Пылающий Север

Коваль Ярослав

Глава 13

РЕЙДЫ ПО ТЫЛАМ

 

Осмотр магических орудий меня полностью удовлетворил — артиллерийское хозяйство содержалось в идеальном порядке. Уныло потупившись, «магопушки» смотрели во все стороны, но и экраны, как я понял, были повсюду.

— Энергия идёт? — уточнил я у замкового чародея. — Без проблем?

— Да, милорд, — заверил он меня величаво, но церемонность мигом слетела с него, как только запыхавшийся помощник шепнул ему на ухо несколько слов. Сорвавшись с места, он умчался куда-то с резвостью, не подобавшей ему при его тучности, и я только удивлённо проводил мага взглядом.

— Прошу прощения, — высказался не менее изумлённый сенешаль. — Он, как все чароплёты, человек со странностями.

— Ладно уж… Ну что там такое?

— Прошу прощения, милорд, но связь с Ледяным замком прервана. И с другими Уступами тоже.

— То есть?.. Что значит — прервана?! Как так? А что с энергообменом?

— Энергия идёт, — пропыхтел чародей с нижнего этажа. Перегнувшись, я заметил, что он возится с тремя крупными кристаллами в нише стены. Ну да, проверять «голубятню» и работать с нею вообще-то следует именно так, а не по-варварски, как раньше делал я. — Как ни странно. Напор не ослабевает.

— Значит, наш противник нашёл способ лишить нас возможности беспрепятственно общаться. Странно, неужели им не удобнее было бы работать с более грубой материей? Обычно всем проще махать топором, нежели орудовать отвёрткой. Какова вероятность, что поступление энергии не прервали лишь потому, что не хотят?

— В такое сложно поверить, милорд, — заверил Манджуд. — Зачем оставлять нам единственную эффективную возможность бороться?

— Не очень-то эффективную, как получается… А что рассказал пленный маг вообще о самом принципе постановки заклинательных систем в их мире?

— Откровенно говоря, из пленника смогли выдавить лишь краткие ответы на разные вопросы, без подробностей, и только специалисты смогут разобраться в…

— В целом принцип организации чужой магии — природный, — вмешался замковый маг. — Вот почему огненные заклинания, с которыми милорд имел случай столкнуться в одном из боёв, не подожгли ни веточки на живорастущих деревьях. Это, прошу прощения, если очень кратко.

— Ну для дилетанта вроде меня большее и не нужно. Любопытно, очень. А не земля ли в нашем случае служит опорой экранам?

— В каком смысле, милорд?

— Ну магия-то природная, стихийная. Земля ведь тоже стихия.

— Прошу прощения, но речь не о стихийной магии как таковой, милорд.

— Ну о природной. Неважно, как назвать…

— Прошу прощения, это важно, милорд. Назвать — значит понять суть явления.

— Не придирайся. Я хочу сказать, что энергия для обеспечения заклинания должна ж откуда-то браться. Из чего она берётся? Например, из земли… — Несколько мгновений я разглядывал окружающих меня людей. Сложные у них выражения лиц, красноречивые… Но тут, кажется, только свои, приближённые и понимающие. — Слушайте, расслабьтесь и, если хочется назвать мои предложения болезненным бредом начальства, назовите. Не стесняйтесь.

— Я бы выразился не столь неучтиво, — признался Элшафр.

— Выразись учтиво.

— Милорду простительно не разбираться в магии.

— Угу. Простительно. Ну так выдвигайте свои идеи! Моя — прервать связь экранов с опорой. Несколько залпов — и посмотрим, что получится.

— Прошу прощения?

— Имею в виду: целить не по щитам, а по земле у основания щитов.

Мои люди переглянулись с ужасом во взглядах.

— Но тогда выстрел срикошетит выше, чем раньше, в середину или верхнюю кромку стены, где защита от магических атак несколько слабее.

— Ну так ведь может и не срикошетить. Как полагаете, господа?

— У нас едва ли есть основание рассчитывать на такую удачу.

— Ладно. Готов обсудить вопрос в компании более просвещённых людей и за столом. Обед ещё не готов?

— Готов, милорд. Куда прикажете подать?

— В кабинет, — процедил я. — И ничего, если я не стану переодеваться, натягивать белые перчатки и воротничок?

Мне вдруг до ужаса захотелось в прошлое. Нет, дело было не в тоске по юности, оставленной далеко за горизонтом, живой лишь в воспоминаниях, дурной, как полуторамесячный щенок. Я совсем не желал бы туда вернуться. И обстоятельства жизни в начале моей карьеры имперца не всегда были идеально-благополучными. По здравом размышлении куда приятнее нынешнее стабильное положение, предсказуемое, как само воплощение порядка.

Но прежде я не был отделён от остальных незримой, однако надёжной стеной. Теперь я пребывал в каком-то ином, чем они, мире. И окружающие, кстати, осознавали это намного лучше, чем я сам. Они же и возводили её. Так, наверное, чувствовали себя римские или китайские императоры, почитаемые, как боги. Только они, в отличие от меня, либо рождались для этого, либо вполне представляли себе, на что идут.

А я окунулся в чужую жизнь с налёта, всё время помня о другом бытии, имея неподходящие привычки и неуместные желания. И какого фига в годы увлечения Дюма и Саббатини, а вернее, их произведениями, я так жаждал хоть на пару часов ощутить себя настоящим графом или там каким-нибудь высочеством? То есть жаждать-то можно, а вот входить в реальность с уверенностью, что она будет безупречно соответствовать мечтам — опрометчивый и наивный шаг.

В глубине души я ожидал совершенно другого, чем то, что в действительности принёс мне титул. И если бы ещё семья не оказалась именно такой, какую я всегда желал, имел бы множество поводов почувствовать себя несчастным.

— Пойдёмте, ребята, поужинаем.

Стол, накрытый в кабинете, мог поразить воображение даже имперского представителя высшего света, особенно если учесть обстоятельства. Я собрался было грозно вопросить, какого фига в список припасов, поставляемых в крепость, которая готовится к осаде, входят лобстеры и черепаховое мясо, белая и чёрная икра, раковые шейки и устрицы, соловьиные язычки и паштет из печени дроздов, трюфели и бог знает что ещё, но плюнул. Хорошо хоть, никто определённо не ожидает, что мы будем угощаться, соблюдая все церемонии, как на приёме в императорском дворце. Слуги даже подали полоскательницы — хотите, мол, господа, так ешьте руками.

Поэтому я с удовольствием и без особых церемоний за хвост утащил к себе на тарелку одного из фаршированных лобстеров и взялся за него всей пятернёй. А что? Война, и мы, считай, в боевом походе. Наворачивая тартинки с устрицами и розами из полосок мраморной свинины, залезая пальцами в салат со спаржей, омлетом и ветчиной, я чувствовал себя настоящим солдатом, который плевать хотел на условности.

Разговор сперва тёк размеренно и отвлечённо, вполне в тон яствам и обслуживанию — по-светски, ни о чём. Потом мы всё-таки не выдержали, перешли к обсуждению насущных вопросов и мигом забыли о том, что едим. Я веселил всех своими суждениями о магии. Однако даже тогда, когда не вмешивался, беседа на эту тему явно вела в тупик. Идеи были, но их обговаривали вяло и едва ли сами верили в их разумность, а потому охотно соглашались отказаться от них, едва кто-нибудь высказывал хоть одно возражение.

Один я упорствовал, как настоящий фанатик. И не потому, что был уверен в своей правоте. Какая уж тут правота, если о магии я знал примерно столько, сколько в Империи о ней может рассказать десятилетний сын водоноса или там лесоруб, которому на магию положить с прибором? Но меня выводила из себя пассивность моих людей. Да, положим, они вполне объективно полагают, что с ситуацией пока сделать ничего нельзя и надо ждать, когда ключ подберут маги-специалисты.

Но ждать этого можно очень долго. К тому же, если выход будет найден, Ледяной замок не сможет сообщить нам отгадку. Больше у нас нет возможности с ними связаться. Может быть, связь восстановится, но надеяться на это наивно. Так что делать? Только искать выход самим. И как-то шевелиться, шевелиться и проявлять инициативу, чёрт возьми! Изобретать способы.

— Не так это просто.

— Разумеется. Именно поэтому придётся идти путём проб и ошибок.

— Иные ошибки могут стоить нам слишком дорого.

— Да ладно, с чего же ты решил, что враг поставил экраны в том числе и на почву? Зачем ему это делать?

— Но с чего милорд решил, что нарушение естественного покрова как-то повлияет на состояние экранов?

— Ну а в самом худшем случае что произойдёт-то? Ну останутся экраны стоять, там мы сможем проковырять ход под ними.

Мои уже слегка подвыпившие собеседники не удержались от смеха. Я тоже заулыбался.

— Милорд считает, что магическая стена неотличима от обычной каменной. Под которую можно подкопаться? Потому-то мы и считаем бесполезным целить ниже — система просто распространится на освободившееся пространство, и магический удар срикошетит в стену.

— Но можно же попробовать. Слушай, Элшафр, обещаю, что если ничего не выйдет, я отстану и больше не буду навязываться умным людям со своими дурацкими идеями. Прикажи-ка привести войска в боевую готовность — вдруг Манджуд окажется прав.

— Если мы разрушим собственную стену, войска нам не помогут.

— А почему бы не поставить уровень энергий на половину? Нам же не нужно сокрушать магическую преграду. Достаточно сыграть в кротов.

— Что ж, — усмехнулся Элшафр. — Раз милорд настаивает, так и будет сделано. Три-четыре облегченных залпа по скалам, надеюсь, не принесут серьёзного вреда нашим стенам.

Покончив с десертом, мы снова поднялись на орудийную площадку. Солнце ещё светило вовсю, но в воздухе уже чувствовалось приближение вечера — намёк на сгущающуюся прохладу, предчувствие вечерней полумглы, багряной, как умирающее пожарище. Не самое подходящее место для атаки, но тем и лучше — никто не будет ожидать нападения вечером, на ночь глядя. Вон вдалеке видны искры костров, крохотные, как булавочные головки — осаждающим, наверное, готовят ужин.

Вот они разозлятся! Вечер с минуты на минуту перестанет быть томным.

— Готово?

— Готово, милорд.

— Нацелили? Поехали.

Три залпа прозвучали одновременно — один совсем глухо. Должен быть и четвёртый — орудие сработало по ту сторону донжона, потому-то гул и затерялся в общем хоре. Я не видел магию, но чувствовал её, причём всем телом. Можно было подумать, что кто-то огрел меня по хребту диванным валиком. В лицо плеснуло холодным ветром, а через мгновение ко всему прочему добавился и рёв множества голосов. Я с запозданием осознал, что рёв этот — ликующий.

Обернулся на Манджуда, но тот, едва обращая на меня внимание, вопил кому-то, что экранов больше нет. Пыль, поднятая мощными магическими ударами по скалам, осела не сразу. Впрочем, наши магопушки явно натворили там дел. Вытянув шею, я разглядывал последствия залпа — расколотые скалы, вывернутые гигантские валуны, выемки, в которые поместится озерцо — и потому с запозданием понял, что сенешаль и Элшафр принялись действовать, не дожидаясь моего распоряжения.

Впрочем, это было правильно. Именно на них ложилась ответственность за принятие сиюминутных решений. Мне предоставлялось право вмешаться в любой угодный мне момент.

— Так что произошло-то? — Я схватил за локоть замкового мага, который не успел умчаться по делам.

— Милорд, экраны пали, как милорд и предсказывал. Хвала мудрости нашего лорда!

— Да хватит тебе! Давай только по делу. Значит, получилось. Уже хорошо. О результатах атаки сообщить мне. Я буду в верхнем кабинете, в донжоне.

— Слушаю, милорд.

Конечно, оговаривать это не имело смысла. Да и в кабинете я просидел недолго. Оживление и любопытство снова выгнали меня на террасу, на этот раз верхнюю. Отсюда даже был виден Приморский уступ, хоть, конечно, и едва-едва. Как жаль, подумалось мне, что магической связи больше нет. Если бы только была возможность сообщить им способ борьбы с изолирующим экраном! Но как?

Я поспешно обдумывал ещё и эту задачу. В принципе Империя знала много средств оповещения своих на расстоянии. Да, пожалуй, знаки для боевого веера или диска в нашем случае не подойдут. Есть ещё сигналы огнём или дымом. Но ими не передашь такую информацию. Что же ещё имеется в нашем арсенале? И — любопытно! — можно ли, к примеру, диском или веером передать подробные указания, как бороться с экранами?

Пожалуй, можно…

То есть загвоздка только в размерах, наверное. Раздумчиво я скользнул взглядом по черепицам крыш, по конькам, кромкам стен, орудиям… Любопытно, ведь магия в состоянии, пожалуй, придать имеющимся дискам больший размер. Сейчас как раз самое время — солнце садится, темнеет, и алое отражение небесного светила будет особенно хорошо заметно. Поколебавшись, я сделал знак, не особо беспокоясь, увидит ли его тот, кто мне нужен. Моё требование, конечно, передадут по назначению.

— Слушаю, милорд. — Манджуд запыхался, но подоспел довольно скоро.

— Вот что мне нужно. — Я попытался в двух словах объяснить свою мысль, понял, что мне это не удалось, и пояснил ещё раз, поподробнее. — Сможешь?

— Разумеется, милорд. В этом нет ничего сложного. Но зачем?

— Нужно, чтоб сигналы увидели в Прибрежном уступе. Да и в Озёрном бы неплохо. Но его видно хуже. Впрочем, может, и там смогут разобрать.

— В других Уступах не ожидают сигнала. Из-за этого могут пропустить. Такое очень возможно.

— Значит, мы повторим два раза и три. Сколько потребуется. И чем быстрее начнём, тем больше у нас шансов.

Манджуд пожевал губами, но спорить не стал, и ближайшие полчаса я оказался настолько плотно занят, что совсем забыл о вылазке. Что там происходило и как, меня не волновало — я вспоминал сигналы и складывал их во фразу, которую проще всего было передать, а потом воспринять. Несколько попыток сделать это, и моё предположение, что идея всё-таки была глупая, переросло в уверенность.

Однако через пару минут один из телохранителей, взявшихся мне помогать, радостно воскликнул и вытянул руку. Слабые проблески над башней Приморского уступа были едва заметны, но я, привычный, прочитал их влёт. «Сообщение принято и понято», вполне стандартный сигнал. Повторён пять раз, для верности.

— Переноси на противоположную сторону! — гаркнул я, ободрённый успехом. Уж там правильно они поняли или нет, но уже хорошо, что мы сможем хоть как-то переговариваться.

— Слушаю, милорд! — весело проорал Манджуд. Кажется, все, кто окружал меня, увидели вдруг свет в конце тоннеля и поверили, что всё ещё может быть хорошо. И если я своими безумными идеями и своей оптимистичной упёртостью способен их приободрить, рановато браться за ум и становиться практичнее.

— Пробуем. Передавайте всё то же самое три раза, потом ждёте, и, если не последует ответа, повторите ещё два раза!

— Понятно, милорд!

Сигнал с той стороны тоже последовал. Невнятно, правда, я не успел разобрать, что именно нам передавали. Однако очевидно, что и с той стороны сообразили, каким именно способом мы собираемся с ними общаться. Сейчас приходилось сворачиваться, потому что солнце поспешно гасло и диску вот-вот уже нечего будет отражать. Ну ладно, повторим сообщение завтра. Вскоре после рассвета.

Да, это был триумф — крохотный и в масштабе целой войны, может быть, совершенно незаметный. Однако для нас, безнадёжно заключённых в кольцо этих стен, не могло быть в настоящий момент ровным счётом ничего более важного. Когда мне доложили, что вылазка завершена благополучно, противника удалось здорово потрепать и взять несколько пленников, с нашей же стороны почти нет потерь, я приказал откупорить новый большой бочонок вина. Вообще вино, наверное, было не очень уместно, однако половине бойцов налили по полкружки, а оставшейся половине пообещали на следующий день.

— Как только ты появился здесь, дела пошли успешнее.

— Приятное для меня совпадение, Элшафр. Присаживайся. Что там с вылазкой?

— Они явно не ожидали нашего появления. Даже залпы их не предупредили. Наверное, потому, что мы и раньше несколько раз пробовали экраны на прочность… Восхищаюсь тем, что тебе удалось отыскать способ открыть нам дорогу. Но, откровенно говоря, не представляю, как же так получилось. По логике простое смещение опоры результата не должно было дать.

— Я тут от тебя ничем не отличаюсь.

— Да? Я был уверен, что раз ты так отстаиваешь свою позицию, значит, что-то знаешь. Или хотя бы чувствуешь.

— Мне просто хотелось попробовать хоть что-нибудь. Сил нет вот так вот сидеть сложа руки и любоваться, как фигово всё складывается.

— Боюсь, пока мы мало чем повлияли на сложившуюся ситуацию.

— Да как сказать. Будем надеяться, что наши вылазки оттянут часть внимания от Ледяного замка. Дать бы нашим ребятам хоть немного времени — и они смогут поставить преграду на пути вражеских чародеев. Их чародеи — вот что меня смущает больше всего. В конце концов, бойцы с мечами — дело обычное.

— А правда ли, что ты бился с одним из них на равных?

— Да, на равных. Но не с бойцом. Он там какая-то шишка, определённо. Он так держался, и… Знаешь, меня уже сложно обмануть. Я уже больше двадцати лет наблюдаю за окружающими, желая убедиться, не попал ли впросак в очередной раз. Учусь правильно держаться, слежу, как держатся другие. И угадываю по манерам их положение. Так что уверен, боец был непрост.

— Наши ребята восхищаются тем, что ты решился вызвать их человека на бой.

— Пусть восхищаются. Это полезно для дела. Хотя, откровенно говоря, к этому меня подтолкнули не соображения чести или молодечество, а обычное любопытство напополам с самоуверенностью.

— Думаю, что и всё остальное — тоже.

— Не буду клясться. Не знаю.

— Ну хоть своё любопытство удовлетворил?

— Так… Отчасти. Не в той мере, в какой хотелось бы. Вопросов всегда больше, чем ответов.

— У тебя теперь есть возможность потешить любопытство. И, может быть, удовлетворить его. Выбирай любого из шести пленников и разговаривай с ним.

— Господин… Господин…

— Слушаю! — рявкнул Элшафр голосу за дверью и обозначил лицом извинение в мой адрес. Я молча кивнул: да, мол, разговаривай. А я послушаю.

— Господин, тут… Тут невиданное.

— Ну что стряслось? Небо упало на землю, загорелись горы, реки потекли в небеса?

— Нет, господин, но один из пленников…

— Что такое? Да зайди уже внутрь, милорд дозволяет!

— Дозволяю, — подтвердил я, чрезвычайно заинтересованный.

— Милорд. — Заглянув в кабинет, боец согнулся без малого вдвое. — Должен сообщить, что один из пленников… В общем…

— Да говори уже! — Элшафр явно начинал сердиться. — Что случилось? Сбежал кто-то?

— Нет, господин. Пленники все на месте. Но один из них оказался… женщиной.

— Тьфу на вас, — от души выдал я. — Из-за такой ерунды столько шума? Как понимаю, ты не один в смятении?

— Да, милорд, но… Женщина…

— Вы что — женщин раньше не видели? Кто там ещё в коридоре? Пусть заходят и говорят, что там ещё хотят сказать.

— Да, милорд. — В комнату тут же втянулось с десяток человек. Тут были сенешаль и помощник сенешаля, и командиры трёх боевых групп, и ещё кто-то, наверное, бойцы, взявшие пленных. Солдат, видимо, пригласили на всякий случай — вдруг у меня возникнут вопросы.

— Ну так что странного у вас произошло?

— Милорд, оказывается, один из пленников — женщина.

— Ну замечательно. А к чему такое оживление? — Я поднялся из кресла, чтобы видеть всех. — Вы что — баб не видели? Ну в самом деле, как дети.

— Да, милорд, только поле боя — не место для женщины. Даже женщины в доспехе и с оружием.

— И это говорит имперец? И всерьёз? А дай-ка попробуем припомнить новейшую историю твоей же страны. Мне чудится, или армией Империи тридцать лет управляла женщина в доспехе и с оружием? Никого это, кажется, совершенно не смущало. Так что брось! Что разрешено женщинам одного мира, может быть и в других мирах разрешено.

Посмеялись — кто-то свободно и охотно, кто-то смущённо. Парень, на чью реплику я отвечал, усмехнулся кривовато, и я вспомнил Ниршава. Прямо его интонации и его ответ на упоминания о любом ином, чем дом и семья, уделе женщины.

У меня давно не вызывали раздражения взгляды, расходящиеся с моими собственными. И сейчас, встретив знакомую реакцию, я лишь мысленно вздохнул, что этот мой давний друг — очень далеко. Три года назад он неудачно сломал ногу, маги мало чем смогли помочь, так что на коне ему больше не ездить и в боях не участвовать. Отряды из Вередия, из его владений приведёт Ниршавов старший сын.

Что ж, надеюсь, у меня ещё будет возможность съездить к нему в гости.

— Всё верно, милорд, — согласился один из полевых командиров. — Но всё же странно было обнаружить женщину на поле боя — не на командном пункте, а именно в бою. Всё-таки, чтоб всерьёз играть в военные игры, нужно быть мужчиной.

— Для начала просто нужно быть мужчиной, а остальное уже опционально… Я имею в виду — остальное уж как получится. Ладно. Приведите ко мне эту загадочную женщину. Надеюсь, её не слишком потрепали? Раздели, что ли?

— Нет, милорд. Просто вынули из доспеха, и стало заметно, какого она пола.

— Давайте сюда. Элшафр, можешь меня оставить. Я побеседую с дамой наедине.

Её привели под руки — совсем маленькую, хрупкую, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косы. Ничего удивительного, что мои бойцы сразу опознали в ней женщину, едва освободили от панциря и шлема. И ничего удивительного, что они так изумились. Она казалась слишком крохотной и слабой для меча и доспехов. Даже Аштия её крупнее, хотя рядом со своими офицерами госпожа Солор всегда смотрелась сущей девчонкой.

Одета была уроженка чужого мира в штаны и рубашку, плотно перепоясанную и завёрнутую под пояс так, чтоб не мешать. Может быть, то, что она была такой маленькой, или игра живого света заставили меня думать сперва, что пленница очень юна. Потом, присмотревшись, я был вынужден признать, что она, пожалуй, даже постарше меня будет. Либо одних лет со мной, если у них на родине маги не трудятся изобретать для женщин чародейски-эффективные косметические средства и процедуры.

— Прошу, проходи, — вежливо пригласил я. — Присаживайся. Идите, ребята, свободны. Тебя не кормили, как я понимаю.

— Пока ещё сомневаюсь, что соглашусь преломить с тобой хлеб, — хрипловато ответила женщина, оправляя одежду. Потом подошла к камину и задумчиво заглянула в огонь и в кофейник, стоящий на решётке. — И откуда здешним обитателям так хорошо известен наш язык?

— Магия, разумеется. Что ещё тут могло столь быстро и эффективно помочь?

— Магия? Как странно. Чем же именно магия помогает тебе в постижении столь тонких знаний?

— Это долгая история. К тому же мне не под силу объяснить принцип работы лингвистического заклинания, даже если бы было такое желание — я всего лишь пользователь. Ладно, если отказываешься со мной ужинать, тогда давай вместе попьём шоколада. Это же не хлеб. Это ведь можно.

— Общий напиток — тоже серьёзно.

— Как всё серьёзно. Ну ладно. А что нужно, чтоб ты согласилась есть?

Она вдруг улыбнулась и, оставив в покое очаг, повернулась уже меня самого разглядывать с большим интересом.

— Я ведь веду речь только о той пище, которую ты хочешь разделить за одним со мной столом. Хорошо, попробуем соблюсти формальности и преодолеть трудность. Для начала тебе недурно было бы представиться.

— Охотно. Если сперва представишься ты.

— Аипери. Аипери Исет Исждемай Старшая. Исет — это младшее семейство, служащее клану Адамант. О клане Адамант ты знаешь, надеюсь?

— Да, к сожалению, уже знаю. Что ж, в таком случае я — Сергей Серт. Серт — это семейство, управляющее здешними краями. Как полагаешь — я достоин того, чтоб со мной поговорить и поужинать? — И закатал один из рукавов, демонстрируя браслет.

— Вполне, — одобрила Аипери, с любопытством приглядевшись к украшению. И уселась за стол. — Давай поужинаем, Сергей. И поговорим. Только о чём? Тебя интересуют наши военные планы? Дислокация боевых групп?

— Ну для начала обсудим всякую светскую ерунду, идёт? Эй, ребята, есть там прислуга в коридоре? Нет? Ну выкручивайтесь тогда сами: накрывайте-ка стол. Лёгкий. Угощайся, Аипери. Как я понял, у вас принято спрашивать про супругов и детей? Начну с себя — я женат, и у меня шестнадцать детей. Четыре дочки, остальные мальчишки. Большинство ещё мелкие, младшему три. Совсем козявка, Илюшка. А ты?

— Я ведь глава семейства, — медленно произнесла женщина. Наконец-то удивилась. — Разумеется, у меня есть мужья. И дети. Три мужа, семь детей. Две дочки. Мне не так повезло, как тебе.

— В смысле количества?

— Да и в масштабах власти тоже. Как понимаю, ты — кто-то вроде главы большого клана. Я правильно предположила?

— Да, правильно.

— Так вот о ком Акыль Бальдже рассказывал. Я помню твоё имя. Ты повёл себя подобающе. Ладно. Готова угоститься за твоим столом.

— Акыль? Он мне назвал только одно имя.

— Так ты ему тоже не объяснил, что являешься главой клана. Он бы выше оценил твою любезность.

— Он не спрашивал, кем я являюсь.

— Да, вы друг друга просто не поняли. — Она посмотрела на меня настолько загадочно, что мне её взгляд показался чарующим. Всё-таки тайна в женских глазах на меня действует, как валерьянка на кота. — Но и то, что было, уже хорошо. Ты ведь оказал ему уважение, считая его простым воином.

— А он не простой?

— Я едва ли могу об этом говорить. Если хочешь просто побеседовать, задавай вопросы только о моей семье.

— Ладно. Расскажи — у вас все женщины имеют право выйти замуж за нескольких мужчин? Или только главы семейств?

— Выйти замуж? — недоумевающее переспросила Аипери. — А-а… Взять несколько мужей… Женщина должна понимать, скольким мужчинам найдётся дело в браке с нею и какое хозяйство вместе с нею они смогут поднять. Тут важно и её наследство, если есть, и те возможности, которые даёт область, в которой она живёт, и обстоятельства разные. И их имущество тоже. У вас с этим разве всё как-то иначе?

— Ну как сказать… У нас всё с точностью наоборот. Если мужчина владеет собственностью или доходной профессией, или землёй, как я, он может жениться на нескольких женщинах. Но должен думать, сможет ли достойно содержать их и всех тех детей, которых они произведут на свет. Впрочем, о приемлемом количестве детей всегда можно договориться.

— Мужчина берёт много жён? — удивлённо переспросила пленница. — А зачем?

— Мне сложно ответить на этот вопрос. — Я примирительно улыбнулся. — У меня только одна жена, больше не хочется, но тут я в абсолютном меньшинстве. Могу предположить, что другие мужчины стремятся к женскому разнообразию под своей крышей.

— Но настоящего разнообразия всё равно не добиться, даже если мужчина женится три или там четыре раза. Не может же, в самом деле, мужчина жениться на всех понравившихся ему женщинах!

— Определённо не может.

— Так какой смысл непомерно раздувать семью лишь потому, что захотелось разнообразия? Этот аргумент — уж никак не аргумент, если речь идёт о таком важном вопросе, как семья. Если мужчина — неудержимый гулёна, то разве не разумнее жениться на одной, а с другими просто проводить время? Я опускаю, в данном случае, моральную сторону. Допустим, что с женой он на эту тему договорится.

— Тут дело в другом. Обычно сперва мужчина женится на любимой девушке, заводит с нею детей. Потом любовь проходит, он увлекается следующей, но предыдущую ж не бросишь. Она остаётся в доме, к ней прибавляются новые жёны и уже их дети. Вот так со временем семейство и разрастается.

— Поразительная безответственность. Или ваши мужчины своим чувствам не хозяева?

— А ваши влюбляются только по разрешению?

— Речь об укоренившейся привязанности, а ведь на стадии её зарождения с ней вполне можно справиться. Обычно. Если есть желание. Впрочем, это не та тема, как понимаю, которая тебя интересует.

— Мне всё интересно. Только, думаю, у тебя гораздо больше вопросов, чем у меня.

— Да, верно. Я не могу понять, зачем самому мужчине затруднять себе жизнь. Ведь его жена — хозяйка в доме, она, по идее, определяет то, каким будет дом, быт, досуг. А если жены две? Три? Само собой, последуют выяснения, кто главный, кто какие вопросы будет решать и как именно. Может быть, женщинам удастся благополучно поделить сферы влияния, но не всегда же и не везде. И тогда мужчину ждёт ад вместо комфорта семейной жизни. Как у вас решаются такие вопросы?

— Не представляю. У меня одна жена. К тому же, насколько мне известно, у нас не принято, чтоб подобные вопросы решались мужчиной. Женщины как-то разбираются сами.

— Как-то?

— Ну согласен, гаремные проблемы — обычное дело. Однако традиции есть традиции. Неужели у вас мужчины в одной семье не соперничают?

— Конечно, соперничают. Но их жизнь не ограничивается домом и двором, и обычно обязанности делятся без проблем. Кто-то обихаживает стада, кто-то землю обрабатывает, кто-то охотится или занимается ремёслами — у мужчин всегда широкий выбор, чем себя занять. Женщина ведь более ограничена тем фактом жизни, что в браке у неё, как правило, рождаются дети, и хозяйство тоже ложится на неё.

— Ну пожалуй. А можно вопрос — в вашем мире всем женщинам хватает мужей? Не бывает так, что некоторые остаются вообще без мужа, в то время как у кого-то мужей сразу трое или четверо? Ведь природа обычно организует всё так, чтоб женщин и мужчин в мире было примерно одинаково.

— Разумеется. Многие наши женщины сознательно решают не вступать в брак — они предпочитают служить богам или практиковать магию, которая несовместима с деторождением.

— А это какая? — заинтересовался я. — Откровенно говоря, в магии я полный профан…

— Это почти любая энергоёмкая магия. И ещё исследовательская. При беременности можно использовать только самые простые типовые чары, ни в коем случае не применять боевую, пространственную, стихиальную магию — и это с первых же дней. А такого о себе женщина почти никогда не знает. С момента, когда она вступает в брак, очевидно, что беременность может наступить в любой момент, какая уж тут магия. Вот и идёт разделение. Женщин, желающих завести семью, детей, заниматься хозяйством, не хватило бы на всех мужчин, если бы каждая решила ограничиться только одним мужем.

— Понимаю. И много ли среди ваших женщин чародеек?

— Хватает. Я тоже, к примеру, владею кое-какой магией. Не сейчас, когда ваши ребята что-то такое сделали со мной, отчего даже элементарное магическое видение не даётся.

— Ну прости. Ты всё-таки в плену.

— Спасибо, что напомнил, — усмехнулась Аипери. — По твоим вопросам мне подумалось, не хочешь ли ты утверждать, будто у вас женщины не занимаются магией?

— Но всё именно так и есть. Женщины-военнослужащие у нас имеются, а вот женщин-магов — увы! — нет.

— Увы?

— Я бы не отказался, если б какая-нибудь из моих дочерей решила обучаться чародейству. В конце концов, существуют же разные средства, которые не позволят беременности наступить тогда, когда она неугодна — например, во время войны или в ходе важных серьёзных исследований. И так дама могла бы совмещать магическую практику с рождением детей, ежели бы ей того захотелось.

— И что это за средства?

— Не уверен, что тебе стоит обсуждать это со мной. Когда-нибудь потом могу предложить тебе побеседовать об этом с моей женой. Я ведь у неё не спрашивал, как она действовала. Но средство оказалось эффективным, она забеременела первым ребёнком именно тогда, когда это было по-настоящему разумно и выгодно для самого ребёнка.

— Выгодно для ребёнка?

— Долго объяснять. Придётся пускаться в экскурс по местным обычаям и законам. Потом я обязательно тебе о них расскажу. При случае.

— Договорились. — Теперь Аипери уже смотрела на меня с симпатией. Значит, есть шанс, что в дальнейшем развернувшийся диалог будет таким же продуктивным, как сейчас. — Значит, ты не считаешь, что женщина слишком слаба и бесполезна, чтоб заниматься войной или магией?

— Нет, разумеется. Я больше двадцати лет служил под началом у госпожи Солор, которая очень даже толково управляла армией Империи и за свою жизнь выиграла три крупные войны. Я понимаю, что далеко не каждая женщина способна, как она, на такие подвиги. Но ведь и не каждый мужчина тоже.

— Мне показалось, твои люди придерживаются совершенно других взглядов.

— Мои люди мне не указ. Я и без них разберусь, во что мне верить и как считать.

— Подход настоящего командира, — одобрила пленница. — И настоящего вождя. Не могу не одобрить. С таким мужем, как ты, и любая из наших женщин, возможно, предпочла бы создать единобрачную семью. Это было бы осмысленно. Возможно…

— Я польщён. Что ж, с вашими семейными традициями я, наверное, разобрался. А как насчёт традиций экспансии? Традиций ведения войны? Эти вопросы ты со мной согласна обсуждать?

Аипери приподняла бровь.

— А разве твоя Империя не ведёт войны за новые территории?

— Ну начнём с того, что это не моя Империя.

— Ты ведь понял, о чём я.

— Понял. Но шутки или неосторожные высказывания на эту тему имперскому аристократу могут стоить головы. И не только аристократу. И не только головы. Поэтому приходится быть осторожным и скрупулёзным в подборе формулировок даже в разговоре с чужаками, вроде тебя.

— Понимаю, хоть и с трудом. Допустим. Но на вопрос-то ты ответишь?

— Готов припомнить уроки истории. Да, Империя проводила военные операции на территориях соседних государств с целью присоединить их к себе. Когда соседние государства закончились, экспансия прекратилась. Далее, в силу определённого стечения обстоятельств… Словом, Империи пришлось вступить в войну с одним из демонических миров ради того только, чтоб просто выжить. И задавить его, подчинить своей воле.

— Ваш мир имеет выход на демонические миры?

— А ваш — нет?

— Нет. К сожалению.

— Почему это — к сожалению? Спрашиваю, как человек опытный, знающий, какая это головная боль — соседство и постоянное взаимодействие с демонами.

— Охота на демонов могла бы быть очень продуктивной и полезной.

— Мужицкое напряжение сбрасывать и удовлетворять жажду войны? Наверное, да.

— К тому же оттуда могут поступать очень ценные энергии. Демоны способны дать ценные и редкие ингредиенты для чародейства.

— А ещё оттуда лезут гадские и мерзкие твари, способные в одиночку раскатать целый крестьянский посёлок, причём лезут постоянно.

— Мда, любое преимущество идёт об руку с недостатками. Согласна.

— А ваши соотечественники, значит, пришли сюда потому, что больше некуда было идти воевать? Как понимаю, разные кланы между собой не воюют.

— Раньше бывало. Сейчас это не принято. Да, к тому же высшие кланы давно уже все между собой породнились. Нет, мы пришли сюда не потому, что нам захотелось повоевать. Нужны новые земли. И даже самые северные тоже могут быть полезны. Любые земли всегда нужны, тем более нам, народу в большей степени кочевому, чем оседлому.

— Да-да… Я помню своё недоумение, когда узнал об этой вашей особенности. Раньше всегда считал, что народ может быть либо кочевым, либо оседлым, но не в сочетании.

— Но ведь это намного удобнее. Преимущество оседлой жизни — возможность обрабатывать землю. Преимущество кочевой — свободный выпас стад и их приумножение. Но если есть возможность обеспечить только преимущества и избавиться от недостатков, так к чему себя ограничивать? Магические системы давно и всесторонне испытаны, не приходится оставлять при них много народу.

— Очень интересно. Земледелие — необходимая часть хозяйства, и когда есть возможность с помощью магии высвободить рабочие руки, это только на благо.

— У вас подобных систем нет?

— Увы. Да, сельскохозяйственная магия — это замечательно. А ещё замечательней, когда не надо бояться, что придёт соседский клан и разорит посевы.

— А зачем?

— Ну так… Из вредности.

— Из вредности? — Несколько мгновений Аипери пыталась то ли понять услышанное, то ли подыскать подходящие слова, чтоб объяснить то, что для неё является единственной реальностью и в объяснениях не нуждалось никогда, даже в голопопом детстве. — Из вредности разорять чужие посевы? Должно быть, ты шутишь надо мной.

— Не шучу, но… Помню. Для вас это табу.

— Да, табу!

— Понял. Отличные законы, сударыня! Я без иронии. Действительно отличные. Вы, как я понимаю, довольно уравновешенные и добродушные люди. Как же так получилось-то у нас? Как вышло, что теперь мы взаимно создаём друг другу кучу проблем?

— Мы пришли сюда разведать свободные земли. Но твои люди бросили нам вызов, вернее сказать, атаковали даже без всякого вызова. Война — дело благородное. Не подобает могущественному клану отказываться отвечать на прямой удар.

— Хм. — Мне казалось, что в голове, поскрипывая проржавевшими шестерёнками, ворочается загадочный механизм. Причём без особой охоты. Казалось, будто перед глазами мельтешит и никак не даётся какая-то мысль, и, похоже, важная. Но пока нащупать её не удавалось. — Так… Позволь, я объясню. И, может быть, мы с тобой вместе сможем по-новому взглянуть на ситуацию. Может быть, даже отыскать выход…

— Ты предлагаешь мне помогать тебе искать способ расправиться с моими соотечественниками? — Аипери смотрела, не веря. — Ты — предлагаешь это мне?!

— Нет. Я просто прошу тебя выслушать. Это ведь обычное стечение обстоятельств. Мои северные стада давно уже кто-то тревожил. Может, вы? Или наши же бандиты — не знаю…

— Наши разведчики могли брать скот. Но ведь немного.

— Много или немного — неважно. Это мои стада.

— Да, ты прав. Но теперь-то что об этом говорить? Если бы не дошло дело до вооружённого столкновения, ты мог бы требовать у нас компенсации. И она была бы выплачена. Но сейчас, разумеется, об этом речь не идёт.

— Верно. Однако я объясняю. Можно было предположить, что на севере моих владений есть какие-то банды. И они там действительно были. Когда на север с инспекцией прибыл государь, мне нужно было обеспечить ему безопасность. Потому-то вдоль северного леса стояли отряды. Которые получили приказ уничтожить любые вооружённые отряды, которые появятся в поле их зрения. И потому они напали без предупреждения.

Аипери подняла бровь.

— Ты хочешь сказать, что в тот момент, когда мы вышли из врат в здешних северных лесах, там же находился верховный правитель этой вашей Империи?

— Именно так.

— С ума сойти! Какая возможность — и впустую!

— Мы даже встретились с вашими бойцами. В результате этой встречи от сотни сопровождения при императоре осталось только девятеро. Считая меня и госпожу Солор.

— Действительно, помню, говорили о каком-то столкновении со свитой высокопоставленного местного. И какие-то крупные офицеры там были — большей частью погибли, но кто-то и в плен попал. Значит, кроме правителя Империи там был и ты, и та ваша женщина, управлявшая всеми имперскими войсками?

— Именно так. Нам повезло уйти. Вам не повезло нас не поймать. Честно говоря, мы были уверены, что ваши люди допросили пленных и были в курсе, кто именно оказался отрезан от своих в лесной чаще. Что ваши солдаты открыли на нас настоящую охоту.

— Не знаю, было ли про вас известно тем из наших людей, кто планировал боевые действия в северных лесах. Я не настолько высокопоставленна, чтоб знать всё обо всём. Может быть, и было. Но, как понимаю, ваш верховный правитель сумел ускользнуть. Да и ты тоже.

— Сумел, да. Теперь вот с тобой разговариваю. Попробуй ещё и это блюдо. Очень вкусно.

— Благодарю, сыта.

— Значит, получается, если бы наши северные отряды не атаковали вас без разговоров, а попробовали сперва предложить переговоры, всё могло бы решиться без боевых действий?

— Наверное, да. Я была в одной из поисковых партий. У вас на севере неплохо. Там хорошие леса, я видела. И луга отличные. Даже часто встречающиеся болота дело не портят. Может быть, земля и не самая плодородная, но у нас плодородных полей хватает. Когда наши разведчики приходили сюда, они потом рассказывали, что земли абсолютно никем не заселены. Конечно, плохо, что тогда ребята не сообразили пройти чуть южнее. Они бы узнали про вашу Империю побольше. Но уж как получилось, так получилось.

Я в шоке смотрел в столешницу и пытался осмыслить услышанное. Горло перехватило, трудно было глотнуть и глубоко вздохнуть, поэтому выговаривать слова приходилось осторожнее. И хорошо, что пока мысль, внезапно посетившая меня, не торопилась уложиться в голове и развернуться в сознании во всю ширь, во всю мощь. А то нельзя было ручаться за собственную реакцию.

— Так значит, войны могло бы и вовсе не быть? Мы могли бы договориться, пустить вас в незаселённые северные области, которые всё равно, по сути, для нас бесполезны? И это бы вас удовлетворило?

— Могло быть и так. Но стоит ли об это говорить сейчас?

— А когда ещё? — Я заставил себя улыбнуться. — Понятно. Вот так часто бывает — какая-нибудь мелочь… Какой-нибудь крохотный камушек вызывает к жизни мощнейшую лавину, и под нею гибнет целый город. Тысячи и десятки тысяч смертей — а причиной тому, по сути, всего один крохотный камушек.

— Я не думала, что ты склонен к философствованиям.

— Все люди так или иначе к этому склонны.

— Ты интересный человек. Рада, что пообщалась с тобой.

— Должен ли я понимать так, что на сегодня беседе конец и больше ты мне ничего не скажешь?

— Мне и самой надо переварить услышанное. Не так это просто. Ты согласен? Дашь мне время всё обдумать?

— Более чем согласен. Конечно, нам обоим есть о чём подумать. Что ж. — Я поднялся, чтоб постучать в дверь и приказать заглянувшему в кабинет бойцу позвать конвой. — Отведите нашу вынужденную гостью в охраняемую комнату. Нет, не в подземную камеру, так не подобает. Дама имеет право на минимальный комфорт, если уж мы не можем предложить ей максимальный. Пусть кастелян подберёт что-нибудь подходящее. Надеюсь, мы ещё поговорим, Аипери?

— Готова. Но не очень-то рада привилегированному положению по сравнению со своими товарищами. Нельзя ли нас как-то уравнять?

— Ладно. Передайте кастеляну, чтоб обеспечил другим пленным постельные принадлежности, смену одежды, возможность привести себя в порядок и сытную горячую еду. Конечно, их разместят на подземном этаже, но минимальный комфорт обеспечат всем.

— Я благодарю тебя, — произнесла женщина, и стало заметно, что она придаёт этим словам какое-то особое значение. — Это очень великодушно с твоей стороны, Сергей Серт.

Мне оставалось разве что кивнуть в ответ.

Я проворочался в своей постели всю ночь, до утра, так и не сумел заснуть и на рассвете поднялся с чувством облегчения, что больше не надо притворяться спящим, пока голову терзают неуместные размышления.

Оделся и, не дожидаясь, пока мне подадут завтрак, поднялся на донжон. Здесь утро началось уже давно, и, хотя ночной холодок ещё не схлынул, света тут хватало. Стоило мне подняться на верхнюю террасу, как туда начал стягиваться народ — мои телохранители, главный замковый маг, старший оружейник, ещё кто-то из местных ребят. Ну само собой, как же местный лорд вообще может передвигаться в одиночестве, без свиты?! Недопустимо!

Вдыхая полной грудью чистейший, как слеза, воздух, я любовался оттенками рассвета, которыми рождающееся солнце расписало небосвод. Палитра каждую минуту менялась, цвет перетекал в свет, и было это так красиво, что, дай мне волю, я бы не отрывал взгляда от неба. Но Ашад бесцеремонно толкнул меня в бок, показал рукой, и пришлось проследить за его жестом.

В той стороне, где сквозь тонкий, как газовая ткань, иссякающий туман проступали очертания самой высокой башни Приморского уступа, замелькало что-то ярко поблёскивающее. Потом обрисовались очертания. Да, диск, чёткий, хотя и очень маленький. С трудом могу себе представить подлинные размеры этой штуковины, если учесть расстояние. Показавшись во всей красе, он замелькал, подавая сигналы.

— Что это? — нахмурился я.

— Старая система сигналов. Существовавшая ещё до Солор. Более сложная.

— Я её не знаю.

— Я знаю. — Замковый оружейник корректно отодвинул меня.

— Они, конечно же, повторят каждое сообщение дважды, — успокаивал меня маг. — Мы всё успеем увидеть.

— Приморский уступ сообщает, что в заливе появились корабли под флагами имперских вооружённых сил, — громко произнёс оружейник. Он старательно щурился в ту сторону. — Множество кораблей, точное число сообщат позже. С кораблей сигналят, что семь пехотных отрядов сойдут на берег после проведения разведки… Также даются сведения, что есть и ещё силы, о местонахождении которых будет сообщено позднее… Также о том, что чародеи Ледяного замка занялись взломом блокировки, которая не позволяет нам всем пользоваться магической связью.

— Корабли принимают сигналы из Ледяного замка?

— Мы чуть позже сможем обо всём расспросить Приморский, — корректно напомнил мне замковый маг. — Но сейчас нужно до конца принять сообщение.

— Ты прав, да… А кто-нибудь вообще ведёт запись?

— Да, милорд, я веду.

— Ну и хорошо… Что-нибудь ещё?

— Да, милорд. С кораблей приветствуют Серге Серта, владетеля северных областей Империи, и передают ему благоволение его суверена.

«Ну типа зашибись, — с внезапным раздражением подумал я. — Типа спасибо ваще блин, о чём ещё можно мечтать!..»

Правда, почти сразу сообразил, что это раздражение — просто ответ сознания на огромное облегчение. Господи, как же я успел себя накрутить! Слава всем богам, сколько их там ни есть, что мои пессимистичные предположения оказались ошибочны. Забылась дикая тоска, охватившая меня в тот момент, когда стало ясно, что вся эта война — результат неудачного стечения обстоятельств. Отступили на второй план размышления о том, что можно было бы сделать, если бы я не охотой себя развлекал в свите императора, а лично взял бы на себя патрулирование северной границы.

Ну какой смысл был думать о том, что уже нельзя изменить? Знал бы, где упаду, соломки бы подстелил. А потом ещё приволок надувной матрас и слуг с батутом поставил. Глупо сожалеть… Но я всё равно сожалел. И ничего не мог с собой поделать.

Они всё-таки прибыли. Как бы там ни было, император прислал армию защищать и отстаивать Серт, а значит, и меня самого. Через несколько мгновений после первой вспышки от сердца отлегло. Я внимательно выслушал бойца, который зачитал с листа всё записанное, а потом сделал величавый жест, мол, слышал приветствие от государя и ценю сию высокую честь — это чтоб моим людям ничего лишнего в головы не пришло.

— Что ж… Отсалютуйте туда мою благодарность его величеству и задайте-ка вопрос: когда чародеи Ледяного намереваются снять вражескую блокировку? Это важно. Потом разверните диск и побеседуйте с Озёрным уступом — поняли ли они наше вчерашнее сообщение, и если нет, то повторите. Что там с новыми экранами? Противник пока их заново не поставил? Ну и ладушки, готовьте следующую вылазку. И артиллерию разворачивайте. Мы тут не шутки шутим. Самое время начать обстрел. Заодно посмотрим, чем и как они будут защищать от наших орудий свои бивуаки и войска на марше.

— Слушаю, милорд.

— И приободритесь. Мы тут больше не одиноки.

Махнув всем рукой, я стал спускаться вниз. Было полно работы.

Finis.