Озеро ушедших навеки

Поделиться с друзьями:

Глава 1. ПРИЗЕМЛЕНИЕ НА ИСКАРЕ

Рэнд Конвей спал в своей каюте на борту космического корабля «Роэн» — и видел сны.

Он стоял в узкой долине. По сторонам поднимались обледенелые скалы, отвесные, высокие, бесконечно прекрасные под припудрившим их снегом. Темнеющий воздух был наполнен искрящимися частицами изморози, похожей на алмазную пыль, а горы сияли на фоне неба цвета глубочайшего индиго и задевали своими пиками яркую россыпь звезд. Как всегда, это место было абсолютно незнакомо Конвею и все же не казалось чужим. Он зашагал вперед сквозь плывущий снег, почти понимая, чего ищет в этой долине.

Вскоре его охватил страх, но он не мог остановиться.

И как всегда, в этом льдистом месте его умерший отец стоял и ждал. Отец стоял точно так же, как это было в ту ночь, когда он умирал, и говорил медленно и печально — слова, которые он сказал тогда своему маленькому непонимающему сыну:

— Я никогда больше не смогу вернуться на Искар, к озеру Ушедших Навеки.

Глава 2. БЕЛЫЙ ГОРОД

Корабль лежал, точно огромный черный кит, на чистом, без единого пятнышка, ледяном поле. Позади вставала ледяная стена; обточенные ветром зубцы на ее вершине напоминали изящные, причудливые фигуры. Вдаль, до короткого изгиба горизонта, простиралась покатая заснеженная равнина, на которой то здесь, то там вздымались сверкающие холмы. Еще дальше виднелись остроконечные горные пики на фоне темно-синего неба.

Рэнд Конвей стоял поодаль от остальных. Странное выражение застыло на его лице. Он откинул назад теплый капюшон, подняв голову навстречу льдистому ветру.

Золотые звезды кружились над головой, и воздух был наполнен пляшущими блестками изморози. Ветер играл с похожим на пудру снегом, то завихряя его сверкающей пеленой, то приглаживая извилистыми волнами.

Равнина, снег, ледяные шпили хранили удивительную красоту цвета, бесконечно тонкую и мягкую. Здесь не было сверкания, которое резало бы глаза. Искар мерцал в туманных сумерках, точно сумерки из его сна.

Искар — огромная твердь у него под ногами — наконец-то, после всех этих лет! Конвей дрожал, ему было трудно дышать. Зрачки его глаз, черных и светящихся, точно у кошки, расширились и блестели жестким огнем. Искар!