двадцать. Они должны были обязательно пересечься с убийцей. Значит, он стоял за дверью и ждал именно Чеботаря. Посмотрите, я прохожу к своей комнате. Не обращая внимания на посторонние шумы, набирая номер нужного мне человека, в данном случае мой номер. Прислушиваюсь. Но никто не отвечает. Затем я начинаю набирать сообщение, и в этот момент появляется убийца, который дважды стреляет в меня.

– Это все очень логично, – кивнул Клодт, – но почему тогда убийца сразу не вышел, если он был, по-вашему, именно здесь, за дверью. Как только он услышал шаги, он должен был среагировать, сразу выйти, ведь иначе Чеботарь мог скрыться в своем номере.

– Он, очевидно, был уверен, что сумеет убедить свою жертву открыть ему дверь, – уверенно произнес Дронго. – А почему он не вышел сразу, я могу вам объяснить.

– Что именно объяснить?

– Посмотрите, – Дронго открыл дверь запасного выхода, – убийца стоит здесь и ждет, когда появится Чеботарь. Возможно, дверь чуть открыта, и он видит появившуюся жертву.

– И он ждет, пока тот наберет свое сообщение или дозвонится до вас? – спросил с явным сарказмом в голосе Клодт. – Вам не кажется, что ваша версия не выдерживает серьезной проверки?

– Нет, не кажется. Смотрите. От кабины лифта до этого номера не меньше сорока шагов. Значит, секунд двадцать или двадцать пять. Если Жордан прошел мимо Чеботаря, направляясь к кабине лифта, то он просто обязан был увидеть убийцу. А он его не увидел...

– Сейчас вы предположите, что сам Жордан убил Чеботаря, – уже не скрывая своего возмущения, произнес Клодт.

– Ничего подобного. Именно поэтому убийца и ждал. Он услышал и увидел, как Жордан, вышедший из своего номера, поздоровался с господином Чеботарем. И начал ждать. Ему было важно, чтобы Жордан не просто ушел, а вошел в кабину лифта и начал спускаться вниз. Только услышав характерный шум кабины, убийца наконец вышел из-за этой двери. Он ждал не потому, что хотел дать возможность Чеботарю дозвониться до меня или не отправить свое сообщение. Он ждал, пока уйдет Жордан, чтобы наверняка расправиться со своей жертвой без свидетелей.

Клодт изумленно посмотрел на дверь. Потом взглянул на Шиброля. Тот согласно кивнул и улыбнулся.

– Я больше не буду с вами спорить, господин Дронго, – проникновенно сказал Клодт, – вы меня абсолютно убедили. Но тогда скажите, что именно вызвало у погибшего такое неистовое желание сразу связаться с вами?

– Этого мы с вами пока не узнали. Но теперь мы можем не сомневаться, что убийца заранее все просчитал, устроил засаду, а мсье Жордан действительно не имеет к этому преступлению никакого отношения. Во всяком случае, это вытекает из логики наших рассуждений. Если бы Жордан был хоть каким-то образом причастен к этому делу, то убийца не стал бы так долго медлить, понимая, что промедление может сорвать само убийство.

– Что вы думаете теперь делать? – осведомился Клодт.

– Пообедаю и буду готовиться к вечерней игре. Я уверен, что именно там можно найти ключ к разгадке этого загадочного преступления.

 

Глава 12

Он обедал в полном одиночестве в небольшом ресторане недалеко от казино. Клодт и Шиброль, сославшись на неотложные дела, отказались составить ему компанию. Им было важно проверить всех постояльцев отеля, всех сотрудников, работавших вчера в «Ле Меридиан», чтобы постараться выйти на убийцу. Логика Дронго была просто ошеломительной, и оба офицера не скрывали своего восхищения его умением анализировать факты. Теперь делом чести для обоих было постараться найти убийцу, чтобы доказать свое профессиональное умение такому известному эксперту.

Именно поэтому Дронго обедал один. Разговаривать с эмоциональным Бибилаури ему не хотелось, а остальных игроков он знал не так близко, чтобы приглашать их на обед. Оставались дамы, но после вчерашней ночной встречи он посчитал неприличным самому звонить Лидии или беспокоить Алину, которая и без того очень выручила его, отдав ему приглашение на эту игру.

Обедая в одиночестве, он вспоминал картины на стене отеля, размышляя, что именно могло толкнуть Чеботаря на неожиданный звонок. И в чем тогда они ошиблись? Неверно вычислили «счетчика» Айдара Досынбекова? Но тогда в комнате для игры должен находиться другой «счетчик», который будет помогать играть казаху. Другим «счетчиком» мог быть Тарас Маланчук, но в первый день игры он никак не проявил себя. Возможно, что это всего лишь уловка, предназначенная для простачков, чтобы в решающий момент оказать поддержку и, выйдя из игры, дать возможность Айдару сорвать большой приз. В любом случае сегодняшний день должен был развеять или усилить все эти подозрения.

После обеда он еще немного погулял, поднялся к дворцу князей Гримальди и затем вернулся к своему отелю. В холле его ждала Лидия. Она переоделась в светлый брючный костюм, который плотно облегал ее несколько располневшие телеса. Увидев Дронго, она поднялась из кресла.

– Даже не знаю, что мне делать, – призналась она, – дать вам пощечину за вчерашнее поведение или поблагодарить.

– Думаю, что пощечину я в любом случае не заслужил, – усмехнулся Дронго, – давайте сядем и успокоимся. Как вы себя чувствуете?

– Ничего я не стану вам рассказывать, – фыркнула она, усаживась на диван. Он сел рядом.

– Не нужно так громко, – попросил Дронго.

– Вы с ума сошли? Кто вам дал право раздевать меня? Я проснулась в своей кровати абсолютно голая. В одних трусах. Как вы могли себе такое позволить? А еще интеллигентный человек. Неужели вам не стыдно?

– Вы помните, что было вчера?

– Конечно, помню. Я поужинала с Алиной, потом немного посидела в баре и пришла к вам...

– Уже основательно выпив в баре, – уточнил Дронго, – а потом выпили еще у меня в номере два бокала шампанского, которое явно ударило вам в голову.

– Я себя неприлично вела?

– Скажем, что не совсем деликатно. Приставали к женатому мужчине.

– К какому мужчине? – испугалась она.

– Ко мне.

– Ну это не так страшно, – улыбнулась она, – а вы, оказывается, моралист. Сохраняете верность своей супруге. Очень редко в наше время можно встретить таких мужчин. Все они либо дураки, либо игроки, либо импотенты.

– И тем не менее мне пришлось отвести вас в ваш отель. По дороге вы сломали каблук и решили идти в одних колготках.

– По улице в одних колготках? – не поверила она.

– Представьте себе. А потом мне пришлось взять вас на руки, ибо вы уже окончательно заснули. И таким образом нести в ваш номер.

Раздалась трель телефонного звонка. Лидия достала аппарат и сразу сообщила звонившему, что находится в холле отеля «Метрополь». Убрала телефон в сумочку.

– Это Алина. Она сейчас присоединится к нам, – сообщила Лидия. – Значит, вы несли меня на руках через весь город?

– Не совсем. Вы шли, но не очень уверенно. Без обуви и в одних колготках.

– Извините меня, я ничего не помню. Что было потом?

– Я принес вас в номер и положил на кровать. Хотел уйти. Но мне стало вас жалко. Я же не мог оставить вас в разорванных колготках и мятом платье. Поэтому я помог вам раздеться и уложил в кровать, накрыв одеялом. А потом ушел. Вот, собственно, и все.

– Нет, не все. Со мной такое первый раз в жизни. Вы бы еще трусы с меня стащили. Как вам не стыдно. Значит, вы видели меня голой, стаскивали с меня колготки, снимали бюстгальтер. И вы смеете считать себя джентльменом?

– Насчет голых женщин, – перебил ее Дронго, – должен сказать, что я видел достаточное количество голых женщин, чтобы это могло меня так сильно смутить. Это во-первых. Во-вторых, я уже вам объяснил, что вы были в невменяемом состоянии. Бросить вас и уйти я не мог. Поэтому я помог вам раздеться и уложил в постель. И, наконец, в-третьих. Вы пришли ко мне в отель, поднялись ко мне в номер и откровенно предлагали мне изменить своей супруге. Согласитесь, что если бы я хотел воспользоваться ситуацией, то мне не стоило нести вас в ваш номер и раздевать там. Все это я мог спокойно сделать в своем номере.

– Я предлагала вам подобные вещи? – не поверила Лидия. – Значит, я действительно вчера перебрала. После жизни с этими рабами, когда я должна была целыми днями и ночами пить только их чай и кофе, я все еще пытаюсь отыграться за мою загубленную молодость.

– Насколько я слышал, ваш бывший муж очень неплохо платит вам за вашу «загубленную молодость».

– Нужно было, чтобы он еще не платил мне, – фыркнула Лидия, – за мои моральные унижения он вообще должен всю свою оставшуюся жизнь давать мне половину своих денег. Пусть арабские жены ублажают его жирное тело, а я не собиралась быть очередной женой в его гареме. Он считал, что я буду молчать, если он разрешает мне один раз в квартал летать в Париж или в Лондон, но мне этого было мало. Я вообще хотела переселиться сюда из своего дворца, вокруг которого были только одни пески. Можете себе представить. Огромная территория нашего дворца, все в мраморе, фонтанах, зелени. Выезжаешь за границу территории дворца и видишь только пески. Один песок вокруг себя. Можно просто свихнуться.

– Я никогда не был женой арабского предпринимателя, и мне трудно представить ваше положение, – пошутил Дронго.

Она улыбнулась, показывая свои идеальные зубы.

– В общем, вы очень непорядочно поступили, – убежденно произнесла она, – на родине моего мужа вас бы забили камнями или повесили. Раздеть чужую жену, воспользовавшись ее бедственным положением. Мусульмане такое не прощают.

– Начнем с того, что вы не на родине своего мужа, а в Монако, где нравы немного другие. Затем, сейчас вы вообще незамужняя женщина. Но даже на родине вашего мужа камнями забили бы не меня, а вас. Ведь именно вы пришли в номер к чужому мужчине, предлагая себя. Боюсь, что наказание было бы весьма суровым.

– Не смейте так говорить! – закричала Лидия.

На них стали оборачиваться. Лидия нахмурилась, закусила губу. К ним подошел официант.

– Два чая, – попросил Дронго. – Не нужно кричать, – тихо сказал он, обращаясь к женщине.

– Извините, – пробормотала она, – я просто все еще не пришла в себя после вчерашнего. Все это так неожиданно. Можете себе представить, в каком состоянии я проснулась. Обнаружила себя раздетой и ничего не помнящей. Это просто ужасно...

– Все было нормально. Не нужно об этом вспоминать.

Официант принес две чашки чая.

– Говорят, что вчера в Монако произошло убийство, – вспомнила Лидия, – убили кого-то из «наших».

– Не совсем понимаю ваш термин.

– Я имею в виду – из наших, из бывшего Союза. Мы их всех так называем, независимо откуда они приезжают. Даже из Прибалтики. Все они – наши. И таджики, и хохлы, и упертые эстонцы. Все наши.

– Только не говорите об этом в их присутствии, – улыбнулся Дронго.

– Говорят, что убили какого-то молдаванина.

– Он был вчера с нами на приеме, – напомнил Дронго, – а потом сопровождал нас на игру. Сидел в соседней комнате. В половине одиннадцатого решил вернуться в отель. Там его и застрелили.

– Какой ужас. Значит, он с кем-то поругался там.

– Боюсь, что это был профессиональный убийца, который решил таким образом свести счеты с нашим знакомым.

– Вот как! Наши бандиты даже сюда протащили свои нравы. Как это горько и печально.

– Опять «наши»? Я полагаю, что это не совсем наши. Возможно, даже чужие.

В отель вошла Алина. Увидев Дронго и Лидию на диване, она поспешила к ним.

– Добрый день, – весело поздоровалась она, – я весь день ищу Лидию, а ее нет ни в номере, ни в бассейне. Хорошо, что догадалась позвонить. Как у вас дела?

– Не очень, – честно ответила Лидия, – можешь себе представить, что именно было вчера?

– Ничего особенного не было, – отмахнулся Дронго.

– Нужно говорить правду, – возразила Лидия, – тем более что нам нечего скрывать. В общем, вчера я перебрала в баре и отправилась сюда, в номер господина эксперта.

– Ночью? – не поверила Алина. – Одна?

– Представь себе. Я так напилась, что ничего не помню. А потом еще и здесь выпила шампанского. Вот оно и ударило мне в голову. Потом я, оказывается, приставала к нашему знакомому. А он благородно отказывался от меня. Но закончилось это тем, что он меня раздел до трусов, потом потащил на руках в мой отель и уложил там в кровать. И потом благородно ушел. Можешь себе представить, какой дурой я почувствовала себя, когда проснулась утром.

– Он раздел тебя и понес голую? – Кажется, это было единственное, что могло волновать молодых женщин.

– Нет, нет, не в той последовательности. Сначала он меня пытался проводить, но я сломала каблук. Потом он взял меня на руки. Уже в моем номере раздел и уложил в кровать.

– И вы все это сделали? – не поверила Алина. – Неужели вы могли раздеть чужую женщину?

– С большим удовольствием, – хищно заявил Дронго.

– Я поняла, – улыбнулась Алина, – это просто шутка.

– Какая шутка, – всплеснула руками Лидия, – я тебе говорю, что все это правда. Я проснулась утром голая в своей кровати.

– Вы ее действительно раздели? – У Алины от ужаса стали круглыми глаза.

– Я еще отхлестал ее ремнем, – ответил Дронго, – и потом долго пытал раскаленным железом. Не нужно так изумляться. Ваша знакомая была в очень плохом состоянии. Я проводил ее и помог раздеться. Ничего особенного я в этом не вижу.

– Это так неприлично, – призналась Алина, – и так необычно. Впервые в жизни слышу такую историю. Если рассказать мужу, он даже не поверит.

– Только попробуй, и я тебя убью, – пообещала Лидия.

– Но зачем ты пошла к нему? – все еще не понимала Алина. – Что тебе было нужно?

– А ты не понимаешь? – спросила Лидия. – Сижу как дура на своей вилле одна или приезжаю в этот дурацкий отель, чтобы посмотреть, как мужчины сходят с ума от этой идиотской игры в рулетку или в карты. Никто даже не смотрит в мою сторону. Иногда все так надоедает, что даже думаю позвонить своему бывшему мужу и вернуться к нему. Меня окружают одни игроки и импотенты. Что мне еще делать? А здесь познакомилась с таким мужчиной. Я думала, что он уйдет с тобой, когда твой муж улетит в Париж. Но ты оставила его, а я решила его подобрать.

Алина покраснела. Эта молодая женщина еще не потеряла способности краснеть при столь откровенных словах.

– Но он мне отказал, – вздохнула Лидия, – можешь себе представить? Он мне отказал. Не думала, что в моем возрасте буду навязываться мужчинам. Я считала, что это будет лет через двадцать или тридцать. А он мне вчера отказал. Сказал, что он – женатый человек. Когда мужчина говорит такие гадости другой женщине, это полный конец, – она сказала другое слово. Алина поморщилась. Дронго отвернулся, подзывая официанта.

– Еще один чай, – попросил он.

– Нет, – вмешалась Алина, – лучше кофе. Эспрессо.

Официант отошел.

– Наверно, скоро я буду как Маргот, эта старая ведьма, – продолжала Лидия, – которая готова спать с любым «кроликом», лишь бы он шевелился. Похоже, что она платит своим любовникам. Только я так не могу, у меня не получится.

– Не нужно так переживать, – попыталась утешить ее Алина, – ты еще будешь счастлива. Найдешь себе достойного человека...

– Достойного... Где они, достойные? Честное слово, я даже буду рада, если кто-то из мужчин сразу полезет мне под юбку. Только таких уже не осталось. Они сразу в мой кошелек смотрят, вспоминают, что муж дает мне немалые деньги. А ты знаешь, что придумал этот сукин сын? Чтобы я страдала всю свою жизнь. Как только я выйду замуж, он прекратит мне платить. Вот так, дорогая. И поэтому я должна искать себе глупых альфонсов, которые никогда не смогут стать моими мужьями. Или отказаться от денег, что совсем нереально в наше время.

– Ты найдешь достойного человека, – повторила Алина, – и богатого.

– Только не богатого, – возразила Лидия, – мы их уже видели. Либо игроки, либо импотенты. И все дураки. Нет, нет. Мне они не нужны. Вот вчера познакомилась с приличным человеком, и тот мне отказал. А потом еще споил меня, потащил без обуви в отель и раздел, чтобы окончательно унизить.

Официант принес заказанную чашечку кофе.

– Почему унизить? – возразил Дронго. – Я хотел только помочь вам.

– А как это называется, если здоровый мужчина раздевает молодую красивую женщину и оставляет ее в постели голой, уходя из номера? – поинтересовалась Лидия. – Разве это не издевательство?

– Я не думал, что мое поведение можно рассматривать и под этим углом зрения, – признался Дронго.

– Нужно было думать, – возразила Лидия, – хотя что с вас возьмешь. Я еще вчера поняла, что вы настоящий игрок. Даже не хотели уходить с игры. Это ваше дело, меня оно не касается. Но все равно обидно...

– Вы снова пойдете сегодня на игру? – спросила Алина.

– Полагаю, что да.

– Мне позвонил Огюст из Лондона, – сообщила Алина, – он говорит, что здесь, в Монако, произошло убийство, о котором говорят даже в Лондоне. Вы ничего об этом не слышали?

– Слышал, к большому сожалению. Полиция проводит расследование. Но его убили не в казино, а в отеле.

– Даже здесь становится неспокойно, – взволнованно вздохнула Алина, – иногда я думаю, что лучше поселиться на каком-нибудь необитаемом острове. Купить где-то в тропиках дом и поселиться там, чтобы спокойно растить детей и жить в ладу с природой. Но Огюст считает, что это страусиная политика – прятать голову в песок от всех проблем.

Она не договорила. В отель вошел Тенгиз Бибилаури. Он сразу увидел Дронго и направился к ним.

– Это тоже ваш знакомый? – недовольно спросила Лидия.

 

Глава 13

Бибилаури уже подошел к ним, и Дронго вынужден был подняться, чтобы отойти с ним в сторону. Ему не хотелось, чтобы их разговор слышали обе молодые женщины.

– Я не знаю, как мне быть, – признался Бибилаури, – мне все время кажется, что меня тоже хотят убить. Сегодня за завтраком я случайно столкнулся с Айдаром Досынбековым. Видели бы вы, как он посмотрел на меня. Потом усмехнулся и спрашивает, зачем это я пригласил Чеботаря. Я ему ответил, что он мой старый знакомый. Он опять очень нехорошо улыбнулся и пошел дальше. Как вы думаете, что с нами будет? Может, он все понял и теперь хочет организовать мое убийство?

– Вам не нужно было вообще принимать участие в этой игре, – в сердцах произнес Дронго, – если вы не были готовы к подобному развитию событий. Нужно было понимать, что исчезновение Шульмана так или иначе породит непредвиденную реакцию других партнеров. И не факт, что самым опасным среди них может оказаться именно Досынбеков. Вполне вероятно, что в игру вступил и другой заинтересованный профессионал, о котором мы ничего не знаем.

– Может, мне лучше уехать? – спросил Бибилаури.

– Сейчас уже поздно, – возразил Дронго, – и ваш отъезд будет воспринят как косвенное признание своей вины. Будет гораздо лучше, если вы перестанете паниковать, возьмете себя в руки и научитесь адекватно воспринимать события. Не нервничайте. Вам пока ничего не может угрожать. Даже если кто-то из ваших соперников за игровым столом организовал убийство Чеботаря, вам лично это ничем не грозит. Вы нужны здесь как участник игры, и поэтому до завтрашнего вечера вас никто и пальцем не тронет.

– Вы так думаете?

– Убежден. Поэтому возвращайтесь в свой отель, и мы увидимся с вами на игре. Сегодня она снова начинается в девять вечера?

– Нет, в восемь. У вас осталось разрешение на присутствие в игровой комнате?

– Приглашение для почетных членов клуба, – кивнул Дронго, – да, оно у меня. Благодаря помощи мадам Меранже.

– Вам повезло. Обычно туда никого не пускают. Но мне будет спокойнее, когда вы будете рядом. И, пожалуйста, никуда не уходите.

– Не уйду, – пообещал Дронго, еще даже не подозревая, что не сможет сдержать своего обещания.

Бибилаури быстро вышел из холла отеля. Дронго вернулся к оживленно разговаривающим женщинам.

– Этот грузин мне не нравится, – заявила Лидия, – какой-то он ненастоящий.

– Что вы имеет в виду? – улыбнулся Дронго, усаживаясь рядом с ними.

– Он какой-то беспокойный, нервный. И совсем не похож на грузина. Говорит без характерного акцента.

– Господин Бибилаури вырос на Украине, – пояснил Дронго, – отсюда его чистый русский язык, даже с примесью некоторых украинизмов. У него мама украинка, а супруга полька.

– Полный интернационал, – улыбнулась Лидия, – значит, сегодня они опять продолжат свою «Большую игру». Придется снова идти туда.

– Если вам неинтересно, то можете не ходить, – посоветовал Дронго, – там действительно интересно только игрокам.

– И импотентам, – рассмеялась Алина, – это любимое выражение нашей Лидии. Давайте лучше немного развлечемся. Я вызову машину, и мы поедем в Канны или в Антиб. Там есть очень неплохие рестораны. А вечером вернемся, часам к десяти.

– Боюсь, что не смогу принять ваше предложение. Мне нужно быть сегодня на игре, – извинился Дронго.

– Вы все-таки игрок, – вздохнула Лидия, – я так и думала. Это ваша единственная и подлинная страсть. А отговорки насчет жены были для такой дурочки, как я. Теперь все понятно. Мне нужно сесть с вами за игровой стол, чтобы вызвать у вас интерес.

– Костя тоже не сможет поехать с нами, – вспомнила Алина, – он будет сегодня играть.

– Он тоже игрок, – кивнула Лидия.

– Тогда мы вместе придем на игру, – решила Алина, – а сейчас прошу нас извинить. Мы собрались в бутик «Valentino». Он как раз внизу, под нашим отелем. Привезли новую коллекцию, и я обещала туда зайти. Ты идешь со мной, Лидия?

Они поднялись, раскланялись с Дронго.

– До вечера, – сказала на прощание Лидия.

Он хорошо помнил, где находился этот бутик. Нужно выйти из отеля «Де Пари», повернуть направо и пройти вниз, чтобы оказаться рядом с целой галереей магазинов. С левой стороны находилось здание казино. И прямо напротив отеля магазин «Van Cleef & Arpels». Впервые попав в Монако много лет назад, Дронго поразился, что сразу узнал это место. Именно в этот магазин приходят два мошенника, чтобы обмануть ювелира. Это сцена из фильма «Блеф». Он даже не мог предположить, что кадры знаменитого фильма снимались именно в этом магазине.

Раздался телефонный звонок, и он достал свой аппарат. Звонил Эдгар Вейдеманис, он хотел сообщить Дронго о проделанной работе. Дронго попросил перезвонить через десять минут, чтобы он мог подняться к себе в номер. Эдгар перезвонил точно через десять минут.

– Ну и компанию ты себе подобрал для игры в покер, – сразу же начал Вейдеманис. – Я бы на твоем месте вообще не играл, а сразу же уехал оттуда.

– Почему?

– Эти типы один хуже другого. Во всяком случае, по тому, что мне удалось узнать.

– Давай по порядку.

– Номер первый. Премьер-министр Омар Халид. Представитель известного и очень богатого рода. Говорят, что он виноват в смерти своего двоюродного брата, которого он устранил как своего политического соперника. На его совести еще жертвы марта две тысячи пятого года, когда он приказал расправиться с мятежниками десантного полка. Тогда погибло около двухсот человек. Он жестокий, коварный, очень злобный и очень хитрый тип, единственная страсть которого – игра в покер. Он даже женщин не так любит, как свою игру. Говорят, что он часто прилетает в Монако на «Большую игру».

– Ну и тип, – пробормотал Дронго, – давай дальше.

– Канадский издатель Генрих Херцберг. Очень богатый человек. Беспринципный, лживый, абсолютно аморальный. Так пишут о нем даже его собственные издания. Во имя победы не брезгует ничем. Перекупает издания, разоряет конкурентов, увольняет людей тысячами. Почетный член клуба свингеров. Насколько я понимаю, он женатый человек и не скрывает свое... свингерство.

– У каждого человека есть право на свою ошибку, – заметил Дронго, – если ему и его супруге хочется быть свингерами, то это их право. Давай дальше.

– Константин Романишин. Молодой человек. Двадцать шесть лет. В четырнадцать сбежал из дома. В шестнадцать задавил человека на своем «Мерседесе», который подарил ему отец. В девятнадцать попал в тюрьму за избиение своего однокурсника. Был от греха отправлен в Великобританию на учебу. Там дважды привлекался к угловной ответственности. За неоднократное вождение машины в пьяном виде и за драку в баре, где ранил двоих молодых людей. Несмотря на это, сумел получить гражданство Великобритании. Теперь в Лондоне рассматривается вопрос о привлечении его к ответственности за неуплату налогов. Этот молодой человек просто вместилище всех возможных пороков. И еще азартный игрок. Проиграл четыре года назад в Лас-Вегасе почти пять миллионов долларов. Отцу пришлось платить, чтобы сына не посадили в американскую тюрьму.

– Хорошая компания. Следующий.

– Айдар Досынбеков. Бывший вице-премьер, бывший депутат, бывший министр. Обвиняется в хищениях огромных сумм, присвоении себе миллионных счетов, мошенничестве. Целый букет статей. На него подали запрос даже в Интерпол. Но он сумел получить итальянское гражданство и добиться официального отзыва Казахстаном просьбы о его депортации. На сайтах Казахстана утверждают, что он вернул больше пятидесяти миллионов долларов, чтобы получить амнистию. Очень грязный тип. Я читал о нем статьи, которые публиковались в местных газетах. Если хотя бы одна десятая правда, то его нужно посадить и изолировать от человечества лет на шестьсот.

– Ты становишься слишком эмоциональным. Давай дальше.

– Ниязи Кафаров. Этого типа ты должен знать лично. Очень большой чиновник из Баку. Его имя в списке главных коррупционеров. В конце восьмидесятых был ярым борцом за перестройку, даже организовал на республиканском телевидении программу «Мы верим в перестройку». Был убежденным коммунистом. В начале девяностых – убежденный демократ, поддерживает все начинания правительства, требует сажать в тюрьму оппозиционеров от Народного фронта. В девяносто втором он уже видный деятель Народного фронта, составляет даже их программу и устав. Через два года выходит из этой организации, заявляя, что ошибался. Становится сначала заместителем министра, затем министром. Быстро взбирается по карьерной лестнице. Становится депутатом парламента, председателем комитета. Словом, очень способный человек, как хамелеон меняющий свои убеждения и взгляды. Предательство для него обычная практика. В местных газетах его называют одним из самых коррумпированных чиновников.

– Это я примерно знал. Дальше...

– Тенгиз Бибилаури. Родился в Львове, отец грузин, мать украинка. Жена полька. Металлург по образованию. Уже несколько лет живет в Германии. Считается одним из самых богатых украинцев в Европе. Грузинский украинец – так его обычно называют. Тоже страсть к игре. Два года назад проиграл очень крупную сумму в казино. В Берлине играет постоянно. О нем часто пишут немецкие газеты.

– Кто еще?

– Леван Тарджуманян, предприниматель из Антиба. Французский гражданин. На него меньше всего информации. Регулярный игрок в Монако, владеет недвижимостью на юге Франции. Ведет дела с фермами Ближнего Востока – Ливана, Израиля, Иордании.

– И все?

– Еще Тарас Маланчук. О нем узнать вообще ничего не удалось. Судя по всему – предприниматель средней руки. Нашел на него материал, что он взял кредит в три миллиона долларов и не сумел вернуть вовремя. У него конфисковали небольшой завод по производству мыла, но этого оказалось мало, и Маланчук срочно уехал в Венгрию. Откуда перевел недостающие деньги.

– Тогда откуда у него пять миллинов евро на игру? Это почти семь миллионов долларов по курсу, – прикинул Дронго.

– Не знаю. Но на твоем месте я был бы осторожен. Очень неприятная компания. Надеюсь, ты не садишься с ними за стол. Учти, что они способны на любую пакость.

– Кажется, они ее уже сотворили.

– Что ты сказал? Я не понял.

– Ничего. У тебя в списке должен быть еще один игрок.

– Верно, Моисей Шульман. Но он-то как раз настоящий игрок. Владелец казино на плавучем судне. Частый завсегдатай казино Лас-Вегаса и Атлантик-Сити. Судя по всему, он профессиональный игрок и этим зарабатывает себе на жизнь. Во всяком случае, если он будет играть, с ним нужно быть очень осторожным.

– Спасибо, Эдгар. Ты, как всегда, очень меня выручил.

– Ничего особенного. Только ты там не очень резвись. Если понадобится, можешь позвонить. Виза у меня открыта на год, и я всегда готов прилететь туда, куда ты меня позовешь. Всю информацию по этим типам я передам тебе на электронный адрес. Можешь просмотреть, когда будет время.

– Если понадобится, я тебе позвоню, – пообещал Дронго.

– Будь осторожен, – на прощание снова сказал Вейдеманис.

Дронго убрал телефон. И еще долго сидел, обдумывая сообщения своего напарника. Затем включил ноутбук, вошел в Интернет, чтобы еще раз просмотреть и обдумать все, что сообщил ему Эдгар. К ужину он не спустился, заказав легкие закуски себе в номер. Без десяти восемь он вышел из отеля, готовый к сегодняшней игре. До казино было недалеко. Он был в строгом костюме с галстуком. Умея завязывать галстук несколькими способами, он предпочитал классический двойной узел, туго стягивающий шею.

Ровно в восемь часов вечера он входил в здание казино. Игроки начали подтягиваться, входя в игровой зал один за другим. Вскоре все восемь человек сидели за столом. Рядом с Дронго уселся Лежен. Крупье уже собирался начать игру, когда появились запыхавшиеся женщины. Алина торжествующе показала свою карточку и вместе с Лидией прошла на зрительские места.

– Хорошо, что вы пришли, – шепотом сказал Дронго. – Как у вас в бутике, все сложилось нормально?

– Я купила платье, а Лидия – плащ, – очень тихо сообщила Алина. И, не удержавшись, добавила: – На ее размер платьев не было.

– Прошу тишины, – торжественно провозгласил крупье, – игроков и зрителей просим отключить мобильные телефоны, игрок, чей телефон будет включен, дисквалифицируется на игру, независимо от того, какие карты у него на данный момент. Прошу выключить телефоны, мы начинаем.

Он начал раздачу карт. Все снова замерли. Игроки осторожно рассматривали свои карты. Лежен повернул голову к Дронго:

– Вы были сегодня в полиции?

– Да. Они прислали за мной свою машину.

– Возможно, это был несчастный случай, – сказал Лежен, – кто-то из наших гостей неосторожно обращался с оружием.

– И случайно дважды попал в сердце? – уточнил Дронго.

Лежен сверкнул глазами.

– У нас не бывает преступлений, – убежденно произнес он, – это всего-навсего досадная случайность. Неосторожные выстрелы. Мы найдем того, кто жил в отеле с оружием, и строго накажем.

– А потом закроем дело и объявим о том, что убийства не было, – разозлился Дронго.

Крупье выразительно посмотрел на них, покачав головой.

– Я всего лишь излагаю версию сотрудников полиции, – примиряюще сказал Лежен. – Почему вы сразу так реагируете? Какое вам дело до того, что у нас происходит? Это наши проблемы и наш погибший человек.

– Ничего подобного. Этот человек – гражданин Молдавии, и вам все равно не удастся убедить меня, что это был всего лишь несчастный случай. В таком случае скажите, что он сам выстрелил себе дважды в сердце. Это будет более правдоподобно.

– Тише, – не выдержал крупье, – вы нам мешаете, господа.

Он вынул первую карту. Это был король. Все заволновались. Такое начало сулило бурное развитие событий.

– Посмотрите, как нервничает Костя, – тихо шепнула Алина, – он как будто мелом испачкался. У него лицо стало просто белым.

– И этот казах тоже сильно нервничает, – показала на Айдара Лидия, – такое ощущение, что они проигрывают последние деньги. Нет, мужчины все-таки идиоты. Весь мир делится на игроков и импотентов.

Второй картой выпала десятка. Это было уже не просто хорошо, многие могли расчитывать на «стрейт» или «флэш», король и десятка были одной масти. Оставалось ждать третьей карты, чтобы начать делать ставки. Третья карта была пятерка, но другой масти. Игроки перевели дыхание. Эта карта не могла ни навредить, ни помочь.

– Они так напряглись, как будто проигрывают свои жизни, – покачала головой Лидия, – я бы на их месте не стала так нервничать.

– Поэтому тебя и не возьмут в игру, – отрезала Алина, – а если возьмут, то только для того, чтобы выпотрошить из тебя твои деньги. Они сразу поймут, что ты легкая добыча.

– Пусть только попробуют, – разозлилась Лидия.

Крупье снова выразительно посмотрел на них. Официант принес воду, чай, кофе. И осторожно собрал пустые чашки и стаканы.

Игроки начали делать ставки. Все заметно волновались, сегодня игра шла уже на более значительные суммы. Это был второй день. Завтра будет финал, и все знали, какие суммы будут поставлены на кон.

Четвертой картой была девятка. Она была другой масти, но теперь можно было рассчитывать на «стрейт». Хотя если у кого-то были валет и дама той же масти, что и лежавшие на столе король и десятка, то этот человек мог рассчитывать на туза такой же масти и, соответственно, на «флэш-роял». Было заметно как подобрались игроки, как нервничают некоторые из них в ожидании пятой карты. Пятой выпала семерка другой масти. Все шумно переводили дыхание. Теперь начались ставки, которые могли расти в геометрической прогрессии. Первым вышел из игры Херцберг. Дронго увидел, как усмехнулся Маланчук. Вторым вылетел Бибилаури, положивший свои карты на стол. Третьим – Досынбеков. Одним словом, в этом круге победил Константин Романишин, имевший три девятки, которых не было ни у одного из игроков. Он с удовольствием забрал жетоны, широко улыбаясь.

Ниязи Кафаров поднялся и попросил у крупье разрешение выйти из комнаты. Тот согласно кивнул. Кафаров вышел из зала. Омар Халид тоже поднял руку, чтобы согласно этикету предупредить крупье о том, что собирается выйти. Он должен был не предупреждать, а просить разрешения, но премьер-министр даже не посмотрел на крупье, поднимая руку. Он просто вышел из зала. Официант снова внес заказанный чай и кофе. Некоторые предпочитали воду или соки. Дронго заказал для себя черный чай, но официант ошибся и решил, что он заказал черный кофе, и принес ему чашку с кофе, поставив ее на столик рядом. Это был высокий нескладный мужчина лет пятидесяти, очевидно, из арабских эмигрантов.

Когда он расставил все чашки и стаканы, Дронго подошел к нему.

– Вы перепутали, – сказал он ему по-английски, – я просил не черный кофе, а черный чай.

Официант испуганно закивал головой. Он плохо понимал английский, но самые элементарные слова успел выучить. Омар Халид вернулся в игровой зал. Игроки начали рассаживаться за столом. Крупье недовольно оглянулся. Не было только Кафарова. Дронго нетерпеливо посмотрел на дверь, за которой скрылся официант.

– Вы не будете пить свой кофе? – услышал он голос за своей спиной и, обернувшись, увидел, что Лежен стоит у столика.

– Нет, спасибо, – вежливо ответил Дронго, – я вообще мало пью кофе. Я больше люблю чай. Официант меня просто не понял. Я просил черный чай, а не черный кофе.

– У нас подают прекрасный кофе, – улыбнулся Лежен, поднимая чашку.

В игровую комнату вошел Кафаров. Именно в этот момент вице-президент клуба сделал первые два глотка кофе. Внезапно он пошатнулся, растерянно посмотрел на окружающих. Затем качнулся еще сильнее, выпуская чашечку из рук. Она упала на пол вместе с блюдцем, разбилась, осколки разметались по полу. Лежен еще раз пошатнулся и как-то боком начал оседать на пол. Все вскочили, бросаясь к нему. Но было уже поздно. На его губах появилась пена. Он был мертв.

 

Глава 14

Все ошеломленно молчали. Дронго приложил пальцы к шее Лежена, пытаясь нащупать пульс. Затем отрицательно покачал головой. Услышал за спиной сдавленный крик. Это Лидия попыталась, но не сдержала своих чувств. Алина побледнела, но не произнесла ни слова.

– Что с ним? – встревоженно спросил крупье. – Неужели он умер?

– Нет, – ответил Дронго, – у него глубокий обморок. Давайте не будем над ним толпиться. У него что-то вроде приступа эпилепсии. Лучше положить его на диван.

– Что вы несете? – гневно спросил Омар Халид. – Я был на трех войнах и умею отличать живого человека от мертвого. Этот человек умер, посмотрите на эту пену. Он умер несколько секунд назад, и я думаю, что его отравили.

На этот раз все смотрели на Дронго с таким ужасом, как будто именно он отравил несчастного вице-президента.

– Прошу всех оставаться на своих местах, – крупье поднялся из своего кресла, тяжело прошел к дверям, – никому отсюда не выходить и никому не входить, – попросил он перед тем как выйти. Мсье Жирарду был опытным человеком и немало повидал на своем веку. Но даже он был смущен внезапной смертью вице-президента клуба у него на глазах.

Все молча смотрели на мертвого.

– Закройте ему лицо, – попросила Алина.

Дронго оглянулся по сторонам. Взял салфетку, развернул ее, накрыл лицо умершего. Затем, немного подумав, повернул его лицом к спинке дивана.

– Что вы делаете? – шепотом спросила Лидия.

– Пытаюсь сделать все, чтобы не тревожить вас.

– Я хочу отсюда уйти, – гневно произнесла Лидия, – ни секунды больше здесь не останусь.

– Нет, – возразил Дронго, – мы не можем отсюда выйти. Кто-то из присутствующих отравил кофе, который выпил господин Лежен. Хочу сообщить, что убийца не собирался убивать вице-президента клуба. Официант перепутал заказ и принес кофе для меня, поставив его на столик. И все видели, что это был именно мой кофе. Но я не пью кофе. Когда я сказал об этом официанту, он решил принести мне новую чашку. А мой кофе остался на столике, и его решил выпить несчастный мсье Лежен. Теперь вы знаете все, что здесь произошло. Кто-то из вас пытался меня отравить. Не знаю, почему и чем именно я заслужил такую участь, но убийца сидит в нашей комнате.

– Это совсем не обязательно, – сказал рассудительный Херцберг, – кофе могли отравить на кухне, по дороге сюда, в него мог положить яд тот самый официант.

– Не мог, – возразил Дронго, – на вашем столе находятся еще три чашки кофе. И только одна, моя чашка, стоит на другом столике. Но все четыре чашки внес официант на своем подносе. Я видел как он ставил кофе. Все четыре чашки он поставил на наш столик. И трое мужчин подошли к нашему столу, чтобы забрать свои чашки. Никто в мире, в том числе и официант, не мог знать, кто и какую именно чашку кофе возьмет. Но все знали, что оставшаяся чашка предназначена именно мне. Поэтому я убежден, что мой кофе отравили именно в этой комнате.

Воцарилось молчание. Долгое и неприятное молчание.

– Вы хотите сказать, что среди нас есть убийца? – надменно усмехнулся Омар Халид. – Вы именно это хотите сказать?

– Во всяком случае, человек, который отравил кофе, находится среди нас, – твердо повторил Дронго.

– Я бы на вашем месте поостерегся делать подобные заявления, – сухо сказал Херцберг, – вы понимаете, какую ответственность на себя берете? Ведь вы фактически обвиняете нас в убийстве господина Лежена.

– Кто он такой? – гневно спросил Романишин. – И почему он присутствует на нашей игре?

– Это я его пригласила, – вмешалась Алина.

– И очень напрасно, – по-русски сказал Романишин, – не нужно было сюда приглашать чужаков. Вот поэтому сейчас у нас в комнате лежит труп.

– Не нужно так говорить, – попросила Алина.

– Только так и нужно, – разозлился Романишин, – мы приехали сюда играть в карты, отдыхать, весело проводить время, а вместо этого у нас уже второй труп. Вчера в отеле убили какого-то молдаванина, а сегодня у нас на глазах отравили вице-президента нашего клуба. Если так пойдет дальше, то завтра кто-нибудь из нас пойдет душить князя Гримальди.

– Не нужно так говорить, – повторил слова Алины Тарджуманян, – нас могут услышать охранники.

– Пусть слышат. Мне уже ничего не страшно. У меня на глазах убивают человека, а я должен молчать. Кто мог положить ему яд в чашку? А может, это вы сами его туда положили? – спросил он, обращаясь к Дронго. – Ведь вы единственный среди нас человек не из нашего круга.

– Да, господа, – согласился Дронго, – я действительно не из вашего круга.

– Я знаю господина Дронго, – храбро вмешался Бибилаури, – он приехал в Монако по моему приглашению. Господин Дронго эксперт по вопросам преступности.

– Ага. На ловца и зверь бежит, – пробормотал Романишин.

– Я тоже знаю господина Дронго, – добавил Кафаров.

– И я его знаю, – заявила Лидия.

– Слишком много у него знакомых, – развел руками Романишин, – только мы не совсем понимаем, господин Бибилаури, что у нас происходит. Почему кому-то из нас нужно было отравить этого гостя. Чем он нам конкретно мешал? В игру он не вмешивался, спокойно сидел на своем месте. Вы можете мне хоть что-то объяснить?

– Я сам ничего не понимаю, – растерянно произнес Бибилаури. В этот момент двери открылись. Было видно, что в соседней комнате находится много мужчин, в том числе и посторонних. Явно волновались телохранители премьера. Но в комнату вошли только крупье Жирарду и уже знакомые всем следователь Шиброль и комиссар Клодт.

Они подошли к погибшему. Клодт взглянул на Дронго. Тот покачал головой.

– Он уже мертв. Ему нельзя помочь, – пояснил Дронго, – яд был слишком сильным.

– Кто-нибудь выходил из комнаты? – уточнил Клодт.

– Только мсье Жирарду, – показал на крупье Дронго, – как я понимаю, он отправился за вами. Больше отсюда никто не выходил.

– Он сделал несколько глотков кофе и свалился мертвым, – сообщил крупье, – я сразу понял, что его отравили. Хотя это была не его чашка.

– Как это не его? – тут же спросил Клодт.

– Он попросил принести ему минеральную воду с газом. Вот там стоит его стакан, – пояснил Жирарду, – а чашку кофе принесли для господина Дронго, который отказался пить кофе и любезно разрешил забрать ее господину вице-президенту.

– «Любезно разрешил», – услышал Дронго, – лучше бы не разрешал.

– Это была ваша чашка? – не поверил Клодт.

– Да. Это была именно моя чашка, в которой мне принесли кофе, и, очевидно, яд предназначался именно для меня.

Клодт взглянул на следователя. Тот нахмурился, обведя тяжелым взглядом всех присутствующих.

– Господа, мне очень неприятно сообщать вам об этом, но господин Дронго является одним из самых известных экспертов в области предупреждения преступности. Он также эксперт Интерпола и ООН, – сообщил Шиброль, – в настоящее время он помогает французской полиции и полицейской службе княжества Монако в расследовании убийства гражданина Молдавии Петра Чеботаря. Таким образом, попытка покушения на эксперта является не чем иным, как попыткой помешать работе следствия и правосудия. Я надеюсь, вы понимаете, что чужой человек не мог оказаться в вашей комнате, бросить в кофе яд и незаметно раствориться, как этот яд в чашке кофе. Таким образом, мне очень нелегко сделать этот вывод, но я обязан его сделать. Кто-то из присутствующих и является тем самым человеком, попытавшимся помешать нашей работе.

Присутствующие подавленно молчали. Шиброль подошел к мертвому телу, снял салфетку, посмотрел в лицо погибшего. Затем снова накрыл лицо салфеткой и повернулся ко всем находящимся:

– Я надеюсь, вы понимаете, что мы будем обязаны проверить каждого из присутствующих.

– У меня дипломатический иммунитет, – хмуро заявил Омар Халид, – вы не можете обыскивать премьер-министра.

– У меня тоже дипломатический паспорт, – сообщил Кафаров.

– Вы будете обыскивать супругу графа Меранже? – усмехнулась Алина. – По-моему, это уже слишком.

– Прошу прощения, господа, – прервал их комиссар Клодт, – но никаких исключений мы не сделаем. Хотя бы для того, чтобы исключить кривотолки в будущем. Обещаю вам, что никто не узнает о том, что именно произошло в данной комнате. Но мы проверим всех. И мужчин, и женщин. Прошу понять нас правильно, у нас просто нет другого выхода. Чтобы вы не считали нас слишком придирчивыми, уверяю вас, что в числе проверяемых будет и сам господин Дронго.

– Вы нас просто успокоили, – иронично заметил Херцберг, – а то я все время волновался, будете вы его проверять или нет.

– Те, кто обладает дипломатическим иммунитетом, могут отказаться от обыска, – сухо добавил Клодт, – мы не имеем права настаивать. Но в таком случае они будут обязаны немедленно покинуть территорию нашего княжества и в течение следующих десяти лет не появляться в Монако. Таковы наши законы, господа.

– Черт бы вас всех побрал, – пробормотал Омар Халид, – надеюсь, что журналисты ничего не узнают. Можете меня обыскать. Начинайте с меня первого.

– Это верное решение, комиссар, – подошел к Клодту Дронго, – если я правильно идентифицировал яд, то его нельзя было хранить в кармане или в рубашке. Это очень опасная смесь. Должен быть стеклянный флакон, пусть даже очень небольшого размера, в котором хранился этот яд. У кого вы найдете подобную склянку, тот и является отравителем.

– Я тоже об этом подумал, – согласился Клодт.

– Сейчас мы пригласим нашу сотрудницу, – продолжил он, – и она проверит сначала обеих женщин. А потом мы лично проверим каждого из мужчин. Если кто-то стесняется, мы поставим ширму.

– При чем тут ваша ширма, – буркнул Херцберг, – можно подумать, что дело в ширме.

Клодт подошел к дверям, отдавая приказы. Телохранителей премьера сдерживали уже пятеро полицейских. Молодые охранники рвались помочь своему шефу. Ему пришлось подойти к дверям и попросить их успокоиться.

Принесли две большие ширмы, чтобы поставить их в углу, где сразу же две сотрудницы полиции начали проверять обеих молодых женщин.

– Это уже настоящее приключение, – раздался насмешливый голос Лидии, – сначала ночью меня раздевает господин Дронго, а теперь меня раздевают еще две сотрудницы полиции. Просто сумасшедший дом.

Все услышали ее громкий голос и посмотрели на Дронго.

– А вы – молодец, – сказал Костя Романишин, – не теряете даром времени. Соблазнить такую богатую дамочку и так быстро...

– Костя, я все слышу, – закричала Лидия по-русски, – не нужно говорить гадостей! Он ничего не сделал. Только помог мне раздеться и лечь в постель. У меня вчера был приступ мигрени.

– Я не сомневаюсь, что он поступил как джентльмен, – громко ответил ей Романишин, – только не нужно об этом всем рассказывать.

Женщин проверяли целых полчаса. Затем им разрешили одеться и выйти из комнаты, чтобы в соседней комнате, которую уже освободили, они бы написали свои показания.

– Я не умею писать на французском языке, – громко заявила Лидия, – только на русском.

– В таком случае продиктуйте свои наблюдения, и их запишет наша сотрудница, – предложил Клодт, – хотя вы можете написать хоть по-арабски. Ведь ваш бывший супруг...

– Не смейте мне о нем напоминать, – возмутилась Лидия, – лучше дайте вашу сотрудницу, и я ей все продиктую.

– А я напишу, но прошу заранее извинить меня, если я сделаю грамматические ошибки, – сказала Алина.

– В соседней комнате вам дадут бумагу и ручку, – заверил ее Клодт.

Женщины вышли из комнаты вместе с сотрудницами. Теперь настала очередь мужчин. Некоторые стеснялись, раздеваясь лишь до пояса. Другие, наоборот, разоблачались охотно.

– Мсье Жирарду, – поинтересовался Айдар Досынбеков, – мы сможем продолжить нашу игру завтра? Ведь у нас намечается финал с таким невероятным призовым фондом.

– Я не знаю, – растерянно пожал плечами крупье, —этот вопрос не в моей компетенции. Я не могу решать, господа. Только полиция и руководство казино могут решить, будете ли вы играть завтра.

– То есть вдобавок ко всему нам еще могут запретить играть? – поинтересовался мрачный и злой Омар Халид.

– Вполне возможно. Но я не могу взять на себя такую ответственность и...

– Все ясно. Значит, вы ничего не решаете. В таком случае сообщите руководству вашего клуба и казино, что мы все равно соберемся на игру, – решил премьер-министр.

– Правильно, – весело поддержал его Константин Романишин, – снимем любой зал в отеле и найдем одну колоду карт. Будем играть как ни в чем не бывало.

– Достаточно арендовать один номер сюит в любом отеле, чтобы завершить игру, – подхватил Омар Халид. Кажется, эта затея показалась ему весьма забавной.

– И сами выставим свои деньги, – обрадовался Константин, – перечислим по пять миллионов евро в какой-нибудь банк, где они и будут ждать победителя. Так будет даже удобнее.

– Что вы говорите? – испугался Жирарду. – Вам не разрешат собираться и играть на деньги вне пределов казино.

– В таком случае мы можем уехать в любой французский город, который находится за пределами вашего княжества, – расхохотался премьер-министр.

– Или в Италию, – подхватил Константин, – и сыграем без нашего любимого крупье. Сами организуем «Большую игру».

– Это верное решение, – кивнул Херцберг.

– Я согласен, – вставил Айдар Досынбеков.

– Я тоже согласен, – сразу заявил Ниязи Кафаров.

– Мне кажется, это разумно, – сказал Тарджуманян.

– И очень мудро, – добавил Маланчук.

– Я думаю, что тоже соглашусь, – помолчав, сказал Бибилаури.

Все начали улыбаться.

– Они ненормальные, – тихо пробурчал Шиброль, – ради игры эти люди готовы на все. Труп убитого человека лежит рядом, в нескольких метрах от них, а они уже обсуждают, где будут играть.

– Это особая категория людей, они будут играть при любых обстоятельствах, – пояснил Дронго, – я считаю, что будет лучше, если вы разрешите им собраться в казино.

– Такие вопросы решаю не я, – ответил Шиброль, – может, сам комиссар Клодт или кто-то из руководства казино. Как вы считаете, мсье Жирарду, им разрешат продолжить игру здесь?

Все посмотрели на крупье. Он молчал, смущенный таким вниманием.

– Смелее отвечайте, наш друг, – подбодрил его Херцберг, – на кону сорок миллионов евро. Подумайте, какой гигантский процент потеряет ваше казино, если сейчас вы выразите сомнение в благоприятном для нас исходе. Ведь вы понимаете, что мы сумеем найти свободную комнату и чистую колоду карт, даже если для этого нам придется уехать из Монако куда-нибудь в Ментону или даже в Сан-Ремо.

– Я думаю... думаю... что вам разрешат закончить игру, – выдохнул крупье.

Все весело заулыбались. Клодт нахмурился. Он понимал, что мсье Жирарду прав и такую игру никто не посмеет остановить. Более того, он понимал, что даже если он попытается вмешаться и остановить игру, то его просто не послушают. Когда на кону стоит такая гигантская сумма, никакие доводы рассудка и логики уже не действуют. Княжество получает доходы от игорного бизнеса, на котором строится весь бюджет Монако. Игра – превыше всего. Роковая страсть, дозволенная в этих местах. Чем больше вы тратите денег на эту игру, тем более желанным гостем вы здесь становитесь.

– Продолжаем обыск, – строго напомнил Клодт двум офицерам полиции, которые работали вместе с ним. Шиброль тем временем осторожно осматривал разбитую чашку и остатки разлетевшегося на куски блюдца. Он задумчиво ковырял ложкой в разъедающей ковролин жидкости. Затем поднял голову

– Вы были правы, господин Дронго. Это очень неприятная смесь, которая буквально прожигает ковролин. Хранить такой яд нужно обязательно в стеклянной посуде или в какой-нибудь другой прочной емкости. Обязательно из стекла, иначе эта смесь проест любой другой материал.

Внимательный обыск продолжался. Первым проверили премьера Омара Халида. За ним – Генриха Херцберга. Потом по очереди последовали Ниязи Кафаров, Айдар Досынбеков, Тарас Маланчук, Леван Тарджуманян.

У Кости в кармане пиджака нашли небольшой пакетик с каким-то светлым порошком.

– Что это? – спросил Клодт.

– Это не яд, – легко ответил Романишин, – вы можете сами попробовать, комиссар. Это всего лишь легкая марихуана. Я купил ее в Амстердаме, где она официально разрешена к продаже.

– Но она не разрешена к провозу во Францию и Монако, – резонно возразил ему Клодт.

– Но в объединенной Европе давно уже нет границ, – напомнил Константин.

– Я вынужден конфисковать ваш наркотик и отправить его на анализ, – заявил комиссар.

– Как вам будет угодно, – насмешливо согласился Романишин, – только учтите, что это действительно не яд. Любая ваша лабаратория может сразу выяснить это.

– Мы так и сделаем, – пообещал Клодт.

Константин Ромашин покинул игровую комнату следом за другими. Последним осматривали Тенгиза Бибилаури. Он так волновался, словно действительно был убийцей. У него даже дрожали руки. Но никакой стеклянной емкости у него не нашли. После того как он вышел, наступило неловкое молчание.

– Мсье Жирарду, – сказал Клодт, – мы обязаны проверить и вас. Хотя я знаю, что вы как раз выходили из комнаты. И у вас было время спрятать стеклянную посуду, если она была у вас, но тем не менее мы обязаны обыскать вас.

– Разумеется, – с достоинством заявил крупье, —я готов, – он начал снимать с себя жилетку.

У него тоже ничего не нашли. Клодт взглянул на Дронго.

– Прошу меня извинить, но я вынужден проверить и вас тоже.

– Все верно, господин комиссар, – легко согласился Дронго, – нужно проверить абсолютно всех. Я уверен, что стеклянная емкость была, иначе убийца просто не смог бы пронести яд в эту комнату.

Он начал раздеваться. После того как они обыскали и его, проверив одежду на ощупь и осмотрев тело, он начал одеваться. Оба офицера полиции, помогавшие Клодту, вышли из комнаты. Дронго остался с комиссаром и следователем.

– Этого не может быть, – убежденно произнес Шиброль, – здесь негде спрятать этот чертов пузырек. Но мы его не нашли. Значит, Жирарду унес его, когда выходил из комнаты. Другого объяснения просто нет.

– Я знаю Жирарду уже тридцать с лишним лет, – возразил Клодт, – он абсолютно честный человек. Его невозможно подозревать, и мы проверяли его только для того, чтобы успокоить самих себя.

– Тогда куда делся этот чертов яд? – крикнул Шиброль. – Куда исчезла стеклянная посуда. Посмотрите, как остатки яда в кофе прожигают ковролин. У несчастного Лежена все внутренности внутри должны были сгореть, как от соляной кислоты. Куда делась посуда?

– Боюсь, что мы столкнулись с гораздо более изощренными убийцами, чем это казалось на первый взгляд, – задумчиво сказал Дронго, – убийца рассчитал все настолько верно и точно, что я даже поражаюсь его расчету.

– О чем вы говорите? – не понял Шиброль. – Какой расчет?

– Единственная ошибка – убийца не знал, что я не пью кофе. Но он точно знал, что после возможной смерти одного из гостей никого из игроков не выпустят из комнаты. Значит, нужно было заранее продумать, куда он спрячет этот злополучный пузырек. Ведь стеклянная емкость из-под яда станет неопровержимой уликой против убийцы.

– Да, да, – согласно закивал Шиброль, – все правильно. Вы рассуждаете, как всегда, идеально правильно. Все хорошо. Только куда делась эта стеклянная емкость?

– Я же вам говорю, что он заранее все рассчитал, – печально объяснил Дронго. – Он понимал, что мы обязательно устроим эту проверку, и виртуозно спрятал улику, чтобы обеспечить себе алиби. Это был идеальный план, и в этой части он вполне удался.

– Куда он мог спрятать пузырек? Здесь ничего нет. Бросил под стол или в мусорное ведро? Там тоже ничего нет! – уже потеряв всякое терпение, кричал Шиброль.

Клодт молчал, наблюдая за Дронго. Он понял, что эксперт сейчас скажет, где находится этот стеклянный пузырек. Дронго сделал несколько шагов по направлению к погибшему.

– Вот, – сказал он, показывая на убитого, – идеальное место, где можно спрятать эту емкость. Господин Шиброль, вместо того чтобы кричать, проверьте карманы убитого, я убежден, что вы найдете там эту улику.

Клодт усмехнулся. Шиброль бросился к погибшему, начал шарить по его карманам. И через минуту достал стеклянный пузырек. Он осторожно вытащил его при помощи своего носового платка.

– Вот и все, – вздохнул Дронго, – теперь у нас есть главное доказательство убийства. Убийца в суматохе спрятал пузырек в карман погибшего. Абсолютно точный план, рассчитанный на нашу дезорганизацию и панику. Все это время пузырек лежал в кармане убитого. А мы обыскивали убийцу, который просто посмеивался над нами.

 

Глава 15

Дронго был прав. Убийца воспользовался суматохой и просто сунул стеклянный пузырек в карман убитого. Теперь со стороны это выглядело как самоубийство. Шиброль даже беззвучно выругался. Клодт понимающе усмехнулся. Его поражало мастерство Дронго, который, казалось, мог распутать любую головоломку.

– Может, вы заодно скажете, кто это мог быть? – поинтересовался Клодт.

– Пока не знаю. Но полагаю, что некоторых можно исключить из числа подозреваемых.

– Например?

– Женщин. Они заказали себе соки и не поднимались с места. Официант принес им оба сока, когда они сидели на стульях. Затем крупье – мсье Жирарду. Он вообще ничего не пьет во время игры. Очевидно, это профессиональная осторожность. И он вообще не встает даже во время перерывов. Только во время большого перерыва он выходит из комнаты. Уже трое. Плюс убитый – мсье Лежен, которого мне искренне жаль, тем более что он невольно пострадал из-за меня. И, наконец, ваш покорный слуга. И не потому, что я не мог инсценировать собственное покушение, а именно потому, что я не стал бы указывать вам, где спрятана стеклянная емкость. Я бы придумал план еще лучший, чтобы вы никогда не нашли этого пузырька.

– Каким образом? – заинтересовался Шиброль. – Ведь это невозможно. Здесь нет окон, никаких отверстий и только одна дверь. Как же вы смогли бы спрятать этот пузырек, если не применять методов убийцы?

– Господин Шиброль, я уже много лет расследую самые тяжкие и загадочные преступления. Уверяю вас, что преступники идут на такие ухищрения, которые нам кажутся невероятными. Именно поэтому я бы не стал прятать стеклянную емкость в одежде убитого, а предпочел бы другой вариант.

– Действительно, интересно, – вмешался Клодт. – Каким же образом вы смогли бы спрятать эту емкость? Вы можете нам открыть хотя бы этот секрет. Спрятать так, чтобы мы никогда не смогли ее найти?

– Пожалуйста. Нужно просчитать все возможные действия сотрудников полиции и сотрудников казино. Ясно, что сразу после убийства никого не выпустят из игрового зала, чтобы не упустить возможного убийцу. Вполне понятно, что ничего никому передать просто не удастся, в дверях будут дежурить охранники казино. Но один человек обязательно выйдет из комнаты, чтобы вызвать полицию и рассказать обо всем руководству казино.

– Да. И этот человек – мсье Жирарду, который находится вне всяких подозрений, – сказал Клодт. – Вы хотите сказать, что могли бы его уговорить помочь вам? Но это невозможно.

– Абсолютно невозможно. Не говоря уже о том, что служба собственной безопасности казино следит за всеми контактами всех своих крупье с любым из приехавших игроков. Конечно, невозможно. Но я точно рассчитал, что именно мсье Жирарду вы доверяете более всех остальных и именно он сможет беспрепятственно выйти отсюда, что, собственно, и произошло.

– Понятно, понятно, – нетерпеливо сказал Шиброль. – Но как можно спрятать эту емкость?

– Задний карман, – усмехнулся Дронго, – у господина Жирарду брюки с задними карманами, которые не закрывает его фирменная жилетка. В суматохе сразу после убийства нужно незаметно положить эту емкость ему в задний карман.

– Предположим, что вам это удалось. Но рано или поздно он ее там обнаружит...

– Поздно, – возразил Дронго, – если я спланировал убийство, то мой сообщник просто вытащит этот пузырек у него из кармана, когда мсье Жирарду будет в соседней комнате. И никому даже в голову не придет, что я использовал крупье как своеобразный почтовый ящик. Улика будет изъята, никаких доказательств убийства не останется.

Шиброль и Клодт переглянулись.

– Остается порадоваться, что вы не убийца, – задумчиво покачал головой Клодт, – иначе у нас не было бы никаких шансов.

– Вы всегда так неистощимы на выдумки или на вас действует обстановка этого казино? – поинтересовался Шиброль.

– Всегда, – кивнул Дронго. – Понимаю, что нескромно. Но это моя профессия, господа. Значит, у нас пятеро выбывших. Остается восемь человек. Не так уж и много. Наш уважаемый премьер Омар Халид, большой чиновник из Баку Ниязи Кафаров, французский бизнесмен Леван Тарджуманян, канадский миллиардер Генрих Херцберг, сын российского олигарха Константин Романишин, бывший казахский вице-премьер Айдар Досынбеков, грузино-украинский немец Тенгиз Бибилаури и господин Маланчук, который живет в Венгрии, но является гражданином Украины. Только восемь человек, господа, один из которых убийца. Подождите. Нет. Остается только семь. Кафарова гарантированно можете исключить из этого списка.

– Почему? – заинтересовался Шиброль. – Он ведь ваш земляк, и поэтому вы считаете, что он не может совершить преступление?

– Нельзя так примитивно мыслить, господин Шиброль. Извините меня, но вы же профессиональный следователь. Преступление может совершить каждый из этой восьмерки, одержимой пагубной страстью к игре. Но именно Кафаров вышел из комнаты еще до того, как принесли чашки с кофе. И вошел туда уже после того, как чашку взял погибший Лежен. У него абсолютное алиби, он не подходил к чашке с кофе, за это я ручаюсь. Значит, остаются только семь человек, один из которых убийца.

– Будем иметь в виду ваши рассуждения, – кивнул Клодт, – но вы понимаете, что завтра у них последняя игра. А потом они разъедутся по своим странам, и мы никогда не сможем найти убийцу. Во всяком случае, это будет очень сложно сделать. В нашем распоряжении только сутки. В течение этого времени ни один из них, разумеется, не покинет Монако, ведь каждый из них перевел для игры пять миллионов евро, которые он хочет не только отыграть, но и выиграть весь приз. Поэтому пока игроков держит здесь самый сильный «якорь». Но что будет потом?

– Итак, у нас в запасе только двадцать четыре часа, – согласился Дронго, – нужно что-то придумать, чтобы найти убийцу.

– Каким образом? – поинтересовался Клодт.

– Пока не знаю. Но мы обязаны что-то придумать. Самое главное, что у нас есть это время и есть четкий список подозреваемых.

– Первое убийство не мог совершить никто из них, – напомнил Шиброль, – вчера все они сидели в этой комнате, а убийца в это время стрелял в Чеботаря.

– Первое убийство абсолютно точно связано со вторым. Сначала убрали Чеботаря, а затем хотели убрать меня. Очевидно, мы им мешали. Нужно выяснить – кому и почему. Тогда мы легко найдем убийцу. И того, кто стрелял, и того кто отравил несчастного мсье Лежена.

– Вы держитесь с большим самообладанием, если учесть, что вы должны были оказаться на его месте, – безжалостно заметил Шиброль.

– Верно. Но в отличие от мистера Лежена я никогда не делаю несколько глотков сразу, когда беру незнакомую чашку или стакан. Я пробую сначала на язык, затем – небольшой глоток и только потом позволяю себе пить эту жидкость. Многолетняя привычка быть осторожным, иначе я бы просто не выжил.

Дверь открылась. На пороге стояли эксперты, прибывшие из Ниццы.

– Разрешите? – спросил кто-то из них.

– Входите, – кивнул Клодт, – можете начинать работу.

– Мсье Клодт, – сказал один из вошедших по-французски, – у вас уже не Монако, а какой-то Чикаго. За два дня – два убийства. Если так пойдет дальше...

– Не пойдет, – уверенно ответил Клодт, – мы сделаем все, чтобы найти убийцу. Начинайте работу. Учтите, что яд был очень сильной концентрации, он вместе с кофе даже разъел ковролин. Стеклянную емкость, в которой хранили яд, мы уже нашли. Мсье Шиброль передаст ее вам. И на этот раз нам тоже придется поработать всю ночь.

– Сегодня суббота, – напомнил эксперт, – ваш князь будет оплачивать нам сверхурочные.

– Согласно соглашению между государством Франция и княжеством Монако все подобные расходы по судебно-медицинской экспертизе, равно как и таможенные и пограничные вопросы, отнесены к полной компетенции Франции и проводятся за ее счет, – напомнил Клодт.

– Только учтите, что налоги мы платим как французские граждане, а вы не платите их совсем как монегаски, – шутливо обиделся эксперт. – Давайте, ребята, быстрее, – приказал он своей бригаде.

– Он прав, – тихо сказал Шиброль, – мы все платим налоги. А у вас просто налоговый рай. Я уж не говорю о разнице в зарплатах между вашими офицерами полиции и нашими. А ведь у вас почти никогда не бывает серьезных преступлений. Эти два исключения только подтверждают общие тенденции. У вас даже туалеты в переходах сами омывают себя после каждого посещения, а у нас в Ницце я часто попадаю ногой в собачье дерьмо, которое не успевают убирать у меня перед домом.

– Я в этом виноват меньше всего, – заметил Клодт.

– Это я как раз понимаю. Просто хочу заметить, что это несправедливо. Между прочим, я всегда голосую за социалистов. У нас такие традиции в семье, – Шиброль подошел к трупу, чтобы проследить за работой экспертов. Клодт повернулся к Дронго.

– Надеюсь, вы нам поможете, – сказал он. – Скажите, что вам сейчас нужно? Если хотите, я выделю вам охрану. Судя по всему, убийца действительно хотел избавиться от вас.

– Лучше прикажите выдать мне оружие. Я не думаю, что кто-то посмеет на меня напасть, но так будет надежнее. Хотя я очень не люблю оружие.

– Я помню, какой вы знаток оружия, – улыбнулся Клодт, – я вам пришлю пистолет из нашего арсенала. Хотите, пришлю «юник» или «фуррор». Какой вам больше нравится?

– Мне все равно. Идеальный вариант – это «юнион франсэ», очень удобный и надежный пистолет, хотя он и несколько великоват.

– Откуда вы знаете, что у нас есть эта модель?

– Если она есть на вооружении специальных групп во французской полиции, значит, она должна быть и у ваших офицеров, комиссар Клодт.

– Договорились, – улыбнулся Клодт, – подождите немного. Нам его привезут. Только вам нужно будет расписаться за него. И учтите, что я выдам вам только две обоймы. Постарайтесь не перестрелять никого из наших гостей.

– Не беспокойтесь, я хорошо стреляю.

– Как раз в этом я почему-то убежден.

Клодт приказал привезти пистолет. Дронго видел, как уносят тело погибшего, как его увозит машина «Скорой помощи», как работают эксперты. Вскоре ему принесли пистолет и две обоймы. Заодно принесли и ремень с кобурой, которые он мог надеть под пиджак. Сложив все это в обычный бумажный пакет и поблагодарив комиссара, Дронго вышел из казино. На часах было около половины двенадцатого. Еще совсем рано. «Да, не повезло вице-президенту Лежену, случайно выпившему его кофе. Кажется, сегодня само провидение спасло меня, – невесело подумал Дронго. – Интересно, кто из игроков мог решиться на подобное убийство? Нужно еще раз проанализировать все факты, вспомнить все, что ему известно о каждом из этих людей. А затем найти убийцу. В конце концов, это просто его долг перед памятью погибшего Лежена».

Он повернул, чтобы пройти к своему отелю. И едва не столкнулся с Маргот Херцберг, которая как раз выходила из казино. Она заинтересованно взглянула на Дронго.

– Кажется, мы встречались? – улыбнулась она.

– Вчера, во время торжественного приема, – напомнил Дронго, – ваш супруг готовился к «Большой игре».

– Вы тоже играете?

– Нет. Я только почетный гость, в самой игре я не участвую.

– Почему?

– Я не член клуба.

– Тогда как же вы оказались почетным гостем?

– Меня пригласила графиня Меранже.

– Теперь я все вспомнила. Она была рядом с вами. Это русская жена графа Меранже. Она вам нравится?

– Я знаю ее уже много лет, с тех пор когда она была еще подростком.

– Это мешает вам с ней спать? – бесцеремонно спросила госпожа Херцберг.

Он даже смутился от столь прямого и неделикатного вопроса.

– У нас с ней только дружеские отношения, – пробормотал он.

– А я полагала, что вы —«друг семьи». Такой третий не лишний, который часто бывает во французских семьях. У жены должен быть свой друг, у мужа – своя молодая подруга. Это стимулирует, вы не находите?

– Не нахожу. Возможно, я чересчур старомоден.

– Сколько вам лет?

– Уже далеко за сорок.

– Пора становиться современнее, – сказала она, глядя ему в глаза. Интересно, сколько раз она делала себе пластические операции, весело подумал он. Кажется, именно к ней относится тот самый анекдот, когда женщина в очередной раз просит косметолога подтянуть ей кожу. Возмущенный врач вручает женщине зеркало и спрашивает, видит ли она ямочку на подбородке. Да, убежденно отвечает дама. Это ваш пупок, заявляет врач. Этот забавный анекдот полностью относится к Маргот Херцберг. Он вообще не понимал все эти пластические ухищрения, даже у очень дорогих хирургов. Некоторые дамы, попадая под нож, неузнаваемо менялись, просто превращаясь в какие-то мумии. Сколько красивых женщин становились куклами с идиотским выражением стянутых глаз, сколько из них уже не могли ни разговаривать, ни смеяться, ни быть прежними. За много лет он видел нормальную пластику только у считаного количества женщин. Остальные выглядели просто чудовищно.

– Очевидно, я еще слишком молод, чтобы становиться современнее, – уже немного по-хамски заметил Дронго.

– Уже нет, – безжалостно парировала она, – пора подумать о радостях земных. Если хотите, вы можете взять свою подругу и прийти к нам.

– Какую подругу?

– Нам все равно. Моему мужу нравятся обе женщины, с которыми вы проводите время. Либо графиню Меранже, либо госпожу Луганову-Филали. Мы могли бы чудно провести время вчетвером.

Дронго чуть улыбнулся, – кажется, Эдгар сообщил, что ее муж почетный член клуба свингеров. Только свингеры не ходят в клуб в одиночку. В этих клубах, которые почему-то называются свингерскими, а не свинскими, мужья и жены меняются друг с другом. Ваша жена уходит к другому мужчине, а его супруга приходит к вам. Иногда они забавляются отдельно друг от друга, иногда вместе. Он даже испугался этой мысли. С одной стороны, все говорят, что муж Маргот уже давно не способен ни на какие подвиги, но очевидно, вот такая «низменная» любовь его как-то тонизирует. Значит, он – Дронго – должен привести молодую женщину и отдать ее этому старику, а его супруга будет с ним. При одной этой мысли можно стать импотентом на всю оставшуюся жизнь. Лидия права. Лучше быть игроком.

– Боюсь, что подобные забавы не для меня, – извинился Дронго, – я южанин, у меня совсем другой менталитет.

– Какой менталитет? – снисходительно захихикала Маргот. – Я видела вчера, как вы несли на руках госпожу Луганову-Филали. Очевидно, это не противоречило вашему менталитету?

У Дронго было такое ощущение, что вчера никто не спал и все видели, как он тащил в номер несчастную женщину. Почему несчастную? Несчастный он, что так глупо подставился. Нужно было оставить Лидию в своем номере, но он просто побоялся. Могла позвонить Джил, которая знала, в каком отеле он остановился, а Лидия в этот момент могла что-то сказать. Рассказывать Джил о том, как напилась его гостья и почему она оставалась в его номере, было бы делом неблагодарным и пошлым. А лгать ему не хотелось. И оставлять у себя в номере Лидию он тоже не хотел. Поэтому провел ее через площадь в одних колготках, а потом отнес в номер.

– Вы абсолютно правы, – согласился Дронго, – вчера я немного нарушил собственные правила. Но теперь я отправлюсь в мечеть, где буду замаливать свои грехи.

– В какую мечеть? – недоверчиво спросила Маргот. – Вы разве мусульманин?

– Конечно. А вы думали кто?

– Я считала вас итальянцем. Я слышала, как вы говорили по-итальянски.

Это когда звонила Джил. Иногда они переходили на итальянский, чтобы ей было приятно. Интересно, что Маргот даже сумела подслушать их беседу. Как он не заметил эту ведьму? В следующий раз будет осторожнее.

– Нет, вы ошиблись. Я не итальянец.

– Вы шутите. У вас внешность итальянца.

– Какие шутки, госпожа Херцберг. Разве можно шутить такими вещами, предавая свою веру?

– Вы надо мной издеваетесь, – убежденно сказала она, – не знаю, какая у вас вера, но человек, который несет на руках женщину в пять часов утра, чтобы остаться у нее в номере, должен быть немного безбожником. Я в этом убеждена. До свидания, господин Дронго. Жаль, что вы не приняли моего предложения.

– Я над ним обязательно подумаю, – пообещал он.

– Чтоб ты сдохла! – пожелал он женщине, когда она отошла от него. Только этого еще ему не хватало.

Он остановился. Надо спокойно поразмышлять. Вчера госпожа Херцберг ушла не одна. Многие видели, как ее провожал молодой Антонио Ковелли. Интересно, заплатила она ему деньги или нет? Но, кажется, пришло время побеседовать с этим смазливым молодым человеком, так похожим на молодого Алена Делона. В конце концов, нужно все узнать и про Шульмана, и про возможного второго «счетчика». Другого выхода у Дронго просто нет. Ведь речь идет о его чудесном спасении. Значит, он должен действовать хотя бы для того, чтобы спасти свою жизнь. Дронго повернулся и направился в отель «Де Пари».

 

Глава 16

Узнать, где проживает господин Антонио Ковелли, было совсем не трудно. На часах было около полуночи. Вряд ли молодой человек спит в такое время. Теперь нужно разыграть из себя разгневанного коварным покушением человека, который не останавливается ни перед чем, чтобы защитить свою жизнь. Дронго подошел к портье, чтобы узнать, в каком номере живет синьор Ковелли.

– Извините, – улыбнулся портье, – мы не даем таких справок.

– Даже почетным членам клуба казино? – Дронго вынул свою карточку, которую ему дала Алина. Это была карточка самого графа Меранже.

– Простите, – тут же сказал портье, – я не знал, что вы почетный член. Разумеется, я скажу вам, в каком номере проживает синьор Ковелли. Сейчас посмотрю...

Через минуту Дронго уже поднимался в номер Ковелли. Он подошел и прислушился. Будет обидно, если этот молодой петушок окажется не один. Встреча с женщиной типа Маргот его не очень прельщала. Нет, кажется, все спокойно, там никого нет. Он осторожно постучал. Услышал легкие шаги, очевидно, Антонио ходил в номере босиком.

– Кто там? – спросил Ковелли.

– Вас беспокоит один из почетных гостей «Большой игры», – пояснил Дронго, – у меня к вам важное дело.

Ковелли взглянул в глазок, узнал Дронго и, уже не сомневаясь, начал открывать дверь. От мощного толчка он отлетел метров на пять. Антонио был очень красивым молодым человеком, стройным и мелкокостным. При росте в метр восемьдесят он весил только семьдесят килограммов. Тогда как его посетитель при росте в метр восемьдесят семь весил далеко за девяносто и сейчас напоминал разъяренного быка, напавшего на хрупкого оленя.

Дронго вошел в номер, захлопнул дверь. Он достал пистолет из бумажного пакета, вставил обойму и, нацелив ствол в голову несчастного Антонио, подошел ближе.

– Только не стреляйте, – умоляюще закричал Ковелли, – я не виноват! Я ни в чем не виноват!

– Я тебя убью! – громко крикнул Дронго. Стрелять было нельзя, иначе через минуту здесь будут сотрудники службы безопасности отеля, но угрожать пистолетом можно. Откуда этому молодому ловеласу знать, что он не станет стрелять и весь его гнев – чистое притворство.

Дронго схватил молодого человека за шиворот и, подняв как котенка, бросил на кровать. Затем сел сверху, буквально втыкая пистолет в рот несчастному.

– Сейчас я тебя застрелю, – громко сказал он.

«Надеюсь, что этот тип никогда не имел дело с оружием и даже не подозревает, что пистолет находится на предохранителе и не может выстрелить», – мельком подумал он.

– Зачем? За что? Я ничего не сделал! – От ужаса Антонио не мог произнести даже обычных слов. Он полагал, что именно Дронго застрелил Чеботаря и теперь явился с оружием к нему в номер.

– Меня сегодня хотели убить! – громко крикнул Дронго. – Что тебе известно об этом?

– Нам сказали, что вместо вас умер мсье Лежен. Извините меня. Это вы должны были умереть. Но он выпил ваш кофе.

– Ты тоже хотел, чтобы я умер?

– Нет, нет. Ни в коем случае. Я ничего не хотел. Просто рассказываю вам то, что мне сказали.

Дронго убрал пистолет. Он по-прежнему сидел на груди молодого человека.

– Рассказывай правду, – потребовал он.

– Какую правду? – испуганно спросил Антонио. – О чем вы говорите?

– Я все знаю. Не смей мне врать. Вы привезли сюда Шульмана, чтобы он помог в игре твоему боссу.

– Ну и что? – поморщился Ковелли. – Это их личное дело. Шульман давно нам помогает. Он вообще человек умный и сообразительный. Светиться ему много нельзя, но иногда он приезжает, чтобы помочь. Если бы не эта дурацкая язва, все было бы тип-топ. Но он неожиданно попал в больницу. Теперь приходится выкручиваться самим. Так обидно. Но это не имеет никакого отношения к покушению на вас. Ни мой босс, ни я даже не думали об этом, честное слово.

Дронго выпустил испуганного Ковелли. Сел рядом с ним.

– Значит, Шульман был вашим «счетчиком»? – уточнил он уже спокойнее.

– Нашим другом, – хитро улыбнулся Антонио, поднимаясь на локте. Он действительно был красивым молодым человеком. В нем было нечто ангельское и дьявольское одновременно. Такие лица бывают у очень пресыщенных молодых людей.

– И вы пригласили его, чтобы он помог вам обыграть всех остальных.

– Верно. Но если меня спросят, то я сразу откажусь от своих слов, – предупредил его Антонио.

– Ты благородный человек, – кивнул Дронго, – не сомневаюсь, что ты так и сделаешь. А другой игрок? Его тоже вы позвали?

– Какой другой?

– Маланчук.

– Нет. Мы больше никого не звали.

– Значит, только Шульман?

– Он наш старый и надежный друг. Господин Досынбеков знал его еще по прежней работе в Казахстане, когда у них были совместные проекты.

«Век живи и век учись, – подумал Дронго, – нужно было проверить все контакты Шульмана с Досынбековым. Это было так просто. Хотя мы поступили правильно, выбив из игры Шульмана. Но почему Чеботарь был так уверен, что именно Шульман «счетчик» Досынбекова? Только внешнее наблюдение, его мгновенная реакция? Этого мало. Должен быть и другой фактор...»

– Кроме вас, Шульман кого-нибудь знал?

– Откуда я знаю. Наверно, знал. У него были торговые дела с французами. Но точно я не могу сказать.

– Понятно. Последний вопрос, и очень личный. Ты спал вчера с Маргот?

– Она сама сказала? – хитро улыбнулся Антонио. – Конечно, спал. Ничего особенного, но кричит, как кошка. Считает, что это меня лучше заводит.

– Она тебе заплатила?

– Нет, я бы и сам не взял.

– Понятно. Ты человек строгих принципов.

– Не очень строгих, – улыбнулся Антонио, поднимая руку. Он дотронулся до подбородка Дронго, провел рукой по щеке.

– Что ты делаешь? – в первый момент не понял Дронго.

Антонио, улыбаясь, начал гладить затылок своего гостя. Затем осторожно поднял голову и попытался направить дуло пистолета себе в рот.

– Он может выстрелить, дурак, – с сожалением произнес Дронго, убирая оружие, – значит, ты у нас не просто дамский угодник, а еще и бисексуал.

– Тебя это смущает? – спросил Антонио. – Меня лично завело, когда ты сел ко мне на грудь. Может, сядешь еще раз? Только давай разденемся.

– Просто какой-то Рим времен упадка империи, – иронически хмыкнул Дронго, – все, какие есть, гадкие страсти должны проявиться в этом месте. Содом и Гоморра. Не только игровые страсти, но и все остальные.

– Ты останешься? – спросил Антонио, не убирая своей руки. – Я могу доставить удовольствие не только Маргот, но и тебе.

– Не нужно, – Дронго сбросил его руку, – я сегодня не в форме, – пошутил он. – Интересно, твой босс знает о твоей привязанности к такому разноплановому сексу?

– Наверно, догадывается, – улыбнулся Ковелли, снова поднимая руку.

«Интересно, что я совсем не боялся смерти в игровой комнате. А вот этого прикосновения жутко боюсь, – подумал Дронго. Как будто этот хилый мальчик может меня изнасиловать. Мы боимся всего неизвестного, всего неведомого. В Древней Греции гомосексуальное воспитание было обязательным предметом для подрастающих мальчиков. С тех пор прошло столько времени, и для нас подобные забавы становятся обыденным явлением. Уже даже в католической Испании разрешены однополые браки. Наверно, нужно уметь смотреть на такие вещи более спокойно. Но такой вид общения не для меня».

Он убрал руку Антонио. Поднялся с кровати. Молодой человек остался лежать, умоляюще глядя на него. Очевидно, демонстрация грубой физической силы понравилась Ковелли.

– У нас ничего не получится, – сообщил Дронго, – я люблю другого.

– Кого? – спросил Антонио, поднимая голову.

– Тенгиза Бибилаури, – назвал Дронго первое имя, которое пришло ему в голову.

– Эту жирную свинью? У тебя дурной вкус, – нахмурился Антонио.

– Я же не спрашиваю тебя, почему ты спал со старухой, которая пытается перелицеваться в молодую девушку, – возразил Дронго, – наверно, тоже было не очень приятно.

– Я бы не сказал. Она...

– В следующий раз обсудим ее физиологические возможности, – кивнул Дронго, – а пока извини, мне нужно уходить. – Он буквально выскочил за дверь, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расхохотаться.

Дронго убрал пистолет в бумажный пакет и пошел к выходу. Итак, теперь он точно знает, что они не ошиблись. Значит, Шульман действительно был «счетчиком» Айдара Досынбекова, и несчастный Бибилаури был прав, когда хотел хоть каким-то образом защититься от подобной подставки. Но теперь Шульман вне игры, зато появился убийца. Неужели сам Айдар решил таким способом отомстить? Но зачем, для чего? Какой смысл, если после замены Шульмана он все равно не сможет победить? Тогда кто и почему решил сначала убрать Чеботаря, а затем отравить Дронго? Это должен быть тот, кто хочет выиграть в «Большой игре». Оба убийства так или иначе связаны с этой игрой и призовым фондом в сорок миллионов евро.

Выиграть хотят все. Без Шульмана остается единственный неизвестный – Тарас Маланчук. Может, к нему тоже ворваться с пистолетом в руках? Нет, не получится. Тарас не Антонио, он человек в возрасте, бывалый, степенный. Его просто так не испугаешь. И если он просто игрок, то разразится грандиозный скандал, и самому Дронго придется уезжать отсюда.

Кто из них пытался его отравить? И главное – почему? Еще раз вспомнил о погибшем Чеботаре. Он набрал номер, потом попытался написать сообщение. Он написал первую фразу: «Мы ошиблись». Надо начать с этой фразы. Ошиблись, значит, ошиблись насчет Шульмана. Вывели не того, кого нужно было вывести из игры. Предположим. Что дальше? Дальше он пишет, что должны следить за кем-то другим. За кем и почему? Главное, они так и не поняли, что стало толчком к осознанию Чеботарем этого факта. Что послужило таким неожиданным толчком? И кто этот другой? Черт возьми, если бы Чеботарь сумел написать следующее слово, то теперь было бы гораздо проще. Но он не успел.

Дронго вернулся в свой отель. Положил пистолет на столик. Теперь его просто так не убьют. Даже если здесь появится целый отряд вооруженных людей. Он слишком хорошо стреляет, чтобы так просто сдаться. Отправляясь в душ, он прихватил пистолет с собой. Кажется, неизвестному убийце все же удалось его напугать. Уже выйдя из ванной, он оставил пистолет на тумбочке рядом с собой. Лег в кровать. Антонио даже не отрицал, что Айдар Досынбеков был знаком с Шульманом. Ему кажется, что после того как Моисей Шульман попал в больницу, они могут ничего не опасаться и рассказывать о том, как это могло быть. Значит, второго «счетчика» не было. Тогда кто решил убрать Чеботаря и отравить Дронго? Из восьми игроков в зале не было только Кафарова. Спасибо, что он вышел, иначе было бы логично предполагать, что именно земляк пытался его отравить. Кафаров точно вышел еще до того, как появился официант, и вошел, когда Лежен уже взял чашку. Значит, он вне всяких подозрений. Остаются семеро. Предположим, что Бибилаури тоже не виноват, хотя можно предположить, что именно он пытался отравить Дронго и приказал убить Чеботаря, чтобы спрятать все концы в воду. Такое возможно? Вполне. Но опять проклятый вопрос: зачем? Зачем так глупо подставляться и рисковать? Что ему конкретно дает смерть обоих его помощников? Он выиграет, и никто не узнает о том, как они убрали Шульмана из игры. Глупо. Они и так никогда и никому не расскажут. Зачем ему так рисковать? Остаются шестеро. Шесть человек, из которых один может оказаться коварным убийцей. Нужно исключить еще и Айдара Досынбекова. Не потому, что он не может оказаться убийцей. Как раз наоборот, такой человек способен на любое преступление. Но, лишившись Шульмана, он потерял шанс победить. И поэтому решил отомстить? Нет, это глупо. Зачем убивать Чеботаря, который даже не вошел в игровую комнату? Месть за Шульмана? Возможно. Но зачем тогда травить самого Дронго, который не имеет к внезапно пробудившейся язве Шульмана никакого отношения. Опять не сходятся концы с концами. Тогда остаются пятеро. Пять подозреваемых – Омар Халид, Генрих Херцберг, Константин Романишин, Леван Тарджуманян и Тарас Маланчук. Кто из них убийца и организатор первого убийства?

Он провалялся в кровати до двух часов ночи, так и не сумев заснуть. Затем поставил себе чай, благо небольшой электрический чайник и чай он всегда возил с собой. Если другие за ночь выпивали десятки чашек кофе и выкуривали по две пачки сигарет, то он никогда не злоупотреблял подобными вещами. За всю свою жизнь он так и не выкурил ни одной сигареты до конца, настолько его всегда раздражал этот сигаретный запах. Кофе он почти не пил, позволяя себе одну чашку в год или вообще не пробуя этого напитка. Хороший чай заменял ему все эти возможные «транквилизаторы». Алкоголем он тоже никогда не злоупотреблял. Это позволяло находиться в форме, все время поддерживать себя в некоем полуспортивном тонусе. Он делал энергичную зарядку по утрам, много ходил.

Теперь, сидя на кровати, он размышлял о случившемся. Конечно, он не стал бы пить подобный напиток так, как это сделал несчастный Лежен, но концентрация яда была слишком высока. Он мог просто сжечь себе внутренности и получить язву гораздо более страшную, чем та, которая открылась у Шульмана. Значит, сегодня он чудом избежал смерти. И теперь обязан в течение суток найти человека, который решил подстроить его смерть таким коварным способом. Этот человек точно рассчитал, что игру не отменят, а игроков травить нельзя. Поэтому он выбрал Дронго. Однако убийство Чеботаря выдало намерение убийцы. Он не просто убирает возможных помощников Бибилаури, которые могут ему помочь. Он убирает людей, которые могут помешать ему победить. Вот в этом весь секрет. Тогда нужно понять, кто так неистово хочет победить.

В эту ночь он заснул только в четвертом часу, успев перед этим позвонить Эдгару Вейдеманису. Уже в десять часов утра он снова был в ванной комнате, принимая душ и тщательно бреясь. Сегодняшний день должен был стать решающим. Кажется, сегодня воскресенье, вспомнил Дронго. Как символично. Именно воскресенье, тот самый день, когда все и должно решиться. У него есть план на сегодняшний день, и он постарается его выполнить. В конце концов, все зависит и от него тоже. Он должен узнать, кто именно убил Петра Чеботаря и хотел убить его самого, Дронго. Он должен понять механизм поступков и мышления убийцы. До сегодняшней игры оставалось около десяти часов. Все игроки уже спустились к завтраку в отеле «Де Пари», обсуждая вчерашнее происшествие. Последним вышел из своего номера Антонио Ковелли. Сегодня он спал очень плохо. Ему все время снился страшный Дронго, который все-таки стрелял в него из своего огромного пистолета. Антонио мрачно отвечал на утренние приветствия. Он вообще был недоволен собою. Зачем он рассказал своему незваному гостю под влиянием минутного испуга о Шульмане, о его связах с хозяином. Конечно, тот не станет об этом никому рассказывать, но для себя сделает надлежащие выводы. Нет, больше он никогда не будет говорить ни о чем подобном, даже если снова появится человек, который во второй раз засунет дуло пистолета ему в рот. Хотя сам этот процесс доставил ему удовольствие, ведь страх вбросил мощную порцию адреналина в кровь, а это его возбуждало.

 

Глава 17

Финал «Большой игры» должен был начаться сегодня в восемь часов вечера. Это будет настоящая рубка, ведь ставки не ограничены. Каждый игрок имел лимит до пяти миллионов евро, которым он мог распоряжаться, каждый готов был рискнуть и победить, чтобы не только выиграть такой невероятный приз, но и доказать свое право считаться победителем.

Дронго позавтракал и сам позвонил в полицию комиссару Клодту.

– Доброе утро, комиссар, вы уже на месте?

– А как вы думаете? – спросил Клодт. – Конечно, на месте. Сегодня воскресенье, но у меня столько дел. Последние два дня были просто настоящим безумием. Даже не представляю, что я буду говорить в понедельник во дворце князя. Если мы не раскроем эти преступления, не сможем найти убийцу, мне придется уйти в отставку. Или двоих убийц, я теперь даже не знаю, как нам быть.

– Я бы на вашем месте усилил охрану игроков, – посоветовал Дронго, – слишком велик соблазн вывести кого-то из игры. У премьер-министра есть своя личная охрана, но остальным нужно будет ее обеспечить. Вы меня понимаете?

– Конечно. В отеле надежная охрана, а из отеля до казино только сорок шагов. Я лично считал. Вокруг казино и отеля дежурят наши сотрудники, переодетые в штатское. А в самом казино очень надежная охрана. Еще никто не жаловался.

– Надеюсь, что все пройдет без эксцессов, – согласился Дронго.

– У вас все нормально? Надеюсь, что оружие вам не понадобилось?

– Нет, спасибо. Оно служит для меня скорее психологическим фактором, чем обычным средством спасения. Но в любом случае я благодарю вас за поддержку.

– Вчера вы устроили просто показательный урок для нас с Шибролем, – признался Клодт. – Я слышал о вашей репутации, но не думал, что вы настолько опытный человек. И вы знаете, я верю, что мы сможем с вашей помощью все-таки закончить успешно два наших расследования. Особенно обидно за мсье Лежена. Он ведь погиб случайно, его все любили.

– Когда игроки сегодня обедают?

– В два часа дня. Но они могут обедать когда и где угодно. Их никто не ограничивает. Омар Халид, например, обедает в своем королевском номере. Остальные собираются внизу, в ресторане. Насколько я знаю, Тарджуманян собирается днем уехать к себе в Антиб, а уже вечером вернется на игру.

– Вы давно его знаете?

– Не очень. Но он человек очень деятельный, часто приезжает к нам.

– А Маланчук?

– Я уже говорил вам, что его не знаю совсем. Он из новых игроков, которые часто появляются в нашем казино. И потом так же часто исчезают в никуда.

– Я сегодня собираюсь встречаться с участниками игры. Может, даже пообедаю с кем-нибудь из них.

– Это может быть опасно. Не забывайте, что вас хотели отравить.

– Я понимаю. Есть такой закон на войне: бомба два раза не падает в одно и то же место. Поэтому я уверен, что все будет нормально. Убийца кто угодно, но только не идиот. Он не станет с маниакальным упрямством повторять свои попытки. Наверняка придумает что-нибудь иное.

– Почему вы так считаете?

– Убежден. На стеклянном пузырьке обнаружены какие-либо отпечатки?

– Нет. Никаких отпечатков.

– Я так и думал. Убийца предельно осторожен.

– Что вы собираетесь делать? Мне не нравится ваш тон.

– Надеюсь, что он еще меньше понравится убийце, – ответил Дронго, – а вообще не беспокойтесь за меня. Я буду либо в своем отеле, либо в отеле «Де Пари».

– Будьте осторожнее, – посоветовал ему на прощание комиссар Клодт, даже не подозревая, как именно развернутся сегодняшние события.

Дронго надел кобуру под пиджак. Проверил оружие. Пистолет немного выпирал, но держался надежно. Он снял кобуру с пистолетом, оставив их на столике. Выйдя из своего номера, он спустился к портье и оставил ему запечатанный конверт. Затем вышел из отеля и неспешным шагом направился к отелю «Де Пари», где жили все игроки. Теперь ему нужно быть особенно осторожным. Первым, кого он встретил, был Тенгиз Бибилаури, который совершал утреннюю пробежку вокруг отеля. Он был в спортивном костюме, который – увы! – не скрывал его большого живота. Тонкие ноги Тенгиза смотрелись особенно комично.

– Я сегодня играю в последний раз, – сразу заявил Бибилаури, – столько крови вокруг этой игры. Если это все организовал Айдар, то он просто последний негодяй. Я не знаю даже, как мне реагировать на такие чудовищные действия. Наверно, сам пойду в итальянскую прокуратуру и все им расскажу. Пусть меня посадят за язву Шульмана, но пусть и Айдар ответит за два убийства.

– У вас нет никаких доказательств, – сказал Дронго, – они не смогут ничего предъявить ему.

– Это он пытался вас отравить, – упрямо заявил Бибилаури.

– Все это одни слова, уважаемый Тенгиз. А у меня есть конкретные доказательства.

– Какие доказательства?

– Я видел, кто вчера положил стеклянный пузырек в карман погибшего.

– Какой пузырек? О чем вы говорите?

– О яде, которым пытались отравить меня.

– Кто это был? – вскипел Бибилаури, сказывалась его грузинская кровь.

– Пока не могу сказать, но сегодня после финальной игры я вам все расскажу. До свидания, батоно Тенгиз, так, кажется, говорят в Грузии.

Он вошел в отель и увидел сидевших за столиком Айдара Досынбекова и его личного секретаря. Подошел к ним.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Дронго.

– Здравствуйте, – поднялся Айдар, пожимая ему руку, – садитесь, пожалуйста.

Антонио недовольно кивнул.

– Кажется, мой секретарь недоволен вами, – улыбнулся Досынбеков, – он обычно бывает более приветливым.

Дронго уселся рядом с Ковелли. Тот демонстративно отвернулся.

– Сегодня у вас финальная игра, – напомнил Дронго, – я думаю, что вы победите. Вы уже дважды побеждали.

– Не нужно притворяться, – поморщился Айдар, – я ведь не мальчик. Все понимаю. Тенгиз нанял Чеботаря, который еще в прошлом году приезжал на проверку. А в этот раз вы приехали вместе с ним. Наверно, для того, чтобы вычислить моего возможного помощника. Только это был не помощник, а друг. Просто мой близкий друг.

Антонио повернулся, но ничего не сказал. Он внимательно слушал, никак не комментируя слова своего босса.

– И вы вместе с Чеботарем отравили моего друга, – спокойно продолжал Айдар. – Неужели вы думали, что я ничего не пойму? Тенгиз нарочно смахнул со стола посуду, чтобы все посмотрели в его сторону. А Чеботарь оказался рядом со столиком Шульмана. Потом моему другу стало плохо. Видимо, вы немного не рассчитали и не знали, что у Моисея Шульмана язва. Он попал в больницу. Но я человек мирный и не стал мстить. Хотя должен быть отомстить похожим образом.

– Например, положив яд в мою чашку? – уточнил Дронго.

– Я этого не делал, – возразил Айдар, – я же не идиот. Зачем? Я ведь понимаю, что это не вы отравили Шульмана, это сделал Петр Чеботарь, царство ему небесное, он сам себе выбрал судьбу. Что касается вас, то вы вообще напрасно связались с этим Бибилаури. Хотя я понимаю, что вы, кавказцы, должны поддерживать друг друга. Но лучше поддерживайте Кафарова. Он более достойный человек и ваш земляк.

– Учту ваши замечания. Сегодня у вас последний день. Решающая схватка.

– Да, финальный аккорд. Только вы не думайте, что я уверен в своей победе. Как только я увижу, что не смогу сыграть на равных, я сразу уйду в пас. Лучше потерять часть, чем всю сумму. Кроме того, я уже дважды был победителем «Большой игры». Очевидно, пришло время и проигрывать.

– Это еще неизвестно. Но я думаю, что мы все равно сегодня закончим все наши игры.

– В каком смысле?

– Вчера я видел, как убийца подбросил стеклянную емкость в карман погибшего. Остается только уточнить отпечатки пальцев и сегодня после игры арестовать убийцу.

– Браво. Значит, вы искали этот пузырек из-под яда. Почему вы не сказали об этом вчера?

– Я бы сорвал игру. Игра должна продолжаться при любых условиях, даже если среди вас находится потенциальный убийца.

– Логично. Я начинаю уважать вас за ваше мужество.

– Спасибо. Увидимся вечером, – Дронго встал и, кивнув, отошел от стола.

В кафе напротив он увидел Маланчука. Тот мрачно сидел за столиком, перед ним стоял стакан с молочным коктейлем. Дронго подошел к нему.

– Вы разрешите? – спросил он.

– Здесь столько свободных столиков, – недовольно пробурчал Маланчук, – ну садитесь, если хотите.

Дронго уселся рядом с ним.

– Жарко, – вздохнул он, – будьте добры – порцию мороженого, – попросил он подбежавшего официанта. Маланчук недовольно покосился на него.

– Лучшее мороженое делают в Италии, во Флоренции, – восторженно сказал Дронго.

– Может быть, – кивнул Маланчук. Он явно был не склонен к разговорам.

– Вы часто сюда приежаете? – уточнил Дронго.

– Не часто, – ответил Маланчук, – но иногда приезжаю.

– По приглашению или для себя? – невинно уточнил Дронго.

У Маланчука дрогнула рука. Он зло посмотрел на сидевшего рядом Дронго.

– Это не ваше дело. Что вам нужно?

– Ничего. Просто хочу сообщить, чтобы вы не уходили сразу после игры.

– Почему?

– Вчера я видел, как убийца подложил емкость из-под яда в карман убитого. И скажу сегодня, кто это сделал.

– Ну и хрен с ним, – разозлился Маланчук, – зачем вы мне это рассказываете?

– Сам не знаю. Наверно, чтобы вас немного успокоить перед такой важной игрой. До свидания. За мороженое я заплачу, не беспокойтесь. Можете его съесть вместо меня.

– Буду я есть ваше мороженое, – буркнул на прощанье Маланчук.

Дронго снова вернулся в отель «Де Пари». Уточнил, что Тарджуманян уже уехал в Антиб, а Омар Халид отдыхает в своем номере. Он уже собирался уйти, когда увидел семейную чету Херцберг – Генриха и Маргот, вышедших из кабины лифта. Увидев его, Маргот скорбно поджала губы. Генрих вежливо кивнул.

– Добрый день, – подошел к ним Дронго.

– Здравствуйте, – поздоровался Генрих. Маргот только слегка кивнула.

– Вы куда-то уходите?

– Нас ждет машина. Едем в океанографический музей, – сообщил Генрих.

– Зачем ты ему говоришь это? – зло спросила Маргот. – Этот человек мне не нравится. Он необразованный, злой и недалекий мужлан.

– Простите мою супругу, она иногда бывает не в духе, – сказал Генрих.

– Ничего страшного. Я просто хотел сообщить вам, что сегодня сразу после игры полиция арестует убийцу, который вчера пытался убить меня и отравил Лежена.

– Вы уже знаете, кто это? – удивленно уточнил Генрих.

– Он все врет, – убежденно произнесла Маргот. Она почувствовала какое-то лихорадочное возбуждение Дронго.

– Я видел вчера, как один из игроков подложил пузырек в карман убитого, – сообщил Дронго. – Вечером я все скажу, и убийцу арестуют.

– Правильно сделают, – спокойно ответил Генрих. – Вы позволите нам уехать?

– Конечно, – он отошел от них, успев увидеть, как Генрих Херцберг достает свой мобильный телефон.

Дронго прошел в отель. Теперь ему нужно было найти Константина Романишина. Но его нигде не было. Наконец ему сообщили, что Романишин и Кафаров находятся на теннисном корте, довольно далеко отсюда. Он отправился туда пешком. На теннисном корте играли Константин Романишин и Ниязи Кафаров. Молодой Костя выигрывал у своего гораздо более старшего и менее подвижного напарника.

– Все, – отдуваясь, сказал Кафаров, – вы победили, Константин. Поздравляю.

Оба подошли к Дронго.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Кафаров.

– Как человек, вернувшийся с того света, – признался Дронго.

– Значит, хорошо, – рассмеялся Романишин.

– Не совсем. Дело в том, что сегодня решающий матч в вашей «Большой игре».

– Поэтому вы себя чувствуете плохо? – рассмеялся Романишин.

– Отчасти. Видите ли, вчера полиции удалось найти емкость, из которой накапали яд в мою чашку.

– У кого? – сразу спросил Костя.

– В том-то и дело, что в кармане у покойного. Я видел, как один из наших игроков подложил этот пузырек именно туда.

– Почему вы не скажете об этом полиции? – спросил Кафаров.

– Чтобы не срывать вашу игру, – ответил Дронго, – вечером я все расскажу. Думаю, что игра пройдет азартно, ведь такая сумма стоит на кону.

– Это ничего не значит. Если не будет хорошей карты, все уйдут в пас и никто ничего не выиграет, – рассмеялся Костя.

– Кто это был? – спросил Кафаров. – Меня не было в комнате, и я не смог ничего понять.

– Я знаю, – кивнул Дронго, – но пока ничего не буду говорить. Все расскажу вечером. До встречи.

Он неторопливо пошел с корта.

– Больше я с вами не играю, – сказал Кафаров, – вы играете гораздо лучше меня.

– Я даже учился в теннисной школе, – признался Костя, – но потом меня оттуда выперли за плохое поведение и вечное нарушение спортивного режима. Вот с такой формулировкой.

– Вам нужно было идти в другую школу, – убежденно произнес Кафаров.

Дронго возвращался к себе в отель. Он спокойно прошел мимо небольшого сада со скульптурами. Знакомый швейцар поклонился ему. Он кивнул в знак приветствия. Сделал еще три шага, чтобы войти в отель. И именно в этот момент услышал за спиной выстрелы. Один, второй, третий. Швейцар, побелев от ужаса, смотрел, что творится на улице перед отелем. Отовсюду слышались взволнованные крики.

 

Глава 18

Дронго стоял спиной к улице, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто именно стрелял и что происходит за его спиной. Ошеломленный швейцар смотрел на этого невероятного человека, не веря своим глазам. Он видел, как на улице появился неизвестный, который выхватил пистолет. Видел, как этот неизвестный прицелился в Дронго, и хотел закричать, чтобы предупредить гостя, заставить его обернуться или хотя бы упасть, но от ужаса у него сдавило горло, и он мог только прохрипеть что-то нечленораздельное. Однако Дронго не дрогнул, когда за его спиной прозвучал первый выстрел. И даже не обернулся, когда через секунду-другую прозвучали еще два выстрела.

Он просто стоял, подставив свою спину неизвестному убийце, и не двигался, словно окаменев. Когда вокруг начали раздаваться крики и отовсюду выбежали переодетые сотрудники полиции, он наконец повернулся. Метрах в пятнадцати от него на асфальте лежал какой-то молодой человек, сжимая в руках пистолет. Ему было лет тридцать, не больше. Рядом стоял другой мужчина, гораздо старше. Ему было лет пятьдесят. В руках у него был дымящийся пистолет. Дронго сделал несколько шагов по направлению к этому человеку. Тот поднял голову. Это был Эдгар Вейдеманис.

Именно ему вчера перезвонил Дронго, попросив срочно приехать. Именно для Эдгара он оставил свой ключ в конверте, и для него положил на стол пистолет с кобурой. Он знал, что может положиться на своего друга. Понимая, что время не терпит, он сознательно пошел на провокацию, подставляя себя под пули убийцы. Именно поэтому он обошел игроков, рассказывая каждому из них о вчерашней находке. Среди игроков должен быть сообщник убийцы, стрелявший в Чеботаря, в этом он был убежден. Убийца ждал его перед входом в отель. Откуда было знать этому незадачливому молодому человеку, что прилетевший сегодня утром Эдгар Вейдеманис следовал за Дронго по пятам, прикрывая его со спины. Оставалось только ждать появления убийцы. Как только тот оказался за спиной Дронго и поднял свой пистолет, намереваясь выстрелить, он сразу получил пулю в руку, первым в него выстрелил Эдгар Вейдеманис. Но убийца тоже был профессионалом. Ему было тридцать два года, он успел послужить в Иностранном легионе, и он умел стрелять с обеих рук. Перехватив пистолет в левую руку, он снова попытался выстрелить. И тогда Эдгар сделал еще два выстрела, попав убийце прямо в грудь. Ударная сила была столь велика, что убийца отлетел на несколько метров, но не выпустил из рук свой пистолет. Когда подбежали сотрудники полиции, он был уже мертв.

– Зачем ты стрелял в него три раза? – недовольно спросил Дронго. – Я же тебе объяснил, что его нужно было взять живым. Обязательно живым.

– Тогда он застрелил бы тебя, – убежденно сказал Вейдеманис, – посмотри. Я прострелил ему правую руку, но он не выпустил оружия, а переложил его в левую. И снова попытался выстрелить. У меня просто не было другого выхода. Поэтому я выстрелил еще два раза. Ты предпочел бы быть сейчас на его месте?

– Извини, – тихо произнес Дронго, —я глупо сорвался. Нужно было все сразу понять. Извини меня, мой друг.

– Я представляю, как ты себя чувствовал, – великодушно заметил Эдгар, – целый день ходить в качестве живой куропатки для охотника. Для этого нужно иметь твои нервы.

К ним подбежал один из сотрудников полиции.

– Сдайте оружие, – потребовал он, обращаясь к Вейдеманису. Тот охотно отдал пистолет и кобуру. Полицейский надел на него наручники.

– Я тоже был с ним, – сообщил Дронго.

Офицер достал вторую пару наручников. Вокруг уже начинали собираться люди. Подъехала машина, из которой буквально выпрыгнули Клодт и Шиброль.

– Вы сошли с ума? – возмущенно спросил Клодт. – Устроили стрельбу в центре нашего княжества. Перепутали нас с Москвой или Техасом? Что вы себе позволяете, разве я для этого дал вам оружие? Кто этот человек? – спросил он, показывая на Эдгара.

– Мой друг, – пояснил Дронго, – и мой напарник, который только что спас мне жизнь. Уже в который раз, господин комиссар. Позвольте вам представить – бывший полковник советского КГБ и мой нынешний напарник Эдгар Вейдеманис.

– Только не говорите никому, что он раньше работал в КГБ, – попросил Клодт. – Снимите с них наручники, – приказал он своему офицеру. Тот сразу выполнил его приказ.

– Теперь поедем в полицейское управление, и вы мне все расскажете, – предложил Клодт, – только сначала поясните, кто это такой. Почему он хотел вас убить и почему ваш напарник его застрелил?

– Этот человек – убийца Петра Чеботаря, – уверенно заявил Дронго, – вы можете идентифицировать пистолет. Он стрелял в Чеботаря из него. Я убежден в этом. Экспертиза подтвердит...

– Это мы еще проверим, – мрачно пообещал комиссар.

– Пистолет, – показал следователь Шиброль, – вы видите, что у него за пистолет? Это «макурин» ППК, то самое оружие, из которого убили Чеботаря в отеле «Ле Меридиан».

– Срочно вызывайте группу экспертов, – приказал Клодт, – пусть проверят оружие и этого типа. Сразу дактилоскопируйте его, может, мы знаем, кто он и откуда. Поехали со мной. А где наше оружие?

– Его отобрали ваши офицеры, – пояснил Дронго, – именно из вашего оружия господин Вейдеманис и застрелил моего потенциального убийцу.

– Расскажете все в полиции, – решил Клодт. – Нам лучше уехать отсюда. Посмотрите, сколько людей уже собралось.

Через пятнадцать минут они были в кабинете комиссара. Тот уселся в свое кресло, Шиброль устроился рядом. Дронго устало сел на стул, чувствуя, как от напряжения гудят ноги. Вейдеманис устроился рядом.

– Вчера вы мне сами сказали, что у нас только сутки, – начал Дронго, – и я понимал, что мы можем упустить убийцу, который застрелил Чеботаря, и тем более упустить другого убийцу, который пытался отравить меня. Поэтому я решил устроить своебразную провокацию. Я думал над этим почти всю ночь, а рано утром позвонил моему напарнику в Москву, чтобы он срочно прилетел в Монако, благо сейчас есть рейсы из Москвы в Ниццу. Потом я начал действовать. Я обошел почти всех игроков, рассказывая им о том, что вчера была найдена стеклянная емкость, в которой хранили яд. Чтобы убедить моих собеседников, я даже придумал, что на ней остались отпечатки пальцев возможного убийцы, что служит прямым доказательством его вины. Но чтобы не срывать игру, я не скажу об этом никому, пока не закончится их игра, ведь я успел увидеть того, кто прятал в карман покойного. Вот и все. Я был уверен, что один из них начнет срочно принимать меры. Конечно, он во второй раз не попытается меня отравить, но наверняка вызовет своего убийцу, который застрелил Чеботаря. Так примерно и вышло. Убийца поджидал меня у отеля, чтобы выстрелить в спину. Так, наверно, он действовал и с Чеботарем, но тот успел повернуться и встретил свою смерть, глядя убийце в глаза. У меня было гораздо проще. Убийца не мог даже предположить, что это он был моей мишенью, а не я его. Убийца выхватил оружие, собираясь в меня выстрелить, когда Эдгар нейтрализовал ему правую руку. Если бы убийца успокоился, то мы смогли бы взять его живым и допросить. Но он упрямо хотел довести свое задание до конца. Он перехватил пистолет левой рукой и снова попытался выстрелить. Поняв, что его уже невозможно остановить, Эдгар дважды выстрелил ему в грудь и убил наповал.

– Это было непродуманное решение, – выдохнул Клодт, – теперь мы никогда не узнаем, кто именно его нанял и почему они хотели убрать вас и Чеботаря.

– Наоборот, – торжествующе возразил Дронго, – теперь-то как раз все и узнаем.

– Каким образом? Он же погиб, – нахмурился Клодт. – Опять какие-то ваши фокусы?

– Никаких фокусов. Нужно только проверить его мобильный телефон, все входящие и исходящие звонки. Уверен, что один из игроков не выдержал и сразу позвонил ему после моего ухода, приказав убить меня как можно быстрее. Я сознательно спровоцировал убийцу, и он попался на мою уловку. Вернее, попался даже не он, а его непосредственный шеф, который и находится среди игроков.

– Кому вы рассказали об этом пузырьке? – нетерпеливо спросил Клодт.

– Нескольким игрокам. До Омара Халида добраться я не смог. Тарджуманян уехал в Антиб, и с ним я тоже не смог переговорить. Кафарова я тоже исключаю, его не было вчера в игровой комнате, когда мне подложили яд. Остаются пятеро – Айдар Досынбеков, Константин Романишин, Тарас Маланчук, Генрих Херцберг и Тенгиз Бибилаури. Но Бибилаури я исключаю по собственной инциативе. Тогда остаются четверо, один из которых и позвонил нашему убийце. Надо проверить его телефон и номера их телефонов. Тогда все станет ясно.

– Телефоны мы сейчас проверим, – согласился Клодт, – но стрельба в центре Монако, это уже просто не лезет ни в какие ворота, даже если вы защищали свою жизнь. Зачем нужно было так нерасчетливо рисковать? Вы могли предупредить полицию, и мы бы сами взяли этого убийцу живым и невредимым.

– Это было невозможно, – глухо возразил Дронго, – судя по тому что он умеет стрелять с двух рук, он явно профессионал. А я не хотел доверять свою охрану вашим офицерам. Извините меня, комиссар Клодт, но свою жизнь я мог доверить только своему напарнику, в которого верю, как в себя. Именно поэтому я оставил ему ключ от номера, а в своем номере оружие, которое вы мне дали. Сети были расставлены, оставалось ждать, когда в них попадется наша жертва. Единственное, что меня огорчает, что не удалось взять его живым. Но, очевидно, это было невозможно, иначе Эдгар не стал бы стрелять ему в грудь.

– Можете проверить по своей картотеке, – предложил Вейдеманис, – но я уверен, что этот парень профессионал. Стрелять с двух рук обычно учат в спецподразделениях, например в Иностранном легионе. Можете сделать запрос.

– Мы все проверим, – уверил их Клодт. – Значит, можно считать, что первого убийцу мы нашли.

– Только исполнителя, – возразил Дронго, – мы пока не знаем, кто именно заказал этому исполнителю Петра Чеботаря и почему заказчик решил отравить меня, рискуя быть обнаруженным. Давайте проверять его мобильный...

– На это уйдет некоторое время, – сообщил Шиброль, – мы же не можем просто звонить и спрашивать, чьи это номера. Нужно проверить все номера, которые будут в его записной книжке.

– Нет, – возразил Дронго, – для начала проверьте все номера, с которых ему звонили в последние два часа. Один из этих номеров обязательно должен совпасть с номером телефона кого-то из игроков. Есть только четверо подозреваемых, одного из них мы и должны вычислить.

Шиброль быстро вышел из комнаты. Клодт взглянул на Дронго, перевел взгляд на Вейдеманиса и неожиданно широко улыбнулся.

– Вы самые невероятные люди, с которыми я когда либо встречался в своей жизни, – признался комиссар.

– Встречался... – задумчиво повторил Дронго, – встречался... вы впервые встречаете таких людей. Вы встречаете... Он его встретил... Господин комиссар, у вас есть фотография Паскаля Жордана, с которым встретился за несколько секунд до своей смерти Петр Чеботарь?

– Конечно, есть. Я прикажу сейчас принести, – удивленно сказал комиссар.

Через минуту фотографию принесли. Это был мужчина со смешными пышными усами. Дронго долго смотрел на фотографию.

– Вызовите ваших специалистов, – попросил он, – пусть сделают фоторобот. Кто из восьмерых игроков мог обладать такими усами? Пусть даже давно, год, два, десять лет назад. Приставьте эти усы, и пусть ваши специалисты вспомнят, у кого были такие усы.

– Сегодня воскресенье, – напомнил Клодт. – Хорошо, я позвоню нашим коллегам в Ниццу. И даже в Марсель, если понадобится.

– Это очень важно. Ведь сегодня вечером финальная игра, – напомнил Дронго.

Клодт вышел из кабинета. Они остались вдвоем с Вейдеманисом.

– Между прочим, я умираю с голода, – заявил Эдгар, – целый день ничего не ел и не пил. Как только ты пошел к отелю «Де Пари», я последовал за тобой. Нужно было внимательно следить за всеми, кто оказывался у тебя за спиной. Ты же предупредил меня, чтобы я был готов к любым неожиданностям. Поэтому я ничего не ел и не пил, все время охраняя твою спину. И сразу увидел этого мерзавца, он явно выслеживал тебя. А потом он выхватил пистолет. Интересно, что он готов был выстрелить в спину. Подлец, который даже не имеет понятия об офицерской чести.

– Что ты хочешь от него? Наемный убийца. Жаль только, что ему удалось застрелить Чеботаря, тот был очень интересный и колоритный человек.

– Теперь он больше никого не убьет, – ответил Эдгар, – я думаю, что поступил правильно, пристрелив его как собаку. Из тюрьмы еще можно сбежать, а с того света никто не возвращался. Во всяком случае, лично я не помню.

Вернулся Клодт. Настроение у него было явно мрачное.

– Пока ничего не получается, – сообщил он, – мы проверили мобильные телефоны всех тех, кого ты назвал. Романишин, Досынбеков, Маланчук и Херцберг. Даже Бибилаури проверили. У каждого по два или три телефона, нужно узнавать их номера, но коды не совпадают, это уже ясно. Ему звонил кто-то из местных, в этом нет сомнений.

– Значит, мы где-то ошиблись, – нахмурился Дронго, – но в любом случае именно этот человек застрелил Петра Чеботаря и пытался сегодня убить меня. Здесь мы точно не ошиблись.

– Да, – согласился комиссар, – он стрелял в Чеботаря из этого пистолета. Самое интересное, что и в вас он пытался стрелять из пистолета с глушителем. Никто ничего даже бы не понял. А он бы легко успел скрыться...

– Нет, – убежденно возразил Дронго, – он бы все равно не скрылся. Я бросил бы все свои дела, чтобы найти его. И отыскал бы этого убийцу, даже на другом конце света. Он бы от меня все равно не ушел.

 

Глава 19

Был уже пятый час. Они сидели в кабинете комиссара. Эдгару принесли несколько бутербродов и бутылку воды. Измученные двухдневными тревогами, бессонницей и волнениями, за столом сидели комиссар Клодт и следователь Шиброль. Все ждали результатов проверки телефонов.

– Если опять ничего не получится, то мы прекратим проверку, – буркнул мрачный Шиброль.

– Что у вас с фотороботом? – поинтересовался Дронго.

– Будет только завтра, – недовольно ответил Клодт, – сегодня мы никого не можем найти, даже в Марселе. Люди отдыхают, не хотят работать.

– Нужно узнать все до того, как начнется игра, – устало произнес Дронго.

– Может, вы ошиблись и ему звонил кто-то другой? – предположил Шиброль.

– Я больше ни с кем не разговаривал. Хорошо. Давайте оставим этих пятерых. Кто еще мог знать об этом отравителе? Об этом еще могли знать Антонио Ковелли, Маргот Херцберг и Ниязи Кафаров. Они тоже слышали мое сообщение. Но их не было в игровой комнате, когда произошла попытка отравить меня.

– Все равно проверим их телефоны, – предположил Клодт, – у нас просто нет другого выхода.

– Кто еще остался из игроков? – спросил Шиброль.

– Леван Тарджуманян, но он сейчас в Антибе. Я с ним не разговаривал. Премьер-министр Омар Халид отдыхал в своем номере. Ему я тоже ничего не говорил. Они исключаются. Тогда не знаю, кто еще. Больше никто не мог знать.

Клодт устало покачал головой.

– В любом случае нужно проверить телефоны всех игроков, – неожиданно сказал Дронго, – абсолютно всех восьмерых, независимо от их алиби и возможной причастности к этим событиям. А заодно пусть проверят номера телефонов Лидии Лугановой-Филали и графини Меранже. Плюс Маргот Херцберг и Антонио Ковелли.

Клодт снова поднял трубку.

– Это очень сложно, – сообщил он через некоторое время. У всех роуминговые телефоны, зарегистрированные в их странах. Но их сейчас проверяют через спутник. Мы запросили дежурного из министерства обороны.

– У нас восемь игроков, – напомнил Дронго, – и пышные усы Жордана, которые сразу бросаются в глаза. Кто мог раньше носить такие усы? Может, Моисей Шульман?

– Я смотрел по Интернету, – ответил Вейдеманис, —нигде он не зафиксирован с такими усами.

– Маланчук? Может, у него были пышные казацкие усы?

– Может быть. Но как мы теперь узнаем?

– Подождите. Усы Жордана кого-то напомнили Чеботарю. Значит, с этим человеком, у которого были когда-то такие усы, он где-то встречался. Чеботарь был известным игроком и часто прилетал в Берлин и Баден-Баден. Давайте проверим по их досье, ведь ваши казино обмениваются информацией.

– Это конфиденциальная информация, – возразил Клодт.

– Я не собираюсь взламывать ваш сейф или похищать миллионы казино. Сделайте запрос в Баден-Баден. Есть ли в их досье фотографии мужчины с пышными усами. Срочный запрос, пусть немедленно ответят. В отличие от полиции они-то как раз работают по воскресеньям, это их самый продуктивный рабочий день.

Клодт в очередной раз поднял трубку телефона.

– Я начинаю думать, что мы вообще застрелили невиновного человека, – пробормотал Вейдеманис, – хорошо, что у него был пистолет, из которого он и раньше убивал, иначе меня посадили бы во французскую тюрьму.

– У нас есть небольшой изолятор для буйных игроков, – усмехнулся Клодт. – Ладно, сейчас сделаем запрос. Но это не совсем верное решение. Их информацию мы не имеем права использовать.

– Речь идет о жизни и смерти людей, – напомнил Дронго.

– Один из наших игроков, – задумчиво произнес Шиброль. – Как бы я хотел наконец узнать, кто этот человек, который вот уже третий день обманывает нас, пытаясь выиграть «Большую игру» и взять главный приз. Возможно, Халид Омар, он премьер-министр, у него может быть и сто мобильных телефонов, которые носят за ним его телохранители. И среди них наверняка найдется и местный.

– Зачем ему убивать Чеботаря? – спросил Дронго, – все не так просто, как вы думаете. Всегда должно быть очень четкое логическое объяснение любому поступку, любому шагу убийцы. Ведь этот убийца не просто патологический маньяк или какой-нибудь садист, получающий удовольствие от вида мучений своих жертв. Нет, он еще и игрок в покер. То есть человек, умеющий и любящий просчитывать варианты, человек, который пытается все предусмотреть и всех обыграть. Рациональный игрок, очень четкий и прагматичный. Как ловко он спланировал мое отравление, как попытался нас одурачить. И теперь нервничает, не зная, правда ли остались на самом деле отпечатки его пальцев на стеклянной емкости или я блефую. Умение распознавать блеф – тоже одна из основных особенностей игрока в покер.

– Вы прямо сделали из него гения, а он обычный преступник, – возразил Клодт.

Раздался телефонный звонок. Комиссар выслушал и положил трубку. Затем взглянул на мужчин, сидевших в его кабинете.

– Чеботарь действительно часто бывал в Баден-Бадене и Берлине. Среди игроков, которых не должны пускать в зал, значится и французский игрок Арман Ролан. Он несколько лет назад часто приезжал в эти казино, но потом ему запретили там появляться, посчитав, что он профессиональный игрок, который умеет «считать» карты. Как раз у него были пышные усы.

– Фотографию, – сказал Дронго, – пусть пришлют его фотографию.

Клодт попросил казино затребовать фотографию игрока Армана Ролана. Началось томительное ожидание. Именно в этот момент позвонил другой телефон.

– Мсье комиссар, мы все проверили, – сообщил торжествующий голос в трубке, – номера телефонов совпали. Мы можем назвать вам имена звонивших.

– Мне не нужны их имена, – раздраженно ответил Клодт, – я просил проверить только тех, кто есть в нашем списке.

– Верно, мсье комиссар, мы так и сделали. Два человека из вашего списка звонили убитому в течение последних двух часов.

– Их имена? – рявкнул Клодт.

Позвонивший офицер назвал имена. И время телефонных звонков.

– Это точно? – ошеломленно спросил Клодт. – Вы не ошиблись? Вы уверены в этом?

– Абсолютно уверены, мсье комиссар. Мы проверили несколько раз. Эти номера принадлежат именно этим людям. Нужно сказать, что сейчас мы проверяем все их звонки за последние три дня. Они неоднократно переговаривались друг с другом и с погибшим киллером.

– Я вас понял, – тихо ответил Клодт и положил трубку. Затем взглянул на Дронго.

– Неужели вы всегда и все знаете?

– Не всегда. Что они вам сообщили?

– Имена позвонивших, – сказал Клодт, – они проверили все номера и теперь уже не сомневаются. Сразу два наших игрока звонили на телефон убитого легионера. Пришло подтверждение, убитый действительно в течение четырех лет служил в Иностранном легионе. Был комиссован по ранению.

– Кто эти двое? – спросил Шиброль.

Клодт назвал фамилии. Дронго даже поднялся со своего стула.

– Этого не может быть, – прошептал он, – такого просто не может быть.

– Ошибка исключена, – возразил комиссар, – но на всякий случай мы еще раз проверяем.

Снова раздался телефонный звонок. Клодт опять поднял трубку. И кивнул, сказав, что будет ждать уже переданную фотографию. Через минуту в кабинет вошел офицер полиции, который принес комиссару Клодту фотографию неизвестного мужчины с пышными усами. Тот взял ее и, нахмурившись, покачал головой.

– Возможно, вы сегодня совершили революцию, господин Дронго, – убежденно произнес он, – в будущем нам придется объединить усилия всех казино и наших полицейских управлений, чтобы объединить наши данные на мошенников. Посмотрите на эту фотографию.

Вейдеманис взял карточку и передал ее Дронго. Тот даже вздрогнул, настолько фотография мужчины с пышными усами была похожа на лицо одного из игроков. Нужно было только убрать усы. Вот почему так занервничал Чеботарь, понял Дронго.

– Вы видите, – у него даже не было сил торжествовать. – Теперь вы видите, что я был прав. Этот человек на фотографии вот с такими усами, а когда он их сбривает, то становится совсем другим, но его все равно можно узнать. Ему нужно достать другой иностранный паспорт, и вы уже не можете вычислить его. Он меняет имя и фамилию, пытается изменить внешность, но его все равно можно узнать. А значит – не пускать не только на «Большую игру», но и вообще в казино.

– Вы считаете, что он похож на нашего игрока? – спросил Шиброль.

– Уберите усы и посмотрите, на кого он станет похож, – предложил Дронго. – Чеботарь вспомнил, где именно он видел этого человека, – продолжал Дронго, – и сразу решил сообщить мне об этом. Мы были убеждены, что «счетчиком» в игре будет Шульман. Косвенно затем наша версия подтвердилась. Но вчера ночью мне рассказал об этом Антонио Ковелли. Оказывается, Айдар Досынбеков и Моисей Шульман давно знают друг друга. Это как раз говорит о плохой работе вашей службы безопасности казино, – укоризненно произнес Дронго, – они не смогли ничего уточнить про Шульмана. Хотя ради справедливости скажу, что в прошлые годы Досынбеков побеждал благодаря другому «счетчику» – Ионасу Кублинскису. Но теперь решил, что настало время Шульмана. Однако он несколько переоценил свои силы. Бибилаури, проигравший ему в позапрошлом году, решил взять реванш и пригласил меня и Чеботаря в качестве экспертов, которые могут выявить возможных «счетчиков» и устранить их из игры. Мы так и сделали. Однако другой «счетчик», приглашенный другим игроком, понял, что рано или поздно Чеботарь сумеет его разоблачить. И тогда он позвонил убийце. Чеботарь писал мне как раз об этом. Нужно было следить совсем за другим человеком, который был организатором этой невероятной акции.

– У нас теперь есть все доказательства, – торжествующе произнес комиссар, – номера их телефонов в аппарате убийцы, их переговоры между собой, фотография одного из них с этими усами. Мы можем остановить игру, но я не стану этого делать. Игра должна продолжаться при любых обстоятельствах. А арестовать их мы сможем сразу после игры. И если никто не будет возражать, я предлагаю предоставить право все рассказать об этой драме самому господину Дронго, которому и принадлежит честь раскрытия этих преступлений.

– Я всего лишь пытался вычислить преступников, опираясь на логику и здравый смысл, – сказал Дронго. – Хорошо, что все так и получилось. Но если взять за основу здравый смысл, то опять ничего не получается. Кроме одного. Когда я узнал, что господин Бибилаури просит меня приехать в Монако, я выяснил, что буду работать не один, а вместе с известным игроком в покер и не менее известным «счетчиком» – Петром Чеботарем. Когда я выразил некоторое недовольство, Бибилаури напомнил мне, что в металлургии есть принцип структурного упрочнения. Вот этот принцип и положили в основу своей аферы наши игроки, даже не предполагая, что нам удастся разоблачить их. Это было серьезное испытание для всех нас, но мы с ним справились.

– Вы справились, – возразил комиссар Клодт, – это вы смогли выманить на себя убийцу, фактически подставив себя под пули. Это благодаря вам удалось проверить телефон погибшего и выйти на нужные номера. Это вы предложили отправить запрос в казино Баден-Бадена, верно догадавшись, что мсье Жордан, которого встретил погибший Чеботарь, мог кого-то ему напомнить. И поэтому он написал: «Мы ошиблись. Нужно было следить за...» Дальше он ничего не успел написать, но теперь мы знаем, за кем именно нужно было следить. Это была прекрасно рассчитанная и глубоко продуманная афера.

– Нужно позвонить еще раз Антонио Ковелли и уточнить у него, кто именно мог знать про Шульмана, – предложил Дронго.

– Не понимаю, для чего? – спросил комиссар. – Мы и так уже все знаем.

– Еще два дня назад я был убежден, что Чеботарь не просто догадался, кто «счетчик», а ему кто-то подсказал. Понимаете, в противостояние между двумя игроками должен был вмешаться кто-то третий. И этот третий очень ловко использовал сложившуюся ситуацию. Поэтому нужно позвонить Ковелли и задать ему один вопрос.

Он достал телефон, набрал номер Ковелли. Тот ответил недовольным голосом:

– Кто это меня спрашивает, что вам нужно?

– Это Дронго. Мне нужна ваша консультация.

– Я вам ничего больше не буду говорить, – отрезал Антонио, – даже если вы снова ворветесь ко мне с вашим пистолетом. Хватит. Я и так был слишком откровенен с вами. Но вы этого не оценили.

– Оценил. Очень даже оценил. У меня абсолютно нейтральный вопрос. Насчет бедняги Шульмана. Скажите, кто мог знать о тесных связях Досынбекова с Шульманом? Только подумайте.

– Никто.

– Разве? А один из наших игроков говорил мне, что хорошо знал Айдара Досынбекова по прежней работе. Может, он знал и Шульмана?

–Да, они были знакомы. Но при чем тут Айдар-ака? Это вы отправили Шульмана в больницу и еще смеете мне угрожать. Вас нужно посадить в тюрьму за такие методы! – крикнул Антонио, но Дронго уже отключился.

– Мне осталось сделать только один телефонный звонок, чтобы уточнить последние подробности, – сказал Дронго, обращаясь к хозяину кабинета. – Вы разрешите, господин комиссар?

– Конечно, – кивнул Клодт, – мне даже интересно, кому вы будете звонить.

– Вы мне все равно не поверите, – улыбнулся Дронго, набирая нужный ему номер.

 

Глава 20

Ровно в восемь часов вечера началась финальная стадия «Большой игры». Все знали, каким будет сегодняшний приз, какие ставки и какие деньги будут участвовать в этой игре. Поэтому настроение у всех восьмерых игроков было боевое, все они напряженно ждали начала игры. Почетных гостей на этот раз было много. Кроме Дронго и двух женщин, уже привычно занявших свои места – Алины Меранже и Лидии Лугановой-Филали, – в креслах разместились комиссар Клодт, следователь Шиброль, попавшая сюда благодаря ходатайству руководства казино Маргот Херцберг и даже Антонио Ковелли и Тельман Аскеров, усевшиеся в задних рядах. Были здесь и два личных телохранителя премьера, старавшиеся почти не дышать, чтобы не вызвать ничьих нареканий. Они тихо устроились в углу, не решаясь переговариваться. Эдгар Вейдеманис сел рядом с ними, стараясь не привлекать к себе внимания.

Крупье обвел взглядом игроков и начал игру. Первые два круга прошли спокойно. Ставки не поднимались выше небольшого уровня. Начинался третий круг. И здесь пошли крупные карты, которые начали будоражить игроков, вызывая их делать крупные ставки, чтобы побить своего соперника. Каждый должен был набрать как можно больше жетонов и соответственно денег, чтобы иметь резерв в тот момент, когда начнется решающая игра на выбывание. И она началась ровно в одиннадцать часов вечера. Официанты обнесли всех чаем, кофе, соками, водой и бесшумно вышли из помещения. Теперь начинались туры на выбывание. Все напряженно ждали, деньги лежали в общем банке, и каждый выбывающий мог рассчитывать на небольшую сумму, но в случае выбывания уже в первом туре сумма не превышала двухсот пятидесяти тысяч евро. Все ждали, кто вылетит первым. И им оказался Константин Романишин. Он имел четыре карты и был уверен в своей победе, пойдя ва-банк. Оказалось, что у Тарджуманяна был «стрейт-флэш», и он побил карту молодого человека. Константин посмотрел на лежавшие перед ним карты и закрыл лицо руками. Вторым из игры выбыл Айдар Досынбеков. Он уже понял, что сегодня не его день, и поэтому даже не очень боролся, сразу уходя в пас и не рискуя деньгами. Третьим выбыл Генрих Херцберг под скорбные восклицания своей супруги, которой крупье дважды делал замечания. Херцберг проиграл стоически, он даже улыбнулся.

За столом остались четыре игрока. Омар Халид, оглядывающий всех своими немигающими злыми глазами. Хитро улыбающийся Тарджуманян. Кафаров, суровый и неприступный. И Тарас Маланчук, который все время удивленно поднимал брови, когда к нему приходила новая карта, словно удивляясь, что еще держится.

Это был грандиозный тур. Омар Халид сражался как лев. У него были три дамы, и он не сомневался в своей победе. Но у одного игрока оказался обычный «стрейт», побивший его карты, у другого был «фулл-хауз», а третий имел трех королей. Раздавленный Омар Халид, поставивший на игру гигантскую сумму, ошеломленно глядел, как забирают его жетоны. Теперь за столом оставались только Кафаров, Тарджуманян и Маланчук.

– Может, пора остановить игру? – тихо предложил Шиброль, обращаясь к комиссару.

– Нет, – возразил тот, – это Монте-Карло, здесь должны играть до победного конца. Только так и никак иначе.

Крупье начал раздавать по две карты. Каждый из игроков внешне не выражал своего настроения. Разве что Тарджуманян все время улыбался. После первых трех карт стало ясно, что игра будет трудной. На столе лежали два короля и десятка. Все трое игроков увеличили ставки. Четвертой выпала дама. Все снова увеличили ставки. Все напряглись, стараясь понять логику игроков. Наконец пятой картой выпал туз. Все загудели, несмотря на предупреждение крупье. После того как ставки поднялись до полумиллиона евро, игроки начали открывать карты. У Тарджуманяна оказались король и девятка, то есть у него было три короля, включая двух королей, которые лежали на столе. У Кафарова были две десятки, и вместе с картами, лежавшими на столе, у него оказались три десятки и два короля, то есть «фулл-хауз». Все поняли, что вылететь придется Маланчуку. Но он открыл свои карты, и собравшиеся ахнули. У него был «стрейт флэш», то есть один валет и одна пятерка, но валет вместе с лежавшими на столе тузом, королем, дамой и десяткой давал тот самый «стрейт-флэш». Тарджуманян обескураженно развел руками, он выбывал из игры.

– Это ему повезло, – убежденно произнес он, откидываясь на спинку кресла.

В последнем туре крупье раздал по две карты. Кафаров посмотрел и не поверил своим глазам. У него было два туза. Ничего лучше быть не могло. Теперь можно идти на любые суммы, его соперник гарантированно проигрывал. Крупье начал метать карты. Десятка крести, тройка черви, дама крести. Оба игрока сделали свои ставки, поднимая их в два раза. Четвертая карта была туз бубен. Кафаров незаметно улыбнулся. У него теперь было три туза. Маланчук зевнул. Кафаров смотрел на стол, казалось, он готов энергией своего взгляда прожечь его. Последняя карта в этой игре. Он еще раз посмотрел на свои два туза, на третьего туза, лежавшего на столе. И впервые торжествующе улыбнулся. У Маланчука просто нет шансов. Последней картой оказался крестовый туз. Теперь можно было забирать свой выигрыш.

– Ва-банк, – громко произнес в абсолютной тишине Ниязи Кафаров. У него дрожали руки от волнения. Он даже боялся посмотреть на свои карты. Четыре туза, невероятная комбинация, – он победил.

– Отвечаю, – неожиданно произнес Маланчук.

«Несчастный дурачок», – снисходительно подумал Кафаров. Он взглянул на еще одного игрока, уже выбывшего из борьбы, и тот чуть заметно одобрительно кивнул головой. Значит, все правильно, он победитель.

– Открываю, – дрогнувшим голосом сообщил Кафаров и положил два туза. Вместе с двумя тузами, открытыми на столе, у него было четыре туза. Он торжествующе посмотрел на своего соперника.

– Вот и все, – громко сказал он, – вы можете показать свои карты?

– У меня один король и один валет, – сообщил Маланчук.

Кафаров нагнулся и обеими руками начал придвигать к себе жетоны. Он был победителем «Большой игры». Он становился мультимиллионером. Именно в этот момент Маланчук начал открывать свои карты. Крестовый валет и крестовый король. Эти карты уже не могли омрачить торжества победы Ниязи Кафарова. Он все еще придвигал к себе жетоны по инерции, хотя видел ужас на лице Тарджуманяна и ехидную усмешку Генриха Херцберга.

– Остановитесь, – попросил его крупье, —вы проиграли, мсье Кафаров. Победил мсье Маланчук. У него «роял-флэш» – идеальная комбинация для победы.

– Нет, – растерянно произнес Кафаров, все еще не веря в свой проигрыш, – этого не может быть. У меня четыре туза. Четыре туза, невероятная комбинация, с которой нельзя проиграть.

– Мсье Кафаров, вы проиграли, – безжалостно сообщил крупье. И только тут Кафаров опустил руки и обессиленно рухнул на стол. Улыбавшийся Маланчук даже не дотронулся до жетонов. Он покраснел, принимая поздравления со всех сторон.

– Игра закончена, – объявил крупье.

– Игра еще не закончена, – поднялся со своего места Дронго, – теперь наступила моя очередь.

– Хватит, – попросил Херцберг, – нам сейчас не до ваших преступников.

– Именно сейчас и именно здесь, – возразил Дронго.

Наступило неприятное молчание. Все смотрели на кучу жетонов, лежащих на столе как символ невероятного богатства. Кривил губы Айдар Досынбеков, явно нервничал Омар Халид, все еще не понимая, что именно здесь происходит. Костя Романишин со злостью смотрел на окружающих. Теперь нужно будет объяснить отцу, каким образом он сумел проиграть такую невероятную сумму денег. Пять миллионов евро даже для бюджета его отца очень ощутимая сумма, тем более в период экономического кризиса. Херцберг, потерявший такую же сумму, только криво улыбался. Пять миллионов он легко заработает, а вот такой игры у него, возможно, уже никогда не будет. Поэтому он даже с некоторым сожалением разглядывал своих бывших партнеров по игре. Тенгиз Бибилаури, который вылетел из игры довольно быстро, сидел подавленный и растерянный. Он был уверен, что выиграет финальный раунд и сумеет обойти всех, ведь рядом с его соперником уже не было «счетчика». Но и на этот раз у него не получилось. Ничего, твердо решил Бибилаури, на следующий год он попытается взять реванш. Кафаров и Тарджуманян сидели злые и поникшие. Счастье было так близко, но они не сумели поймать его. Так не должно было быть, так не могло случиться, но выигрыш остался за этим непонятным украинцем, который взял такой невероятный приз.

– Уважаемые дамы и господа, – начал Дронго, выходя на середину зала, – сегодня мы стали свидетелями уникальной игры, в которой победил достойный. Но я хотел бы рассказать вам о том, что предшествовало этой игре. Дело в том, что присутствующий здесь Айдар Досынбеков дважды побеждал на этих соревнованиях в предыдущие годы, вызывая не только зависть партнеров, но и их ненависть. В прошлом году вместо господина Бибилаури сюда приехал Петр Чеботарь, профессиональный игрок и «счетчик», как называют людей, умеющих просчитывать всю колоду карт. Он сразу определил, что другой «счетчик» помогает господину Досынбекову. Именно поэтому Тенгиз Бибилаури решил действовать. Он заручился поддержкой самого Чеботаря и пригласил меня как эксперта по вопросам преступности, то есть тех людей, которые могут быстро вычислить нового «счетчика».

И мы действительно довольно быстро вычислили этого «счетчика». Им оказался Моисей Шульман, бывший друг и компаньон Айдара Досынбекова, с которым они проводили совместные коммерческие операции. Самое поразительное, что участником этих коммерческих сделок был и Ниязи Кафаров, который в разговоре со мной очень хвалил деловую смекалку и прозорливость Айдара-аки. Но при этом забыл сказать, что тоже знал Шульмана. Наоборот, он заявил мне, что никогда не слышал и не знал Моисея Шульмана.

Однако именно в этом и был весь расчет господина Кафарова. Он решил сыграть в собственную игру. У Шульмана был и другой партнер, который уже много лет торгует со странами Ближнего Востока. Это сидящий здесь Леван Тарджуманян, прошу обратить на него внимание. Неплохой, кстати, «счетчик».

Все было продумано до мелочей. Кафаров понимал, что Чеботарь и я сумеем вычислить Шульмана. И он решил его сдать. Он сообщил Чеботарю о Шульмане, убедив его, что этот человек представляет опасность для других игроков. Чеботарь сделал все, чтобы вывести Шульмана из игры. Он не знал о язве «счетчика», и это в какой-то мере его оправдывает. Но Кафаров и Тарджуманян понимали, что Чеботарь может узнать последнего, который действовал в Баден-Бадене под именем Армана Ролана. Там запомнились его пышные усы, знаете, такая смешая деталь. Оба игрока решают убрать Чеботаря. Они наняли профессионального убийцу, ранее служившего в Иностранном легионе. Чеботарь встречает в коридоре своего отеля некоего господина Жордана и вспоминает про усы Тарджуманяна-Ролана. Он пытается сообщить об этом мне, но в этот момент его убивают.

– Что вы такое говорите, – возмущенно спросил Тарджуманян, – кто такой этот Арман Ролан? Я никогда о нем не слышал.

– В казино Баден-Бадена есть отпечатки ваших пальцев, – ласково сообщил Дронго, – там легко докажут, что Арман Ролан и Леван Тарджуманян одно и то же лицо. Но я продолжаю. Убрав Чеботаря, эта «веселая парочка» решает убрать и меня. И вот здесь они допускают первую ошибку. Не очень заметную, но очень показательную. Ясно, что убийца или убийцы сделают все, чтобы сыграть в «Большую игру» и убрать тех, кто будет им мешать. Убирать игроков до конца игры просто невозможно, иначе игра будет остановлена. Значит, сначала нужно убрать Чеботаря, который может узнать Тарджуманяна, а затем, на всякий случай, и вашего покорного слугу, который может разоблачить эту «сладкую парочку».

Но им нужно не просто убрать меня. Им необходимо создать себе алиби. Кафаров демонстративно выходит из помещения, громко попросив разрешения у крупье, чего он раньше не делал. А его напарник – господин Тарджуманян – просто незаметно бросает мне в чашку кофе мгновенно действующий яд. Но кофе выпил не я. Вместо меня его выпил несчастный мсье Лежен, который сразу умер в ужасных мучениях. Пользуясь воцарившейся неразберихой, Тарджуманян ловко засовывает стеклянный пузырек в карман убитого им человека. Теперь он чист, и никто не сможет ни в чем его обвинить.

Мы можем подозревать всех, кроме Ниязи Кафарова, которого действительно не было здесь в тот момент, когда официант принес кофе и Лежен взял эту чашку. Полиция обыскивает всех и ничего не находит. Но я понимаю, что убийца пошел на столь рискованный шаг, чтобы во что бы то ни стало убрать меня отсюда. Значит, я обязан сделать все, чтобы вычислить этого убийцу. И тогда я сознательно иду на провокацию. Я сообщаю всем игрокам о том, что нашел емкость из-под яда и на ней обнаружены отпечатки пальцев. Но самое поразительное, что среди игроков, которым я сообщил это, нет Тарджуманяна, который уехал в Антиб. Зато есть Кафаров, который слышит об этом стеклянном пузырьке и понимает, о чем я говорю. Вы представляете это положение? Я абсолютно точно уверен, что Кафаров не мог меня отравить. И также абсолютно уверен, что не говорил Тарджуманяну об отпечатках. Но он узнает об этом, и они снова присылают, уже ко мне, своего убийцу. На этот раз они просчитались. За мной тенью следует мой напарник и друг – Эдгар Вейдеманис, который успевает опередить убийцу и произвести в него сразу три выстрела. Убийца погибает, и мы снова остаемся без доказательств.

– Это все ваши глупые рассуждения! – гневно крикнул Кафаров.

– Конечно. Если не считать, что Тарджуманян был вашим «счетчиком», и поэтому вы дошли до финала. Но справедливость восторжествовала, и победил Тарас Маланчук. Что касается вас, господин Кафаров, и вас, господин Тарджуманян, то вы применили способ, который металлург Бибилаури называет «структурным упрочнением», решив подстраховать друг друга. Но вы ошиблись. И теперь вы оба много лет проведете в тюрьме, обдумывая свои неправедные поступки.

– Меня нельзя арестовывать, – громко заявил Кафаров, – у меня дипломатический паспорт, я известный чиновник у себя на родине. Вы можете только депортировать меня.

– Нет, – спокойно возразил Дронго, – уже можно. Я позвонил в Баку и рассказал обо всем, что вы здесь натворили. И о вашей нечестной сделке с господином Тарджуманяном. Вы даже не постеснялись разыграть спектакль, заявив, что не хотите играть с армянином, тогда как сами помогли убрать Шульмана, чтобы в игру вступил ваш «счетчик». Три часа назад вы были сняты со своей должности и лишены дипломатического иммунитета. Можете перезвонить в Баку, там вам все подтвердят.

– Вы... ты... я тебя... – от волнения Кафаров начал задыхаться.

– На вашей совести два трупа, – сурово произнес Дронго, – и вам нужно будет за это ответить. Как и вам, господин Тарджуманян. Я всегда подозревал, что националисты – это самые неприличные люди на земле, спекулирующие такими идеалами, как земля, нация, родина, народ. И в очередной раз убедился, что я был прав. Когда дело касается денег, выигрыша, огромной суммы, вы очень быстро обо всем забываете, предпочитая договариваться. Именно из-за таких, как вы, продолжается эта бесконечная война, в которую вы втравили свои народы.

– У вас нет никаких доказательств, – усмехнулся Тарджуманян, – ни один суд не примет голословные утверждения этого господина.

– Неправда. У меня есть доказательства, – возразил Дронго, – в телефоне погибшего остались ваши звонки. С обоих ваших телефонов. И в записной книжке этого убийцы тоже есть ваши номера. Как вы это сможете объяснить, господа?

Кафаров взглянул на Тарджуманяна и отвернулся, сжимая зубы. У него от волнения начала дергаться щека. Тарджуманян пожал плечами. В конце концов, приказы об убийстве отдавал не он.

– Будьте вы оба прокляты, – услышали они голос вскочившего Тельмана Аскерова, который наконец понял, что именно здесь происходит, – чтобы Аллах покарал вас обоих, нечестивых и жадных! – кричал он, обращаясь к обоим преступникам.

Вейдеманис и оба телохранителя премьера с трудом сдерживали несчастного парня, неожиданно осознавшего, с кем он работал все эти годы.

– Какие мерзавцы, – громко произнесла Лидия, – делали вид, что ненавидят друг друга, а сами очень ловко договаривались у всех за спиной. Просто свинство с их стороны. И как хорошо, что у нас есть такой умный эксперт, который сумел их разоблачить. Просто неприятно на них смотреть.

Алина смотрела на Дронго так, словно он разоблачил ее личных врагов и вернул ей утраченную свободу. Ей хотелось кричать «браво» и хлопать в ладоши, но она понимала, что не имеет права вести себя так по-детски. И поэтому она молчала, не обращая внимания даже на слова своей подруги.

– Оказывается, нас здесь обманывали, – мрачно сказал Омар Халид. – Я думаю, что нам нужно сыграть еще раз, уже без этих аферистов. И, возможно, мы попросим удалиться отсюда господ Досынбекова и Бибилаури, ведь мы уже поняли, что они не останавливаются ни перед чем, чтобы победить.

– Они нас обманули, – хрипло произнес Костя Романишин, – я тоже требую реванша.

Кафаров усмехнулся, покачал головой.

– Мы все одинаковые. Жадные и беспринципные, готовые на все ради денег и своей выгоды. Просто мне не повезло, я нарвался на этого придурка, – показал он на Дронго, – но вы напрасно радуетесь, господа. Рано или поздно у каждого из вас будет свой Дронго. И вы все равно попадетесь. Иначе не бывает. Я только сейчас понял. Он не человек. Он просто орудие в руках Господа.

Кафаров громко захохотал. Даже Тарджуманян с ужасом посмотрел на него.

– Наденьте на них наручники, – приказал комиссар Клодт, – и вызовите врача.

 

Эпилог

Дронго позвонил в дверь. Послышались шаги, и дверь открылась. На пороге стоял Тарас Маланчук. Он успел переодеться и теперь был в темном костюме. Его всклокоченные волосы были причесаны, даже взгляд как будто изменился. Стал более осмысленным и внимательным.

– Разрешите? – спросил Дронго.

– Входите, – посторонился Маланчук, – после вашего вчерашнего выступления я ваш большой поклонник. Вы так блистательно разоблачили эту банду убийц и негодяев, что нам остается только аплодировать вашему мастерству.

– И вашему, господин Маланчук, – иронически заметил Дронго.

– Не понимаю, что вы хотите сказать, – нахмурился тот.

– Все очень просто. Я наводил справки обо всех игроках, которые принимали участие в «Большой игре». Вы меня понимаете?

– Нет, не понимаю. Какие-то непонятные загадки. Наводили справки, вот и хорошо. Так что вы хотите сказать?

– Ничего. Просто я узнал, что некий предприниматель Тарас Маланчук некогда получил в украинском национальном банке кредит на три миллиона долларов и не сумел его вовремя вернуть. Вот такая печальная история. После этого он сбежал в Венгрию, откуда несколько раз приезжал во Францию. Сейчас установить этого не удалось бы, ведь Венгрия вошла в Шенгенскую зону. Но несколько лет назад ее там не было. В результате получается, что, не имея денег и имея долгов на три миллиона долларов, вы не только расплатились, переведя все деньги в банк, но и сумели заработать столько денег, чтобы иметь необходимые для игры пять миллионов евро. Не подскажете, где можно заработать такие огромные деньги за очень небольшой срок?

– Чего вы от меня хотите?

– Ничего. Каждый раз, когда я пытался вмешаться в игру, чтобы арестовать мерзавцев и прекратить вашу игру, меня останавливал комиссар Клодт, который упрямо твердил, что игра должна продолжаться. Теперь я точно знаю, почему она должна была продолжаться.

– Интересно – почему?

– Именно из-за вас, господин Маланчук. Вы же были не просто предпринимателем. Вы были руководителем кооператива, а до этого самым молодым профессором и доктором физико-математических наук. Вы – абсолютно гениальный «счетчик». По правилам казино вас нельзя пускать ни в одно игорное заведение. Вы легко можете просчитать любые карты, любые комбинации. Такие, как вы, – явная угроза каждому казино. Но вы принимаете участие в игре и в первые два дня очень усердно проигрываете, не пытаясь показать своего истинного умения. А потом громите всех, в том числе и профессионального игрока Левана Тарджуманяна. Он тоже «счетчик», но всего лишь как профессиональный игрок. А вы – профессиональный математик, и никому из игроков никогда с вами не сравниться.

Маланчук пригладил волосы. Достал очки, надел их и сразу неуловимо изменился.

– Верно, – кивнул он, смущенно улыбнувшись, – я действительно доктор физико-математических наук. Это все правда. И деньги на игру мне дали в казино с условием, чтобы я больше здесь не играл. Только я считаю, что поступил правильно. Более того, даже нравственно. Зная, что здесь будет целое скопище проходимцев и жуликов, мы не дали им возможности победить.

– У них не было шансов с самого начала, – грустно заметил Дронго, – ни у Шульмана, ни у Досынбекова, ни у Бибилаури, ни у Тарджуманяна, ни у Кафарова. Казино всегда остается в выигрыше. Это универсальный принцип. Ни у кого не было ни единого шанса. Вы легко можете обыграть всех. Что вы и сделали.

Он повернулся и пошел к двери.

– Подождите, – остановил его Маланчук, – я хочу, чтобы вы поняли. Они заплатили мои долги, и я чувствовал себя обязанным помочь им. Я не выиграл этих денег, все забрало казино.

– Конечно, – печально кивнул Дронго, – так и должно быть. Только я не понимаю, чем казино отличается от наших игроков. Такие же акулы, которые пожирают друг друга. С вашей помощью или без вашей помощи.

– Вы считаете, что я поступил аморально?

– Это категория нравственная, господин Маланчук, и тут каждый волен решать сам за себя. Я полагаю, что помогаю людям избавляться от разного рода мерзавцев, я немного облегчаю им жизнь. Вы считаете, что, помогая казино обыгрывать всех игроков, делаете благородное дело. Я в этом не так уверен. Возможно, я не прав, возможно, не правы вы. У каждого свои принципы. До свидания, господин Маланчук.

Он вышел из номера. Внизу увидел Костю Романишина, который ждал, когда подадут его автомобиль.

– Вы хотите снова сюда вернуться? – поинтересовался Дронго.

– Обязательно, – ответил Костя, – на следующий год будет опять «Большая игра». Вот увидите, мне обязательно повезет. Это единственная игра, где казино не имеет своих интересов. Они берут только свой процент. Здесь настоящие игроки играют друг против друга.

– Я понимаю, – кивнул Дронго, – это такая честная игра, где нет интересов казино. Желаю вам удачи. До свидания.

Начал накрапывать дождь. Он поднял воротник и пошел к своему отелю. В «Метрополе» его ждал Эдгар Вейдеманис. Сегодня они сыграют очередную партию в шахматы, и, возможно, ему удастся наконец обыграть Эдгара. Ведь шахматы действительно честная игра.