Океан ненависти

Абдуллаев Чингиз

Глава 13

 

Собравшиеся в соседнем номере были потрясены случившимся. Это читалось на их лицах. Два убийства подряд — слишком много для нервов любого нормального человека. Даже невозмутимый Рауф все время посматривал по сторонам, словно ожидая увидеть живых Виктора и Юрия. Инна не скрывала своего страха. Она видела в смерти второго брата нечто мистическое. Кира сидела злая, огорченная оттого, что ее теперь не пускали в собственный номер. Света бросала на присутствующих дикие взгляды. Юлия все время отворачивалась, очевидно, боясь разрыдаться. Олег. Молчанов, самый спокойный из всех, и тот притих и помрачнел.

Комиссар вошел в комнату. Следом шагнул Дронго.

— Дамы и господа, не буду скрывать от вас, — начал комиссар, — что положение более чем серьезное. И очень опасное, в том числе для всех сидящих в этой комнате. Совершено второе убийство подряд. И снова убийство члена вашей беспокойной группы. На сей раз у меня нет сомнений: это не мог быть случайный человек. Это не было ни ограбление, ни случайное убийство. Это были продуманные убийства двух братьев, которые совершил кто-то из вас. Дронго перевел все слово в слово.

— Я знаю, — продолжал комиссар, — у некоторых из вас было алиби во время первого убийства. Знаю, что наверняка у других алиби есть и во время этого, второго преступления. Но меня сейчас не интересуют эти алиби, как и ваши объяснения. Я обязан знать, кто совершил эти убийства, и уверяю вас, что все равно найду убийцу. Найду при любых обстоятельствах.

Все шестеро молча смотрели на комиссара, пока Дронго переводил его слова. Они сидели, а комиссар и Дронго стояли, словно нависая над ними всей тяжестью Закона.

— Я останусь в вашем отеле, — объявил комиссар. — Сегодня мой помощник изымет ваши паспорта. Ни один из вас не сможет покинуть наш курорт, и тем более Турцию, пока убийца не будет найден.

Все ошеломленно молчали. Перспектива остаться в Турции еще на несколько дней не устраивала никого из присутствующих. Но они понимали, как опасно сейчас спорить с комиссаром, находящимся на грани нервного срыва.

— И последнее, господа, — закончил комиссар. — Теперь вы все будете жить на одной вилле. Я попрошу администрацию отеля выделить вам двухэтажную виллу с четырьмя спальнями, чтобы вы могли там разместиться. Предупреждаю, домик будет оцеплен нарядами полиции, ни один из вас не сможет выйти без разрешения. Даже если будут протесты вашего консульства, посольства или президента, я все равно переведу вас на виллу. Вы слишком опасные люди, чтобы оставлять вас на свободе. Если вам так нравится убивать друг друга, то делайте это у себя на родине, а не на наших курортах.

Дронго перевел и эти слова.

— До свидания, дамы и господа, — закончил комиссар, выходя из номера. Дронго вышел вслед за ним.

— По-моему, я вам больше не нужен, — сказал он, — со своими вы можете общаться и без меня. Я лучше поговорю с ними.

К ним подошел запыхавшийся помощник комиссара.

— Мы все осмотрели, эфенди, — доложил он, — там сегодня кто-то был. Неизвестный открывал дверь балкона: когда мы ее проверяли, она была закрыта неплотно. Ничего больше обнаружить не удалось.

Комиссар взглянул на Дронго.

— Вы оказались правы, коллега, — горько сказал он, — поздравляю. Кажется, это наш единственный успех.

— Вы будете говорить с метрдотелем, которого вызывали из Силиври? — спросил помощник.

— Буду, я со всеми буду говорить, — зло ответил комиссар, — что мне еще остается делать на этом курорте. Только болтать со всеми подряд, надеясь хоть таким способом найти убийцу.

И он пошел по коридору в апартаменты, сильно сутулясь, словно сгибаясь под тяжестью обрушившихся на него проблем. Дронго проводил его взглядом. Комиссару действительно было нелегко.

Когда Фикрет Явуз появился в комнате, один из полицейских осторожно показал на телефон.

— Звонят из Анкары, сам заместитель министра.

«Уже знают», — обреченно подумал комиссар, подходя к телефону.

— Ты что, комиссар, — закричал заместитель министра, — бойню решил устроить?! Решил, что можно туристов убивать каждый день?! Уже вся Анкара знает, что второго человека убили за два дня. Ты чем там занимаешься? Совсем разленился? Если не можешь справиться, мы пришлем помощников. Или заменим такого комиссара, как ты. Для чего ты нужен, если даже на курорте не можешь убийцу найти? Там ведь никого чужого не могло быть. Так чего же ты медлишь?

— Простите… — попытался было объяснить комиссар, но заместитель министра гневно перебил его:

— И ничего не пытайся мне говорить. Позор на всю Европу. Найди убийцу. Как хочешь, найди. Сутки у тебя есть, не больше. Если за двадцать четыре часа не найдешь убийцу, то сам лично позвони ко мне в Анкару и объяви о своей отставке. Ты меня понял, комиссар? Об отставке!

«Пропала пенсия», — подумал комиссар и непослушными губами выдавил:

— Я все понял, Паша-эфенди, все сделаю.

— Сутки, — напомнил еще раз заместитель министра и бросил трубку.

— Будьте вы все прокляты, — с ненавистью сказал комиссар.

Дронго вернулся в соседнюю комнату и сел на кровать.

— По-моему, вам надо что-то решать, — предложил он.

— Что решать? — насмешливо спросил Олег Молчанов. — Жребий бросать, кто из нас убийца? Чтобы один остался, а остальные уехали?

— Ну зачем ты так, — возмутилась Инна, — ребята погибли, а ты ерничаешь.

— Ребят все равно не вернешь, — отмахнулся Молчанов, — а ты из себя невинную козочку не строй. Я ведь знаю, как Юра в последние дни к тебе приставал. Ты его все время отшивала.

— Перестань, — строго сказала Юлия, — это некрасиво.

— А с тобой они, значит, поступили очень красиво, — встал Молчанов, — сначала один, а потом второй. Тоже мне, «эстафета семьи Кошелевых».

Юля вдруг громко разрыдалась, и Кира бросилась к ней, укоризненно взглянув на Олега. Тот отвернулся. Нервы у всех были на пределе.

— Нам нужно как-то объяснить этому комиссару, что мы не виноваты, — предложил Рауф, — что мы не убивали братьев. Может, сюда какой-нибудь киллер приехал из России, которого мафия прислала и который должен был убить обоих Кошелевых. Мы же ничего не знаем.

Все смотрели на Дронго.

— Надеюсь, меня не принимают за представителя этой мафии, — усмехнулся тот, — у меня тоже есть алиби. Я с самого утра неотлучно был вместе с комиссаром. Что касается киллера, то должен вас огорчить: на курорте почти нет русских туристов. Это пока еще новый курорт, который россияне не успели освоить. Мы специально проверяли. Кроме вас, здесь отдыхают еще две неполные семьи, состоящие из двух мам и их очень молодых детей. Парню лет пятнадцать, и девушке лет семнадцать.

— Они могли нанять киллера из другой страны, — настаивал Рауф, — или дать ему другой паспорт.

— Может быть. Но наемные убийцы не имеют привычки убивать своих клиентов их же собственным оружием. Такое не сделает ни один киллер. На оружие клиента нельзя рассчитывать: а вдруг оно откажет в последний момент или его вообще у клиента не окажется? Откуда наемному убийце было знать про нож, купленный два дня назад в Стамбуле, или про пистолет, который Юрий привез с собой? Аргументы были убедительными.

— Все равно, — не сдавался Рауф, — нужно искать по всему курорту. А этот комиссар решил, что убийца обязательно среди нас. Это же так глупо. Мы все любили Виктора. Каждый по-своему, но любили.

— А по-моему, как раз наоборот, вы все его ненавидели, — возразил Дронго.

— Да! — закричала вдруг Кира. — Да! Я лично его терпеть не могла. Но я его не убивала. Какое имеет значение, как мы к нему относились?!

— Он был сложный человек, — вмешался в разговор Олег, — но ни один из нас даже не мог подумать, что здесь случится такое. Тем более с двумя братьями сразу.

— Вы все лицемеры, — с отвращением сказала Инна. — Еще вчера утром вы говорили гадости про обоих братьев, рассказывали, какие они подонки. А теперь говорите совсем другое. Если Кошелевы погибли, значит, их покарал Господь. И не нужно нам больше говорить на эту тему.

— Как это не нужно? — возмутилась Света. — А что нам делать? Комиссар обещал запереть нас в какой-то комнате, а ты говоришь — не нужно.

— Он про комнату не говорил, — вмешался Дронго, — просто в целях вашей безопасности он решил поместить вас всех на охраняемую виллу. Чтобы ничего страшного больше не произошло.

— Нам хоть разрешат взять свои вещи или мы будем как узники? — спросила Кира.

— Конечно, разрешат. Комиссар просто хочет…

— Ты-то чего его защищаешь, — с отвращением сказала вдруг Кира. — Такие, как ты, у гестаповцев во время войны в холуях ходили. Переводчиком пошел к турку, чтобы своих засадить. Ах ты, сволочь.

Дронго встал, чувствуя, как дергается левая щека.

— Я помогал ему, чтобы он не обвинил кого-нибудь из невиновных, — строго сказал он. — Что касается ваших оскорблений, то должен заметить, и вы, Кира, не ангел. Вы, кажется, вчера назвали Виктора дерьмом, когда днем обсуждали его личность с Инной. Или вы об этом забыли?

Кира зло посмотрела на Инну.

— Ты сболтнула?

— Кончай, Кира, — одернула ее Инна, — он сам все слышал. Его вилла рядом стоит, а он все время сидел на балконе.

Кира обиженно отвернулась, но больше спорить не стала.

— Зачем он просил у вас ключи от номера? — снова спросил у Молчанова Дронго. — Вы сказали что-то про камеру. Но камера лежала на видном месте, а он ее даже не тронул. Он искал что-то у вас под кроватью.

— Не знаю, — искренне удивился Молчанов, — ума не приложу. Я хотел пойти с ним, но он сказал, что только заберет камеру и вернет мне ключи.

— А вместо этого получил пулю в сердце, — закончил за Молчанова Дронго. — Скажите, Инна, — вдруг спросил он, — а у вас вчера не пропадала карточка-ключ от вашего номера?

Все обернулись к Инне. Молодая женщина чуть покраснела.

— Да, — сказала она, — пропадала. Вчера утром у меня, пропала моя карточка.

После заявления Инны наступила тишина. В этот момент кто-то осторожно постучал в дверь. Все вздрогнули, словно за дверью стояла сама Смерть.

— Войдите, — крикнул Дронго. Дверь отворилась, и в номер вошел помощник комиссара.

— Фикрет-эфенди приказал перевести всех этих людей в крайнюю виллу, ближе к морю, — доложил он Дронго. — Им разрешили взять все их вещи. Но он просил, чтобы я собрал их паспорта.

— Их паспорта в регистрационном отделе отеля, — напомнил Дронго. — Я им сейчас переведу, чтобы переходили на виллу ближе к морю.

— Ваше новое жилище уже приготовлено, — сказал он им, — вы можете туда переселяться.

— Мы с Юлей устроимся вместе на первом этаже, — быстро предложила Кира, — а вы втроем — Рауф, Света и Инна — подниметесь на второй. Будем ходить друг к другу в гости пить чай.

Все заулыбались, поднимаясь со своих мест. Последней встала Света, которая сидела задумавшись, и Рауфу пришлось даже толкнуть ее локтем, чтобы вывести из оцепенения.

Дронго оглядел номер и вышел последним. В соседних апартаментах комиссар допрашивал служащих отеля. Когда вошел Дронго, он как раз отпускал одного из вчерашних официантов.

— Ну что? — спросил Дронго, усаживаясь рядом с комиссаром.

— У них тоже алиби, — комиссар безнадежно махнул рукой, — они сидели во французском ресторане До того момента, пока не услышали крик. Мне иногда кажется, что это случилось специально, чтобы я не мог нормально выйти на пенсию.

— Не переживайте, — сказал Дронго, — мы что-нибудь придумаем.

— У меня осталось только двадцать три с половиной часа. — Комиссар взглянул на свои часы. — Звонил из Анкары наш заместитель министра, он дал мне на розыски убийцы всего сутки, после чего я обязан уйти в отставку.

Он горестно замолчал. Дронго покачал головой. Строгости турецкой бюрократии были ему известны.

— Нам нужно придумать нечто такое, что выведет убийцу из равновесия, заставит его действовать и ошибиться, — сказал Дронго.

— Вы думаете, он опять захочет кого-то убить?

— Он или она, — резонно заметил Дронго, — пока мы этого не знаем. Поэтому я и считаю, что мы должны придумать какой-нибудь план по активизации убийцы. Чтобы он начал действовать и ошибаться. Это уже будет игра на нашем поле и по нашим правилам.

— Каким образом?

— Нам нужно продумать какую-нибудь информацию, которая сводила бы на нет все усилия убийцы, — предложил Дронго. — Например, пустить слух, что второй брат жив, лишь тяжело ранен.

— Это невозможно, — возразил комиссар, — все знают, что он мертв.

— А вы скажите, что он потерял сознание от большой потери крови. Ведь Юрий наверняка видел, кто в него стрелял. А раз так, убийца должен будет пойти на крайние меры, чтобы либо вырваться отсюда, либо сделать нечто такое, чем можно нейтрализовать младшего Кошелева.

— Это интересная идея, — согласился комиссар, — но нам придется разыграть все очень чисто. Десятки людей на курорте знают, что было совершено два убийства. А теперь выясняется, что убийство было одно.

— Убийца торопился, — напомнил Дронго, — поэтому вполне может быть, что Юрий Кошелев оказался только тяжело ранен, а не убит.

— Договорились, — кивнул комиссар, — я знаю, через кого пустить эти слухи. — И он показал на стоявшего в конце коридора менеджера.

Дронго вышел от комиссара, решив, что обязан еще раз лично все проверить. Он поднялся на следующий этаж. Стоявший у дверей апартаментов полицейский, узнав его, отдал честь и пропустил внутрь.

Он осмотрел дверцу балкона, затем вышел на балкон. Наклонился, словно пытаясь отыскать мельчайшие частицы одежды убийцы. Но ничего не обнаружил. За исключением того очевидного факта, что как раз над тем местом, где был брошен пистолет, пыли на перилах не было. Это подтверждало версию Дронго об убийце, швырнувшем свое оружие вниз.

Внезапно он услышал за спиной кашель и обернулся. В комнате стояла Инна.

— Я пришла сюда за своими вещами, — виновато сказала она, — мне разрешил комиссар.

— Конечно, — кивнул Дронго, — идемте, я вам помогу.

Они прошли в спальню. Пока женщина собирала свой чемодан, он смотрел в окно на море. Потом неожиданно спросил:

— — Скажите, Инна, вы знали, что вчера утром Олег Молчанов поехал в Стамбул за крупной суммой в английской валюте?

— — Нет, я не знала про деньги, — равнодушно ответила Инна. — Правда, Виктор сказала что Олег должен съездить в город и привезти ему английскую валюту для поездки в Англию. А почему вы спрашиваете?

— Молчанов передал деньги Виктору. Они должны быть в вашем номере, — осторожно сказал Дронго, — но их нет.

— Понятия не имею, где они находятся, — безразличным голосом сказала Инна. — Большая сумма?

— Около двадцати тысяч фунтов. Это примерно двадцать восемь тысяч долларов.

— Большие деньги, — удивилась Инна. — Нет, я ничего о них не знаю.

— А про своих подруг знаете?

— Какие они мне подруги, — отмахнулась Инна. — Подруги — это те, с кем дружишь, с кем вместе растешь. Или хотя бы домами дружишь. Я ни у одной из них дома не была. Даже не знаю, где они живут.

— А Кира где работает?

— Раньше, кажется, была секретарем у какого-то банкира, которого убрала мафия. А теперь не знаю.

— А Света?

— Она врач, но, по-моему, тоже не очень рвется на работу.

— А Юля действительно работает в сервисной фирме?

— Да, — сразу оживилась Инна, — она там работает. Я даже знаю, в каком здании. Она мне однажды рассказывала. Жаль, что теперь и она останется одна.

— Не останется, — вдруг заметил Дронго. Инна замерла.

— Что вы хотите сказать?

— Убийца решил, что убил Юрия Кошелева, выстрелив ему в сердце. Но пуля попала в левый желудочек и там застряла, — отчаянно врал Дронго, — поэтому он еще живой. Врачи говорят, в очень тяжелом положении, но есть шансы, что выживет.

— Слава богу! — вырвалось у Инны.

— Вы же его не любили, — сразу откликнулся Дронго, — почему такая неестественная реакция?

— Он тоже человек. Хоть дурной и беспутный, но человек. Нет, пусть уж не умирает.

— Только учтите, Инна, это большой секрет, — предупредил Дронго, — никто не должен знать. Даже ваши подруги. Мы специально распространили слухи, что его убили. А он жив, и врачи надеются, что через несколько дней заговорит.

— И тогда мы наконец сможем уехать? — поняла Инна.

— Конечно, сможете. Он ведь наверняка видел того, кто в него стрелял.

— Странная история, — вздохнула Иннй. — Кому понадобилось убивать сразу обоих братьев? Кажется, все свои вещи я уже собрала.

— Идемте к вашей вилле, — предложил Дронго, — а я позвоню портье, чтобы туда отнесли вещи.

— Надеюсь, это долго не продлится, — пробормотала Инна. — Мне, честно говоря, совсем не хочется здесь оставаться. После случившегося я до сих пор не могу прийти в себя.

— Чем вы займетесь? У вас хоть есть деньги?

— У меня ничего нет. Вернусь в свое модельное агентство. Они меня давно приглашали обратно. Виктор все не пускал. Теперь снова стану манекенщицей, — улыбнулась она.

Они вышли в коридор.

— Скажите, вы не говорили Виктору, что у вас пропала карточка-ключ? — спросил Дронго.

— Сказала, конечно. И попросила сделать новую. А он отмахнулся и со смехом заявил, что найдет мне старую. Я так и не поняла, что он имел в виду.

— А может, он знал, кто взял вашу карточку, и рассчитывал ее снова изъять? Такой вариант вы не допускаете?

— Не знаю, но вообще-то он мог сделать что угодно. Он был непредсказуемым человеком.

— Это еще не основание для убийства, — холодно напомнил Дронго.

— Разумеется. Я просто сейчас подумала, что Виктор точно знал, у кого была моя карточка. И поэтому не стал ее искать. И даже не позвонил портье, чтобы нам дали новую. Он был уверен, что вернет старую. Да-да, именно уверен.

Дронго задумался. Потом взял Инну за руку.

— Обещайте мне одну вещь, — тихо попросил он. Они уже были на улице, спускались по главной дорожке.

— Да, пожалуйста, — удивилась женщина тому, что собеседник сильно сжал ее руку.

— Следите за всеми членами вашей группы. Особенно за женщинами, — попросил Дронго. — Я, как и комиссар, уверен, что убийца скрывается среди вас. Мы просто не можем его пока вычислить.

Инна посмотрела ему в глаза. .

— Хорошо, — сказала она, — а почему вы все-таки так уверены, что это не я его убила? Ведь вы понимаете, что у меня могли быть веские основания.

И, не дожидаясь ответа, вырвала руку и пошла к вилле одна. Дронго остался стоять на дорожке.

Через два часа все на курорте уже знали, что второй брат Кошелев лишь тяжело ранен и сейчас находится в больнице. Нашлись даже очевидцы, видевшие его в бессознательном состоянии. Когда перед ужином Дронго проходил мимо последней виллы, он услышал возбужденные голоса женщин.

— Все утверждают, что он жив, — громко говорила Света и так же громко добавила — Не зря говорят, что дерьмо не тонет.

Чуть улыбнувшись, Дронго пошел дальше. Навстречу ему спускался комиссар.

— Надеюсь, больше никаких неожиданностей не будет, — предположил комиссар.

— Не уверен, — очень серьезно ответил Дронго, — мне кажется, что океан ненависти еще не перекрыт кровью.

— Во имя аллаха, — комиссар взмахнул руками, — не нужно так говорить. Мы пустили слух, что младший брат остался жив. Теперь мои люди внимательно следят за домом. Если кто-то попытается бежать, сразу будет схвачен. Мне дали подкрепление из Стамбула, и у убийцы не будет ни единого шанса улизнуть.

— Я опасаюсь другого, — признался Дронго, — он может не сбежать. Он может ударить совсем в другом месте. И так, как мы не предусмотрели. Вот тогда нам будет очень плохо. Третьего убийства нам не простят.

Ни Дронго, ни комиссар еще не знали, что до третьей смерти в группе российских туристов оставалось меньше часа. Но об этом не знал никто, даже убийца братьев Кошелевых.