От ненависти до любви

Райан Нэн

Глава 26

 

— Известно ли тебе, зачем я призвал тебя этим утром? — спросил Идущий-по-Следу.

— Да, — ответил Ночное Солнце. — Я ждал этого.

— Я знаю тебя с той ночи полнолуния, когда ты родился. И все эти годы ты, как и другие воины, никогда не проявлял неосмотрительности.

В этих словах таился упрек. Ночное Солнце посмотрел в глаза пожилого вождя:

— На этот раз я поступил неумно. Мне не следовало привозить сюда белую девушку. Идущий-по-Следу кивнул:

— Это так, сын мой. Сделав это, ты навлек страшную опасность на весь народ сиу.

Пронзительная печаль охватила Ночное Солнце. Не от упрека Таинственного Воина, но оттого, что не существовало больше «всего народа сиу», который мог бы подвергнуться опасности. Кроме небольшого племени Идущего-по-Следу, одного-двух других, скрывающихся среди холмов, и, быть может, людей Сидящего Быка и Желчного Пузыря в Канаде, все могущественные вожди погибли или были загнаны в резервации.

— Прости меня, Идуший-по-Следу. Я поступил как бледнолицый, а не как сиу. Как мне исправить свою ошибку?

Глаза вождя потеплели.

— Не горюй так, сын мой. Девушка цела и невредима, отвези ее назад.

— Хорошо, мы тронемся завтра на рассвете и… Широкая ладонь легла на его плечо.

— Нет, Ночное Солнце. Не завтра. Пусть ее отец поволнуется еще пару месяцев. А затем верни девушку домой. Должен страдать генерал, а не девушка. Не причиняй ей вреда.

— Она не будет страдать. — Помолчав, Ночное Солнце спросил: — Значит, ты все знаешь?

— Что это дочь синего мундира, ослепившего Кроткую Олениху? Да, знаю. Золотистые волосы, зеленые глаза. А теперь ступай и приглядывай за златокудрой, как если бы она была членом твоей семьи. А через два месяца верни ее в родной дом нетронутой.

— Верну такой же, какой она попала мне в руки.

— Мое сердце радуется, когда ты так говоришь. — Идущий-по-Следу улыбнулся. — Женщина-ребенок красива. Будь мне двадцать четыре года, не знаю, можно ли было бы на меня положиться.

«Почему, по-твоему, я избегаю ее?» — подумал Ночное Солнце, но вслух ответил:

— Снова прошу прощения за то, что подверг мой народ такому риску. Я отвезу златокудрую назад, не причинив ей вреда, и только сам заплачу цену за совершенный мной поступок. — Он поднялся.

— Ценой может стать разбитое сердце, сын мой.

Была суббота, двадцать третье августа — девятнадцатилетие Марти Кидд.

Одна в своем тихом типи она сидела, обхватив руками колени и изо всех сил стараясь не слишком жалеть себя.

Никто здесь даже не знает, что у нее день рождения. Впрочем, это не очень огорчало Марти. Люди относились к ней с такой же добротой и уважением, как друг к другу, и она платила им той же монетой. Временами по ночам, лежа одна в постели и вспоминая прежние дни, Марти со стыдом думала, как была тщеславна и взбалмошна.

Здешние люди не отличались суетностью, и гордых лакотских сиу по праву считали одним из самых красивых, умных и храбрых среди индейских племен равнин.

Марти приподняла голову, когда чья-то тень закрыла вход в типи. Ее сердце учащенно забилось, потому что в проеме появился Ночное Солнце.

— Выйди посмотри, что у меня есть для тебя.

— Для меня? — Марти не верила своим ушам.

Он улыбнулся и, взяв ее за руки, поставил на ноги. Взглянув на босые ноги Марти, Ночное Солнце спросил:

— Где твои мокасины?

Марти пожала плечами. Привыкнув к прислуге, она не заботилась о своих личных вещах и бросала их, где попало. Ночное Солнце быстро нашел мокасины.

— Дай мне ногу, Марти.

Она охотно подчинилась, и Ночное Солнце, склонив голову, обул ее. Потом поднял на девушку полные муки глаза, и странный звук вырвался из его груди. Он привлек Марти к себе и всем телом прильнул к ней.

Но это продолжалось лишь секунду. Ночное Солнце отпустил девушку и поднялся.

— Извини, — сказал он. — Извини меня.

— Но за что? Я сама хотела…

— Нет, — отрезал он, отступая от Марти. — Пойдем.

И Ночное Солнце вышел из типи, не дожидаясь ее.

Марти замешкалась, растерянная от случившегося. Почему он остановился? Но не успела она ответить на этот вопрос, как Ночное Солнце позвал ее. Марти вздохнула и поспешила на зов.

Ночное Солнце, словно окаменев, стоял между двумя скакунами. Один был его великолепный вороной жеребец, другой — гнедой. Ночное Солнце указал на гнедого:

— Это твой, Марти.

— Мой? Ты даришь мне этого прекрасного коня? Почему?

Его лицо смягчилось.

— Это кобыла.

— Знаю. — Марти зарделась. — Но почему ты даришь мне эту кобылу?

Девушка порывисто шагнула вперед, коснулась бархатистой морды лошади и радостно улыбнулась.

— С днем рождения, — ласково сказал Ночное Солнце. Марти импульсивно обвила руками его шею.

— Она так нравится мне! О, Ночное Солнце, спасибо, спасибо!

Щека ее прижималась к его щеке, и Марти не видела боли в черных глазах Ночного Солнца. В последний раз, горячо обняв его, девушка оживленно спросила:

— Можно, я проедусь на ней прямо сейчас? Куда мы отправимся?

— Я занят, не могу…

— Занят? Но уже вечер. — Марти указала на взнузданного жеребца. — Если ты не собирался ехать со мной, то зачем привел вороного?

— Я… э-э-э… кое-куда направлялся.

Ночное Солнце не признался в том, что действительно собирался ехать вместе с ней, но теперь понял, что не отвечает за себя. То, что случилось в типи, может повториться, если он не станет держаться подальше от Марти.

— Позволь мне поехать с тобой, Ночное Солнце! Я не причиню тебе хлопот, обещаю.

Ее изумрудные глаза нежно, умоляюще смотрели на него.

— Нет, но с завтрашнего дня ты, если пожелаешь, сможешь выезжать каждое утро. Совсем-не-Говорит будет сопровождать тебя.

Разочарованная, Марти играла с уздечкой своей кобылы.

— А ты когда-нибудь поедешь со мной?

Ночное Солнце, не ответив, взял за уздечки лошадей и повел их прочь. Марти тоскливо смотрела ему вслед.

Вздохнув, она вернулась в типи и упала на свою постель. Потом девушку вдруг осенило: Ночное Солнце знал о дне ее рождения. Но откуда? Что еще он знает о ней? И как узнал? Кто этот странный метис и что ему надо от нее?

Марти старалась не вспоминать о том, что испытала, когда он страстно прижал ее к себе. Но не могла думать ни о чем другом. Охваченная смятением, она предполагала, что, если бы ей удалось почаще встречаться с Ночным Солнцем, нечто похожее непременно повторилось бы. Внезапно девушка поняла, что Ночное Солнце избегает ее неспроста. И теперь она знала почему.

Марти мечтательно улыбнулась, и в эту минуту день рождения не казался ей уже таким мрачным.

Счастье Марти длилось не долго.

Ночное Солнце вернулся на следующее утро, ведя за узду гнедую кобылу. Возбужденная Марти выскочила навстречу ему, надеясь, что между ними вновь повторится вчерашнее. Но нет!

Он был отчужденным и мрачным. Вместе с ним пришел старый воин Совсем-не-Говорит, ведя за собой пятнистого пони. Ночное Солнце указал взглядом на старика:

— Совсем-не-Говорит нем и глух, но совсем не глуп. Учти это.

— Я никогда не стала бы…

— Стала бы. Я просил его присматривать за тобой, поэтому не доставляй ему слишком много хлопот.

Ночное Солнце посадил Марти на гнедую кобылу.

—Если причинишь ему беспокойство, то ответишь за это.

— Зачем мне причинять ему беспокойство?

Ночное Солнце пожал плечами и подал девушке поводья.

— Если надеешься ускользнуть от Совсем-не-Говорит, позволь предупредить тебя, что в долине рыскают опасные изменники кроу.

— Я не боюсь. — Марти натянула поводья, желая поскорее распрощаться с сердитым Ночным Солнцем.

Однако он поймал кобылу за уздечку и схватил девушку за ногу.

— Конечно, ты не боишься, ибо слишком неопытна. Но снова предупреждаю: если кроу доберутся до тебя, ты пожалеешь, что досталась им в руки живой.

Ночное Солнце отпустил ее ногу и кивнул Совсем-не-Говорит. Старый воин, кивнув в ответ, взобрался на неоседланного пони.

Удивляясь, что питает интерес к мрачному Ночному Солнцу, Марти наклонилась к его уху:

— Я кое-что должна тебе сказать, Ночное Солнце. Ты мне не нравишься!

И, дернув за поводья, пустила вскачь свою кобылу. Со-всем-не-Говорит поскакал за ней.

Ночное Солнце смотрел вслед удалявшейся галопом паре, пока она не исчезла за линией горизонта. Не понимая, как он только мог опасаться, что влюбится в такую склочную, надоедливую сучку, он пробормотал:

— Вот и славно, черт побери! Я и не желаю нравиться тебе.