От ненависти до любви

Райан Нэн

Глава 30

 

Перед настенным зеркалом в роскошной спальне стояла Регина Дарлингтон. Она смотрела на свое отражение, охваченная мрачными предчувствиями. Опасения были вызваны не тем, что Регина увидела в зеркале. Она отлично знала, что очень красива. Модное платье из блестящего бронзового атласа было привезено из Парижа. В темно-рыжих волосах сверкали нитки золота и жемчуга.

Регина глубоко вздохнула.

Она вела себя глупо. С какой стати страшиться того, что сенатор Бертон настоятельно просил ее пообедать только вдвоем с ним? Следовало бы гордиться этим. Регина не встречалась с сенатором с глазу на глаз с того жаркого дня, когда ее и Ларри едва не застигли в весьма щекотливой ситуации.

Регина холодела при одном воспоминании об этом.

Случившееся казалось ей ночным кошмаром! Она и Ларри Бертон, совершенно голые, в одной из гостевых комнат! Они, как безумные, спасались бегством, мчась по коридору, в то время как ее муж и сенатор поднимались по лестнице. Регина едва успела одеться, когда Томас открыл дверь и окликнул ее. Она с трудом объяснила мужу, отчего так запыхалась.

Регина тряхнула головой, отгоняя от себя неприятные мысли.

Томас ни о чем не подозревает, сенатор тоже. Сенатор пригласил ее на обед этим вечером, потому что в конце недели отбывает в Вашингтон. Кроме того, Ларри и полковник в форту Коллинз, и нет ничего странного в том, что сенатор и Регина проведут вечер вместе.

Регина улыбнулась.

Сенатор казался ей весьма интересным мужчиной. Едва заметная хромота лишь добавляла ему привлекательности, и Регина полагала, что этот маленький недостаток не помешает им приятно провести время. Она подозревала также, что за благообразной внешностью этого джентльмена скрывается похотливое животное.

Отбросив сомнения, оживленная Регина спустилась по лестнице, рассчитывая в надежде провести приятный интимный вечерок с влиятельным виргинским сенатором.

Ее недавние нелепые подозрения полностью рассеялись, когда она села за освещенный свечами стол напротив своего обаятельного гостя. Сенатор Бертон завел с Региной остроумную и живую беседу. Перед этим он приложился к ручке хозяйки, задержав ее на мгновение дольше, чем следовало, и сказал, что Регина исключительно красива.

Теперь, попивая вино и нарезая мясо, сенатор любезно улыбался ей. Сделав глоток лафита, Регина ощутила знакомое волнение. Ее мужа не будет дома еще четыре дня, а майор Бертон появится не раньше чем через неделю. В сущности, она и сенатор совершенно одни в особняке. Военную охрану, окружавшую владения, наконец, отвели, и здесь вновь стало тихо. Возможно, после нескольких порций бренди у камина сенатор пожелает подняться наверх и устроиться еще удобнее.

Регина взглянула на влажные от вина губы сенатора, и трепет ее усилился. О да, ее ожидает очень приятная ночь! Когда было покончено с обильным десертом, Регина предложила выпить бренди в гостиной.

— Отличная мысль! — Сенатор встал и помог ей подняться.

В гостиной, разлив бренди, он чокнулся с хозяйкой:

— За предстоящие дни!

— И за ночи, — добавила Регина, соблазнительно улыбнувшись.

Она отхлебнула бренди, тогда как сенатор одним махом осушил свой стакан и налил себе еще. Осушив второй, он подошел к камину, вздохнул и посмотрел на Регину:

— Миссис Дарлингтон, уверен, вас обрадовало бы, если бы ваш муж получил давно заслуженное повышение.

— Сенатор, ничто не доставило бы мне большего удовольствия.

Регина едва сдержала смех. Чтобы обладать ею, сенатор готов продвинуть по службе ее мужа. Боже, да это гораздо больше, чем она надеялась! Долгая романтичная ночь с сенатором и долгожданное повышение в звании для дорогого, милого Томаса.

— Я и не сомневался в этом, дорогая, — сказал сенатор. — Знаю, какая вы преданная жена.

Что-то странное мелькнуло в его улыбке.

— Я… стараюсь быть хорошей…

— Оставим притворство, миссис Дарлингтон. — Сенатор по-прежнему улыбался.

Снова ощутив смутную тревогу, Регина протянула ручку к накрахмаленной манишке его белой сорочки.

— Что ж, очень хорошо, сенатор, как я понимаю, вы хотели бы заключить со мной сделку?

— Именно так.

— Тогда, может, поднимемся наверх, прежде чем продолжим переговоры? — Регина помедлила. — Предпочитаете вашу комнату или мою?

— Вполне подходит и эта, миссис Дарлингтон.

— Но, сенатор… — Регина бросила взгляд на открытые двери. — Слуги…

— Вы совершенно правы. — Сенатор пересек комнату и прикрыл створки дверей. — Итак, насчет нашей сделки.

— Да. — Регина затаила дыхание. — Назовите ваши условия. — Она положила ладонь на свою вздымающуюся грудь. — Но прежде позволите ли мне устроиться поуютнее?

— Вне всяких сомнений, дорогая.

Сенатор Дуглас Бертон дивился тому, с какой прытью Регина сняла платье. Через несколько секунд она уже стояла при свете камина лишь в открытой атласной сорочке, шелковых чулках и изящных бронзовых туфельках.

Ему пришлось признать, что Регина потрясающе привлекательна. Сенатор не посмел упрекнуть сына за то, что тот поддался ее чарам.

— Теперь вам уютно, миссис Дарлингтон? — осведомился сенатор.

— Да, но мне бы хотелось, чтобы и вам было уютно. — Подумав, что уютно ему станет лишь после того, как он выберется из этой душной комнаты, Дуглас Бертон сказал:

— Вы очень красивая женщина, миссис Дарлингтон, и…

— Благодарю вас, сенатор.

— Вы так прекрасны, что я не могу винить Ларри, совершившего столь опрометчивый поступок.

— Но я никогда в жизни…

— Неправда, так что не станем зря терять время. Сын — все для меня, миссис Дарлингтон. Только он у меня и остался. Жена умерла много лет назад. Ларри ожидает блестящая карьера, и…

— Я… я… знаю это, сенатор. Вы все не так поняли. Меня никогда не привлекал ваш сын. Нет, это вы, кого я…

Сенатор шагнул к Регине и положил руки на ее обнаженные плечи.

— Миссис Дарлингтон, последние десять лет я отваживал от моего мальчика женщин, подобных вам. На сей раз, мне следовало быть расторопнее, но меня ввело в заблуждение то, что рядом ваш муж и столько военных… Мой сын не про вас, миссис Дарлингтон. Возможно, Ларри прослужит в форту Коллинз год или даже больше, поэтому я не вправе оставлять в Денвере вас.

— Но здесь наш дом, сенатор. Вы же не можете…

— Могу. — Он улыбнулся и скользнул ладонями вниз по ее рукам. — Не хмурьтесь. Это будет выгодно и для вас. Полковник Дарлингтон быстро получит повышение по службе — пробьет его звездный час. Вас переведут в Пресидио. Такой очаровательной женщине, как вы, гораздо больше подойдет роль генеральской жены в Сан-Франциско.

— Да, — прошептала Регина, уже представляя себе превосходный особняк на Телеграф-хилл и светское общество, стремящееся засвидетельствовать ей почтение. — Сенатор, считайте, что сделка заключена.

— Так я и думал! О деталях позабочусь, как только приеду в Вашингтон.

— Как мне отблагодарить вас, сэр?

— Держитесь подальше от моего сына!

Шрам ударил по лицу воина кроу. Кровь выступила на рассеченной губе удивленного мужчины и заструилась по подбородку. Он, не двигаясь, смотрел на Шрама.

— Мне надоели твои постоянные отговорки, вечно ты ничего не слышишь и не видишь! — Шрам отошел от воина, опустился на плед и жестом велел женщине, чтобы та продолжала омывать его.

— Сядь, — приказал Шрам воину. — Вытри кровь. Испуганный индеец упал на колени и утер губы рукавом рубахи. Отводя глаза от взбешенного голого мужчины, бесцеремонно развалившегося перед ним, он сказал:

— Шрам, тут нет нашей вины. Девчонка, видимо, с Ночным Солнцем. Но люди Идущего-по-Следу никогда не проболтаются. Кроме того, если она и там, мы не можем поехать и забрать ее. — Он потупил взгляд.

— Смотри на меня, Кэйтенне! Златокудрая девушка у Ночного Солнца. Мне нужна эта девушка, и я заполучу ее. Либо ты найдешь ее, либо я… — оттолкнув женщину, Шрам схватил свой «кольт» и взвел курок, — или я прикончу тебя и скормлю твои кости собакам.

Воин кивнул.

— Завтра направимся на юг. Будем продвигаться до тех пор, пока Малая Миссури не превратится в Белл-Фурш. Если не найдем их там, свернем на восток, к Пороховой.

— Хорошо. Сообщи остальным, что мы тронемся на восходе. И скажи им, если помогут мне найти девчонку, получат вознаграждение. А теперь убирайся отсюда. Я хочу вымыться. — Шрам рассмеялся и отложил револьвер в сторону. — Надо предстать перед генеральской дочкой приятным и свежим.

Генерал Уильям Кидд задумчиво смотрел в окно своей квартиры в форту Коллинз. Вот-вот взойдет сентябрьское солнце. Любимое время суток, любимое время года. Но ни утро, ни любимая осенняя пора не радовали его. Сердце генерала было разбито.

Они не найдут ее, теперь он ясно сознавал это. Его маленькая девочка пропала, скорее всего, Марти уже нет в живых, и вместе с ней он утратил интерес к жизни. Сигнал горна к отбою уже не волновал генерала. Открывавшийся из окна вид на осины с тронутыми багрянцем листьями оставлял его равнодушным. Хорошая еда, отличное виски, славные друзья — все это потеряло ценность.

Каждую ночь с наступлением темноты он слышал призывы дочери, ее рыдания преследовали генерала во сне. По утрам он убеждал себя, что вернет ее домой. Но сам не верил в это.

Марти мертва. Теперь генерал не сомневался в этом. Что ж, для нее лучше погибнуть, чем находиться в плену у какого-нибудь безумного садиста…

Генерал застегнул медные пуговицы на военном сюртуке, взял форменную шляпу, замшевые перчатки и отправился выполнять свои обязанности.

Через час он сидел за столом напротив полковника Томаса Дарлингтона, который дипломатично возражал ему, что не стоит направляться вместе с отрядом, посланным на север, к канадской границе, сразиться с враждебными сиу.

— Полковник, если я что-нибудь не предприму, то сойду с ума. Так как поиски зашли в тупик, я… — Генерал обреченно пожал плечами. — Кроме того, если наши шпионы правы и Желчный Пузырь планирует во главе своей банды вторгнуться в Дакоту, я хочу быть там, чтобы лицом к лицу встретиться с краснокожим ублюдком!

— Сэр, я знаю, как вы ненавидите индейцев. Все мы испытываем к ним те же чувства, но я никогда не мог понять…

Генерал Кидд вскочил, подошел к окну, взглянул на пыльный плац, где несколько солдат объезжали своих лошадей, и повернулся к собеседнику:

— Когда я был ребенком, моя семья жила в Миннесоте, на чудесной ферме, совсем рядом с Миссисипи. Младший брат отца жил с нами, и я нежно любил дядю Дэна. Ему еще не было двадцати лет, но мне, шестилетнему, он казался взрослым мужчиной, и я хотел походить на него. Однажды летом, когда родители уехали в город, а мы с дядей отправились на речку купаться, шайка сиу заехала в наши владения. — Генерал Кидд заскрежетал зубами — Они не причинили мне вреда, но убили дядю Дэна, сняли с него скальп и оставили умирать. Он скончался у меня на руках от потери крови. — Генерал провел рукой по лицу. — Будь они все прокляты на вечные времена!

— Сочувствую вам, — сказал полковник Дарлингтон. Генерал Кидд кивнул.

— Странно, но все эти годы я не часто вспоминал дядю Дэна. Иногда почти забывал, отчего так сильно ненавижу индейцев.

Подойдя к календарю, висящему на противоположной стенке, генерал прищурился.

— Двадцать первое сентября, — произнес он вслух. Дядя Дэн, мятежные индейцы, полковник Дарлингтон — все было позабыто. — Пятьдесят семь дней, — добавил он.

— Прошу прощения, генерал?

— Прошло пятьдесят семь дней с тех пор, как я в последний раз видел свое дитя. Если Шрам не найдет мою дочь, значит, ее нельзя найти. И я не увижу ее до тех пор, пока мы не встретимся на небесах.