Пепел надежды

Абдуллаев Чингиз

Глава 40

 

В этот день Алексей Кириллович собирался на дачу. По субботам он обычно заканчивал раньше обычного работу и отправлялся на подмосковную дачу, напоминавшую размерами и внутренним убранством небольшую виллу европейского миллионера средней руки. В большом двухэтажном доме было четырнадцать комнат.

Рядом с домом находились гаражи, сауна, бассейн, душевая — все, что требовалось для жизни, даже пекарня и мощный генератор, установленный в специально оборудованном для этого помещении.

Башмачников бывал на даче только по выходным. В будние дни ему не нравилось совершать многокилометровые поездки от подмосковной дачи до министерства. Это было утомительно и опасно, особенно зимой. Дороги были скользкие, водители, торопившиеся в город, часто шли на неоправданный риск, и аварии на трассе были обычным явлением. А Башмачников собирался, выйдя на пенсию, еще пожить в свое удовольствие. Он не сомневался, что его с радостью примет любая коммерческая структура в качестве руководителя службы безопасности.

Именно поэтому он в ожидании своего «звездного часа» собирал обширное досье на действующих офицеров милиции, порой делясь с разными людьми своими сведениями. Разумеется, за крупную сумму. Предоставляя информацию только по вышедшим в отставку милиционерам, он сознательно не давал других сведений своим партнерам, чтобы его информация не могла быть использована против него самого.

На офицеров-нелегалов, внедряемых уголовным розыском и РУОПом в преступную среду, сведения в управление кадров не передавались, и только о них он ничего не мог знать. Башмачников понимал, какую ценность могла бы представлять подобная информация для многих, но она была строго засекречена, и любой ознакомившийся с ней офицер фиксировался в личном деле нелегала, чтобы в случае провала его легко можно было вычислить.

И хотя на нелегалов у Башмачникова не имелось сведений, да и не могло быть, но на всех остальных офицеров, включая сотрудников уголовного розыска и РУОПа, его информация была самой обширной и полной. Однако он намеренно не продавал ее, понимая, что в случае подобной утечки рано или поздно могли выйти на него. А вот когда он будет на пенсии, он сможет по-настоящему развернуться и заработать огромные деньги. Но сейчас он предпочитал сообщать информацию на уволенных и пенсионеров. За их досье не было строгого контроля, и их вполне можно было поставлять мафии целыми списками.

Алексею Кирилловичу до пенсии оставалось не так много, и поэтому он охотно сотрудничал с Колесовым, предоставляя тому необходимые сведения. Наемных убийц, как правило, вербовали из бывших офицеров и прапорщиков спецназа, милиции, КГБ, армейских элитных частей. Но это были профессионалы особого рода, им поручались самые сложные задачи. Их очень ценили и не разменивались на разную «мелочевку», предпочитая иметь таких людей при себе в качестве руководителей личной охраны или аналитических отделов своих компаний.

Большую часть преступлений по Москве, да и не только по городу, совершали так называемые «шестерки» — молодые ребята, готовые отличиться любым способом. Им и поручали заурядные убийства бизнесменов и коммерческих директоров, подставляя молодых киллеров в случае опасности либо сотрудникам милиции, либо представителям компании, которую возглавлял убитый. И если опытный профессионал легко уходил от подобных опасностей, то молодых отстреливали как зайцев. Башмачников уже собирал свои бумаги, собираясь выходить из кабинета.

Водитель позвонил снизу и доложил, что машина подана к подъезду. Башмачников поднялся, но тут раздался еще один телефонный звонок. Звонили по прямому городскому номеру. Он поднял трубку, считая, что это звонит жена, собирающаяся дать ему обычные поручения по дому и продиктовать список того, что нужно привезти на дачу. Но вместо привычного голоса супруги он услышал глуховатый голос Колесова:

— Алексей Кириллович, добрый день.

— Здравствуйте, Андрей Потапович, — обрадовался Башмачников. Каждый звонок Колесова гарантировал увеличение его собственного счета. Деньги обычно привозили наличными прямо к нему домой или перечисляли на его счет в банке. — У меня к вам снова одно дело, — проникновенно сказал Колосов. — Может, вы сообщите мне список уволенных из органов за последние три месяца?

— По выслуге лет или…

— Или, — сказал Колосов, — по выслуге лет мне не нужны. Из органов МВД увольняли либо на пенсию, либо в качестве наказания. Из второго списка люди обычно охотнее шли на любое преступление и соглашались на любые поручения, считая, что общество, поступившее с ними столь несправедливо, не заслуживает ничего лучшего. Кроме того, многие уволенные из органов сотрудники милиции были действительно людьми провинившимися, замешанными в каких-либо махинациях или нарушениях, а то и преступлениях, не доказанных в уголовном порядке, но вполне заслуживавших увольнения.

— Список будет большой, — осторожно сказал Алексей Кириллович.

— Ничего, — успокоил его Колесов, — подготовьте все в течение недели, и я пошлю к вам своего человека.

— Оплата обычная? — Башмачникову и в голову не могло прийти, что его городской телефон в здании министерства прослушивается.

— Как всегда. Но если вы все сделаете быстро, мы удвоим наш гонорар.

Только нужны люди, проживающие в Москве.

— Понятно. Их будет не так уж и много.

— Все, кто есть, — наши, — засмеялся Колесов.

— Договорились. — Башмачников положил трубку.

Теперь он покидал кабинет в гораздо лучшем настроении. С понедельника нужно начать готовить списки, которые попросил Колосов. Если Они собираются удвоить его гонорар, то это будут очень хорошие деньги. Алексей Кириллович спускался по лестнице, весело насвистывая, и не заметил, что внизу, на первом этаже, рядом с дежурными стоял еще один сотрудник, проводивший его внимательным взглядом.

Весь разговор был записан на пленку. Прослушивающий его заместитель министра внутренних дел несколько раз гневно ударил кулаком по столу. Он приказал продолжать прослушивание и наблюдение. Группа наблюдения вышла и на Колесова, который звонил Башмачникову, не подозревая, что тем самым подписывает себе приговор.

Уже к вечеру Колесов выехал в город вместе с Родионом. Он не мог предполагать, что отныне прослушиваются все его телефоны и сканирующее устройство записывает их беседу в машине. Колесов недовольно спросил Родиона:

— Почему не выполнили мое поручение?

— Завтра все будет в порядке, — обернулся Родион, — я уже договорился.

— А с твоим другом все в порядке? — спросил Колесов. — Или он тоже завтра куда-нибудь «уедет»?

— Он уже «уехал», — ухмыльнулся Родион, — навсегда «уехал».

— Ты проверил? — недоверчиво спросил Колесов. — Может, тебе не правильно сообщили?

— Все правильно. Я сам его провожал в последний путь, — не удержался от сарказма Родион. — Он теперь у нас пловец. Будет долго плавать, пока рыбки его не съедят.

В машине, которая следовала за ними, записывалось каждое их слово.

Сидевший рядом с водителем майор обернулся к другому офицеру.

— Кажется, они уже кого-то убрали.

— Это не доказательство, — резонно заявил тот, — нужно, чтобы они сами сознались.

— Что еще нужно? — разозлился майор. — Ведь ясно, что они кого-то убрали и теперь говорят об этом человеке.

— Завтра мы решим наконец и с нашим другом, — пояснил Родион. — Он будет переезжать, и мой знакомый легко разрешит его проблему. — Деньги дал?

— Только аванс, пять тысяч.

— Правильно, — кивнул Колесов, — не нужно платить раньше времени. Пусть сначала отработает.

— Завтра он все сделает, — убежденно заявил Родион, — можете потом поехать на похороны к Филе. Там наверняка вся Москва соберется.

— Не говори глупостей, — покосился на молчаливого водителя Колесов, — вечно ты глупости мелешь своим длинным языком.

— Извините, — поняв, что допустил оплошность, сказал Родион.

— Ты сначала сделай свое дело, а потом хвастайся, — угрюмо пробурчал Колесов.

В эту ночь сотрудники отдела собственной безопасности МВД так и не заснули. Все понимали, что речь идет о Филиппе Кривом, том самом рецидивисте, который и послал Цапова в столь опасную командировку. Стало ясно, что между Колесовым и Филей произошел серьезный разрыв, из-за которого первый приказал устранить своего опасного конкурента.

Теперь следовало решить, как именно реагировать на эти угрозы. Либо предоставить возможность киллеру застрелить Филиппа Кривого, чтобы потом обвинить Колесова и его группу в убийстве, арестовав заодно и сообщников Фили, и самого Алексея Кирилловича, либо не допустить убийства рецидивиста с сомнительными шансами на успех в суде, где, кроме магнитофонной записи, других доказательств преступления не будет.

Под утро о сути проблемы доложили заместителю министра внутренних дел, который лично курировал эту операцию. Генерал понимал, что наилучший выход — предоставить свободу действий киллеру, с тем чтобы потом арестовать всю компанию за убийство. Кроме всех плюсов, было и еще одно немаловажное обстоятельство: Москва навсегда избавилась бы от Фили Кривого, а это само по себе было большим благом для города.

Но вместе с тем генерал понимал и другое. Если он закроет глаза на готовящееся убийство, если хотя бы один раз немного нарушит закон и позволит своим подчиненным тоже нарушить его, по существу санкционировав убийство человека, пусть даже такого негодяя, как Филя, тогда он уже не сможет требовать в дальнейшем от своих офицеров неукоснительного соблюдения правовых норм. Уже не говоря о том, как отреагировала бы прокуратура на подобные вольности.

И генерал принял решение. Ночью, в половине второго, у Фили зазвонил его личный телефон. Он ложился поздно, и все знали, что ему можно звонить до трех-четырех утра. Но на вызов отвечал обычно другой человек.

— Мне нужен Филя, — сказал звонивший.

— Кто говорит?

— Скажи, что звонит Костя.

— Сейчас передам.

Через минуту трубку взял Филя.

— Что произошло? — недовольным голосом спросил он.

— Все в порядке. Мы узнали, где самолет, и «поздравили» вашего друга.

— Когда?

— Сегодня.

— Почему мне не звонили?

— У нас было много дел. Все оказалось не так просто, как мы считали.

— Теперь все в порядке?

— Да. И я завтра утром хочу получить свои деньги.

— Ты прилетел в Москву?

— Пока нет. Я говорю из аэропорта. Через три часа буду в Москве. Но мне нужно утром все закончить. Я собираюсь уехать на несколько дней. У вашего друга оказались крепкие нервы.

— А где твой напарник?

— Его тоже «поздравили».

— Ясно. Приезжай ко мне в десять утра. Я буду тебя ждать. — Филя отключился.

Он не мог знать, что говоривший звонил из Москвы. Филя даже не подозревал, что Костя, с которым он разговаривал, был подполковником милиции Константином Цаповым, тайно внедренным в его организацию. Цапов прилетел в Москву вечерним рейсом и теперь был готов к встрече с Филей.

В десять часов утра в воскресенье он приехал на условленное место.

Машина Филиппа Кривого ждала его. Филя любил театральные эффекты и поэтому никогда не являлся на встречу лично, предпочитая использовать своих людей.

Цапова встретили двое подручных Фили, которые посадили его в машину.

— «Хвоста» за тобой нет? — привычно спросил один из них.

— Нет, — поморщился Цапов, — давайте быстрее, у меня мало времени. Где Филя?

— Сейчас поедем, — сказал один из парней, включая зажигание.

Полчаса они кружили по центру, наблюдая, нет ли за ними «хвоста». И только затем подъехали к дому, где их ждал Филя.

— Выходи, — разрешил водитель, — мы приехали. Третий этаж, слева.

— Конспирация у вас хреновая, — зло сказал Цапов, выбираясь из автомобиля.

Войдя в подъезд, он поднялся на третий этаж, позвонил. У дверей его встретил еще один подручный Фили, который обыскал его, забрал пистолет. Он взял и зажигалку, но Цапов отнял ее, ухмыльнувшись.

— Я не собираюсь стрелять зажигалкой иди поджигать ваш дом, — пошутил он, и встречавший его парень весело заржал.

Наконец Цапов предстал перед самим Филей. Тот сидел за столом, накрытым к завтраку. Увидев Цапова, он приветливо помахал рукой.

— Заходи, заходи, — сказал Филя, — ты у нас герой. С таким волком справился.

Цапов прошел к столу, уселся напротив.

— Завтракал? — спросил его Филя.

— Не хочу есть, — улыбнулся Цапов. — Давай деньги, и я уберусь отсюда.

Мне нужно на пару недель залечь на дно. Мы там немного пошумели.

— Что вы там сделали?

— Как ты приказал. Следили за колонной, потом вошли в село, взяли проводника, узнали, где находится самолет. Он утонул в море, в двадцати километрах от берега. Я могу показать место на карте. Мы взяли ее у проводника.

— Где карта? — тут же спросил Филя.

Цапов покачал головой, хмуро усмехнулся.

— Карта у меня, — сообщил он. — Когда деньги получу и уйду отсюда, тогда и карту тебе пошлю. Чтобы ты живым меня отпустил.

— Осторожный, — хмыкнул Филя.

— Приходится, — кивнул Цапов. — Значит, так. Платишь мне деньги за убийство твоего полковника, и я ухожу.

— Не нужно так громко, — разозлился Филя, — нас могут услышать.

В зажигалку Цапова был вмонтирован магнитофон. И, несмотря на примитивность подобных «шпионских» трюков, против рецидивистов и бандитов такой прием часто срабатывал.

— Я только хочу получить свои деньги, — немного тише сказал Цапов.

— Из вас троих ты вернулся один, — задумчиво сказал Филя, — значит, ты действительно лучший. У меня к тебе, Костя, будет еще одно важное дело.

— Опять командировка? — поморщился Цапов.

— Нет. Важное дело в Москве. Нужно будет убрать еще одного типа. Оплата прежняя. Справишься?

— Только через неделю.

— Договорились. Сейчас принесут твои деньги.

Филя крикнул кому-то в другую комнату, приказав принести чемоданчик.

Через несколько секунд в комнату вошел еще один подручный Фили с «дипломатом» в руке. Он подошел к столу и замер.

— Оставь, — разрешил Филя. — Теперь можешь идти.

— Это плата за полковника? — уточнил Цапов.

Ему нужно было наговорить на пленку как можно больше.

— Ты почему такой разговорчивый? — удивился Филя. Потом нахмурился. — Ладно, езжай домой. Только телефон свой не выключай. Я тебе через неделю позвоню. — Договорились, — поднялся Цапов.

Дом, в котором сейчас находился Филя, был уже окружен, а двое бандитов, доставивших Цапова к месту встречи, были схвачены. Филя посмотрел вслед Косте.

— Будь осторожнее, парень, — сказал он на прощание.

— И ты тоже, — довольно нахально заявил Цапов, выходя из комнаты с «дипломатом» в руке.

Филя посмотрел ему вслед. Рядом с ним бесшумно возник его подручный, который принес «дипломат» из соседней комнаты. — Догони его, — вздохнул Филя, — чего-то он мне не понравился. Больно разговорчивый. — Сделаю, — усмехнулся бандит.

— Только без шума, Альберт, — напомнил Филя. — Сядешь с ним в машину.

Чтобы здесь крови не было. Чтоб все чисто…

— Понятно, — кивнул Альберт, — все сделаю.

Цапов, уже получив свое оружие, покинул квартиру и медленно спускался по лестнице. Он услышал торопливые шаги за спиной, вышел из Дома и встал у подъезда, поджидая своего преследователя. Показался чуть запыхавшийся Альберт.

— Где машина? — спросил он, взглянув на Цапова.

— Торопишься, — усмехнулся тот и, помолчав, сказал:

— Сейчас будет тебе машина.

Альберт оглянулся, и в следующую секунд ему больно заломили руки за спину и кто-то из оперативников ударил его в грудь, отбирая оружие. Альберт только скрипнул зубами.

— Он на третьем этаже, — показал Цапов. — С ним там еще один человек.

Пойдемте вместе иначе они не откроют.

— Только сразу отойди в сторону, — предупредил один из оперативников.

Цапов кивнул. Он отдал чемодан одному из сотрудников и вошел обратно в подъезд. Все вместе они поднялись на третий этаж, и Цапов позвонил в дверь.

Глянувший в глазок подручный Фили удивленно присвистнул.

— Опять пришел тот самый! — крикнул он, собираясь открыть дверь.

— Он с чемоданчиком? — спросил Филя.

— Нет. — Последний замок был уже открыт.

— Стой! — закричал сообразительный Филя. — Стой, не открывай дверь!

Опытный бандит сразу понял, что произошло нечто невероятное. Ни один преступник, тем более киллер, получивший деньги за убийство, никогда не оставит их в машине, у посторонних людей. Филя сообразил это моментально и, несмотря на свою тучность, резво вскочил с места и бросился в другую комнату, где была дверь в соседнюю квартиру.

Оперативники уже врывались в первую квартиру, когда он, перебежав в другую, дрожащими руками открыл там входную дверь. Цапов, ворвавшийся вместе с другими сотрудниками милиции, сразу понял, что опытный Филя пытается сбежать, и бросился в другую квартиру.

Филя бегом спускался по лестнице в другом подъезде, задыхаясь от спешки, когда услышал, что его догоняют. Он едва не упал, схватился за верила и обернулся, почувствовав, как преследователь прыгает ему на спину. Филя упал и покатился по лестнице. Преследователь крепко сидел на нем. Филя больно ударился затылком о ступеньку и застонал, зажмурив единственный глаз. Когда он открыл его, перед ним возникло лицо Цапова.

— Ты… — с угрозой вымолвил Филипп, — ты… ты покойник.

— Дурак ты, — с досадой сказал Цапов, — мы же тебе жизнь спасаем.

— Как это — спасаем? — чуть не задохнулся от гнева Кривой.

— Тебя сегодня кончить должны, — объяснил ему Цапов, — один из твоих друзей уже на тебя и пулю отлил.

Филя каким-то звериным чутьем почувствовал, что сидящий на нем человек сказал правду. Но он понял и другое — его обставили по всем статьям. И милиция, и бывшие дружки. И, поняв это, он устало закрыл глаз, твердо решив ничего не говорить. Все было ясно. Впереди маячил долгий срок в колонии усиленного режима.