Пепел надежды

Абдуллаев Чингиз

Глава 15

 

Получив разрешение остаться в гостинице и взяв ключи от свободного номера на втором этаже, Дронго решил еще раз осмотреть коридор. Он хотел принять душ, но оказалось, что горячей воды в номере нет. Он разочарованно закрыл душ. Он не был героем, которые любят стоять под ледяной струей воды.

Будучи южанином, он совершенно не переносил холода и наслаждался теплом. Даже самая жаркая погода не могла вывести его из состояния равновесия, тогда как уже небольшой холод заставлял его ежиться и терять работоспособность. Тем более он любил принимать очень горячие ванны и стоять под струей воды почти как кипяток.

Умывшись, он закрыл кран и вышел из ванной. Он решил еще раз осмотреть здание. Спустился вниз. На первом этаже номеров не было. Здесь располагались административные помещения, комната для горничных, кабинет директора, комната вахтеров. В конце коридора находились небольшая столовая и кухня. Дронго прошел туда и посмотрел на двери. Здесь был старый мощный замок, и дверь закрывалась изнутри. Он попытался открыть дверь и с трудом сумел это сделать. Затем прошел ко второй двери. Она была заперта на ключ и щеколду. Он посмотрел на нее и вернулся обратно в коридор. Прошел ко входу в гостиницу. Там дежурили уже двое сотрудников милиции и другой вахтер. Все трое подозрительно посмотрели на Дронго. Он приветливо кивнул им и пошел обратно на свой этаж.

Нужно будет еще раз осмотреть коридор, подумал Дронго. Он подошел к двери номера люкс где был убит консул. Дверь была уже опечатана, и туда нельзя было войти. Постояв у двери, он двинулся дальше. Слева от номера люкс был номер Низаметдинова. Он прислушался. Там по-прежнему работал телевизор, но было слышно, как находившийся в номере Низаметдинов с кем-то разговаривает по мобильному телефону.

Дронго пошел дальше. В конце коридора был номер, где остановился Валидов. Там по-прежнему было тихо. Во втором номере люкс, который находился напротив, тоже ничего не было слышно — очевидно, супруги Токарчук все еще не вернулись в гостиницу. Дальше был номер самого Дронго и еще один свободный номер, в котором, по словам следователя, шел ремонт. Дронго толкнул дверь. Она была заперта. Он прошел дальше. Остановился у дверей своего номера. И решил подняться наверх. На третьем этаже почти из всех номеров было слышно, как работают старые телевизоры. Они шумели, как перегревшиеся моторы. Он направился по коридору. Слева были два номера, в которых жили командированные: в одном — двое сотрудников, прилетевших по делам правительства, в другом — специалист по «государственному имуществу».

Дронго вспомнил про него, с улыбкой подумал, что раньше так называли людей, совершающих хищения в особо крупных размерах. Он подернулся, чтобы спуститься вниз, когда увидел, что из открытой двери одного номера на него смотрит Чумбуридзе.

— Вы здесь? — удивился майор. — Хотя все правильно. Это единственное приличное место, где довольно сносные условия. В остальных гостиницах либо бардак, либо очень дорого.

— Ваши ребята с вами?

— В соседнем номере, — пояснил Чумбуридзе. — У вас есть чай? Заходите к нам, посидим вместе. Наш Керимов только про вас и говорит.

— С удовольствием, — улыбнулся Дронго. — Я забыл свой электрический чайник. Раньше я брал с собой кипятильник, а теперь обычно вожу небольшой чайник. Очень удобная вещь. Но, к сожалению, я его часто забываю дома.

— Заходите, — пригласил Чумбуридзе, посторонившись.

Дронго уже собирался войти, когда дверь напротив открылась и кто-то спросил:

— Мужики, у вас соли не будет?

— Нет, — ответил Чумбуридзе, — соли у нас нет.

— Жалко. — Дверь тут же закрылась.

— Соседи, — улыбнулся Чумбуридзе, — двое сотрудников какого-то министерства из Москвы. Третий день по вечерам пьют в своих номерах. Что им еще делать?

— Это синдром «советских командированных», — сказал Дронго. — Мне рассказывали, как пили в командировки некоторые делегации из новых государств.

Особенно оттуда, где победили так называемые «национальные демократы». Любую пятизвездочную гостиницу такие делегации сразу же превращали в обычную забегаловку. Ходили в спортивных костюмах по этажам, требовали ночью в номера хлеба и водки, опустошали мини-бары, воровали полотенца и пепельницы. В делегациях были, как правило, люди, ни разу в жизни не выезжавшие за границу и впервые оказавшиеся за рубежом. Представляете, как они вели себя, вырываясь из дома?

Чумбуридзе рассмеялся. В номер вошли Керимов и Аракелов.

— Может, позвать и вашего спутника? — предложил Георгий.

— Нет, — возразил Дронго, — мне вполне достаточно его постоянного присутствия со мной днем. Могу я хоть вечером немного отдохнуть от него?

— Это ваш телохранитель? — спросил Аракелов.

— Скорее телодушитель. Он приставлен ко мне их государством. Так сказать, для страховки.

— Им так нужен этот их самолет, — вздохнул Керимов.

— Видимо, не только им, раз убили их консула, — сказал Дронго.

— Как вы думаете, кто это мог сделать? — спросил Керимов.

— Не знаю. Судя по тем фактам, которые мне рассказали следователи, убийца обязательно должен был пройти мимо сержанта и вахтера, причем пройти дважды. Туда и обратно. И не увидеть его они никак не могли. Либо они были с ним в сговоре, либо они его не увидели. Ни первый, ни второй вариант практически невозможен. Убийца от так быстро сговориться с обоими, тем более что их предыдущая смена не совпадала. Я узнал это от следователя Широкова.

Получается, что сначала договаривались с вахтером, а потом с сержантом. Потом убили консула и спокойно ушли. Нет, здесь что-то не так. Что-то не совпадает.

— Вы думаете, убийца вошел через главный вход? — уточнил Чумбуридзе.

— Следователи проверяли черный ход. Он был закрыт. Там две двери и два замка. Я сам спустился и тоже проверил.

— Тогда получается, что убийцы вообще не было. Или он растворился в воздухе, — задумчиво сказал Керимов.

— Не совсем, — возразил Дронго. — Я сталкивался с двумя случаями, когда казалось, что убийца просто не мог исчезнуть. Однажды в Нью-Йорке, в здании ООН была убита женщина. В коридоре, который вел в ее комнату, стояли видеокамеры, не зафиксировавшие никого постороннего. Но работавшие в соседней комнате люди слышали крики женщины о помощи и выстрелы. Когда они прибежали, она была убита, а убийцы нигде не было. Потом оказалось, что все это было очень искусно подстроено.

— Убийства не было? — уточнил Керимов.

— Убийство было настоящее. Но убийца использовал магнитофонную запись.

Он застрелил женщину за пять минут до того и записал на магнитофон звук выстрелов и крики. Потом вышел к работающим сотрудникам, включив магнитофон.

Через пять минут, когда раздались крики, у него было железное алиби. Он был вместе с остальными.

— Здорово, — не удержался Аракелов.

— А второй случай? — спросил Керимов.

— Еще интереснее. Я сам был непосредственным свидетелем этого убийства.

Мы находились в комнате с девушкой, когда услышали крики хозяина дома о помощи.

Мы прибежали на эти крики, выломали дверь, закрытую снаружи, и увидели мертвого хозяина. Я побежал за врачом, но было слишком поздно. Потом мы исследовали комнату. Выяснилось, что в нее никто не мог войти и тем более выйти из нее.

— Тогда кто же убил хозяина?

— В том-то и дело. Хозяин дома решил пошутить, так сказать, разыграть меня и своих гостей, но меня он выбрал именно для того, чтобы посмеяться над моими аналитическими способностями. Он имитировал нападение на себя, начал звать на помощь, заперев дверь изнутри. Когда мы с девушкой ворвались к нему, он был жив, но я был так взволнован, что поспешил за врачом, не обратив на это внимания. Хозяин обрадованно подмигнул девушке, которая, имея железное алиби, тут же его пристрелила. И нам всем пришлось гадать, как убийца мог выйти из этой комнаты. Я не подозревал молодую особу, ведь она была со мной, когда мы обнаружили якобы убитого.

— Вы думаете, здесь похожий случай? — спросил Чумбуридзе.

— Нет. Абсолютно точно — нет. Консулу незачем было разыгрывать кого бы то ни было. Я только думаю о том, что мы не знаем всех подробностей случившегося. Если бы мы могли более полно восстановить всю картину происшедшего, я думаю, мы наверняка смогли бы ответить, как убийца вошел и вышел из здания. В дверь снова постучали.

— Да, — крикнул Чумбуридзе, — войдите! Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти с несколько помятым лицом. На нем был спортивный засаленный костюм. Он подмигнул собравшимся.

— Ребята, может, соль у вас есть? А то сидим без соли. И огурцы давно кончились.

— Вы здесь в командировке? — спросил Дронго.

— Да, — сморщился мужчина, — мы здесь уже три дня.

— Нравится?

— Не очень, — честно ответил гость, — скука страшная. И телевизор плохо работает. Шумит, как пылесос. Вот человека убили ни за что. Сегодня думали погулять, а так глупо все получилось. Ничего, завтра мы заканчиваем — и домой, в Москву.

— У нас нет соли, — сказал Чумбуридзе, — вы уже про нее нас спрашивали.

— Извините, — хотел закрыть дверь мужчина.

— Подождите, — встал со стула Дронго, — а почему вы сказали: «сегодня погуляем»? Кто вам мешал гулять?

— Никто не мешал. У нас же совесть есть. Человека убили, разве можно сюда кого-нибудь приводить. Даже водку нельзя принести. У них, говорят, строго.

На поминках у мусульман пить не разрешают. Да и нам неудобно. Водка кончилась.

Вот и сидим на картошке. Извините. — Он снова хотел закрыть дверь, и снова его остановил Дронго.

— Подождите, — сказал он, — а вы разве с кем-то договаривались?

— Да нет, — смутился мужчина, — с кем тут можно договориться? Человека убили, — снова повторил он, — а мы даже не знали.

Он повернулся и вышел из номера, мягко закрыв за собой дверь. Дронго задумчиво посмотрел ему вслед.

— Интересный тип, — заметил Чумбуридзе, — совестливый.

— Он сказал, что у мусульман не пьют водку на поминках, — задумчиво произнес Дронго.

— Правильно сказал, — улыбнулся Керимов, — ну и что?

— У меня есть идея, — нахмурился Дронго, — но мне нужно все проверить.

Извините меня. Чай был очень хороший. Спасибо.

Он поднялся и, не глядя на изумленные лица офицеров, вышел из комнаты, направляясь к номеру, где жили командированные. Уверенно постучал к ним в дверь.

— Войдите! — крикнул ему мужской голос. Дронго вошел в комнату. Двое мужчин сидели за небольшим столиком. На подоконнике стояла пустая бутылка водки. Рядом две консервные банки.

— У вас есть соль? — обрадовался второй мужчина. Он был постарше — ему было лет за пятьдесят. Он сидел в темных помятых брюках и в расстегнутой тоже мятой голубой рубашке в полоску.

— Нет, — сказал Дронго. — Вы разрешите мне присесть?

— Садитесь, — махнул рукой второй.

— Я только сегодня приехал в Махачкалу, — сказал Дронго. — Моя фамилия… — Он быстро придумал себе фамилию.

— Надолго? — спросил второй командированный, взяв со стола сигареты и протягивая их Дронго.

— На неделю. Спасибо, я не курю.

— Значит, будешь неделю здесь гнить? Только учти, пьяным в городе появляться нельзя. Неудобно. Пить можешь только здесь, у себя в номере. Один не пей, лучше позови кого-нибудь.

— Я с напарником.

— Ну тогда все в порядке, — кивнул мужчина, — тогда все нормально.

— Все равно скучно, — повторил слова его соседа Дронго.

— А мы тебе адресок дадим, чтобы не скучно было, — засмеялся первый командированный. — Садись ближе. У нас, правда, только бутылка пива осталась, ну да ничего, сейчас разольем.

— Спасибо, я не пью.

— Не пьешь и не куришь, — засмеялся второй. Очевидно он был старшим в этой паре не только по возрасту. — А третье?..

— Да, — сказал Дронго, — третье — да.

— Тогда все в порядке, — улыбнулся его собеседник, — значит, еще не совсем пропащий человек. Я тебе телефончик оставлю. Стоящие девицы попадаются.

Но платить нужно. По пятьдесят долларов. Или в российских рублях. Я когда в первый раз попал, немного боялся, но потом ничего. Правда, сегодня подвели, но это даже к лучшему. У нас тут такое ЧП случилось, не дай Бог никому. Милиции понаехало, контрразведка, прокуратура. В общем, шум был страшный. И еще газетчики прибежали. Хорошо, что сегодня не вышло, — Почему не вышло? — напряженным голо сом спросил Дронго.

— Да шут его знает! Обычно все нормально бывало, а тут… Да ладно, не о том говорим. Давай выпьем за знакомство.

— Спасибо. А водителя вы вызвали до или после этого?..

— Ты что, тоже следователь? — обиделся второй командированный. — Пришел в гости, а в душу лезешь. Не стыдно тебе? Мы к тебе с полным доверием, а ты…

— До или после?.. — повысил голос Дронго.

— Конечно, до… Сначала мы водки взяли, а потом решили «отдохнуть». Ну вот ничего и не вышло. Водку сами выпили, а потом ты знаешь, что случилось.

— А ваш сосед? Он пить с вами не захотел?

— Да ну его. Он гордый. Два раза звали — не пришел, — отмахнулся второй командированный. — Сейчас я пива достану.

— Спасибо, — поднялся Дронго, — я еще к вам зайду.

Он вышел из номера и постучал в соседнюю дверь.

— Сейчас открою, — услышал он голос находившегося в комнате третьего командированного. Через несколько секунд послышался скрежет ключа, и дверь открылась. На пороге стоял сравнительно молодой человек, лет тридцати пяти, уже начинающий лысеть. Он был в спортивном костюме, но, в отличие от своего соседа, костюм у него был чистый, модный и выглаженный. На ногах были тапочки.

— Извините, — сказал Дронго, — что беспокою вас так поздно.

— Вообще-то уже первый час ночи, — посмотрел на часы командированный, — но раз вы пришли так поздно, значит, у вас важное дело. Заходите.

Он посторонился, пропуская Дронго в номер.

Прошел к столу и сел на стул, собирая лежавшие перед ним бумаги.

— Садитесь, — пригласил он.

— Я не хотел вас беспокоить… — начал Дронго.

— Пустяки, — отмахнулся командированный. — Вы, очевидно, опять из-за этого убийства дипломата?

— Да, мне интересно узнать ваше мнение. Простите, что не представился, — сказал Дронго и снова назвал вымышленную фамилию.

— Колышев, — кивнул командированный, — Олег Колышев.

— Я хотел с вами поговорить насчет сегодняшнего события, — повторил Дронго, — хотя, он посмотрел на часы, — это было уже вчера.

— Верно, — улыбнулся Колышев, — только я все, что знал, рассказал вашим сотрудникам.

— Это мне известно. Вы ведь работали у себя в номере?

— Да, пока меня не позвали мои соседи. Им привезли выпивку и еду, и они пригласили меня. Но я вежливо отказался и остался у себя в номере. На второй этаж я не спускался и никого там не видел.

— К ним кто-то приходил?

— Сегодня, кажется, нет. Хотя, может быть, я ошибаюсь. Я слышал, как они шумно радовались когда приехал прикрепленный к ним водитель.

— Что значит — сегодня нет? А вчера кто-то был?

— Вообще-то это не мое дело, — поморщился Колышев. — Какие-то девицы, кажется. Но спросите все у них. Я ничего не знаю.

— И вы не выходили из своего номера за весь вечер ни разу?

— Практически нет. Хотя подождите… Один раз выходил. Спускался вниз, к вахтеру. Мне должны были привезти пакет.

— Привезли?

— Нет, не привезли. Впрочем, я не удивляюсь. Здесь Восток, а западная обязательность тут совсем не в чести.

— Вчера днем вы не приезжали в гостиницу?

— Приезжал. Как раз к двум часам дня. Я же рассказывал все вашим следователям. И даже слышал, как они ругались, кричали друг на друга, когда поднимался по лестнице. Дверь в номер люкс была открыта, и были слышны их крики.

— Кого?

— Убитого и его помощника. Того, который живет рядом с ним. Я ведь все рассказал следователям, — повторил Колышев.

— И больше вы ничего не заметили?

— Нет, — удивился Колышев, — больше ничего.

— Спасибо, — поднялся Дронго, — извините еще раз.

Он вышел, провожаемый удивленным взглядом Колышева. Спустился на второй этаж и, взглянув на часы, постучал в номер.

— Кто там? — спросил недовольный сонный голос Низаметдинова. Очевидно, он уже давно закончил свой разговор по мобильному телефону и теперь уже либо спал, либо готовился уснуть.

— Это я, — громко сказал Дронго. — Откройте дверь, подполковник, нам нужно срочно поговорить.