Отрицание Оккама

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 10

 

Дронго прислушался. За дверью ничего не было слышно. Он постучал еще раз.

– Кто это? – раздался недовольный женский голос. – Кого опять черт несет? Войдите.

Он приоткрыл дверь и вошел в небольшую комнату. На пуфике перед зеркалом сидела женщина лет тридцати. Вопреки устоявшемуся мнению о стриптизершах она вовсе не имела модельных форм. Чуть выше среднего роста, плотного телосложения, коротко остриженная под мальчика. У нее были мелкие черты лица, красивые миндалевидные глаза, немного вздернутый носик. На первый взгляд Дронго, она слишком увлекалась косметикой. Виола была в джинсах и темной майке с длинными рукавами. Увидев вошедшего незнакомца, она повернулась к нему.

– Кто послал? – хриплым голосом осведомилась она. – Опять на сладенькое потянуло? Не рано ли? Еще только семь часов вечера. Припрешься после десяти, я как раз буду выступать.

– Добрый вечер, Виола, – вежливо поздоровался Дронго, – вы разрешите мне сесть?

Она усмехнулась. Показала рукой на стул, заваленный какой-то одеждой. Он поднял одежду, переложил ее на другой стул и уселся напротив молодой женщины.

– Извините, – пробормотала она, – я думала, вас опять Шурик послал. Я, кажется, перепутала.

– Не имею чести знать этого достойного джентльмена, – церемонно заметил Дронго.

– А как вас пропустили? – поинтересовалась она. – Или вы из милиции?

– Почему обязательно из милиции?

– У вас вид свободного человека. Который ничего не боится. Такое ощущение внутренней свободы. У нас так ходят только переодетые инспекторы уголовного розыска и сотрудники органов. Больше никто…

– И вы сразу определяете, кто и откуда пришел?

– Почти, – она поправила волосы, – у вас есть сигареты?

– Не курю.

– Жаль. Мои закончились. Вы действительно из органов?

– Почти угадали, – не стал уточнять Дронго.

– Поэтому вас пропустили. В такое время никого не пускают.

– Я пришел с вами поговорить.

– Опять насчет Турции? Я уже устала вам объяснять. Ничего там не было. Просто обычная облава, и меня взяли вместе с остальными. Они всех девушек забирали. Как только видели наш паспорт – сразу в машину и в кутузку.

– Погодите, – попросил он, – значит, вас забрали по ошибке, – нужно было продолжать этот блеф, сделав вид, что ему все известно.

– Конечно. Я уже два раза писала в своих объяснениях. Мы ужинали с девочками в районе Агсарая. Появились сотрудники полиции, начали проверять документы. Мой паспорт забрали вместе с паспортом Лены. Оказывается, у нее и раньше были стычки с турецкими полицейскими. Ее два раза официально предупреждали. Но я ведь ничего этого не знала. Нас забрали, продержали ночь, а утром объявили, что высылают из страны. Я им сказала, что буду жаловаться. Ведь приехала на месяц, а меня выгнали уже через полторы недели.

– В районе Агсарая? – переспросил Дронго. – Это в Стамбуле. У этого района свои традиции и свой имидж. Там говорят в основном только по-русски и по-польски. А еще там слишком много приехавших на работу молодых женщин из России, Украины, Болгарии, Польши.

– Какое это имеет отношение ко мне? – стрельнула глазами в сторону Виола. – Я там ужинала, а меня забрали.

– Не сомневаюсь, что произошла ошибка и турецкая полиция только по халатности задержала такую примерную туристку, как вы.

– А вы не издевайтесь, – обиделась Виола, – я действительно ничего не делала. Почти ничего. Поехала туда, думала, увижу Стамбул, немного заработаю, как обычно бывает. Я ведь никого не трогала, ни к кому не приставала. И никого не заставляла этим заниматься. А меня еще на СПИД и сифилис проверяли. Какие сволочи! Они думают, что если одинокая женщина туда приехала, то обязательно дешевка. Пусть они свои бордели проверят. Там у них девочки из всех стран СНГ обитают. Как будто они этого не знают.

– Эти девочки зарегистрированы, и их хозяева платят налоги. А вы нет. И поэтому, с точки зрения любой полиции мира, являетесь нарушителем спокойствия. Вы не проходите обязательный медицинский контроль, не имеете права на работу в Турции. Достаточно или продолжать?

– Я так сразу и подумала, что вы из милиции, – вздохнула Виола, – опять заставите объяснительную писать? Только не забирайте меня с собой, у меня работа сегодня.

– Посмотрим. Это зависит от того, что именно вы мне расскажете.

– Что я должна рассказать? Все так и было. Я ничего больше не сделала. Мне перенесли дату вылета, в аэропорту вернули мои документы, вещи, дали билет и отправили в Москву.

– До того как улететь в Стамбул, вы встречались здесь несколько раз с одним молодым человеком, – напомнил Дронго.

– Я со многими встречалась, – улыбнулась Виола, – вы скажите конкретно. На меня еще никто не жаловался.

– Не нужно так ерничать, – нахмурился Дронго, – и не забывайте, что у нас серьезный разговор. Я пришел с вами поговорить, а не выслушивать ваши откровения о своих подвигах.

Она опустила голову, но не стала возражать.

– Вы встречались несколько раз с молодым человеком, – продолжал Дронго, – а когда вы уехали, он неожиданно погиб.

– Кто это? – испугалась Виола. – О ком вы говорите? Неужели о Егоре?

– Хорошо, что вы сами догадались. Егор Богдановский. Знали такого?

– Конечно, знала. Он был такой парень, такой человек… – Она тяжело вздохнула. – Когда я узнала, что он умер, я целый день проплакала. Честное слово. Вы даже не можете себе представить, как мне было больно и обидно.

– Почему?

– Мы с ним встречались несколько раз. Ничего особенного. Он меня в клубе увидел, и я ему, наверное, понравилась. Его близкий друг – старший брат нашего хозяина клуба. Вот меня в первый раз и послали к Егору, в качестве «подарка». Только он такой «подарок» не принял. Дал мне денег и отправил обратно. Даже не прикоснулся. Сказал, что не привык, когда за него выбирают другие. А через неделю сам приехал и позвал меня. Я сразу пошла. Он платил гораздо больше остальных. И я видела, что ему нравлюсь. Но ни на что не рассчитывала. Мне сразу объяснили, кто он такой. Это в кино бывает, чтобы миллионер полюбил проститутку. Помните «Красотку» с Ричардом Гиром и Джулией Робертс? Такая романтическая история. В жизни так не бывает. А если и бывает, то не с нами. Рано или поздно этот мужчина напомнит женщине, кем она была и откуда он ее взял. В фильме ведь они тоже поругались. Ну а потом сошлись. И никто не показывает нам второй серии. О том, как они жили. Думаете, ей было легко с ним, а ему с ней? Даже если они любили друг друга. Такие вещи не забываются и не прощаются. Он все время будет спрашивать, сколько мужчин у нее было и как это было в прошлом. Ему все время будет казаться, что она сравнивает его с другими, и не в его пользу…

Я свое место знала. Пришла и ушла. И еще мне рассказали, что он с одной известной актрисой встречается. Она его любовница. Зачем мне нужны были лишние неприятности! Он мне нравился, я ему, наверное, тоже. Мы иногда встречались. Не более того. Однажды он мне предложил уйти из клуба. Я даже испугалась. Куда уйти, как уйти? Я ведь не училась, у меня только десятилетка. И дочка маленькая дома. Мне уже тридцать один. Поздно все заново начинать. Пока здесь держат, буду танцевать. Немного денег накоплю. А потом отсюда выгонят, и я перейду в другой клуб, более дешевый, где будут совсем другие посетители. Потом еще в какой-нибудь дешевый бордель, пока не окажусь на улице. В сорок лет я уже никому не буду нужна. Я ведь спортом занималась, художественной гимнастикой, пока плечо не повредила. Меня сразу выгнали. Никому бесперспективные кадры не нужны. Все ориентируются только на чемпионов.

Вот поэтому я испугалась. А он предложил мне отсюда уйти. Сказал, что поговорит с моим хозяином и вытащит меня отсюда. Пошлет учиться и даже заплатит за мое обучение. Я ему не поверила. Многие мне золотые горы обещают, когда в постели. А потом забывают. Только он не забыл. Видимо, действительно поговорил с хозяином. Что-то ему сказал. Только Егор не понимал, что мы здесь не просто работаем. У нас своя система отношений, свои долги, свои набегающие проценты, свои кредиты. Малхазов пришел ко мне и устроил мне настоящий допрос. Он думал, что я жаловалась Егору. Но я ему честно сказала, что ничего такого не делала. Я ведь правила знаю. Никогда не жаловаться, ничего не рассказывать, никому не говорить о клиентах. У нас здесь клуб, а не бордель. Поэтому не всякий желающий может снять наших девочек. Вы думаете, что у нас все проститутки? Ничего подобного. У нас девочка есть, совсем молодая, ей только двадцать исполнилось. Фигура, как в кино. Она сюда приезжает, только чтобы заработать на жизнь. И на лечение больной матери. У нее друг есть – студент. И она никогда и ни с кем не уходит. Даже за очень большие деньги. Ей однажды предложили пять тысяч долларов, но она не пошла. Все говорили, что она дура, а я ее понимала. Я даже немного гордилась, что у нас есть такая честная девчонка. Хотя вы, наверное, считаете, что если она танцует голой перед публикой, то обязательно дрянь? Так вы думаете?

– Нет, – ответил Дронго, – я так не думаю. Понимаю, что бывают в жизни разные обстоятельства.

– Правильно понимаете, – кивнула Виола, – за пять тысяч она не пошла. Мы так гордились ее поступком! А потом узнали, что она плакала в своей комнате. И парень ее, этот студент-ублюдок, тоже все время укоряет. Танцевать перед публикой голой ты можешь, а один раз пойти с богатым мужиком отказалась. Студент, оказывается, машину купить хотел. Представляете, какой гад?

– «Трудно остаться девственницей в борделе», – процитировал известную фразу Дронго.

– У нас девственниц не бывает, – не поняла его Виола, – вот почему хозяин ко мне сам пришел. И настоящий допрос устроил. Наверное, я просто понравилась Егору. Я ему фотографию дочки показывала на своем мобильном телефоне. Когда бывает совсем тяжело, я на эту фотографию смотрю и улыбаюсь. Понимаю, что не все в жизни так плохо…

– Что было дальше?

– Ничего. Вскоре Малхазов пришел и сказал, что несколько девочек в Турцию поедут на заработки. Сказал, что может организовать такую поездку и для меня. Я узнавала – некоторые через месяц привозили по нескольку тысяч. Зачем отказываться? Я думала, что уеду на август, а в сентябре вернусь. И Егор мне поможет. Поэтому согласилась. А когда вернулась, узнала, что он умер. Все говорили, что он на приеме был у своего отца и там что-то выпил. Или съел. Говорят, он умер на руках у своей любимой женщины. Такая красивая история. О ней даже в газетах писали. Она молодец, его в больницу привезла, не побоялась. И еще писали, что у нее муж есть. А она такая смелая.

– И вы не попрощались с Егором, когда уезжали? Ничего ему не сказали?

– У него телефон был выключен. Я хотела позвонить, но телефон не работал. Но вообще он часто номера телефонов менял. Все время шутил, что, как разведчик, скрывается ото всех. Его многие искали, добивались его дружбы, старались с ним познакомиться. У него всегда с собой два или три аппарата было. Я тогда сообщение ему оставила и улетела в Турцию. А когда прилетела, было уже поздно… Обидно очень, что все так получилось.

– Может, Малхазов нарочно вас отослал, чтобы вы не встречались с Егором?

– Не думаю, – она наморщила лоб, – он ведь не дурак, понимал, что Егор все равно узнает. Нет-нет. Наверное, Малхазов просто решил меня туда отправить на своеобразную «стажировку». Или просто в знак благодарности. Он часто такие поездки организовывает. Покупает туры сотрудникам клуба в Венгрию или Финляндию, в Турцию или Болгарию. Ему это почти ничего не стоит, а нам приятно и весело.

– Но в Турцию он послал вас на «заработки».

– Нет, – она даже испугалась, – не нужно так говорить. Он же не сутенер, а хозяин известного клуба. Что вы такое говорите? Даже думать об этом не нужно. Он знает, что наши девочки иногда подрабатывают в таких поездках, и не возражает. Но специально посылать? Конечно, нет. Он ведь не имеет с этого ничего. Нет-нет. Вы ошибаетесь.

– Возможно, – согласился Дронго, – и больше вы ничего не хотите рассказать? Может, вы обратили внимание на какие-то особенности Егора, на его характерные привычки, на круг его знакомых?

– Он очень дружил с несколькими парнями. С братом нашего хозяина клуба, его Казбеком зовут, и еще с одним грузином, у него имя такое странное, длинное, как колонна. И сам он был похож на колонну. И еще был один – такой неприятный тип. Его отец известный художник, а он настоящий гад. Ненавижу таких. Никогда не понимала, что у него общего с Егором.

– Почему ненавидите?

– Он вечно придумывал какие-то гадкие истории. Однажды приехал к Егору, когда я уже уходила. Увидел меня и сразу ему громко предложил, чтобы я осталась. Ну вы понимаете, чтобы они вдвоем были, а я с ними…

Дронго мрачно кивнул головой.

– Я сразу отказалась. И Егор молодец, меня отпустил. А этот гад не хотел отпускать. Смотрел на меня своими маслянистыми глазками. Но я никогда такими вещами не занималась. В групповухе все и происходит. И заражения всякие, и беременность нежелательная. А потом даже не можешь узнать, кто отец ребенка. Нет, я на такие гадости не подписывалась.

«Такое ощущение, что меня опустили на самое дно, – подумал Дронго, – а ведь это еще респектабельный клуб, в котором бывают лучшие из „золотых камешков“. Что тогда происходит в других заведениях такого пошиба, только классом пониже? Что происходит с душами этих молодых женщин и каких детей они могут воспитать? С другой стороны, в цивилизованной Европе уже давно узаконена проституция. Первая древнейшая профессия. А отсюда и порождаемые ею проблемы – эксплуатация женского и детского труда, сутенерство, принуждение женщин, наркомания, контрабанда живым товаром. В общем, полный букет всех возможных преступлений. И еще заражение СПИДом или сифилисом. Огромная проблема. И делать вид, что ее не существует, просто глупо. Ведь миллионы мужчин так или иначе будут искать удовольствия на стороне, будут нуждаться в подобных женщинах. Сама природа устроила так, что о моногамии мужчин мечтать невозможно. Особенно молодые люди, которые сходят с ума из-за бурного выплеска гормонов. Что им делать? Куда идти? Не знаю. В Советском Союзе секса не было. Но проститутки были. С одной стороны, неприемлемое ханжество, с другой… откровенный вызов нормам цивилизации и морали. Пытаться упорядочить этот процесс? Ввести его в некоторые рамки? Возможно, это единственно верный вариант, по которому идут в Европе, так сказать, между Сциллой и Харибдой».

– Этот художник больше здесь не появлялся? – спросил Дронго.

– Два раза приходил. И даже деньги мне предлагал. Вы знаете, есть такие мужчины. Им нравится не просто встречаться с женщинами, им нравится отбивать подруг у своих знакомых, спать с женами своих друзей. С одной стороны, такие милые, воспитанные, внешне очень спокойные, а с другой – мразь. Их возбуждает сам факт, что женщина принадлежала другому человеку, а сейчас будет принадлежать им. Такой тип похотливых мерзавцев. Я ему отказывала. Он даже пожаловался на меня Малхазову, но тот только рассмеялся. «Здесь ночной клуб, а не бордель, – сказал он этому художнику. – Хочешь проститутку, звони в другое место». По-моему, он просто не любит этого художника. Его никто не любит. Такой гад, о котором знает вся Москва. Вот с ним бы я тоже не пошла и за пять тысяч долларов.

Дронго хотел еще что-то спросить, но в этот момент открылась дверь и на пороге появился молодой мужчина лет двадцати пяти. У него было небритое одутловатое лицо, немного выпученные глаза. Волосы пострижены коротким ежиком. Большие уши, мясистый нос. Он был одет в серый костюм и серую рубашку без галстука. Увидев сидящего Дронго, он протянул руку, показывая на него пальцем. И грозно спросил:

– Кто это такой?