Одноразовое использование

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 9

 

Сеидов переехал в бывший кабинет Сысоева в понедельник. Нина уже устраивалась в огромной приемной, покрасневшая от волнения и счастья. Ее зарплата выросла почти в два раза, и она получила статус секретаря вице-президента, что было для нее не менее важно, чем высокая зарплата. В кабинет успели завезти новую мебель, поменяли телевизор, ноутбук, телефоны. Даже перевесили картины. В их компании работал большой отдел, занимавшийся рекламой, в котором было и бюро дизайнеров. Они не только разрабатывали новые формы для сотрудников компании, трудившихся на буровых, но и контролировали дизайн помещений и кабинетов, выбирая подходящие гаммы цветов и даже картины на стены. В случае с вице-президентами подобные изменения согласовывались с хозяевами кабинетов, во всех остальных случаях дизайнеры руководствовались собственным вкусом.

Фархад прошел к большому кожаному креслу, уселся в него. Покрутился на месте. Кресло было удобным. Кабинет был раза в три больше прежнего. Он поднялся и подошел к окну. Отсюда открывалась панорама города. Но ему больше нравился его прежний, угловой кабинет. Он пожал плечами и вернулся на свое место. Здесь теперь ему предстоит работать. Подобного кабинета у него не было никогда. В Ираке он размещался в гораздо меньшем кабинете, а когда был начальником управления в «Азнефти», то вообще занимал небольшой кабинет. Это было старое здание в центре города, где кабинеты сотрудников не отличались большими размерами.

Сеидов позвонил Нине. Она сразу вошла к нему в кабинет, даже не отвечая на его вызов. По ее лицу было видно, как она счастлива.

— Поздравляю с первым рабочим днем в новом кабинете, — выпалила она.

— Я тебя тоже поздравляю. Я хотел с тобой посоветоваться. Проходи и садись.

Нина прошла к приставному столику и уселась на стул. Сегодня на ней была новая блузка. Очевидно, это назначение было пределом ее мечты.

— Дело в том, что по должности мне полагается секретарь и помощник, — пояснил Сеидов, — ты, наверное, уже об этом знаешь.

— Конечно, знаю. Все уже гадают, кого вы возьмете помощником, — сразу ответила Нина.

— Есть кандидатуры?

— Сколько угодно. Почти все мечтают сюда перебраться. Особенно молодежь. Одно дело — сидеть там, внизу, а совсем другое — на нашем этаже. Здесь бывают руководители крупных компаний, члены правительства, сенаторы, депутаты. Сюда все хотят попасть, и особенно к вам. Все уже говорят, что вы полетите в Ирак и, наверное, захотите взять с собой своего нового помощника. Так делают все вице-президенты. Я бы сама с удовольствием работала вашим помощником, тем более что у него зарплата даже выше, чем у меня, и отпуск больше, но вы же знаете, что у меня маленький ребенок и я никуда поехать не смогу.

Нина сказала последние слова таким жалостливым тоном, словно Сеидов уже неоднократно предлагал секретарю именно эту работу и ей приходится от нее отказываться. Фархад усмехнулся:

— А какую кандидатуру можешь предложить ты?

— Алену, конечно, — уверенно сказала Нина, — Алену Сизых из нашего отдела. Она такая умница, прекрасно разбирается в компьютерах, знает английский язык. А какая у нее память! Назовите при ней номер телефона, и она запомнит его на всю жизнь. Только Алену, и никого больше. Раньше у нее часто болела мама, но теперь ее мама переехала к сестре, и она осталась одна. В отличие от меня у нее нет ни мужа, ни маленького ребенка. И она работала в нашем отделе, знает всех наших сотрудников.

— Вы с ней дружите?

— Не могу сказать, что дружим, но мы с ней в приятельских отношениях. Дело в том, что она работает у нас только три месяца.

— Верно, — вспомнил Фархад, — она недавно перешла к нам из «Газпрома». Странно, что она решила оттуда уйти. Там и зарплата не хуже, и условия прекрасные. Ты не знаешь, почему она перешла к нам? Я смотрел ее трудовую, но там указано, что в порядке перевода, и никаких других объяснений.

— Из-за матери, — объяснила Нина, — об этом у нас в отделе все знают. Ее мама часто болела, а они живут здесь недалеко. И поэтому она иногда убегала к маме. Но только в перерыв или с разрешения Рината Ашрафовича. Он, по-моему, к ней неравнодушен. Все время оставлял ее после работы, чтобы распечатать какую-нибудь информацию или проверить новые данные. Но это были его обычные мужские хитрости. Он думал, что никто об этом не знает…

— И пользовался взаимностью? — почему-то спросил Сеидов, отводя глаза.

— Нет, — уверенно произнесла Нина, — он ей явно не нравился. Но начальство нужно уметь терпеть.

— Ты говоришь это таким тоном, словно и тебе приходится терпеть своего шефа. Надеюсь, что у тебя нет оснований на меня жаловаться. После работы я тебя обычно не задерживал и к тебе никогда не приставал, — усмехнулся Фархад.

— Не приставали, — кивнула Нина, подумав про себя, что мог бы и приставать. Но такую фразу вслух озвучить она не могла. Хотя Нина любила своего мужа, но легкий флирт на работе был необходим для поддержания тонуса, в чем она была уверена. К сожалению, Фархада Сеидова не интересовало ничего, кроме работы. Он даже домой возвращался позже всех.

— Хорошо. Можешь идти. И пригласи ко мне Алену. Пусть поднимется.

Когда Нина вышла, Сеидов нахмурился. Она сказала, что помощник обычно ездит вместе со своим патроном в командировки. Только этого не хватало. Взять с собой молодую и красивую женщину. Или девушку. Как стыдно, что он об этом даже подумал. Неожиданно он почувствовал легкое волнение, словно сама мысль о том, что они могут провести некоторое время вместе, ему понравилась. С другой стороны — эта командировка не на курорт, а на войну, и там будет очень сложно. Может, не стоит проводить ненужные эксперименты? Подвергать молодую женщину такому испытанию. Но если она будет работать его помощником, то она просто обязана его сопровождать. Тем более что Алена будет не одна. В группе есть еще одна женщина. Нужно было ее вызвать и с ней познакомиться. Кажется, ее фамилия Гацерелия. Наверное, грузинка. Или из Абхазии. Она раньше работала в МИДе. Нужно с ней обязательно познакомиться до выезда. И вообще собрать всю группу, пригласив даже этого полковника Амансахатова. Сеидов включил переговорное устройство:

— Нина, позвони в международный отдел и возьми список членов моей группы, которые полетят со мной в Ирак. И пригласи всех на завтра в двенадцать ко мне на беседу. Там должен быть еще полковник Амансахатов из Федеральной службы охраны. Позвони в приемную Бориса Александровича и узнай его номер. Если он будет занят, то его необязательно беспокоить. Остальным в двенадцать быть у меня.

— Хорошо, — ответила Нина, — Алена уже поднялась к нам. Ей можно войти?

— Да, пусть войдет. — Сеидов поправил галстук, отодвинул пачку документов, лежавших на столе.

Алена вошла в кабинет. На ней был серый брючный костюм. Сеидов впервые подумал, какая у нее красивая фигура. Наверное, раньше она занималась спортом.

— Добрый день, Фархад Алиевич, — тихо пробормотала Алена. — Нина сказала, что вы меня вызывали.

— Проходите, садитесь. — Сеидов поднялся из кресла. Так он поступал всегда, когда к нему кто-то входил в кабинет, привык еще с тех пор, когда работал в Ираке или в «Азнефти». Так он намерен поступать и дальше, даже если вошедший его подчиненный. Со всеми, кроме Нины, которая входит к нему в кабинет до ста раз в день. Но это понятно. Она приносит чай, забирает подписанные документы, передает бумаги на рассмотрение, докладывает о возможных посетителях.

Алена прошла и села на стул. Он уселся обратно в кресло, разглядывая молодую женщину. Приятный профиль, волевое, энергичное лицо, тонкие губы.

— Вы раньше занимались спортом? — неожиданно спросил Сеидов.

— Да, — удивленно ответила Алена. — Я занималась легкой атлетикой.

— Это чувствуется по вашей фигуре.

— Спасибо. Но я уже несколько лет как бросила большой спорт. Хотя стараюсь держать себя в форме. И не ем после восьми вечера.

— В вашем возрасте это еще не опасно.

— Достаточно немного распуститься и потом уже трудно прийти в форму, — возразила она, чуть улыбнувшись.

Нужно было начинать разговор о главном, но он все еще медлил.

— Вам уже наверняка Нина сказала, зачем я вас позвал, — решил начать беседу столь необычным образом Сеидов.

— Намекнула, — честно ответила Алена. Ему понравилось, что она не соврала.

— Я ищу для себя помощника, — кивнул Сеидов. — Оклад высокий. Мне сказали, что вы хорошо знаете английский.

— Изучала в школе и в институте. Даже выиграла конкурс на знание английского языка, — призналась молодая женщина, — я ведь специалист по компьютерным технологиям, а там без хорошего знания английского просто нечего делать.

— Это понятно. Я иногда жалею, что мой английский на таком примитивном уровне. Хотя я знаю многие языки, но восточные. Арабский, турецкий и даже немного понимаю фарси. Но с европейскими языками у меня есть некоторые проблемы. Английский я сдавал еще при защите диссертации. С тех пор он мне не был особенно нужен. Сейчас я об этом жалею. Нужно будет снова вспомнить молодость и сесть за учебники.

— У вас еще есть время.

— Как вы отнесетесь к моему предложению? Вы хотите со мной работать?

— В данном случае важно, чтобы вы хотели работать со мной. Это определяет наши будущие отношения.

— Ну если я вас пригласил и спрашиваю об этом, значит, я уже сделал для себя некоторые выводы.

— Это очень переспективно и почетно, — призналась Алена, — и я постараюсь оправдать ваше доверие.

— Как сейчас чуствует себя ваша мама?

— Лучше. Я отправила ее к сестре.

— Да, я помню. Вы об этом мне говорили. Но почему я сейчас спрашиваю об этом. Через два дня мне предстоит командировка в Ирак. Едет довольно большая группа наших сотрудников. И по своему должностному положению мой новый помощник должен будет меня сопровождать…

Сеидов почувствовал некоторое напряжение и скованность, словно уже сейчас предлагал ей не просто командировку, а нечто гораздо большее. Ему было даже неудобно. Фархад разозлился на самого себя и закончил предложение:

…Меня сопровождать и быть в составе группы.

— Я готова, — кивнула Алена. — Это так интересно. Побывать на Востоке, увидеть сказочный Багдад.

— Он сейчас не сказочный, а весь разрушенный, — мрачно напомнил Сеидов, — но все равно спасибо за ваше понимание. Пойдите к Нине и напишите заявление. Потом спуститесь в управление кадров, чтобы вас оформили. Прямо с сегодняшнего числа. У вас есть какие-нибудь неотложные дела в отделе?

— Нет. Я все сделала. Мне нужно будет только предупредить Рината Ашрафовича.

Сеидов хотел сказать, что сам позвонит Садратдинову. Так было бы правильнее, ведь он забирал сотрудника из его отдела. Но он вспомнил слова Нины о том, как именно относился к Алене ее нынешний начальник отдела. «Пусть это будет маленькая месть», — злорадно подумал Фархад.

— Сообщите ему об этом сами, — разрешил он, — и во второй половине дня перебирайтесь к нам. Кажется, рядом с Ниной есть комната для помощника вице-президента. Можете ее обживать.

— Хорошо, — Алена поднялась, — я могу идти?

— Можете.

Сеидов посмотрел вслед Алене, когда она уходила. Уверенная, спокойная, не показывающая своих эмоций. Может, такой женщины рядом с ним ему и не хватало. О чем он думает? Он берет себе помощника или любовницу? Фархад нахмурился. Если у него будут такие мысли, то ему не следовало брать Алену к себе на этаж. А с другой стороны, кто сказал, что нужно обязательно брать на работу несимпатичных и неприятных людей. Гораздо лучше, когда тебя окружают приятные лица, которые тебе нравятся. Так поступают все руководители в этом мире. И даже необязательно, что они думают при этом о каких-то иных мотивах.

Послезавтра они уже вылетают в Багдад. Пока регулярных рейсов в столицу Ирака еще нет. Они полетят в Иорданию, а уже оттуда на машинах будут добираться в Ирак. Как это неудобно. С другой стороны, это даже к лучшему. Об их прибытии в Багдад будет знать очень мало людей. Может получиться так, что Юсуф даже не узнает о его прибытии. Так, наверное, будет лучше для всех. В конце концов, они не собираются в длительную командировку. Вся поездка должна занять от силы три или четыре дня.

Сеидов снова придвинул к себе документы, просматривая бумаги. Почувствовав легкий зуд в левой руке, поднял руку и машинально размял пальцы. Взглянул на свое кольцо. Как быстро он все забывает. Он сейчас «живой маяк», в которого всадили этот странный передатчик. Ему казалось, что он будет помнить о перстне все время. А он уже почти забыл. «Мы все такие, — подумал Фархад. — Суетимся, нервничаем, вечно в погоне за ложными идеалами, придумываем себе несущественные цели, к чему-то стремимся, забывая, что обречены и смертны. Если бы мысли о смерти постоянно присутствовали в нашем сознании, то мы наверняка ничего не смогли бы достичь. Не стали бы строить, совершать открытия, отправляться в неведомые путешествия, достигать поставленных целей, созидать, создавать. Наверное, подсознательно мы помним, что являемся смертными существами. Да и постоянная смерть близких и родных не дает нам об этом забыть. Но в реальной жизни мы умудряемся полностью исключать эти мысли из нашей повседневности».

Наверное, человек ко всему привыкает. Даже к отрезанным конечностям или к чужому сердцу, которое пересаживают от неведомого тебе донора. Первые несколько дней чувствуешь себя необычно, затем привыкаешь. Хорошо, что сейчас двадцать первый век и передатчик миниатюрен. Интересно, «как они обходились двадцать или сорок лет назад? Заставляли глотать большой аппарат? Или умудрялись спрятать его в другом месте?» Фархад улыбнулся. Смешно. Все шпионские фильмы и книги построены на возможной передаче сведений своей стороне. Нужны явки, пароли, связные, тайники и тому подобная дребедень. Шпион узнает важную информацию и должен ее передать. Почти все шпионы засыпаются на связниках. И на этой передаче информации. Так было и в реальной жизни, так бывает и в кино. Только сейчас совсем другое время. У каждого в кармане свой мобильный телефон. Есть спутниковая связь, есть Интернет, доступный практически в любой части мира. Передача информации стала обычным делом, упростившись до смешного. Можно написать на своем телефоне послание и отправить его на другую сторону Земли. Все кажется таким простым и легким. И в этих условиях ему внедряют передатчик. Он может просто позвонить по телефону и сообщить, что Юсуф согласен на переговоры. Или не согласен. Если, конечно, аль-Рашиди заинтересуется приехавшим в Ирак спасителем своего отца.

Раздался телефонный звонок. Сеидов недовольно посмотрел на телефон. Номер вызывающего не определился. Это наверняка опять Солнцев. Как они ему надоели! Сеидов взял мобильник.

— Я вас слушаю, — постарался как можно резче сказать Фархад.

— Добрый день. — Солнцев не заметил его грубости. Или не захотел заметить. — Вы знаете, что ваш вылет назначен на послезавтра.

— Конечно, знаю. Вы позвонили, чтобы сообщить мне эту информацию? В таком случае ваши сотрудники плохо работают. Билеты нам заказали еще вчера.

— Не нужно по телефону, — в очередной раз упрекнул Солнцев. — Сегодня нам необходимо встретиться в последний раз.

— Это невозможно, — возразил Сеидов, — сегодня я иду в театр с женой. Мы уже давно приобрели билеты. И я никак не смогу поехать с вами за город.

— А завтра последний день перед вылетом, — напомнил Солнцев, — у вас будет много хлопот, и мы не хотели бы отвлекать вас от этих дел.

— Сожалею, но ничем не могу вам помочь. Поход в театр я отменить не могу. Это святое. Тем более что я обещал супруге.

— В таком случае, может, вы уйдете сегодня пораньше с работы?

— Тоже невозможно. У меня полно дел. Вы считаете, что я должен думать только о ваших делах и забросить свои?

— Нет, мы так не считаем. Хорошо. Тогда давайте сделаем так. Завтра вы выйдете из дома раньше обычного. Примерно в восемь. Я подъеду к вам, и мы побеседуем. А в девять я отвезу вас на работу.

— У меня теперь служебная машина и водитель, — напомнил Сеидов. — Он не поймет, почему я должен приезжать на работу в вашей машине. Не нужно вызывать лишних подозрений. Предлагаю сделать иначе. Вы скажите, куда мне утром приехать, и я приеду. А водитель будет меня ждать. Ему необязательно говорить, куда я иду и с кем встречаюсь. Вы же не пригласите меня в ваше здание на Лубянке.

— Не пригласим, — согласился Солнцев, — но у нас должен состояться важный разговор. Тогда сделаем так. Завтра подъедете к тому дому, где вы отдыхали вчера. Вы помните адрес?

— Назовите адрес, и я запишу.

— Только не записывайте, — попросил Солнцев, — это Краснопролетарская. В конце улицы. Моя машина будет там стоять, и вы сразу узнаете мой джип. Дверь в дом будет открыта. Ровно в восемь мы будем вас там ждать.

— Хорошо, — недовольно согласился Фархад, — и учтите, что это в последний раз. Я вообще не верю в возможность этой встречи. Сколько миллионов людей живут в Ираке, и сколько тысяч иностранцев там сейчас находятся! Не нужно думать, что он сидит и ждет моего приезда.

— Давайте обсудим все завтра утром, — быстро предложил Солнцев. — До свидания.

— До свидания. — Сеидов, чувствуя раздражение, положил мобильник на столик. Нужно будет поручить Алене выяснить все про семью аль-Рашиди. Все, что она сможет узнать.

Фархад позвонил Нине:

— Алена уже написала заявление?

— Да. Оно у меня.

— А где она сама? Я сказал, чтобы она спустилась в управление кадров.

— Она поднялась наверх, на тридцать девятый этаж, — доложила Нина.

— Зачем? — зло спросил Фархад. Только самодеятельности ему не хватало.

— Хочет узнать, как работал помощник Сысоева. Он сказал, что уедет через полчаса, и она хочет с ним переговорить о специфике работы помощника вице-президента.

— Молодец, — улыбнулся Сеидов, — когда спустится вниз, пусть зайдет снова ко мне.

Он положил трубку. Поступок Алены компенсировал неприятный разговор с Солнцевым. Кажется, у него появился добросовестный и умный помощник. Это его обрадовало. Через полчаса он поручил Алене уточнить через Интернет все возможные данные на Юсуфа аль-Рашиди, его умершего отца и его погибшую семью.