Оппоненты Европы

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 10

 

В комнате наступило напряженное молчание. Комиссар смотрел на следователя, ожидая пояснений. Дронго также молчал.

– Вы ничего не хотите спросить? – удивился Кубергер.

– Нет, – ответил Дронго, – я могу только догадываться, о чем вам сообщили по телефону. Но уверяю вас, что все не так просто, как вам кажется.

– Вы умеете читать мысли? – неприятно усмехнулся следователь. – Откуда вам знать, что именно мне сейчас сообщили из Брюсселя.

– Вам передали сообщение от родственников погибшего Месуда Саргына, – сказал Дронго.

Следователь изумленно взглянул на эксперта. Потом перевел взгляд на комиссара, словно спрашивая его, как такое могло быть.

– Откуда вы знаете? – почему-то шепотом спросил он.

– Примерно рассчитал время, – пояснил Дронго, – вчера убили турецкого дипломата. Пока разобрались, пока сообщили в ваш МИД, было уже достаточно поздно. К тому же не забывайте, что в Бельгии и Турции есть разница во времени. И конечно, позвонили сегодня утром, чтобы передать сообщение о смерти дипломата. Пока это сообщение дошло до его родственников, понадобилось еще некоторое время. Затем вы послали туда список людей, которые были в поезде. Разумеется, родственники погибшего не могли никого знать. Ни меня, ни еврокомиссара, ни даже эту болгарскую пару этнических турчанок, которые тоже оказались в вагоне. Но они хорошо знали русскую пару – ювелира Геннадия Богданова и его супругу, которые имели дела с братом погибшего, тоже ювелиром. Разумеется, из Турции сразу пришло подтверждение, что в списке пассажиров, находившихся в вагоне, были знакомые погибшего дипломата. Именно поэтому вы и сказали, что уже точно знаете, кто именно был убийцей турецкого дипломата. Но это ошибка, господин следователь. Русская пара действительно взяла билеты именно на этот экспресс и заранее обговорила этот маршрут с убитым дипломатом. Но они не успели встретиться и поговорить, что подтверждает и еврокомиссар. Поэтому у вас нет оснований их подозревать больше остальных.

– Откуда вы это узнали? – не скрывая досады, спросил Кубергер.

– Я вчера беседовал с этой парой в ресторане. Мы случайно оказались вместе, – объяснил Дронго.

– То есть вы провели незаконные следственные действия, – неприятно улыбнувшись, уточнил следователь.

– Нет. Я просто говорил с ними, прояснив им ситуацию. И учтите, что я также неплохо говорю по-русски, как и по-турецки.

Следователь снова взглянул на комиссара. Тот тяжело поднялся и подошел к столу.

– Получается очень забавная картинка, – сказал комиссар, – с одной стороны, в поезде находятся знакомые самого дипломата, с другой – родственники болгарского дипломата, которые тоже его знали. А с третьей – известный эксперт по вопросам международной преступности, который понимает оба языка. Такие невероятные и случайные совпадения. Но дипломата убивают. Вы считаете, что мы должны поверить в такие совпадения?

– Нет, не должны, – согласился Дронго, – теперь абсолютно понятно, что погибший должен был встретиться с русским ювелиром по просьбе своего брата и случайно увидел в вагоне поезда своих знакомых по работе в Италии. Только и всего. Никаких далеко идущих выводов пока делать не стоит. Есть такой принцип английского математика Оккама: «Не умножай сущее без необходимости». Отсюда вывод – нужно поговорить с господином Гиттенсом и выяснить, о чем именно они беседовали и почему выехали в Брюгге без своих помощников.

– У них скоро открытие конференции, – напомнил следователь, – но я уже звонил и предупредил, что мы побеседуем с господином еврокомиссаром в перерыве.

– Мы так и сделаем, – решил комиссар, – но сначала нам все-таки нужно переговорить и с дочерью этой мадам, которая ждет нас в коридоре. И с русской парой, которая так некстати оказалась в вагоне. Хотелось бы предположить, что вы правы. И все люди, которых я перечислил, оказались там случайно. Возможно, они действительно не имеют прямого отношения к убийству господина Месуда Саргына. Тогда скажите, кого нам подозревать? Кто еще мог выстрелить в турецкого дипломата. Ведь, кроме этих двух пар, там было еще несколько человек. В том числе вы, ваша знакомая Мадлен Броучек, сам господин еврокомиссар, господин Схюрман и двое журналистов. Список все равно получается более чем большой. И мы не понимаем, кого именно нам следует подозревать.

– Пока нет твердых улик – никого, – ответил Дронго.

– И это говорит международный эксперт по вопросам преступности? – уточнил комиссар. – Получается, что убийца просто растворился в воздухе, исчез?

– Нет. Но пока у нас нет данных против кого-то из конкретных пассажиров. Однако уже сейчас мы можем твердо сказать, что убийца имеет молодого сообщника, который вчера пытался меня убить.

– И опять мы не знаем точных причин этого непонятного покушения, – добавил комиссар, – может, это кто-то из ваших старых знакомых. Или просто нанятый киллер, который сводил с вами счеты за ваши прежние расследования. Такое совпадение возможно?

– Нет, – убежденно ответил Дронго, – невозможно. Вчерашнее покушение абсолютно точно связано с убийством турецкого дипломата. Кто-то решил, что я могу определить убийцу и вывести вас на настоящего преступника. Именно поэтому решили меня убрать и стреляли в меня именно с этим расчетом.

– Слишком сложно, – возразил комиссар. – А как ваш принцип Оккама? Вам не кажется, что проще было бы предположить, что это ваш личный недоброжелатель, который сводит с вами счеты.

– Вы сами верите в подобное совпадение? – спросил Дронго. – Именно здесь, в вашем красивом и спокойном Брюгге, меня нашел мой давний недоброжелатель? И еще стрелял так неаккуратно, что попал в официантку вместо меня. Простите, господин комиссар, но я всегда имел дело с очень серьезными людьми. Они обычно нанимали профессионалов, которые не делали ненужных выстрелов.

– Мы все проверим, – мрачно сказал ван Лерберг.

– Вы были вместе с госпожой Броучек, – напомнил следователь, – а ведь вы говорили, что знакомы с ней не так давно.

– Она знает меня очень давно, – пояснил Дронго, – но лично мы познакомились только вчера, это правда. Однако я думаю, вы не станете подозревать женщину только на том основании, что она согласилась выпить вместе со мной бокал вина.

– В Интернете уже появилось сообщение, что она была всего лишь свидетелем происшествия, – вспомнил следователь, – хотя мы считаем, что она была непосредственным участником этого инцидента.

– Всего лишь свидетелем, – возразил Дронго, повторяя слова Кубергера. – Морзоне иногда выдает правду, чтобы не платить по искам, которые ему могут предъявить.

Комиссар усмехнулся. Он тоже не любил чересчур пронырливых журналистов.

– Что вы предлагаете нам делать? – поинтересовался ван Лерберг.

– Искать убийцу, – ответил Дронго, – не прекращать ваших интенсивных поисков. Допросить оставшихся пассажиров. И конечно, попытаться найти молодого негодяя, который вчера в меня стрелял. На вид ему было лет тридцать, не больше. И я убежден, что он не профессиональный киллер, а человек, который раньше не занимался подобной практикой, но имел дело с оружием.

– Вы можете себе представить, сколько таких людей в нашей стране, – отмахнулся следователь, – все, кто служил в нашей армии. Их тысячи. И учтите, что совсем необязательно, чтобы этот киллер был бельгийцем. Он мог быть французом, немцем, голландцем, датчанином, даже англичанином. Это значит, что мы никогда его не найдем. До скончания веков.

– Найдете, – возразил Дронго, – он молодой, амбициозный. Не любит отступать. Обратите внимание, что он сделал три выстрела, а не один. Стрелял, чтобы попасть. А с другой стороны, не думал о последствиях для случайных прохожих. Человек эмоциональный, нерасчетливый, настойчивый, ведь он сделал три выстрела подряд, жестокий, не останавливающийся ни перед чем. Именно этой чертой характера мы должны воспользоваться. Хотя это может оказаться и очень опасным делом.

– Расскажите свой план, – предложил комиссар.

– Конференция будет продолжаться до завтрашнего вечера, – начал Дронго, – но попасть в зал без специального разрешения и минуя охранников с металлоискателями практически невозможно. Особенно сейчас, когда там столько высокопоставленных гостей. Но этот тип не любит отступать. Значит, он обязательно попытается исправить свою ошибку. Люди в его возрасте амбициозны и напористы.

– Что конкретно вы предлагаете? – спросил ван Лерберг.

– Устроить засаду на убийцу, – пояснил Дронго, – и подготовить для него приманку, чтобы он наверняка попал в нашу засаду.

– Кто будет приманкой? – поинтересовался следователь.

– Я, – ответил Дронго.

– Каким образом?

– Нужно объявить всем, что я уезжаю на поезде завтра вечером. Затем ждать, пока убийца не обратит на себя внимание. Я почти убежден, что завтра вечером он будет на вокзале. И вам лишь останется его задержать.

Комиссар и следователь снова переглянулись…

– Вы представляете, что с нами будет, если окажется, что мы упустили настоящего убийцу? – спросил комиссар.

– Вас выгонят с работы. А меня могут убить, – напомнил Дронго, – поэтому было бы совсем неплохо, если бы вы смогли обезвредить убийцу уже на стадии подготовки. А мне выдайте одежду из кевлара, пуленепробиваемый жилет и пистолет, который я мог бы иметь при себе. Тогда мне будет гораздо легче отбиваться от возможного киллера. Если, конечно, вы сможете оказать мне такую любезность.

– Выдавать оружие иностранцу, – подвел неутешительный итог следователь, – нам никто не позволит. Не забывайте, комиссар, что вам осталось только полтора года до пенсии и вы можете испортить все одним безумным поступком.

– Но в его словах есть рациональное зерно, – возразил комиссар, – и не забывай, что именно он будет рисковать больше остальных. Я думаю, что одежду из кевлара и пуленепробиваемый жилет мы вам найдем. А насчет оружия… Если даже нам не разрешат его выдавать официально, то господин Дронго не пойдет безоружным. Я дам ему свой пистолет.

– Так нельзя, – возразил следователь, – это может плохо кончиться. В том числе и из-за вашего оружия. – Он сказал это на фламандском языке, чтобы их не понял Дронго.

– Это мы решим завтра, – сказал комиссар, – позвоните в отель и подтвердите, что мы хотим приехать, чтобы побеседовать с господином Гиттенсом. И еще там наверняка будет и другой пассажир, который был в одном вагоне вместе с ними. Господин Схюрман, гражданин Голландии из Амстердама. Полагаю, что будет правильно, если мы сумеем допросить и его. Но сначала мы переговорим с младшей Ангелушевой.

Через минуту в комнате появилась Марьям Ангелушева. Она подтвердила рассказ своей матери, не добавив ничего нового. Только упрямо не смотрела в сторону Дронго, словно он ее чем-то обидел. Все трое мужчин, находившихся в комнате, обратили на это внимание. Она вообще ни разу не повернулась в сторону Дронго и даже демонстративно проигнорировала один из его вопросов. Дронго не стал переспрашивать. Когда молодая женщина вышла, следователь спросил у него:

– В чем дело? Почему она не захотела отвечать на ваш вопрос. И вообще даже не смотрела в вашу сторону.

– Они живут с матерью на четвертом этаже, – пояснил Дронго, – и вчера вечером они видела, что ко мне в комнату входит другая молодая особа. В таких случаях естественное чувство неприязни из-за женского соперничества возникает почти на генетическом уровне. Боюсь, что еще сильнее она будет ненавидеть молодую женщину примерно ее возраста, которая была вчера моей гостьей.

– Обязательно, – согласился следователь, усмехнувшись, – а я не думал, что вы Казанова.

Они уже собирались выходить, когда Дронго получил сообщение на свой айфон о том, что в Интернете появилась новая статья о нем. Он поискал эту статью, не сомневаясь, что ее создателем является Морзоне или его напарник. И почти сразу нашел ее в Интернете. Статья называлась «Почему молчит Дронго?» На этот раз Морзоне превзошел сам себя. В статье явно чувствовался подтекст. Полная нападок и измышлений, она начиналась с того, что сам журналист попытался выяснить, почему столь известный эксперт, который был в стольких переделках и не боялся даже собственных ранений, оказался таким трусом и не высказал в лицо иракскому диктатору все, что ему следовало сказать. Затем шли обвинения в плагиате и некомпетентности. Журналист высмеивал якобы всемирную славу эксперта, указывая, что никто не знает даже настоящего имени этого человека. Дронго передал параметры статьи комиссару ван Лербергу и следователю Кубергеру, чтобы и они могли прочитать этот пасквиль. Почти сразу за статьей начались ядовитые комментарии Рамаса, который утверждал, что все предыдущие расследования Дронго на самом деле выдумки журналистов и недобросовестных авторов, а заслуги эксперта просто ничтожны. Дочитав до конца статью и комментарии, Дронго усмехнулся. Он принципиально никогда не отвечал на подобные выпады, просто не обращая на них внимания. Конечно, Морзоне ждет, что он начнет дискуссию, в которой журналист и его друзья смогу закидать грязью эксперта. Но этого не будет. Статья останется всего лишь гласом вопиющего в пустыне.

– Поедем в отель, – предложил Дронго.

Комиссар согласно кивнул. Уже через полчаса они выехала на машине к отелю, хотя пройти отсюда было совсем недалеко. Дронго обратил внимание, что к отелю стянуты дополнительные силы сотрудников полиции и службы безопасности. Сюда прибыли сразу два министра из Брюсселя, которые прилетели на вертолете.

В самом отеле царили оживление и некоторая сутолока, которая обычно бывает во время крупных международных конференций в любой большой гостинице. В малом конференц-зале собрались ювелиры, которые обсуждали свои профессиональные тайны. Среди гостей были госпожа Броучек и господин Богданов. Его супруга терпеливо ожидала мужа в их номере.

И если здесь была благопристойная тишина, когда слышался только шелест листов и мелодичный звон включенных ноутбуков, то на большой конференции было достаточно шумно и оживленно. Здесь собралось до двухсот человек и почти каждое выступление встречалось эмоциональным гулом либо одобрения, либо негодования. Особенно отличился сидевший в первом ряду Яан Схюрман, который топал ногами, свистел, кричал, размахивал руками, когда выступал кто-то из делегатов, представляющих левый фланг европейского политического сообщества. Сидевший в президиуме Гиттенс все время неодобрительно качал головой. Нужно было заканчивать этот балаган. Наконец объявили перерыв и все потянулись в коридор, где можно было получить чашку кофе и сэндвич. Комиссар подошел к Гиттенсу и попросил его уделить им немного времени. Следователь в это время договаривался с портье, чтобы им открыли для беседы одну из комнат. Он не забыл пригласить с собой и Дронго. Еще через минуту они вчетвером, вместе с Гиттенсом, находились в этой комнате. Всем четверым принесли кофе, и двери захлопнулись. Гиттенс обвел взглядом троих мужчин, которые приехали сюда его допрашивать.

– Давайте ваши вопросы, – попросил он, – и не молчите. У нас не так много времени.