Пепел надежды

Абдуллаев Чингиз

Глава 45

 

Они сидели за столиком в кафе, и со стороны казалось, что встретились два друга, которые обсуждают свои проблемы. Прилетевший в Москву Дронго, узнав, что заместитель министра иностранных дел республики, которой принадлежал самолет, находится в посольстве, позвонил ему, пригласив на беседу. Исмаил незримо присутствовал и на этой беседе, а зримо сидел за соседним столиком.

Очевидно, он еще не получал никакого приказа и не знал, что ему делать со своим подопечным.

Дипломат, пришедший на встречу, нервничал, потел, кашлял, часто протирал очки, неловко улыбался. Дронго коротко рассказал ему о своих поисках, добавив, что в найденном самолете, судя по всему, не было никакого золота.

— Об этом написали российские газеты, — покраснев, заявил дипломат, — но наши газеты настаивают, что золото находилось там и оно было похищено.

— Вы же с самого начала знали, что там не было золота, — терпеливо сказал Дронго, — я все проверил. Ваш самолет взлетел и через сорок минут снова сел. Что происходило там и почему он сел, никто не знает, а вы не разрешили мне приехать в республику, чтобы проверить мои подозрения на месте. И этим еще больше убедили меня в том, что здесь не все чисто.

Дипломат слушал молча, не прерывая своего собеседника. Было видно, что ему очень тяжело дается этот разговор.

— Ваш самолет должен был лететь дальше по маршруту Бухарест-Цюрих, — продолжал Дронго. — Я звонил в аэропорт Бухареста. В Румынии их ждал другой самолет. Согласитесь, что это странно, когда самолет взлетает, снова садится и опять взлетает. А в другом городе его ждет запасной самолет. И если вспомнить, что это президентский лайнер, то ситуация вообще кажется невероятной. Но самое интересное в другом. В Дагестане самолет вдруг резко уходит от наблюдения и снижается. Я был на Аграханском полуострове и видел это место. Чтобы посадить там самолет, нужно не просто умение. Нужно быть абсолютным профессионалом.

«Боинг» садится на прибрежной полосе, а потом кто-то намеренно тащит его к песчанику. Сесть на пески самолет не мог — он бы просто развалился. Но было выбрано идеальное место для посадки. Сесть на полосе можно, а взлететь оттуда уже нельзя. Значит, самолет был заранее обречен.

— Это все домыслы, — нервно пожал плечами заместитель министра иностранных дел.

— Нет, не домыслы, — возразил Дронго. — Когда убили вашего консула, я видел телефон Низаметдинова. В этот момент ему звонил ваш генерал, который был вместе с вами у меня дома. Я вспомнил номер телефона. Он высвечивался на аппарате Низаметдинова. Очевидно, случилось нечто очень важное, если генерал решил позвонить одному из своих офицеров. Затем поездка на север. С генералом ФСБ Потаповым посылают профессионального журналиста Валидова, а для общения с прессой оставляют сотрудника вашей службы безопасности подполковника Низаметдинова. Это тоже интересный факт. О моей поездке в Чечню знали только несколько человек. Но меня встретили там выстрелом из гранатомета, и я только чудом уцелел. Я понимаю, почему вы приехали именно ко мне и предлагали фантастические гонорары. Понимаю, почему задействовали для этого все свои возможности и подключили нужных людей. Вам необходимо было убедить российскую сторону в том, что вы искренне заинтересованы в поисках. Вы искали левой рукой то, что спрятали правой. Вам нужно было прикрыться моим авторитетом, чтобы оправдать свой выход из СНГ. Ваш самолет решал сразу несколько стратегических задач.

Первое — вам удавалось спрятать значительную часть золотого запаса республики, объявив ее погибшей. Я даже думаю, что это золото никуда не перевозили. Возможно, что часть его уже давно разворована. Во-вторых, вы поднимали вселенский шум и, воспользовавшись поводом, выходили из СНГ.

В-третьих, президент избавлялся от жуликоватого родственника, объявляя его официально погибшим, что позволяло ему сохранить лицо. В-четвертых, очевидно, Марк Зильберман был нужен вашему руководству, и именно поэтому его не тронули.

Из этого я могу сделать вывод, что часть денег все-таки попала на Запад и теперь она отмывается с помощью Зильбермана. И, наконец, самое важное. Мы сумели проверить самолет до того, как он взорвался. Там не было золота. Либо кто-то обманул вас, либо вы обманываете меня. Третьего не дано.

Дипломат тяжело вздохнул, беспомощно оглянулся по сторонам.

— Теперь насчет Зильбермана, — безжалостно продолжал Дронго. — Швейцарцы передали всего лишь одну ноту и на этом успокоились. Почему? Мне было очень интересно, что случилось с Зильберманом. У меня есть такая штука, как Интернет, в нем можно отыскать большинство западных газет и журналов. Я поинтересовался и установил, что в одном из итальянских журналов упоминается некий Зильберман, присутствовавший на банкете уже после крушения самолета. Круг замкнулся. Следовательно, Зильберман не погиб в самолете. Тогда я могу сделать вывод, что все это была большая и нечистая игра, в которой погибло так много людей.

— Нет, — возразил дипломат, — это не игра.

Он опять оглянулся по сторонам. Тяжело вздохнул, словно решая, можно ли говорить своему собеседнику о подобных вещах. Но все-таки заговорил:

— Дело в том, что в нашей республике за власть борются два крупных клана — клан жены президента и клан его братьев. Успехи у тех и других раньше бывали незначительные, скорее сохранялся вооруженный нейтралитет. Но когда президент захотел переправить часть золотого запаса к Швейцарию, его племянник вызвался сопровождать золото. Позднее от Марка Зильбермана мы узнали, что племянник готовит некую акцию, точнее — собирается удрать с нашим золотом.

Президент был очень разгневан, но операцию не отменил.

Дипломат поднял стоявшую перед ним рюмку коньяку и залпом выпил. И, лишь закусив лимоном, продолжил:

— Все так и получилось. Племянник сел в самолет с золотом и собирался перегрузить его в Бухаресте, чтобы потом продать. У него даже имелись договоренности с покупателями. Но наши служба безопасности и МВД сорвали его план. А потом в самолете полетели сотрудники наших органов.

— Что с племянником?

— Он… умер.

— А экипаж?

— Они случайно попали в автомобильную катастрофу.

— Понятно. Что случилось с тремя сотрудниками вашего министерства, которые сопровождали груз?

— Ничего. Я не в курсе, что стало с ними.

— Мне давали на них досье, — напомнил Дронго, — но в нашей бывшей стране, как вам известно, на всех офицеров КГБ имелись досье и в Москве. Я проверил по компьютерным данным и установил, что один из ваших так называемых охранников был летчиком и парашютистом. Этот факт ваш генерал от меня тщательно скрыл. И я могу сделать вывод, что самолет сажал тот самый ас, который успел выпрыгнуть из него до того как лайнер ударился о землю. А потом «Боинг» просто перетащили в другое место. Но так как золота там уже не было, его срочно «придумали» и даже стали заявлять, что выйдут из СНГ, если им не вернут золота.

А в это время ваш генерал находит профессионального киллера. Она убирает сначала вашего консула, прилетевшего в Махачкалу, а потом делает попытку убрать и меня. Но к счастью, не очень удачную. За такие шутки ваш заместитель министра может остаться без портфеля.

— Он уже остался, — сообщил дипломат, — он уже стал нашим министром национальной безопасности.

— Брат жены президента, — сказал Дронго. — Значит, клан жены победил?

— У нас пожилой президент, — хмуро пояснил дипломат, — и он очень болен. Вся наша интеллигенция молится за него, чтобы он жил долго. Как только он умрет, у нас в республике начнется хаос. Появятся различные претенденты, многие захотят поцарствовать. Это ведь пожизненная должность. Нужно только один раз рискнуть. У нас президент далеко не ангел, но нам кажется, что лучшего уже не будет. Будут только худшие. И это самое страшное.

— В самолет в последний момент посадили полковника Музаффарова, — напомнил Дронго. — В его досье указано, что он работал в тюрьмах и колониях. Не составляло труда выяснить, что он с удовольствием часто бывал и палачом.

Очевидно, он и застрелил ретивого молодого человека, который пытался всех обмануть. После чего золото выгрузили, а затем уже пустой лайнер полетел в свой последний рейс. По-моему, картина ясна. Мне не хватает только одной детали. Я не могу понять, зачем пожизненно избранному президенту обманывать весь мир, заявляя о том, что в самолете был золотой запас республики? Ведь он фактически пожизненно распоряжается всем этим запасом.

— Нет, — улыбнулся дипломат, — вы не правильно рассудили. Он думает о будущем. Ведь он понимает, что после него клан его родственников будет изгнан со всех должностей и постов. Он смотрит в будущее. А для этого нужно сделать так, будто часть золотого запаса пропала. Деньги должны пойти на семью.

— У вас действительно свои особые законы, — мрачно заметил Дронго, — но мне кажется, что я свою задачу выполнил. Самолет я вам нашел. Хотя и в плохом состоянии. А этот пепел я взял оттуда. Посмотрите на него. — Дронго достал носовой платок и, развязав его, показал горстку пепла. — Здесь есть и человеческая кровь, и обломки самого лайнера, и все, что было с ним связано. В этом пепле нет только золота. Возьмите его. И от вас зависит, каким будет этот пепел. Он может стать пеплом надежды, а может стать пеплом отчаяния. Неужели вы не понимали, что самолет рано или поздно, но все равно найдут?

— В том-то и дело, что поздно. Самолет погиб. И что там было внутри, никто уже не узнает.

— Есть свидетель, который побывал внутри лайнера еще до того, как он взорвался. Там были пустые ящики.

— И он может доказать это в суде?

— Нет, не может. Он не сможет даже выступить в суде. Он погиб, — Извините.

— Ничего страшного. Покойный был проводником бандитов и вряд ли вел особо праведную жизнь.

— Зачем вы меня позвали? — спросил дипломат. — Мы все равно не сможем выплатить вам весь гонорар. По нашему договору мы обязались выплатить его только в случае обнаружения самолета с золотом, а не его обломков.

— Вы же знали, что в самолете ничего не было. И знали, где именно он погребен. Возможно, вы лично не знали, я могу в это поверить. Но ваш генерал точно знал. Он ведь близкий родственник президента.

— Хватит, — попросил дипломат, — мы стараемся забыть эту тяжелую историю. Скоро к нам привезут гробы всех, кто находился в погибшем самолете. И мы будем их торжественно хоронить.

— Я дал вам пепел, там могут быть человеческие останки. Но это не ваши люди. Самолет садился пустым, в нем не было пассажиров.

— Мы все равно устроим им торжественные похороны, — сказал дипломат. — Это большая политика, вы должны понимать…

— В таком случае я прошу передать вашему генералу следующие мои пожелания. Во-первых, оставить меня в покое. Чтобы я никогда и нигде про него не слышал. Во-вторых, убрать от меня вашего киллера — Ингу Ольшанские. Можете убрать и Исмаила. Он мне больше не нужен. И, наконец, третье — я обещаю, что только в этом случае не буду вспоминать историю с самолетом. В случае моей насильственной смерти компьютер передаст во все газеты и журналы мою версию гибели вашего самолета. Вас устраивает такой вариант?

— Я передам ваши пожелания, — мрачно кивнул дипломат, — но вы должны понимать, что есть вещи, которые зависят не только от меня. Я и так слишком много знаю. А у нас опасно знать слишком много.

— Пойдемте, — поднялся Дронго, — может быть, вы и правы. Большое знание умножает печаль. Прощайте. Надеюсь, я никогда больше не увижу и не услышу ни про вас, ни про вашего генерала, ни про вашего президента. И передайте еще одно мое пожелание генералу — чтобы он пережил своего президента хотя бы на один день. Я думаю, ему не понравится подобное пожелание.