Отрицание Оккама

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 8

 

Дронго набрал номер мобильного телефона Натальи Кирпичниковой. Дождался, когда она ответит.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он, словно вчерашнего инцидента и не было.

– Здравствуйте, – не очень дружелюбно ответила она. Возможно, спала.

– У меня только один вопрос. Почему никто не сказал мне о Вадиме Иваницком? О вашем дяде, который раньше работал в компании «Сибметалл».

– При чем тут мой дядя? – еще более недовольно спросила она. – Какое он имеет отношение ко всей этой истории? Он ушел из компании еще несколько лет назад. Зачем сейчас вообще о нем вспоминать? Кто о нем вспомнил? Босенко? Или Мила? У моего дяди уже давно своя собственная транспортная компания. Между прочим, на приеме его не было, если вы вдруг думаете, что он мог отравить брата. И в наследники он явно не годится. Ему в любом случае ничего не перепадет. У моего отца есть дочь и двое внуков. Поэтому дядя, как наследник, отпадает. Это по вашей теории.

– Мне нужно с ним встретиться и переговорить, – потребовал Дронго.

– Для чего? – Она раздражалась все больше и больше. – Если вчера я вас сразу не уволила за ваш неджентльменский поступок, то это не значит, что я все время буду терпеть ваши выходки. Не нужно вам с ним встречаться. И не нужно ворошить грязное белье. Что было, то прошло…

– Мне нужно с ним встретиться, – снова повторил Дронго, – будем считать, что вы еще не проснулись. Вы дадите мне его телефон или мне позвонить вашему супругу?

– Если я ему запрещу, он не даст вам телефона дяди Вадима, – сообщила Наталья. – Ладно, записывайте. Но учтите, что я вас отговаривала. Вы теряете время, – она продиктовала номер мобильного телефона и, не прощаясь, бросила трубку.

Он сразу перезвонил на номер, который она ему дала. Сначала долго не отвечали, затем кто-то крикнул в трубку:

– Я слушаю вас.

– Господин Иваницкий? – осведомился Дронго.

– Да. С кем я говорю?

– Меня обычно называют Дронго. Я частный эксперт и веду расследование обстоятельств смерти вашего племянника, Егора Богдановского. Если у вас будет время, нам нужно было бы увидеться.

– Дронго? – переспросил удивленный Иваницкий. – Тот самый знаменитый аналитик, который обычно ведет расследование самых сложных дел?

– Насчет сложных не знаю. Но меня обычно так называют. Разве мы знакомы?

– Нет. Но вы работали с моим двоюродным братом. Тоже Иваницким. Он служил в ФСБ и много про вас рассказывал. Я столько про вас слышал! А почему вы ведете дело Егора? Разве там что-то неясно? По-моему, он умер в больнице и врачи дали свое заключение. Или все было не так?

– Когда мы можем увидеться?

– Когда хотите. Но сейчас я не могу. У меня здесь идет погрузка, и я должен присутствовать. Наверное, вам уже известно – я владелец транспортной компании, наши машины перевозят крупногабаритные грузы.

– Скажите, где вы находитесь, и я к вам приеду.

– Это далеко. От центра часа полтора. Может, завтра?

– Нет. Я приеду. Ничего страшного. Вы как раз закончите погрузку.

– Хорошо, – Иваницкий назвал адрес своей компании. Дронго записал на листке бумаги, передал ее вошедшему Кружкову:

– Покажи водителю, узнай, сумеет ли он найти это место, – попросил он. – Я к вам приеду, – сказал Дронго еще раз Иваницкому и положил трубку.

Кружков вышел из комнаты. Зазвонил мобильный телефон, и Дронго ответил. Это был Эдгар Вейдеманис.

– У Босенко есть сын в Австралии, – сообщил он, – в прошлом году его судили за какую-то растрату, но освободили, предложив заплатить штраф.

– Заплатил?

– Да.

– Большая сумма?

– Около трехсот тысяч долларов.

– Солидно. Что еще?

– У Гловацкого есть брат в Америке. Ветеринар. Очень известный и заслуженный человек. В штате Коннектикут.

– Ты думаешь, он мог послать брату некачественное мясо, которым отравили Егора?

– Нет. Но я должен был проверить всех, о ком ты говорил.

– Спасибо. Что еще?

– У Николая Даниловича есть сын от первого брака.

– Надеюсь, что он не был на приеме в тот вечер? – Дронго чувствовал, как нарастает раздражение, и понимал, что не прав, так предвзято относясь к сообщениям Вейдеманиса.

– Ему только четырнадцать. Его мать работает в больнице на Грановского. Говорят, хороший специалист.

– Слава богу. Значит, с мальчиком тоже все в порядке. Что еще?

– У Аристарха Павловича Богдановского в компании работал его родственник, младший брат его умершей супруги – Вадим Евсеевич Иваницкий.

– Уже тепло. Что с ним случилось?

– Никто не знает. Но Иваницкий ушел из «Сибметалла» и основал свою небольшую транспортную компанию. Самое поразительное, что кредит и деньги дал банк, находящийся под контролем «Сибметалла», то есть фактически сам Богдановский.

– Разве это запрещено российским законодательством? Банк имел право выдать кредит на развитие среднего бизнеса. Что в этом удивительного?

– Зачем тогда Иваницкий ушел из компании? Что ему мешало работать в ней и дальше, занимаясь при этом и своей фирмой? Одно другому не мешает.

– Молодец. Вот это мне тоже интересно. Я как раз сейчас еду к этому Иваницкому. Если получишь новые сообщения, сразу звони. И узнай, откуда сын Босенко мог взять такую сумму на выплату штрафа.

– Я как раз сейчас этим занимаюсь.

– Спасибо. Что по Махметову?

– Пока ничего. Но если тебе будет легче, сообщу, что его взрослая дочь и взрослый сын терпеть не могли его новую жену. Они даже не навещали отца.

– Думаешь, они могли отравить Егора, чтобы навредить своей мачехе? По-моему, наоборот, они должны были сделать все, чтобы он жил и дальше, компрометируя их отца. Возможно, если бы Егор остался жив, он бы отбил супругу у сенатора.

– Сын Махметова работает представителем «Доу Кемикл», – сообщил Эдгар, – это химическая компания. Возможно, отравить хотели саму Гришунину. Или не рассчитали дозу. Может, быть все, что угодно.

– Меня такие объяснения не устраивают, – вздохнул Дронго. – Это химическая компания, известная на весь мир. Они бы рассчитали точно дозу. И не нужно придумывать сложные и запутанные ходы. Все должно быть понятно и объяснимо…

– Не всегда, – возразил Вейдеманис, – ты ведь лучше меня знаешь, что принцип Оккама в жизни иногда опровергается.

– У отрицания Оккама должны быть свои объяснения, – ответил Дронго, – а я их пока не вижу. До свидания. Я буду ждать твоего звонка.

Вошел Леонид Кружков:

– Он знает, где находится эта компания. Но туда ехать часа два.

– Иваницкий сказал, что полтора. Но, наверное, действительно два. Придется ехать. Положи все свежие газеты в машину, чтобы по дороге я мог их прочесть.

Его водитель оказался прав. Они добирались до места назначения даже больше двух часов. Наконец их «Вольво» въехал во двор компании. Там уже находился высокий мужчина лет пятидесяти. У него были светлые вьющиеся волосы, прямой нос, серые глаза. Он был скорее похож на киноактера, чем на руководителя транспортной компании. Увидев Дронго, он крепко пожал ему руку, приглашая в свой кабинет на втором этаже. Они поднялись по лестнице, вошли в приемную. На месте секретаря сидела женщина лет шестидесяти. Увидев вошедших, она поднялась с места.

– Сделайте нам кофе, – попросил Иваницкий. Голос у него был сильный, как у молодого человека.

– Мне лучше чай, – добавил Дронго.

Большой кабинет был обставлен мебелью из карельской березы. На большом столе стояли сразу два монитора. Иваницкий улыбнулся, проходя к столу:

– Вы, наверное, думали, что у нас маленькая компания на две-три машины и поэтому я сам руковожу погрузкой. Нет. У нас в парке больше двухсот автомобилей. Мы одна из самых крупных компаний в городе и, возможно, вообще в этой части страны. Но я всегда лично проверяю погрузку, когда приезжают таможенники. Там слишком ценный груз, чтобы доверять его другим.

– Солидно, – согласился Дронго, – и какой оборот у вашей компании?

– Уже сорок миллионов долларов, – с гордостью сообщил Иваницкий, – а начинали мы фактически с нуля.

– Когда вы ушли из «Сибметалла»?

– Да, именно тогда. Можете себе представить. Я сидел на обычной зарплате и даже не думал, что смогу такое осилить. Но потом все в моей жизни перевернулось.

Секретарь внесла две чашечки. Кофе для руководителя компании и чай для гостя. Коробку конфет, коробку с печеньем, сахарницу с темным коричневым сахаром.

– Вы мне ничего не сказали о Егоре, – напомнил Иваницкий, – как-то туманно намекнули, что расследуете его дело. Насколько я знаю, вы всегда расследуете самые запутанные и сложные дела. Разве смерть Егора была насильственной? Он умер в больнице. И нам сказали, что у него неожиданно открылась язва. Хотя мне и тогда показалось странно, какая язва у молодого парня. Но он позволял себе лишнее. Пил, безбожно курил, иногда баловался наркотиками. Я подумал, что, возможно, язва у него была, но он не обращал на нее внимания.

– Поэтому я и приехал, чтобы все проверить, – сказал Дронго. – Я могу спросить у вас, почему вы ушли из компании? Ведь президентом компании был муж вашей сестры. Вы могли бы и дальше работать в компании и одновременно заниматься своим транспортным хозяйством.

– Нет, не мог, – с какой-то виноватой улыбкой возразил Иваницкий, – обстоятельства сложились так, что я не мог и не хотел там оставаться. Мы поговорили с Аристархом, и оба решили, что будет лучше, если я уйду. Я подал заявление и ушел. Потом Аристарх мне очень помог: он выделил безвозмездную ссуду, его банк дал кредит. Помогли с покупками автомобилей. И я начал потихоньку заниматься этим бизнесом. Вот видите, как мы раскрутились.

– Вижу, – кивнул Дронго, – но вы не ответили на мой главный вопрос. Почему вы ушли из компании «Сибметалл»? Тем более если у вас были такие прекрасные отношения с вашим родственником. Насколько я знаю, он фактический и единовластный хозяин компании. Что вам мешало там оставаться? Вы могли бы получить ссуду и кредит, оставаясь работать в «Сибметалле».

– Не мог, – коротко ответил Иваницкий, – и давайте закроем эту тему. Я не мог там оставаться по глубоко личным причинам, о которых не могу и не хочу вспоминать. Вы меня понимаете?

– Нет. Не понимаю. Я приехал сюда из города, чтобы задать вам этот важный для меня вопрос. А вы говорите, что не хотите вспоминать. Ваш родственник рассказывал вам, что я занимаюсь поисками наиболее опасных преступников, верно?

– Да.

– Так вот. Вашего племянника убили. И поэтому я приехал к вам. Надеюсь, вы теперь понимаете, что ваше молчание и нежелание разговаривать только осложняют мою работу по розыску настоящего преступника?

– Господи. Этого не может быть, – он поднес руку к лицу, словно отгоняя тяжкие воспоминания. – Теперь я все понимаю. Вы, наверное, решили, что это я… Что я его убил. Решил ему отомстить. Но это был не я.

– Теперь успокойтесь и объясните, за что именно вы должны были ему мстить. И вообще, сначала расскажите, почему вы ушли из компании. Только спокойно и без лишних эмоций.

– Какое несчастье. Я даже не мог себе представить, что его убили, – продолжал причитать Иваницкий, – наверное, Аристарх решил, что это я организовал убийство. Как он мог?! Я ему сейчас позвоню.

Он приподнялся, чтобы взять телефон.

– Сядьте, – приказал Дронго, – я же попросил без лишних эмоций. Меня попросили помочь ваша племянница и ее муж. Аристарх Павлович даже не знает о наших поисках. Поэтому сидите спокойно и отвечайте на мои вопросы. Итак, почему вы ушли из компании?

– Все верно. Я должен вам все рассказать. Вы обязаны знать всю правду. Я ушел из-за Егора. Я вынужден был уйти из-за моего племянника.

Позвонил городской телефон, но Иваницкий даже не шелохнулся. Он снова провел рукой по лицу, собираясь с мыслями.

– Это было несколько лет назад, – начал рассказывать он, – я тогда жил один. С женой мы давно развелись. Аристарх взял меня к себе на работу в плановый отдел заместителем начальника. Мне было только сорок семь лет, но жизнь казалась мне уже законченной. Я даже одевался в какие-то мешковатые костюмы, брился один раз в два дня, не особенно следил за своим внешним видом. Такой мужчина, уже готовый выходить на пенсию, у которого все хорошее уже позади.

Он судорожно выдохнул воздух:

– К тому же у меня начались большие проблемы. В таком возрасте у мужчин они случаются. Я не только потерял всякий интерес к женщинам, я фактически утратил возможность получать и доставлять удовольствие. Вы понимаете, о чем я говорю?

Дронго молча кивнул.

– Знакомые советовали мне принимать виагру или какие-нибудь гомеопатические средства. Некоторые советовали есть больше орехов с медом или фисташки с лимоном. В таких случаях всегда много советчиков. Но мне ничего не помогало. Пока один мой знакомый не посоветовал левитру. Я сумел достать левитру и однажды ее принял. Рано утром. Честное слово, весь мир для меня изменился. Как будто в тусклой серой жизни появились новые краски. Я почувствовал запахи женщин, которые меня окружали, аромат их тел, их парфюм. У нас в плановом отделе работали двадцать четыре человека, из которых двадцать две были женщины. Я думал, что не смогу досидеть до конца рабочего дня.

В перерыве я взял свои «Жигули» и поехал к одной знакомой, с которой не встречался уже два с половиной года. Она была очень удивлена. Но еще больше она удивилась, когда у меня все получилось. И как получилось. В общем, не буду рассказывать подробностей. С этого дня я стал другим человеком. Честное слово, оказывается, секс – это самая важная составляющая нашей жизни. Я даже начал иначе одеваться, стал ежедневно бриться, следить за собой.

Через несколько дней я обратил внимание на Алину. Алина Касимова. Работала у нас в плановом отделе. По отцу она татарка, а по матери украинка. Такая интересная смесь. Очень красивая, всегда приветливая, высокая молодая женщина. Почти моего роста. Я знал, что ей двадцать пять лет, она разведена и у нее маленькая дочь.

Я начал за ней ухаживать. Сначала достаточно робко, потом решился делать ей комплименты. Она как-то странно относилась к моим попыткам наладить с ней отношения. Я не понимал, почему она краснеет, как только меня видит, почему избегает заходить ко мне в кабинет. Через некоторое время я уже понимал, что просто схожу с ума. Я стал приглашать ее в ресторан. Она все время отказывалась. Но однажды согласилась. Это был восхитительный вечер. Ничего особенного не было, мы только вместе поужинали. Но я снова чувствовал себя молодым и сильным.

На третьем или четвертом свидании я наконец решился пригласить ее к себе домой. Уговорил. И она приехала. Я заранее принял левитру и в этот вечер был на высоте. Она даже удивилась, настолько выносливым и терпеливым я оказался. На следующий день она подошла ко мне и предложила больше никогда не встречаться. Можете себе представить? А я уже собирался сделать ей предложение. Но на все мои попытки объясниться она только плакала. Я не мог понять, чем я ее обидел.

Вы, наверное, знаете женские коллективы. Там не бывает тайн друг от друга. Все и всё видят и знают. В общем, я узнал, что ее добивается совсем другой человек. И она даже собирается уволиться из-за этого. Хочет от нас уйти. Догадываетесь, кому она так понравилась? Конечно, моему племяннику. Возможно, у нас с ним были схожие представления о красоте, все-таки мы близкие родственники, тем более по материнской линии. Но она ему не очень была нужна. Только для забавы. Зачем ему связываться всерьез с разведенной женщиной, у которой был ребенок? Тем более с сотрудницей компании, которая принадлежала его отцу, он был наследником. Он даже в своем кабинете появлялся наездами, только несколько раз в месяц. И случайно увидел ее в коридоре. Потом долго не давал ей прохода, а потом… в общем, он не любил никуда ездить. Все делал прямо в кабинете. И многие к нему заходили, не отказывали. Но Алина ему все время отказывала. Это я потом узнал. Я думал, что просто задушу Егора своими руками.

О нашей истории уже знали в руководстве компании. Закончилось это тем, что я решил серьезно поговорить с Егором. Мы должны были встретиться на стоянке, недалеко от офиса «Сибметалл». Там как раз есть известный итальянский ресторан. И можете себе представить, как мне не повезло. Оказывается, когда я начал с ним выяснять отношения и мы перешли на крик, в салоне его автомобиля находилась его невеста. Дочка Максима Георгиевича Гловацкого, которого мы все так уважали. Егор, конечно, поступил некрасиво. Очень некрасиво. Мир его праху, но он не имел права приезжать на такую разборку со своей невестой. Может, он хотел с ней поужинать в этом итальянском ресторане. А может, нарочно привез. Он ведь давно собирался от нее избавиться, а здесь подвернулся такой удобный случай. Я не знаю, что он тогда думал. Но первым повысил голос именно он. И кричать тоже стал Егор. Нормальный человек, если знает, что его невеста сидит рядом и все слышит, такого бы просто себе не позволил. Но ему было плевать и на мои чувства, и на чувства Алины, и на чувства своей невесты.

Иваницкий замолчал. Дронго терпеливо ждал. Хозяин кабинета молчал целую минуту, затем продолжил:

– В общем, я ему сказал, чтобы он не вел себя как паскудник. Чтобы больше не приставал к молодой женщине, на которой я хочу жениться. Мы крепко поругались. А на следующий день я узнал, что его невеста все слышала. И теперь они расходятся. Я чуть с ума не сошел от волнения. Почему он мне не сказал, что в машине была его невеста? С таким человеком работать вместе я уже не мог. Да и не хотел. Я сразу пошел к Аристарху и все ему рассказал. Он мудрый человек, меня правильно понял. Только просил простить его мальчика. Молодой, кровь играет, пояснял мне Аристарх. Я объявил, что ухожу и забираю с собой Алину. Аристарх согласился.

Он тогда мне действительно помог. Очень помог. Дал деньги, кредиты, ссуду. В общем, я решил создавать вот эту компанию. Через несколько месяцев женился на Алине. Теперь она Иваницкая. И у нас растет сынишка. Вы можете мне не поверить, но я стал совсем другим человеком. Наверное, левитра помогла. Или Егор нас подтолкнул к этому решению. А может, и то и другое. Вы знаете, я ведь стал чувствовать себя совсем иначе, когда снова ощутил себя мужиком. Уверенность появилась, вера в свои силы, словно я плечи расправил.

Только вы не считайте меня преступником. Егору я все уже давно простил. Мы с Алиной просто вычеркнули его из нашей жизни. И никогда о нем не вспоминали. Так было лучше. И для нас, и для него. Я думаю, что теперь я его понимаю. Молодой парень приезжает в компанию отца и видит красивую молодую женщину. Начинает к ней приставать. Он просто привык, что ему никто не отказывает. Никто не посмеет сказать ему «нет». С одной стороны, это, наверное, воодушевляет, а с другой – так страшно. Не нужно никого добиваться, не нужно ничего делать, можно не любить и даже не нравиться. Достаточно поманить пальцем.

Но тут у него случилась осечка. Он же не предполагал, что она может понравиться и его дяде, старому хрычу, который давно уже ни на что не способен. Да и Алину можно понять. Ей, наверное, нравилось внимание молодого хозяина компании. Но она понимала, что не может одновременно встречаться с дядей и его племянником. А он уже тогда был советником, а потом стал и вице-президентом. Вот такая петрушка у нас получилась. В общем, все было правильно. Алина всем нравится, кто ее впервые видит. Поэтому не было у меня к нему никакой ненависти. Ничего не осталось. Я счастлив в семейной жизни, у меня есть приемная дочь и растет сын. Сейчас у нас такая солидная транспортная компания. Вы ведь умный человек, видели много на своем веку. Скажите: зачем мне бросать это все псу под хвост? Терять все, к чему я так долго шел? Отказаться от любимой жены, от детей, от своей работы, от этой компании и убить своего собственного племянника только потому, что он когда-то по молодости приставал к моей будущей жене?

Иваницкий наконец умолк. Взглянул на Дронго.

– Вот такая у меня была история, – добавил он.

– Вы сильный человек, – задумчиво произнес Дронго, – сумели сами изменить свою судьбу. В вашем возрасте это не каждому дано.

– Вы действительно мне верите? – оживился Иваницкий. – И вам не кажется, что эту невероятную историю я придумал специально для вас?

– Верю, – ответил Дронго, – я видел вас внизу, на погрузке. Значит, вы любите свое дело и свою компанию. Пусть остальные вам завидуют. Вы нашли свое место в этой жизни. И вы даже не представляете, как это важно.