Пылающий Север

Коваль Ярослав

Глава 9

ОБЛАСТЬ ОБЕСПЕЧЕНИЯ

 

Это, собственно, было не моё изобретение. Пожалуй, каждый народ в разное время непременно додумывался до идеи превратить в полосу обороны преграду, поставленную на пути врага самой природой. Леса, покрывавшие добрую половину Серта, сами по себе могли создать для чужой армии серьёзную проблему. Но мои люди на протяжении многих лет совершенствовали лесную полосу, отделявшую Ледяной предел от северной части владений, как, впрочем, и южную. Теперь же, получив сведения о вторжении, удесятерили усилия.

Часть деревьев валилось внахлёст, в буреломы вбивали колья остриями вверх, ставили ловушки, как обычные, так и магические, рыли ямы, разнообразили множеством неприятных сюрпризов «начинку» оврагов. В завалах оставляли проходы, которые должны были привести врага туда, где удобнее всего будет его уничтожать, а самому не оказаться на прицеле. Командиры отрядов, действующих в этом месте, должны были знать все лабиринты наизусть или хотя бы иметь карты. В глубине лабиринтов ставились небольшие тёплые домики, искусно маскировались припасы.

Кроме того, имелись ещё остатки старых приисков. Коридоры под Хрупким склоном, на который опирались три северных замка, тоже можно было использовать. Входы туда были закрыты и раньше, потому что, по крайней мере, в один из замков можно было попасть через подземелье, берущее начало именно в одном из приисков.

Короче, летучим отрядам будет где спрятаться и будет где развернуться.

Разумеется, полоса обеспечения не была непрерывной. Изначально лес разрезали три крупные дороги. Поскольку с самого начала передо мной не стояла задача оборонять Ледяной замок от нашествия с севера, тракты так и остались на своём месте. Но теперь было решено, что на них разместятся тяжёлые пехотные отряды и группы крупных боевых ящеров, раз уж нет времени перекопать их и надёжно завалить.

Впрочем, есть надежда, что противник потеряет сколько-то времени на три северных замка, и отряды, которые должны преградить врагу путь к Ледяному пределу, успеют подготовить хотя бы окопы и примитивные заграждения.

Командир относительно крупного отряда, который разместился в одном из лабиринтов полосы обеспечения, очень удивился, увидев меня и десяток сопровождающих бойцов. Но это удивление позволили себе выразить только лицом, не более того. По первому требованию охотно отчитался, что припасы размещены, из завалов налажен путь прямо к подземельям, там тоже всё спрятано от посторонних глаз, и незнающему человеку будет не отыскать прохода. Разумеется, затворы там магические, но магия чувствуется только тогда, когда замок приводится в действие.

— А есть магические средства связи? — Я счёл возможным проявить любознательность. А парня-то, кстати, знал, его звали Инхи, и он отличился во время предыдущих учений.

— Да, конечно. Но только в подземельях. Там есть место, где выходит в плоскость реальности одна из дискретных линий трансляции энергий. К ней мы можем подключиться.

— Сколько уже имеется отрядов?

— На командном пункте средней части полосы обеспечения отметились пять. Есть соответственно пять укрытий и около восьми тайников с припасами. Один не очень удачный — посреди озера. В смысле — надо озеро переплывать, а на воде всё время находишься на виду. Но остальные очень хороши.

— Хочу посмотреть хоть одно из укрытий.

— Конечно, милорд. Но пластуна лучше отпустить. У нас тут есть лошади…

Я поморщился. Однако возражение было верным. Лохматые низкорослые кони, которых использовали бойцы партизанских отрядов, ловко ориентировались в лесной чаще. Они не могли нести много поклажи, и в седле здорово трясло, да и ноги постоянно цеплялись за пеньки, кусты и торчащие корни. Но тащить пластуна в завалы — идея, конечно дурацкая. Не для этого он предназначен.

— Давайте вашего коня. А пластуна уведут в замок. Не так ли, парни?

— Отправим кого-нибудь одного, милорд, — заверила меня моя охрана.

Лес обступал нас так плотно, что казалось, будто его кто-то специально сажал ствол к стволу, а между ними — возможно более колючие кусты, чтоб мало не показалось. Вскоре стало заметно, что и местность довольно сложная — в изрядной степени пересечённая, с часто попадающимися на пути оврагами (кстати, интересно, откуда они здесь, где так много деревьев и земля должна быть надёжно защищена от эрозии переплетёнными корнями?), множеством валунов и огромных обломков скал, на вид довольно-таки неустойчивых.

— А их можно свернуть с места?

— Многие на то и рассчитаны, там уже и рычаги подготовлены. Кое-кто из наших ребят — из числа местных, они тут каждый уголок знают.

Мне оставалось лишь одобрительно покачать головой. Да, как-то так я это себе и представлял, когда распоряжался сконструировать полосы обеспечения. Здесь несколько раз проводились крупные учения, я ведь не только имперским спецназом занимался, но и свою личную армию дрессировал. Большую я себе позволить не мог, на это император мог плохо посмотреть, счесть опасным для себя — мало ли, что затевает высокопоставленный аристократ, взявшийся наращивать воинские «мускулы». Так что мне требовалась маленькое, но отменно подготовленное профессиональное войско.

Не только по соображениям удобства, но и по политической причине я распорядился сделать северную полосу обеспечения более широкой и мощной, чем южная. Если слишком уж усердно отгораживаться от юга, государь и в этом может увидеть намёк. А тут претензий никаких — полоса в первую очередь прикрывает мои тылы, а лицом я всегда повёрнут к Империи. Я всегда лоялен.

И армии есть где тренироваться.

Лабиринт в завалах был устроен так хитро, что даже я, каждый раз обязательно присутствовавший на учениях, а кроме того утверждавший, подписывавший и изучавший схемы, в какой-то момент сбился и перестал воспринимать направление. В конце концов, за одним из поворотов открылась заросшая ежевикой лужайка, а в ежевике — припрятанное строение, так искусно замаскированное, что и с воздуха, пожалуй, не разглядишь. Я потянулся и понянчил в ладони веточку с наливающимися ягодами.

— Скоро она созреет.

— Да, милорд.

— Вам тогда впору будет медведей ждать в гости.

Командир отряда с удовольствием показал зубы в искренней улыбке.

— Дело хорошее. Медведи — это мясо.

В домике могли поместиться человек двадцать, но это если ложиться вповалку, чуть ли не друг на друга, и обедать на улице. Втиснуть туда, к примеру, третий десяток уже не получилось бы, но солдаты могут отдыхать по очереди. Пока не начались холода, проблемы это не составляет, можно хоть всем ночевать под открытым небом. Но что, если война затянется?

Тогда, само собой, многим придётся туго. Даже местным уроженцам, знакомым с морозами.

— Милорду не стоит волноваться. Двадцать человек — хорошее число для летучего отряда. Больше не надо, тем более зимой.

— Лыжи есть?

— Всё снаряжение в комплектах, но пока в подземных хранилищах, конечно. За пару дней доставим нужное сюда. Там же, в подземельях, командный пункт.

— И кто же там сейчас дежурит?

Инхи развёл руками.

— Сейчас — никто. По сути, это всего лишь место, где можно передать в большой замок информацию и оставить запись для соратников. Но при необходимости в пещерах и переходах можно устроить хоть пять тысяч бойцов.

— М-м-м… Понял. Как на десятилетнем учении. Да. Хорошо. Но я хотел бы взглянуть, что у вас там подготовлено под горами.

— Конечно, милорд.

— Хорошо бы поспешить в замок, мой господин, — вмешался Аканш. Его явно бесило столь вопиющее нарушение главнейших принципов безопасности местечкового главы, то бишь меня. У него на лице было написано страстное желание поскорее затащить меня в кольцо несокрушимых стен и выдохнуть с облегчением. Поэтому подчёркнуто вежливые формулы были приправлены раздражением, но давний друг мог себе позволить фамильярность. — Милорд ведь видит — тут всё в полном порядке.

— Нет, пока не вижу.

До горных убежищ, правда, пришлось добираться долго — тут не существовало тайных проходов «только для своих». Что вполне разумно, ведь враг тоже мог бы наткнуться на прямые выходы из лабиринтов, если бы они имелись. А раз их нет, то и опасность меньше. Крохотные покладистые лошадки с лохматыми гривами (как же всё-таки они похожи на пони!) без излишней спешки несли нас к скалам, заросшим так густо, что не сразу вообще становилось заметно, что горы уже вот они, рядом.

Для нас — самый лучший вариант. Где ещё, как не в зелени, удобнее прятать входы в подземелья? Вот зимой всё будет сложнее, поди спрячь от посторонних глаз проложенную лыжню или протоптанную тропку!

Но будем надеяться, что Империя не задержится с подмогой и ход войны удастся переломить до наступления морозов. Тут я рассчитываю даже не столько на его величество, который в тонкости вряд ли будет вникать, и не на Джайду Солор — она девушка неопытная, может начать осторожничать. А на Аштию, конечно. Аштия как никто в Империи знает, что противника надо бить, пока он ещё не успел освоиться на захваченных территориях, пока не сорганизовал оборону, не привык, не осмотрелся и не обвыкся. Пока не успел прочухаться.

Нужный вход был закрыт каменной плитой, и Инхи сделал было движение открыть для меня проход, но я его отодвинул, приложил к камню свой личный знак. Разумеется, в Серте не найти такой двери, которая не открылась бы передо мной. Собственно, это ведь всё мои двери… Потешив самолюбие в очередной раз, протиснулся в образовавшуюся щель. Лошадок пришлось пропихивать насильно, хорошо хоть они оказались довольно покладистыми и протестовали вяло.

Внутри было темновато, магии на освещение тратилось очень мало — само собой, затем, чтоб чародейская активность не обратила на себя стороннего внимания. Ничего, рассмотреть коридорчики было можно. Когда-то здесь добывали золото и так называемую активную платину, которую используют при производстве магических предметов, но месторождение оказалось не очень обильным. Однако за время активной добычи рудокопы успели изгрызть окрестные горы множеством больших и малых штолен. Кое-где металлы до сих пор отыскивались, но я пока не счёл выгодным заниматься этим вопросом. Может, когда-нибудь потом…

Пока же гора предлагала целую сеть лазов, нор, переходов и даже просторных залов — и при этом всего несколько выходов на поверхность. Такой расклад вполне естествен, если учесть, какой ценный металл здесь добывали. Следить за каждым рудокопом не было возможности, поэтому были созданы все условия для того, чтоб ограничиться дозорами на входах-выходах и уже тут обыскивать каждого работника. Мало выходов — проще и легче контроль.

Но и нам сейчас это на руку.

— У тебя есть схема подземелий?

— Конечно, милорд. Их двадцать комплектов в командной зале. Но выносить нельзя.

— Это я помню. Сам же придумал этот запрет.

Мы дружно поухмылялись. Лошадей пришлось оставить почти у самого входа — там имелся небольшой закуток с сеном — но дальше по коридорам и переходам можно было ходить очень долго. По идее я даже помнил план подземелий, но осознал, что едва ли смогу соотнести то, что выучил когда-то, с тем, что вижу перед собой. И потому старался скрупулёзно запомнить, где именно поворачивает наш проводник и какой именно из проходов он выбирает. Так было проще.

— Тут, как понимаю, тоже можно заблудиться, — вслух предположил я.

— И ещё как, — бодро подтвердил Инхи. — Добро пожаловать, господа враги! Будем отлавливать по подземельям и допрашивать.

— Лучше всё-таки, чтоб их не пришлось здесь отлавливать… Далеко до командной залы?

— Примерно столько же.

По пути командир отряда демонстрировал мне ответвления, которые должны были привести к очередному хранилищу припасов или снаряжения. Разумеется, все они были закрыты, нужно было знать способ, как их открыть. А кое к каким не подходил никакой иной ключ, кроме личных знаков самых высокопоставленных местных офицеров. И мой, конечно, тоже.

Командная зала была в действительности целой анфиладой разноразмерных пещерок. Время старательно отполировало стены и полы, уже сложно было угадать, кто именно вырубил эти помещения — рудодобытчики ли в поисках драгоценных жил или же первые создатели убежищ в северных горах. А может, человеческие руки лишь улучшили то, что изначально предложила природа? А потом исходное назначение усовершенствованных пещерок забылось, и правитель Хрустального королевства использовал имеющееся под свои нужды и с опорой на сокровища своего воображения.

Здесь хватало и сундуков, и даже стеллажей, и припасов, и стоек с оружием. Те, кто готовил северную область обеспечения, позаботились о том, чтоб приволочь сюда всё необходимое для воюющих, но не трудились раскладывать вещи по порядку. Сваливали уже как придётся.

— Милорд, мне кажется, лучше нам будет поскорее отправиться в Ледяной замок. Так разумнее, потому что безопаснее.

— Ты прав. Но я хочу ещё взглянуть на ретранслятор.

— Какой смысл? — Аканш сильно понизил голос. — Зачем тебе на него смотреть? Ты же не отличишь одно заклинание от другого. Серге…

— Я должен убедиться, что всё действует, и увидеть, как именно действует.

— Зачем? Ну правда — зачем? Готов побиться об заклад, что тут каждую ерунду проверяли по десять раз, и твоя бдительность ничего не изменит.

— Хм…

— Ты просто хочешь почувствовать себя причастным.

— Отчасти. А отчасти — убедиться, что ребята не растеряются. Мои анакдерцы бы не растерялись ни в каком случае, а вот подготовке здешних бойцов я уделял намного меньше внимания и времени.

— Ты сейчас уже ничего не успеешь исправить. Так какой смысл рисковать своей головой? Ради чего?

— Нет тут никакого риска. Сперва им надо пройти мимо трёх Уступов. Потом подойти к полосе обеспечения. На этот момент в проходах между частями лесной полосы уже будут стоять мои войска. Так что времени будет достаточно.

— Но если на каком-нибудь из этапов произойдёт сбой — а он может произойти на любом, всё ведь случается — тогда у милорда, возможно, возникнут проблемы.

— Я всё равно не собираюсь делать отсюда ноги. Сперва во всём разберусь. Инхи, вызови сюда командующих остальными отрядами. Хочу с ними побеседовать. Обозначить приоритеты.

— Слушаю, милорд.

— Серге, я действительно считаю, что риск не оправдан.

— Если ты окажешься прав, я признаю это публично. Идёт?

— Не-ет, — рассмеялся Аканш. — Такой награды мне не надо.

— Ладно, в случае необходимости подберём другую.

Пока дожидался появления командующих других отрядов, осмотрел и снаряжение, и карты. Карты были хорошие, из лучшей моей картографической мастерской. Были магические, с вставками из металлов и камней — основой заклинаний. Имелись и простые. Над ними я собрал успевших прибыть офицеров и принялся обсуждать тактику. Обсудить было что, идеями они фонтанировали. Не все из идей показались мне соответствующими нынешней ситуации, и дискуссия затянулась.

Мои люди знали, что на подобных совещаниях высказывать нужно все возражения. Любая идея, если она будет высказана, достойна внимания, я как минимум выслушаю её и приму в расчёт. А вот потом оправдания уровня: «У меня была мысль поступить так, но я не решился высказать её или мне не дали такой возможности» не помогут. Есть мысль — озвучивай. Или впоследствии на неё не кивай.

Обсуждения затянулись до ночи. Придя к единому решению, пусть и с небольшими вариантами (в конце концов — им воевать, им и решать, передо мной они ответственны только за результат, и тут у меня пока голос совещательный), командующие разошлись. А я остался, вполне понимая, что тащиться на ночь глядя по лабиринтам засек, да ещё и мимо уже снаряжённых ловушек — дело недальновидное, потому что слишком опасное. Никто, включая Аканша, против этого не возражал.

В подземельях было где устроиться, и даже с комфортом. Пожалуй, только теперь, вдали от семейных неурядиц, я осознал, насколько устал. Не мальчик уже, пусть годы мои и невеликие, но ощущаются. Тело просило покоя. Завернувшись в плащ и подстелив под себя самую толстую войлочную полость, какую смог найти, отключился с облегчением, что я не один. Что есть кому проследить за безопасностью и что безопасность на сей раз не подвергается сомнению. Само собой, здесь намного спокойнее, чем в диких лесах северной оконечности моих владений. И безмятежнее, чем дома, вместе с обиженной женой.

Под утро собрались в путь. Проснуться удалось с трудом, и первые пару часов пути я почти не запомнил. Зато потом, за воротами подземного убежища, утренний холод быстро взбодрил. Остатки тумана, который что-то рановато начал расползаться и впитываться в землю, омыли лицо. Я с беспокойством взглянул на Инхи, но тот жестами заверил, что всё в порядке, опасности нет.

Да и какая опасность могла быть, если настоящий лабиринт начинался много дальше? К тому моменту, как мы достигли основных частей засеки, туман уже давно рассеялся, солнце поднялось, спеша отогреть лес после зябкой ночи. Вот это время, вскоре после рассвета, я любил больше всего, небесное светило уже привечает, но пока нет дневного зноя, дышится легко, и прикосновения солнца только радуют, даже если ты тепло одет.

Зелень деревьев именно сейчас казалась столь же юной, как это бывает поздней весной, пока пыль ещё не легла на глянцевые свежие листочки. Лучи пока ещё не достигли земли, но в высоте играли всеми оттенками солнца и травы. Время от времени подавали голос птицы, но сдержанно и осторожно, как оно обычно и бывает в лесной чаще. И как-то не хотелось думать, что, может быть, скоро тут крепкие взрослые мужики будут вышибать друг из друга дурь, плюя на гармонию и уравновешенность этого места.

Хотелось верить в мир и добро.

Теперь на лабиринты полосы обеспечения я старался посмотреть по-новому, чтоб оценить её действенность и опасность. Да, пожалуй, врагу тут будет весело. По некоторым местам, которые мы проезжали, можно было пробраться только в одну сторону, в другую — уже никак. Тут действовали и подъёмные мостки самой простой конструкции, и качающиеся брёвна, кое-где потайные лазы и дверки, замаскированные столь искусно, что любо-дорого смотреть.

А в большинстве случаев даже странным казалось то, что вот здесь, в этом уютном, хоть и весьма густом, пронизанном солнечным светом лесу на каждом шагу нагорожены такие хитрые ловушки, и хватит одного неверного шага, чтоб расстаться с жизнью весьма малоприятным способом.

Засека всё-таки закончилась, как заканчивается всё на свете, но выехать на опушку Аканш не позволил мне. Он вдруг перехватил повод моей крохотной лошадки у самых трензелей и пинком пяток заставил своего конька встать поперёк. Известное дело, моему бывшему заму кони повиновались гораздо с большей охотой, чем мне. Я вопросительно поднял бровь.

— Слышите? — спросил он тревожно.

Прислушались все, я же вдобавок сощурился. Да, глаза тут могут помочь не меньше, чем уши. Действительно, за деревьями чувствуется какое-то отдалённое движение — не на это ли следует обратить внимание?

Я недоумённо поднял и вторую бровь.

— И что тебя обеспокоило? Это ведь, конечно, наши.

— Нет, ты послушай.

Пришлось здорово напрячься, чтоб в конце концов уловить странную нотку в звуках окружающего мира. Действительно подозрительную — глуховатый низкий гул.

— Это ещё что?

— Это рог. Я такой слышал. Почти такой. Его возят на кораблях и в случае тумана звуком предупреждают другие суда. — И Аканш посмотрел на меня многозначительно.

Да, я понял, что он хотел сказать. Всем нам было известно, что в имперской армии ничем подобным для оповещения или сигналов не пользовались. Звуковые сигналы, конечно, были, но не такие. А по большей части пользовались визуальными.

А значит, это не наши войска.

Первое движение, конечно, было посмотреть поближе. Так что я отбросил руку друга с трензелей своего конька. Того, кажется, мало волновало, стоять или идти, схватили его под трензеля или опустили. На редкость флегматичная скотина. Вполне подходит для меня… Будем уповать на то, что опушка у леска густая, вся в кустах, и меня, тем более одетого неброско, в местную военную форму, трудно будет разглядеть со стороны. А я, может быть, что-нибудь увижу. И не только я.

Мы выглянули осторожно. Да, это не наши, определённо. Нетрудно догадаться, что на пустошь, предваряющую первую линию обороны Ледяного замка, они вывернули со средней дороги, пересекающей засеку. Только-только вывернули. Одного лишь взгляда хватило, чтоб оценить их расположение относительно нас. Да, пока далеко, но движутся примерно в нашу сторону, и на своих куцых коньках мы не успеем пересечь поле — нас, скорее всего, перехватят.

— Назад, — приказал я, осадив лошадку. — Чёрт побери…

— Ну что скажешь?

— Будешь дразниться? Типа: я был прав, а ты не послушал… За мной выигрыш.

— Да боги с выигрышем — главное доставить тебя обратно в замок. Только вот как…

— Если я ничего не забыл, прямого пути в замок под землёй нет. Пустошь сейчас не пересечь. А значит, придётся мне пока повоевать в засеках. Ладно.

— Необходимо будет связаться с замком, дать знать, что милорд цел и невредим.

— Мда, и заодно полюбопытствовать, кто же там такой умный не выдвинул тяжёлые отряды, как было приказано!

— Милорд подозревает кого-то конкретного?

— Я никого не подозреваю. Но нагоняй будет всем.

Нам пришлось вернуться в глубину засеки, и тут, благополучно пройдя один из лабиринтов, Инхи меня оставил. Разумеется, противник захочет прощупать лес, добыть тех же дровишек, может, даже поохотиться по своему обыкновению. Им нужно подготовить самый тёплый приём да ещё по возможности заманить своим «гостеприимством» как можно глубже в засеку. Надо ведь было не только «приголубить», но и по возможности обзавестись парой пленников.

— Выбирайте тех, что получше одеты и вооружены, — с ухмылкой напутствовал я, всем собой давая понять, что это шутка (а то ведь примут всерьёз и начнут класть людей в стремлении исполнить высочайший приказ).

После чего Инхи и его люди растворились в зелени, я же, Аканш и девятеро моих телохранителей остались в полной безопасности, в домишке посреди лабиринта. Вероятность, что кто-нибудь из чужаков всё же умудрится сюда добраться, минимальна, а если вдруг — добро пожаловать. Пока же мы можем немного отдохнуть, а я — обмозговать ситуацию.

Есть что обмозговывать.

Сперва просто хотелось рвать и метать, потому что где-то мои планы дали сбой, причём весьма серьёзный. Даже, признаюсь откровенно, позорный. Почему противник уже здесь, каким образом он так быстро обошёл Уступы, потом ещё и засеку… Впрочем, последнее очевидно. Видимо, на их пути не нашлось никого, кто бы им помешал. И почему это случилось, хотел бы я знать? Чёрт побери…

— Можно пожарить мясо на углях. Что ты думаешь? — спросил Аканш, бдительно следя, чтоб никто из наших спутников не услышал, как фамильярно он со мной общается. Стоило мимо пройти кому-то из моих телохранителей, и он сразу переходил на церемонные и официозные формы обращения.

— Да я не то чтобы голоден, дружище. Конечно, можно бы… Но жарить солонину на углях как-то странно, согласись.

— Сейчас будет свежатина. Кого-нибудь подпишем что-нибудь отыскать.

— Они тебя пошлют, — лениво предположил я. — Они же должны обеспечивать мою безопасность. Теперь на шаг не отойдут.

— Ну не все же девятеро. Восемь будут обеспечивать, а один сходит пошукает, чего бы нам такого на всех пожарить.

— И красиво попадётся в какой-нибудь капкан.

— Здесь есть подробные схемы. Далеко он отходить не будет, так что схему ему можно и дать с собой. А если сглупит, значит, плохой боец, в телохранители милорда не годится.

— Это была моя фирменная фраза! — усмехнулся я. — Ладно, попробуй. Скажи, что я только за такую отлучку, посмотрим, какова будет реакция.

К моему изумлению, переговоры прошли вполне успешно. Один из телохранителей, раздобывшись тяжёлым луком, из которого в принципе и оленя завалить можно, а также точной схемой лабиринта и ловушек, ушёл, быстро вернулся и увёл с собой кого-то ещё из моей охраны. В результате они приволокли тушку оленёнка, который неведомым образом пробрался так глубоко в лабиринт и всё-таки попал в одну из ям. К счастью, оленёнок оказался небольшой, два человека с ним вполне справились.

Собственно, они и обдирать-потрошить точно так же собирались без посторонней помощи. Я мог по-барски сидеть и ждать, что меня только радовало. Кто вообще может искренне любить возню с нераспотрошенной тушей или нечищеными внутренностями? Хорошо, когда грязную работу кто-то безропотно берёт на себя.

Вот и славно, будет что жарить на углях и чем приятно разнообразить безделье. Кстати, кто бы мне объяснил, откуда в партизанских тайниках взялись такие разнообразные приправы к мясу?

— Это ж надо, — изрёк я в пространство, и Аканш сразу сообразил, что мне охота поговорить. Подсел поближе. Он и сам явно ничего не имел против — каким ещё делом себя занять-то? — Второй раз подряд вляпаться в то же самое… Вот она, моя удача!

— Стоит ли сетовать? — возразил мой друг. — Ты ведь всё ещё жив. Цел. По дороге тритона завалил. В одиночку. Очень даже неплохо.

— И тут по ходу дела просрал две линии обороны! Веселуха! Кстати говоря, ведь пока не взял в руки управление, дела шли безупречно. Только перехватил вожжи — и сразу всё ни к чёрту. Расслабились они там, что ли? Или я плохо влияю?

— Не гневи Небо. Рано бросать меч. Где же ты видишь полный провал? Там ещё три полноценные линии обороны и сам замок, и всё в полной готовности. Их прохлопать сложнее. Наши семьи на юге, в полной безопасности. Есть чему радоваться.

— Ты прав, дружище.

— Да и кто говорит о падении двух линий обороны? Преждевременно так говорить. Уверен, Уступы пока стоят. Их не могли так быстро захватить, значит, просто окружили и пошли дальше. Да и мы ещё пока при деле. Плохо, конечно, что нас обошли и что милорд застрял здесь…

— Да, ты был прав, признаю. С меня тебе что-нибудь ценное в счёт выигрыша.

— Да оставь ты, Серге! Если выберешься отсюда в целости и сохранности, это уже и будет моей наградой.

— Польщён, дружище. Но не так уж я важен, если посмотреть беспристрастно. Когда-то нужно и умирать. Наследников у меня хватает, титул будет кому принять. А я… Я ж не Аштия, чтоб силой своего ума творить чудеса и спасать Империи.

— Ты — Серге Серт. Способный на свои чудеса. Очень даже способный. Но дело-то даже не в этом. Для нас, твоих вассалов, ты тоже своего рода император. Наш долг — хранить твою жизнь. Думаешь, мы когда-нибудь об этом забудем?

— Ну вот! — усмехнулся я. — Уже было губу раскатал, что такой я тебе дорогой друг и ты без меня не можешь! Ан…

— Долг — аргумент поувесистей, чем дружба. Дружба — тут. — Аканш с улыбкой показал на грудь. — А долг — это всё естество мужчины. Без изъятия.

— Звучит… звучно. Да, я понял, что ты хотел сказать. И, пожалуй, с тобой согласен. Я, кстати, и сам не прочь выжить. В первую очередь потому, что хотелось бы самостоятельно решить проблему, а не передавать её в наследство сыновьям. Между прочим — нужно вернуться на командный пункт. Я должен связаться с замком и выяснить, в чём дело. Если просто недосмотр: не успели, прохлопали ушами, ошиблись, не рассчитали — это одно. Если что-то более серьёзное — я должен быть в курсе.

— Конечно, Серге, но без проводника нам не стоит возвращаться. Даже при наличии схемы это опасно.

— Аканш…

— Ну я же в прошлый раз оказался прав!

— Ёлы-палы!

Возразить тут действительно было нечего, и я остался лежать, наслаждаясь запахом рассыпающихся на угли сухих дров. Такие почти не давали дыма, но даже если кто-нибудь из агрессоров разглядит белёсый тающий столбик над кронами — добро пожаловать искать нас в самую гущу засеки. Тут-то как раз особо бояться нечего.

И скоро на углях зашипело свежее мясо. Из глубокого подпола бойцы повытаскивали кучу всякой снеди — почти всё, что только можно пожелать к жареной оленине, разве только кроме вина. Естественно, вино сюда никто бы не подумал завозить. Зато имелся квас — очень приличный. С порцией мяса, соусов (вот тоже любопытно — откуда тут они?) и солений я отошёл в тенёк, отбрасываемый ветками ежевики, и Аканш подсел ко мне снова.

— Неплохо, — от души похвалил я угощение.

— Да, оленёнок попался нежный.

— Оленёнок… Что сказала твоя жена по поводу предстоящего твоего седьмого брака?

Аканш усмехнулся.

— Она сказала: «Не слишком ли много драгоценностей ты подготовил для подарка? Это неприлично».

— И всё?

— Ага. «Это неприлично» — лейтмотив её замечаний по поводу свадьбы, стоит только мне захотеть превысить обозначенные ею финансовые рамки. Впрочем, теперь, думаю, она сможет искренне считать, что была права и дальновидна. Хватит ли вообще денег на свадьбу, ведь война разоряет.

— Твои владения пока не захвачены.

— Ну дело такое… Долго ли войне и туда добраться? Неизвестно, состоится ли свадьба вообще. Посмотрим. Бедняжка Рохшан…

— Да брось. Смотри с оптимизмом. Кстати — ты слышал о скороспелой свадьбе моей дочери?

— Да, слышал, конечно. Все были очень удивлены этой спешкой. В Серте никто не позволит себе двусмысленные намёки и сплетни, но в других частях Империи вполне могут начаться разговоры.

— Да пусть себе начинаются. В нашем случае лучшее средство от сплетен — рождение ребёнка и подсчёт реального срока зачатия.

— Кхм… Пожалуй.

— Парень отправился в войска. Ему предстоит командовать полусотней. А Амхин хотела хотя бы побыть за ним замужем, если уж парню суждено будет погибнуть.

— Она прямо так и сказала?

— Нет, конечно. Но в принципе именно это дала понять. Я уступил.

— Многие из представителей аристократии уже высказались, что этот ход — сочетать дочь браком с парнем из простонародья — очень умный. Отграничить себя от других знатных семейств, то есть с гарантией защитить свой род от чужих поползновений на имущество, на владения. Зять из низов — это всегда надёжная опора и никакой опасности. Доказательством разумности этого хода и безупречности репутации леди Амхин было то, что его величество на свадьбе присутствовал. Так что ты всё сделал как надо.

— Поверишь, если скажу, что я руководствовался только интересами дочери? Перспективами её совместной жизни с достойным человеком? И о выгоде своей не думал.

— Верю. Но надо ведь, чтоб другие усмотрели в твоём поступке тонкий расчёт. Раз дочь милорда на самом деле чиста (а в этом уже почти никто не сомневается, говорю же, из-за любезности его величества), то, наверное, большинство поверит, что милорд всё тщательно рассчитал. А это прибавит тебе престижа, ты ведь понимаешь.

— Пожалуй, да. Но, видишь ли, жена имеет на этот счёт собственное мнение.

— Как обычно. Жёны всегда имеют своё мнение на семейные дела.

— Она на меня разозлилась. Заявила, что я гублю судьбу дочери. Закатила шумный скандал.

— И что сделал ты?

— Гаркнул и шваркнул кулаком по столу. И теперь в недоумении. Она притихла и с тех пор ведёт себя как ни в чём не бывало. В смысле — как будто ничего не произошло. Спокойно подготовила дочь к церемонии, подобрала ей наряд и всё, что положено, пообещала собрать вещи, которые Амхин заберёт в свой новый дом. Спокойно присутствовала на церемонии. Впрочем, последнее, может быть, и не странно, она же не могла бы строить недовольное лицо при государе, который засвидетельствовал брак Амхин и Рашмела. Но его величество сразу же уехал вместе с большинством гостей, так что свадебный ужин получился скромным, в семейном кругу…

— Тебе была оказана огромная честь. Во время войны трудно уделять внимание светским обязанностям, но его величество счёл это нужным. Хотел показать тебе своё расположение.

— Да уж думаю… Вот так и получилось, что Амхин благополучно вышла замуж, и Моресна больше вопрос её брака в разговорах со мной не поднимала. И даже когда государь и свита уехали, жена продолжала держаться любезно, причём даже со сватами. Ну с родителями жениха. Как считаешь — что она задумала?

— Почему ты полагаешь, будто она что-то задумала?

— Ну… Как-то мне сложно поверить, что после моего рявка жена сразу резко поменяла своё мнение и перестала считать, что я погубил надежды дочери на блестящее будущее.

— Положим, мнение она могла и сохранить. Но ведь иной раз достаточно одного толчка, одной пощёчины, чтоб человек пришёл в себя и перестал дурить.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну а какое же право она имеет решать, за кого выдавать, а за кого не выдавать дочерей? Это твоё дело — подбирать им подходящих мужей и строить семью. Дело жены вырастить дочек, обучить их всему, что необходимо знать женщине, подготовить к семейной жизни. А вот обеспечить приданое и подходящую партию должен отец, если он — глава семейства. И он же решает, какая партия будет подходящей. Кому как не тебе отвечать за перспективы рода и его благоденствие во всех смыслах, как финансовых, так и политических! Её светлость не имела никаких оснований устраивать тебе сцены. Думаю, после твоего окрика она просто это поняла. А уж появление на свадьбе его величества поставило в деле жирную точку. Стоит ли волноваться?

Я и сам задумался. Удивительное дело — можно прожить с женщиной больше чем полжизни и всё-таки не представлять, как же в точности она отреагирует на ту или иную ситуацию, тот или иной мой поступок. Наверное, и для неё я тоже отчасти кот в мешке, иначе б она не закатывала таких истерик. Может быть, Аканш прав. Хорошо бы, если так. Очень хочется покоя и мира в семье.

Господи, о какой ерунде я думаю! В Серте всё летит к чёрту, а я забиваю себе голову ссорами с женой, тем более теми, которые уже исчерпали себя!

С этого момента ожидание стало почти невыносимым. Где-то там внимание Инхи и других командующих отрядами приковано к противнику, к его возможным попыткам разведать, что же творится в чаще, кто в ней прячется. А здесь я едва удерживался, чтоб не потребовать их явиться пред мои светлы очи и, подробно отчитавшись, вести меня туда, куда я скажу. Самая большая сложность была в том, что я в принципе имел на это право и мне, конечно, подчинятся. Когда проявить самодурство очень даже возможно, трудно себя от этого удержать.

— Если они не вернутся через пару часов, пойдём на командный пункт сами.

— Милорд, обидно будет окончить дни или положить кого-то из отряда на собственных же ловушках. — Аканш бдительно оглянулся на прошедшего мимо телохранителя. Нет, не слышит. — А Инхи тут всё должен был обойти, с ним будет по-настоящему безопасно. Безопасность милорда сейчас важнее всего.

— Где уж там… И я в любом случае должен узнать, что происходит в Ледяном замке. И вообще в Серте.

— Серге…

— Это приказ, в конце концов!

«Приказ». Священное слово для людей из касты воинов. Их символ веры, пожалуй, пусть даже при этом они все поголовно верят в своих богов, а многие даже чрезвычайно, фанатично набожны. Да, в общем-то, солдаты всегда очень религиозны, у большинства нет другого способа бороться со страхом смерти. Я, пожалуй, единственный из их числа, кто никогда не посещает храмов и не молится. Хотя сейчас, если начистоту, уже не уверен, что остаюсь неверующим. Пару дней назад вспомнил «Отче наш». Я даже не предполагал, что, оказывается, вообще его знаю!

Инхи задерживался, беспокойство томило до боли, и я всё-таки вытащил на свет припрятанную схему. В ней даже опытному человеку не так просто разобраться; интересно, что бы могли поделать наши противники, наложи они лапу на планы. Выражение лица у Аканша было матерное, но дальше возражать он не посмел, только жестом дал понять, кто из телохранителей пойдёт впереди.

Двигались мы очень медленно, осторожно, и я уже решил, что до темноты нам подземелий не видать, тем более что двигались мы пешком — коней увели бойцы Инхи. Оно и правильно — им нужнее. Но плотно затворённые ворота, не читающиеся в толще скалы, встали перед нами внезапно и задолго до того, как на них лёг красноватый отсвет умирающего солнца. Авторитету моего личного знака створка, конечно, и теперь всецело покорилась.

— Кто помнит, как дальше?

— Милорд шутит?

— Кхм… Нет, Аканш, лишь отчасти.

— Я помню дорогу, милорд, — внезапно вызвался один из бойцов.

— Эге! Поняли, парни, кого в плен не давать ни в коем случае?

Я ждал улыбок, но увы — мои слова совершенно серьёзно приняли к сведению.

Казалось, мой телохранитель со столь цепкой памятью даже глаза прикрыл, когда собрался указывать нам путь. Видимо, этот его навык был памятью тела, своеобразным стремительно приобретаемым рефлексом — тоже хорошо. Всё же он в точности воспроизвёл путь от входа до дверей в командный пункт и только здесь расслабился. Заулыбался. Наверное, собственное умение записывать на подкорку шаги и повороты порадовало его даже перед лицом перспективы оказаться тем, кого любой ценой в случае чего не позволят взять в плен.

— Напомни, где тут трансляционная точка?

— Нам же всё показывали, Серге.

— А я думал о судьбах мира! Со всей ответственностью большой шишки. Уж подскажи. Тебе ли сетовать на роль помощника!

— Нисколько не сетую. Удивляюсь.

Магические приспособления и сейчас оставались для меня малопонятной головоломкой. Там, где нужно было всего лишь совершить определённую последовательность действий, я легко преуспевал и, пуская в ход свой личный знак, то бишь средство доступа самого высокого уровня, ощущал себя крутым чародеем. Но там, где последовательность манипуляций варьировалась в зависимости от увиденного и воспринятого, что мне по понятной причине было не по плечу — буксовал, как деликатная западноевропейская иномарка на российских говнах. И ощущал себя, что логично, абсолютным лузером.

Это всегда малоприятное ощущение.

Так что мне в любом случае требовалась помощь искушённого человека. Аканш вполне годился на такую роль.

— Я настрою, — сказал он едва слышно. — Но при условии, что потом мы останемся здесь и больше никуда без проводника не пойдём.

— Эх, Аканш, Аканш… Не могу поверить, что ты ставишь условия своему сеньору.

— Приходится. А всего б лучше милорду перейти по подземельям в стены Младшего уступа. Там безопаснее.

— Ой ли? Большой вопрос. К тому же пройти можно будет только один раз, то есть только туда. Обратно не отыграешь. Нет, уж лучше я останусь здесь. Универсальным ключом от всех дверей.

— Милорд?

— Командовать партизанами, не имея разведки и штаба, я не могу. Толку от меня сейчас будет меньше, чем от того же Инхи или его коллег. Но должен же я какую-то пользу приносить… У тебя такое лицо, будто я показательно выгрузил груду помоев на святыни своего рода. И весело прыгаю сверху.

— Серге, хорошо, что тебя больше никто, кроме меня, не слышит, — ласково сказал Аканш. — Могут решить, что ты сдвинулся умом — слух вредный, особенно во время войны.

— Могу я пошутить?

— Такими вещами не шутят. Ты — глава Серта и наш лорд. Это твоя роль и твои обязанности. Можно не командовать, но быть главой графства — твой долг. Нет, даже не столько долг, хотя и он тоже, сколько единственная данность. И шутки на эту тему по определению неуместны.

— Ну извини. Нет, я понял и больше не буду. Что со связью?

— Обещание?

— Не могу его дать. Кто знает, как повернётся ситуация и какая возникнет нужда.

— Пожалуй, да. Тогда пообещай проявлять благоразумие.

— Что я — ребёнок, что ли? Ладно, обещаю. Так что со связью?

— Всё готово.

Магическое приспособление для общения на расстоянии имело форму огромного октаэдра, усаженного маленькими пирамидками. Ни дать, ни взять древнерусская финифтяная бусина, густо отделанная зернью, только гипертрофированная. Да ещё к общей картине добавлялись всякие геометрические фигуры, намеченные разноцветным туманом — когда приспособление приходило в действие. Я приблизил лицо к заискрившейся сфере, прозрачной, как идеально натёртый бокал для красного вина. Тоненькая полоска тумана опоясала её, и через мгновение я увидел бледноватое лицо Юрия. Не то чтобы он стоял передо мной, как живой, однако разглядеть черты можно было без труда.

— Я рад убедиться, что ты в порядке, отец, — выпалил сын, пренебрегая даже обязательными формулами приветствия. Наверное, перенервничал.

— Что произошло? Почему армия не встала на средней дороге?

— Я… — Юрий вдруг по-детски покраснел. — Её выдвижение было запланировано, но отряд не успел.

— Что значит «не успел»? Уступы уже заняты?

— Нет, противник их обошёл, причём на марше. К стенам даже не приближался, и в осаду встали только арьергардные части. Бойцы, сидевшие в замках, так удивились, что даже ничего не предприняли, только зафиксировали прохождение отрядов и переправили сюда информацию…

— А что они тебе ещё должны были сделать? Выскочить из замков и начать скалками махать: «Не-е, мужики, туда не ходи, сюда ходи, по правилам надо с нами драться, а не с ними»!

— Папа…

— Ты-то чего ждал? И чего ждал твой брат?

— Ну мы посчитали, что… Они же должны были сколько-то задержаться у крепостей переднего края. Да, один из трёх отрядов не успел выдвинуться, но два-то остальных выдвинулись в срок! Только у одного произошла заминка. Я велел выпускать только в полном порядке, видимо, у них чего-то недоставало в снаряжении или оружии.

Я свёл брови.

— То есть получается, два наших отменных отряда оказались в окружении?

— Это почему?

— Да потому, что по незанятой дороге их обошли и теперь наверняка уже ударили в спину! — заорал я. Потом усилием воли взял себя в руки. Разоряться на стоит, это уже бесполезно. Надо выправлять ситуацию. — Ты сообщил им об этом?

— Зачем? Разве они сами не увидят?

— Так. Позови сюда брата.

— Яромир на внешних укреплениях. Там всё благополучно. Противник попытался с налёта взять первый вал и бастионы, но уже отступил.

— Хоть это слава богам. Но получается, подступы к передним бастионам были сданы потому, что исполняющие твой приказ люди прикопались к каким-то недостаткам в снаряжении одного из отрядов?

— Но ведь в бой надо выпускать только идеально снаряжённых бойцов. И идеально подготовленные отряды.

— Идеал в жизни так же недостижим, как звёзды и божественное достоинство. А излишнее буквоедство и бюрократия на войне могут стать причиной трагедии. Мне нужно поговорить с твоим братом. Сообщи, когда Яромир появится в замке.

— Я передам ему, что ты его требовал к себе. — Юрий был надут, как отруганный пятилетка, но сейчас меня это совершенно не задевало. Мысли были заняты другим.

Пришлось прервать сеанс связи, чтоб обратиться к Аканшу, отдать распоряжение. Глаза у моего зама округлились и, помедлив, он заметил со всей осторожностью:

— Но ведь никто из нас уже не успеет вмешаться. Скорее всего, бой уже идёт. Даже если сейчас отправить человека, он придёт тогда, когда уже будет поздно или почти поздно. И — что самое главное — бессмысленно. — Он понизил голос. — Серге, тебе не стоит сильно беспокоиться. Там же в лесу наши, они наверняка сообразят, что к чему, и выведут ребят через полосу обеспечения.

— Это не так просто с отрядом в две тысячи человек. Или больше.

— Да, но на учениях ты ведь всегда делал ставку на личную инициативу. Ты обучил командиров летучих отрядов думать и решать самостоятельно, искать выход. Готов поспорить, что они его найдут. Спорю на тот свой выигрыш.

— И скорее всего выиграешь ещё раз. Ты прав, пожалуй. Нам остаётся только ждать. Но уже теперь очевидно, что Юрий не годится для того, чтоб водить войска или распоряжаться обороной.

— Я бы на твоём месте не спешил принимать окончательное решение относительно своего столь юного и неопытного сына.

— Он не понимает очевидных вещей!

— Эти вещи очевидны для нас. Я в армии с семнадцати, ты тоже, как я понимаю.

— С девятнадцати.

— Мы всё видим со своей башни, но твой-то сын себе башню опыта пока ещё не отстроил. Всё впереди. Из Юри может получиться толк — в будущем, когда подкопит знаний и развернётся. Кто из нас не делал ошибок в юности?

— Он не видит в этой своей ошибке ничего особенного!

— Он никогда не оказывался в отряде, отрезанном от своих и истребляемом. Он ещё слишком молод.

— Ты меня успокаиваешь. — Я вздохнул. — Но Яромиру всё равно теперь придётся его контролировать. Сам смотри — они же близнецы, учились вместе, на равных. Но Ярик явно соображает лучше. Он-то всё успел подготовить. Как я понимаю, бойцы на валу дали противнику достойный отпор.

— На валу это проще, чем на дороге… Кстати, как я понимаю, с тобой хотят поговорить, Серге.

Я вернулся к «бусине». Теперь в сфере оказалось лицо Яромира, перекошенное и злое. Он заговорил первым, будто торопился оправдаться прежде, чем я вывалю на него свои претензии. Да, виноват, что не проинструктировал брата должным образом. Но поручил ему, казалось бы, самое простое дело — проследить за выдвижением отрядов. Откуда ему было знать, что брат разовьёт активную и при этом бестолковую деятельность на поприще проверки! С его стороны всё в полном порядке.

— Мне известно, что ты не допускал ошибок. Но что тебя больше всего волнует? То, что ты не виноват, или то, что мы можем потерять весь авангард нашей лучшей пехоты?!

— То, что ты оказался в опасном положении, отец. Это, разумеется, самое ужасное.

— Ты говоришь ерунду. Я не в опасном положении, а вот бойцы там гибнут.

— Солдаты ведь для того и существуют, чтоб воевать, отец, — неуверенно сказал Яромир.

— Уж явно не для того, чтоб помирать без какой-либо пользы. Вот так, из-за глупой ошибки командования.

— На тебе не лежит ответственность за эту ошибку, отец.

— На мне лежит ответственность за всё.

— Папа, никому не придёт в голову вспоминать тебе подобную ерунду. Всего четыре тысячи человек…

— Не хочу больше слышать. «Всего» четыре тысячи — это целые четыре тысячи. Я начинал с тремя сотнями. Распорядись, чтоб мне сюда передавали самую свежую информацию. Думаю, лишний контроль не помешает. И тебе придётся присматривать за тем, что делает Юрий. Если именно это убедит тебя — из-за его, а по сути, вашей общей ошибки я застрял здесь. Больше никаких ошибок.

— Да, отец.

Взгляд, которым сын одарил меня напоследок, был далёк от приязни. В одном близнецы были похожи — они оба терпеть не могли, когда их критиковали. Один сразу надувался, другой замыкался, лишь взгляды его выдавали. Но, по крайней мере, Яромиру злость или обида не мешали действовать. Я понял, что продолжать разговор не стоит — мы только разругаемся, а на ругань сейчас нет времени. Пусть лучше сын действует, чем препирается со мной. Я отпустил его и устало откинулся на спинку стула. Правда, тут же вскочил — стул оказался вызывающе неудобным, прямо как насмешка. Ну естественно, не дворец же, чтоб сюда комфортные стулья завозить. Для подземелий даже такой — предмет роскоши.

— Ты всё выяснил? — осторожно спросил Аканш.

— Да. Ярика больше беспокоит, что я думаю о нём, чем судьба наших бойцов. Мне это не нравится. Меня это напрягает.

— Он просто очень молод. Ты для него — высший авторитет. Даже по сравнению с совестью.

— Хм… Вспоминаю себя мальчишкой. Правда, у меня не было отца.

— Не было отца?!

— Надеюсь, эта информация останется между нами? Мой отец бросил мою мать, когда я был ещё младенцем. Нет, не надумай себе лишнего, они состояли в официальном браке, всё было вполне пристойно.

— Как такое возможно, чтоб мужчина бросил жену? — Не веря своим ушам, Аканш смотрел на меня во все глаза. — И семья не вмешалась? Не заставила его содержать своё семейство должным образом?

— В наших краях родственники не вмешиваются в личную жизнь друг друга. То есть бывает, что вмешиваются, но это не принято.

— Но как же там вообще живут?!

— О-о… Живут… Да, что такое?

— Пришёл посыльный от командующего одного из отрядов. Важные сведения.

— Давай его сюда!

— Милорд!

— Без церемоний, солдат. Докладывай.

— Слушаюсь. Офицер велел сообщить, что бойцы с озёрного и приморского трактов были выведены в полосу обеспечения и чуть позже будут приведены сюда. Если милорд считает нужным наложить запрет на отступление тяжёлых отрядов, то…

— Ни в коем случае! — завопил я так, что даже кое-кто из моих телохранителей подскочил на месте. — Всех отвести! Сюда. Я вскрою тайники с припасами, и провизии хватит на всех. Хватит и лёгкого снаряжения, если мы примем решение оставить бойцов при засеке. Сколько их удалось отвести?

— Не меньше двух тысяч, милорд. Возможно, больше. Все бойцы ожидавших отрядов сработали, как проводники. Часть ловушек пришлось задействовать, чтоб помешать противнику преследовать отступающих.

— Отлично сработано! Передай командующему отрядом, что я очень им доволен. И остальными, кто поучаствовал в этом деле — тоже!