Пепел надежды

Абдуллаев Чингиз

Глава 19

 

— Почему вы не сказали мне, что спускались два раза? — настаивал Дронго, глядя на стоявшего перед ним Колышева.

— Действительно, два раза, — вспомнил Колышев. — Нет, я не хотел ничего скрывать. Просто один раз я спустился предупредить о том, что мне привезут пакет, а во второй раз спустился, чтобы забрать этот пакет. Но его не привезли.

— У вас же есть телефон, — настаивал Дронго. — Почему вы не позвонили вниз?

— Скучно сидеть в номере, — пожал плечами Колышев, — а так хоть какая-никакая разминка.

— Вы сказали, что слышали, как скандалили консул и его заместитель. А вот заместитель утверждает, что не спорил, а просто беседовал с убитым дипломатом.

— Нет, они кричали друг на друга, — убежденно сказал Колышев. — Я это хорошо помню.

— Вы не обратили внимания на ремонтников, которые работали в номере на втором этаже?

— Конечно, обратил. Обычно туда приходят несколько человек. Их всех милиционеры и вахтеры знают в лицо.

— С чего вы взяли?

— Они все время здоровались друг с другом.

— На Востоке принято здороваться друг с другом, — возразил Дронго, — даже если люди незнакомы. Это традиционная восточная вежливость.

— Может быть, — согласился Колышев, — но я не знал, кто там чужой, а кто свой.

— Понятно. — Дронго повернулся и пошел в соседний номер, сильно постучал в дверь.

— Кто там? — раздался сонный голос.

— Извините, что беспокою вас, — сказал Дронго, — но я по поводу убийства дипломата на втором этаже.

— Опять!.. — раздался недовольный голос.

— Открой дверь, — сказал другой, — может, что-то важное.

На этот раз они были в трусах и майках. На улице было холодно, и в гостинице неплохо топили. И хотя с горячей водой были перебои, отопление работало нормально. Но спать приходилось под теплыми одеялами. Дверь открыл более молодой.

— Что вам нужно? — испуганно спросил он.

— Вы все-таки следователь, — сказал второй, тоже поднявшийся с кровати.

— Вы видели рабочих, которые приходили ремонтировать комнату на втором этаже? — спросил Дронго.

— Кажется, да, — сказал молодой, — но я точно не помню. Они приходят каждый день.

— А вы их видели? — спросил Дронго, обращаясь ко второму.

— Нет, я не помню, — раздраженно ответил тот. — Почему нужно обязательно устраивать допросы в два часа ночи? По-моему, есть закон, запрещающий делать это в ночное время.

— Но нет закона, разрешающего убивать дипломатов, — улыбнулся Дронго. — Так вы их видели?

— Не помню. Они все время мелькали на этаже. Хорошо еще, что они не стучат, иначе здесь было бы невозможно жить.

— Кого-нибудь еще вы видели в гостинице?

— Нет, не видели. Мы вам уже все это говорили.

— Но к вам приезжал водитель. Этот водитель постоянно прикреплен к вам или сегодня был другой?

— Нет, все три дня был один и тот же, — ответил второй командированный из глубины комнаты.

— Вас еще что-нибудь интересует? — спросил первый.

— Да, вы сказали, что два раза звали соседа из другого номера. Почему он не пришел? Чем он объяснил свой отказ?

— Ничем. Просто отказывал — и все.

— Ясно. И еще один вопрос. Вы не слышали, как спорили консул и кто-нибудь из его помощников?

— Нет, не слышал, — заявил первый.

— И я не слышал, — сказал второй.

— Последний вопрос. Вы не выходили из гостиницы вчера вечером?

— Я спускался вниз, — сказал первый командированный, — один раз. Но не выходил.

— Зачем вы спускались вниз?

— Это мое личное дело, — разозлился собеседник Дронго. — У вас больше нет вопросов?

— Нет. Извините. — Перед носом Дронго закрыли дверь, и он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел, что на него смотрит Георгий Чумбуридзе.

— Вы покинули нас два часа назад и до сих пор не вернулись, — сказал майор. — Ребята уже пошли спать.

— У вас остался чай? — спросил Дронго.

— Да, конечно, — улыбнулся майор, — заходите. Кажется, вы все еще ищете убийцу?

— Кажется, ищу. — Дронго уже направлялся к майору, когда снизу раздались чьи-то веселые голоса. Это приехали наконец супруги Токарчук.

— Извините, — развел руками Дронго. — Вероятно, я опять не смогу выпить с вами чаю.

— Все-таки вы надеетесь найти убийцу? — улыбнулся Чумбуридзе.

— Стараюсь, — ответил Дронго, спускаясь по лестнице.

Супруги были навеселе. Очевидно, пирушка у вице-премьера затянулась до глубокой ночи. Они открывали дверь, когда в коридоре появился Дронго.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он.

— Скорее доброе утро, — засмеялась женщина, — уже третий час…

Они были еще молоды. Им было не больше сорока. Он был высокого роста, почти как Дронго, полный, рыжеватые волосы уже начали обильно выпадать.

Супруга, несмотря на то, что лет ей было не меньше, чем мужу, все еще старалась держать себя в форме, явно сидела на диете, носила туфли высоких каблуках и ярко красилась. Теперь на держалась за мужа, чтобы не упасть, и весело смеялась. В руках у него было несколько пакетов, и ему было трудно открывать дверь, поддерживая одновременно жену, держа пакеты и пытаясь вставить ключ в замочную скважину.

— Простите, — сказал Дронго, — что беспокою вас. Мне нужно с вами поговорить.

— Прямо сейчас? — обернулся к нему удивленный Токарчук. Он был явно в лучшем состоянии, чем его супруга.

— Да, прямо сейчас.

— А кто вы такой?

— Сегодня здесь, в гостинице, произошло убийство, — пояснил Дронго, — был убит ваш сосед, дипломат.

— Какой ужас! — вскрикнула женщина.

— Поэтому мне необходимо поговорить с вами, — объяснил Дронго.

— Да-да, конечно, — согласился муж, открыв наконец дверь и входя в номер. Следом за ним вошла жена, которую Дронго любезно пропустил вперед.

— Входите, входите! — крикнул муж. — Я сейчас, только положу эти свертки.

Он прошел в спальню. У них был такой же номер люкс, как и у погибшего консула. Дронго сел на стул. Женщина улыбнулась ему и отправилась в ванную.

Токарчук вышел из спальни. Он был уже без пальто и без пиджака.

— Я вас слушаю, — сказал он. — Чем я могу вам помочь?

— Когда вы вчера уехали из гостиницы?

— Примерно часа в три или в четыре, — вспомнил Токарчук. — Точно, в три часа. Поэтому, ничего не видели и ничего не знаем. Мы были в гостях. Там было много людей, и мы никуда не отлучались. Значит, вашего дипломата мы убить никак не могли и у нас есть абсолютное алиби, — весело закончил он.

— Я не проверяю вашего алиби, — заметил Дронго, — и не сомневаюсь, что вы никого не убивали. Просто мне нужно кое-что выяснить.

Из ванной вышла женщина. Она прошла к дивану и несколько тяжело опустилась на него. Ни туфель на высоких каблуках, ни своего платья она не сменила. Очевидно, эта особа относилась к тому типу женщин, которые привыкли нравиться мужчинам и искусно пользовались этим.

— Что вас интересует? — спросил Токарчук.

— Вы знали убитого?

— Немного. Мне он активно не нравился. Очень неприятный тип. И он, и его люди. Особенно один, с пышной шевелюрой. Тот вообще все время старался показать свою значительность.

— Он немножко глуповат, — сказала женщина, — но вообще-то ничего. Если его постричь заставить молчать.

Муж расхохотался. Следом за ним улыбнулся и Дронго.

— Вы не заметили утром в гостинице ничего подозрительного? Или, может, вы видели кого-нибудь раньше?

— Никого, — заявил Токарчук, — здесь же охрана. Столовая давно закрыта.

Я здесь раньше останавливался, такая гостиница была — сказка! А сейчас просто ночлежка. Но внизу всегда дежурит сотрудник милиции и сидит вахтер. Вы спросите у них, они наверняка видели убийцу.

— Обязательно, — согласился Дронго. — Значит, вы никого не видели?

— Нет, конечно. Мы же уехали еще днем.

— Сколько раз раньше вы останавливались в этой гостинице?

— Два раза. Я же говорю, что раньше здесь было лучше. У меня свой бизнес с Дагестаном. Очень хорошие ребята здесь. Добрые и отзывчивые.

— И красивые, — добавила жена.

Муж недовольно покосился на нее.

— Да, — сдержанно признал он, — колоритные типы попадаются.

— Вы обратили внимание, что в соседнем номере идет ремонт?

— Конечно, обратили. Такой запах краски — дышать невозможно. И маляры каждый день ходят.

— Одни и те же?

— Я на них внимания не обращал.

— Вы не слышали, чтобы убитый дипломат с кем-то спорил или ругался?

— Нет, не слышал. Я вообще старался с ними не контактировать. У них самолет пропал, вот они его и ищут. Это не мое дело. Зачем я должен вмешиваться?

— Но вы знали о том, что самолет исчез?

— Да, об этом все газеты пишут. Конечно, знал.

— А с постояльцами третьего этажа вы были знакомы?

— Которые из Москвы приехали? Да нет, не очень. Хотя вроде веселые ребята. Им уже полтиннику стукнуло, а все никак не угомонятся.

— Шалав приглашали, — весело сказала женщина. — Вы бы видели, какими глазами смотрел этот молодой дипломат с шевелюрой на девиц! Просто умирал от восторга. Но сам позвать боялся.

— Понятно. Вы видели, чтобы в гостиницу приходил кто-нибудь посторонний?

— Нет, не видели. Внизу все посетители отмечаются. За нами заехал днем водитель вице-премьера, и мы поехали к нему в гости. Больше мы ничего не знаем.

— Сейчас наверху живут сотрудники милиции, — сообщил Дронго, — на всякий случай они остались в гостинице.

— Очень хорошо, — кивнул Токарчук. — Но вообще-то это дикость. Убивать в отеле человека, да еще дипломата. Это просто безобразие. А разве его сосед за стеной ничего не слышал? Здесь не очень хорошая звукоизоляция. Все слышно. Мы иногда даже слышим, как ругаются маляры в ремонтируемом номере.

— Его сосед утверждает, что ничего не слышал.

— Странно это, — развел руками Токарчук, — здесь на этаже все слышно. А как убили дипломата? Задушили, что ли? Или отравили?

— Застрелили из пистолета.

— И никто не слышал? Такого быть не может.

— Стреляли из пистолета с глушителем.

— Тогда еще возможно, но все равно странно.

— Вы когда уезжаете? — спросил Дронго.

— Через два дня. А почему вы спрашиваете?

— Я не хочу вас больше беспокоить. Завтра поговорим об остальном.

Только один вопрос. Вы не обращали внимания, у дипломата, который жил напротив, дверь всегда была закрыта?

— Да, — уверенно сказал муж.

— Нет, — так же уверенно ответила жена, — у него иногда дверь бывала открытой. По-моему, он делал это нарочно. Думал, дурашка, что я к нему зайду. А зачем мне такой хилячок? Он ведь сыпался весь, хотя был еще совсем молодой.

Наверное, перегорели у него все предохранители, и он получал удовольствие только от одного вида женщин. Знаете, есть такая пословица: «Не догоню, так хоть согреюсь».

— Знаю, — засмеялся Дронго. Количество спиртного, которое приняла женщина, явно превышало ее норму, что сверх меры развязало ей язык.

— Иди спать, — недовольно сказал Токарчук, сурово глядя на свою супругу.

— И пошутить нельзя, — обиделась она, поднимаясь с дивана.

— Про самолет вы больше ничего не слышали? — спросил Дронго у ее мужа.

— Нет, не слышал. Но вообще сюда журналисты приходили. Может, убийца пришел под видом газетчика? И застрелил вашего дипломата, царство ему небесное.

Может, на том свете будет добрее.

— Охрана внизу утверждает, что журналистов сегодня не было.

— Значит, не было. Охранники такие придирчивые, суки. Пока не узнают, кто и к кому идет, не пропустят. Ко мне друг хотел подняться, так его не пустили.

— Спасибо. Извините, что я вас побеспокоил. — Дронго пожал руку Токарчуку. — Передайте мои извинения и вашей жене. — Он вышел из номера, прикрыв за собой дверь.

На часах было уже три. Он вернулся к себе в номер и начал раздеваться.

Потом, подумав немного, сел к столу и начал чертить понятные только ему одному схемы. Он закончил через полчаса Осталось еще несколько вопросов. Он подчеркнул эти вопросы и удовлетворенно вздохнул. Потом наконец лег спать.

«Кажется, я знаю, как убили дипломата», — подумал он, засыпая.