Наследник олигарха

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 23

 

Они вошли в небольшой номер все пятеро. Глущенко пропустил их всех. Талгат, его старший брат Карим, Анзор, Павел и Ринат. Когда Ринат входил в комнату, Глущенко усмехнулся. Он весело посмотрел на Рината и кивнул в знак приветствия:

– Вот ты какой, мой наследник.

Они расселись по стульям и на кровати. Глущенко стоял перед ними – живой и невредимый. Они не понимали, что происходит.

– Вы разве не погибли? – спросил Талгат.

– Погибли, – кивнул Глущенко. – Дело в том, что мне давно уже предъявили ультиматум американцы. Либо я ухожу из политики, либо они публикуют показания некоторых наших чиновников и объявляют официальную охоту на меня. Вы же знаете, что произошло на наших президентских выборах. Официально победил Янукович, но американцы начали давить. Они объявили, что заблокируют все счета сторонников Януковича, если те не откажутся от его поддержки. Им нужно было любым способом провести Ющенко. И они его провели, фактически заблокировав возможности сторонников Януковича. Я никогда не был его сторонником, но после того как Ющенко пришел к власти, он привел свою команду. А мы им мешали. Особенно такие, как я, связанные с российскими компаниями. И тогда американцы решили меня убрать. Мне предложили на выбор: либо я навсегда ухожу из политики, либо на меня объявляют охоту и передают в руки американского правосудия. Я знал, что уходить нельзя. Американцам нельзя верить. Все их гарантии пшик. Если у них есть на меня компромат, то рано или поздно они меня затребуют. Или выдадут. Или устроят очередную пакость. Как было с Бородиным, когда ему дали визу в Америку, а потом арестовали. Как было с Адамовым, когда ему, ничего не сказав, дали приехать в Швейцарию и потом взяли. Я знаю, как они работают. Это страна, где официально разрешены сделки между правоохранительными органами и преступниками. Любой чиновник, попавший в поле их зрения, мог дать показания, и ордер на мой арест был бы немедленно подписан. А с американцами сейчас никто не хочет портить отношения. И меня бы выдали. Тем более что и Франция не стала бы меня очень сильно защищать, хотя я и получил их гражданство. Французы представили бы меня как очередного бандита из русской или украинской мафии, сумевшего обманом получить их гражданство. И тогда я решил, что должен «умереть».

– Но вертолет взорвался, – напомнил Ринат, – и там была ваша семья.

– Там не было моей семьи, – жестко сказал Глущенко, поворачиваясь к нему. Глаза его недобро блеснули. – Там была одна шлюха, которая мне изменяла. Моя так называемая жена, бывшая модель и бывшая первая красавица. Карим повсюду поставил свои «жучки», и я узнал, как она проводит время в Антибе в мое отсутствие. Нашла себе одного из охранников и спала с ним, сука…

Ринат вспомнил слова Бочковой о его сексуальной несостоятельности и подумал, что измена красавицы-жены была для него самым тяжелым ударом.

– Я сделал так, как должен был сделать любой мужчина. И убил нескольких зайцев одним ударом, – сказал Глущенко. – Я отправил охрану в аэропорт, а в вертолет посадил ее друга вместо Карима, которого я за день до этого снял с должности начальника моей охраны. А его сделал начальником. Он, дурашка, радовался целый день, решив, что теперь будет спокойно наставлять мне рога с моей женой. И она была в вертолете со своим ублюдком, которого родила, сама не знает от кого. И вместо меня там оказался другой человек. Я заранее предупредил эту дуру, что вместо меня полетит мой двойник, чтобы она не орала, увидев его. В вертолет бомбу пронес ее любовник. В портфеле, который я ему сам вручил. Он даже сел рядом с ним. Потом уселся мой двойник, и пилот поднял машину в воздух. Они взорвались через полторы минуты над морем, как мы и рассчитывали. У моего двойника была даже моя группа крови. Все было просчитано до мелочей. Основную часть активов я перевел в другие банки или спрятал. Про тридцать миллионов в Париже я помнил, но они были на предъявителя, и мне казалось, что их никто и никогда не получит. Тем более что после смерти Марины в Канаде у меня не было никаких прямых наследников. Но эта дура оставила письмо, в котором написала, что мой отец был генерал Полищук, а не торгаш Аркадий Глущенко. Я всегда чувствовал, что должен быть сыном героя и генерала, а не интенданта и торгаша, но не был в этом уверен. А она все написала. Мне было приятно, но я не придал этому значения. Тем более выяснилось, что старик умер еще семнадцать лет назад.

Глущенко посмотрел на Рината.

– И вдруг оказывается, что у меня есть родной племянник с татарской рожей. Не обижайся насчет рожи, но это ты. Можешь себе представить, что со мной было? Я чуть не умер от бешенства. Ведь тогда получается, что я сам устроил свои похороны, чтобы все деньги достались тебе. А тут еще закопошились эти гниды Гребеник и Гомозков. Решили, что пришел их час. Да и братья мои, кузены хреновы, тоже решили отщипнуть кусочек от моих миллионов. Вот тогда я и решил, что нужно тебя, племянник, убить. Чтобы ты мне не мешал.

Он улыбнулся, показывая крупные зубы.

– Мои люди за тобой следили. И заметили, как за тобой следят ребята моих кузенов. Ведь эти толстяки сразу поедут во Францию и начнут требовать свои доли как мои наследники. Но к этому времени стало ясно, что они мне вообще никто и ты мой единственный родственник. Вот тогда я и подумал: что мне с тобой делать? Я мог легко убрать тебя, пока ты был нищим журналистом. Карим нашел тебя быстрее всех этих адвокатов. Но после твоей смерти оставалась еще твоя дочь. И твоя жена как ее мать. Убивать всех мне не хотелось.

Ринат вдруг понял, что находится в глупой ситуации. Вокруг были охранники, нанятые еще самим Глущенко. Здесь сидел «погибший» Карим, преданный ему как собака, его брат Талгат, Анзор, которого он брал на работу. Вся надежда была на Павла, но и тот молча сидел, слушая олигарха. Ринат подумал, что, если сейчас Глущенко щелкнет пальцем, они на него навалятся и раздавят. Но Глушенко не щелкал пальцем, а продолжал говорить:

– И вдруг я понял, что мне нужен такой человек, как ты. Ведь меня нет, а ты объявлен моим наследником. И мне не нужно ничего придумывать, переводить, создавать подставные компании. Ты сам все сможешь сделать. Я даже собирался свою лондонскую квартиру продать сам себе через моего друга Эдика Давидовича. Но мне нужно было, чтобы ты не дергался, не бегал по моим компаниям. Тебя привезли в «Астор», и ты сразу снял Гогоберишвили. А он ведь толковый мужик был. Что он вор, я давно знал. Но он работал на меня, и только я мог его наказать. А ты его сразу убрал, решил силу свою показать. Вот тогда я Кариму и приказал тебя подстрелить.

Он говорил об этом так легко, словно речь шла о куропатке или утке, сраженной на охоте.

– Только не убить, – вдруг сказал он, – зачем мне тебя убивать? Ты мне живой нужен был. Но с раненой ногой, чтобы долго лежал в больнице и дома. Карим стрелок классный, это тебе любой может сказать, но в тот момент случайно под пули попал твой охранник. Я его сам на работу брал. Он неудачно на линии огня оказался и две пули получил. А у тебя только легкое ранение. И второй раз повторять нападение было глупо. – Он улыбнулся: – Вот так ты и добрался до Парижа. И здесь я тоже хотел с тобой сам поговорить, но ты сумел обмануть Карима и вызвать охрану. Наверное, стареет мой Карим, если ты смог его обмануть.

Еще неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы они вошли в комнату без Талгата и его людей. Вполне вероятно, что его дядя изменил бы решение и приказал своему охраннику просто удавить племянника без лишних слов. Но теперь это было сделать гораздо труднее. Было слишком много свидетелей, даже если они все его люди.

– Вот так, – сказал Глущенко, – ты меня подвел, племянник. Но теперь ты будешь настоящим наследником. Теперь ты будешь на меня работать. Только на время успокойся. Недели на две. Я все свои дела закончу и снова тебя в Париж вызову. Тогда и встретимся. Адвокатам ничего говорить не нужно. Пусть пока работают. Мы с тобой наши вопросы сами решим. А пока можешь погулять. У тебя же есть мои тридцать миллионов.

– А если они переведут все деньги на мое имя? – спросил Ринат.

– Не переведут, – ухмыльнулся Глущенко, – большая часть денег, около двух миллиардов долларов, уже давно на именных счетах в Швейцарии и в Израиле. Там они мои деньги не достанут. Так, по мелочовке будут искать и находить. А с недвижимостью мы разберемся. Ты всегда можешь подарить ее мне. Или перевести на другое имя. Я тебе подскажу, как нужно работать. Главное, чтобы никто не знал о моем «воскрешении». И ребята пусть слышат. Теперь каждый из вас головой отвечает за моего племянника. И за свой язык. Если кто-то проболтается, то язык слетит с головой, вы меня давно знаете. А тебя Павел, кажется, зовут…

– Да, – поднялся со своего места Павел.

– Тебя особо предупреждаю. Ты у нас новенький. Не старайся попасть на тот свет раньше положенного времени. Это неправильно. Бог сам решает, кому и когда туда попадать. Хотя иногда я ему помогаю. Надеюсь, с тобой моей помощи не понадобится?

Ринат с ужасом смотрел на человека, стоявшего перед ним. Он убивал своих компаньонов и не угодивших ему чиновников, он взорвал свою супругу с ее сыном и любовником. При этом погибли еще двое посторонних людей. Наконец, он был виноват в смерти Николая. Но его не мучила химера совести. Ему было, похоже, даже весело. Ринат впервые с ужасом понял, каким монстром был его дядя.

– Один совет дам тебе, – сказал Глущенко Ринату. – Старайся не очень миндальничать с бабами. Они сразу садятся на голову. Если ты мужчина, не позволяй им тобой вертеть. Ты меня понимаешь?

Он даже не представлял, насколько хорошо его понял Ринат. Но наследник молча кивнул, не решаясь заговорить.

– А теперь убирайся из Парижа на две недели, – решил Глущенко, – дай мне время все обдумать и решить, как жить дальше. Уходи. Целоваться не будем, мы с тобой первый раз видим друг друга. До свидания. А ребята пусть пока у меня посидят. Я им свои указания дам.

– Что мне Плавнику сказать?

– Скажешь, что тебе опять угрожали. Или рука болит. Что-нибудь придумаешь. Иди, а то боюсь, что не отпущу тебя живым. Могу передумать…

Ринат вышел из номера, споткнувшись о порог. Он сразу поднялся к Иосифу Борисовичу и рассказал ему, что в его номер звонили и снова угрожали.

– Немедленно уезжайте, – строго предложил Плавник. – Уже сейчас понятно, что охрана не сможет вас спасти.

– А наши адвокаты? Вы говорили, что я должен с ними работать.

– Приедете сюда через неделю. Или через две. Пусть подождут. У вас есть пока около тридцати миллионов долларов. Я думаю, на две недели вам должно хватить. А потом мы встретимся с вами в Париже. Но вы приедете сюда инкогнито, чтобы никто об этом не узнал.

Ринат молчал. Адвокат даже не представлял, насколько его слова совпадали с планами самого Рината. И его воскресшего дяди. Плавник тяжело поднялся.

– Подумайте, – сказал он, – и никому не говорите, куда вы уедете. Это в ваших интересах.

– Отправиться гулять?

– Наслаждайтесь жизнью, пока у вас есть время, – посоветовал Плавник. – Если кто-то вынес вам приговор, это плохо. И всегда несправедливо. Будет обидно, если, имея столько денег, вы не успеете их потратить. Хотя бы одну тысячную их часть. Уезжайте, вот вам мой совет. И не повторяйте ошибок своего дяди.

Ринат невесело усмехнулся. Он увидел, как в его комнату входят охранники. Талгат, Анзор, Павел. Они теперь будут его охраной и палачами одновременно. Никто не знает, что им сказал дядя Володя. Они стояли перед ним. Ринат взглянул на них еще раз. Он вдруг понял, что обязан измениться. Измениться, чтобы выжить.

– Я уезжаю, – коротко и жестко заявил Ринат, – и моя охрана едет со мной. А Талгат остается здесь. Ты все понял? – Он перешел на «ты», но Талгат не стал его поправлять. И не удивился. Он знал, что рано или поздно это произойдет. Хозяева не обращаются к своим слугам на «вы», так долго не может продолжаться.

Затем Ринат позвонил Тамаре и попросил ее разыскать продюсера Константина, который должен был знать другого продюсера, занимавшегося группой «Молодые сердца».

– Вы опять хотите найти ту певичку? – не удержалась Тамара.

– Это не твое дело, – отрезал Ринат. – Я сам знаю, кого мне искать.

Она промолчала, понимая, что в таком состоянии с ним лучше не спорить. Он впервые обратился к ней на «ты» и так грубо. Затем он приказал заказать пять билетов на Сейшелы из Москвы через Франкфурт и предупредил Анзора, что тот полетит вместе с ним.

– Найди двоих толковых охранников, – добавил Ринат, – они поедут вместе с нами. Можешь взять Павла и еще кого-нибудь. Завтра вылетаем в Москву, а послезавтра на Сейшелы.

На следующее утро он улетел в Москву. И в три часа дня появился в концертном зале, где его ждал продюсер группы «Молодые сердца» Альберт Бронштейн. Его уже предупредили о появлении самого богатого наследника в стране. Ринат явился в сопровождении сразу пяти охранников. И уединился в кабинете Бронштейна. Охранники выстроились перед кабинетом, никого не впуская.

– Мне нужна Света, – твердо заявил Ринат, – я собираюсь увезти ее с собой на две недели. Понимаю, что у вас будут сбои в вашем гастрольном графике, что вы потеряете часть доходов. Я хочу знать, сколько это будет стоить?

– Мы потеряем деньги, – осторожно сказал Бронштейн, почесав лысую голову. У него были крупные черты лица, немного вытянутое лицо, выпученные глаза.

– Сколько? – спросил Ринат.

– Не меньше ста тысяч долларов, – признался Бронштейн, – но это чистая прибыль без учета наших расходов.

– Если я дам вам эти деньги, вы гарантируете, что Света будет освобождена от гастролей и уедет вместе со мной?

– За сто тысяч долларов? – переспросил Бронштейн. – За такие деньги я сам поеду с вами, куда вы скажете. И буду мыть вам спину, если захотите. Неужели вы действительно готовы платить такие деньги? Я хочу вам сказать, что это очень много. Вы можете заплатить Свете двадцать тысяч долларов, и она уедет с вами. Я не могу брать с вас такие огромные деньги. Потом вы узнаете, что могли заплатить меньше, и решите, что старый Альберт Бронштейн вас обманул. А я никого и никогда не обманывал.

– В таком случае получите деньги и уговорите Свету. Только не говорите пока, с кем она должна уехать. Пусть это будет для нее сюрпризом.

– Но вы хотя бы знакомы? – спросил продюсер.

– Разве вы не видели в газетах наше совместное фото?

– Я уже давно не верю газетам, – улыбнулся Бронштейн.

– Правильно делаете. Я тоже. Деньги вам привезут через час. А я заеду вечером, когда у вас будет концерт. До свидания.

Ринат поднялся и вышел из комнаты. Затем они отправились покупать телефон. Он выбрал самую дорогую модель «Верту» за тридцать тысяч евро. И попросил Надежду Анатольевну купить ему новые часы. Она нашла превосходный экземпляр «Картье» за пятьдесят тысяч долларов. Он вернул эти часы, сказав, что они слишком дешевые. Попова подумала, что он серьезно изменился, и приобрела ему модель с бриллиантами за двести с лишним тысяч долларов. Он молча оплатил эту безумную покупку.

Теперь предстоял разговор со Светой. Он снова приехал к Бронштейну. Тот уже успел рассказать своей солистке о появлении богатого олигарха, готового заплатить невероятные деньги, сорвать их гастроли и устроить солистке Лозовой самые оглушительные каникулы в жизни. Света не знала, кто этот человек, но уже заранее была готова с ним уехать. Сто тысяч долларов, которые заплатил этот неизвестный меценат, вызывали уважение, переходящее в любовь.

Она сидела в кабинете Бронштейна, когда туда вошел Ринат. Увидев его, Света поднялась со стула, гневно сверкнув глазами. Продюсер опять ее обманул.

– Альберт Михайлович, я вас не понимаю, – зло заметила Света. – Вы говорили, что это неизвестный меценат, а этого молодого человека я хорошо знаю. Он только недавно носил протертые штаны с заплатками, жил в съемной квартире и вечно голодал. Зачем вы пригласили его сюда?

– Он заплатил нам деньги за гастроли, гарантированную прибыль, – спокойно сообщил Бронштейн. Он знал своих девочек и понимал, что этот гнев несколько наигран.

– Даже если он заплатит миллион, я и тогда с ним не поеду! – крикнула Света, но не вышла из кабинета.

Ринат сел на стул и, не глядя на солистку, сказал Бронштейну:

– Спасибо, Альберт Михайлович, что приняли наши деньги. Передайте вашей солистке, что мы готовы оплатить ее отдых на Сейшелах. Там уже заказан небольшой дворец из двенадцати комнат. И еще одно небольшое сообщение. Она получит за две недели отдыха дополнительно двадцать тысяч долларов.

– Никогда в жизни, – сказала Света уже гораздо тише.

– Пятьдесят тысяч, – поднял цену более чем в два раза Ринат, по-прежнему не глядя на Свету, – скажите ей, что она получит пятьдесят тысяч долларов.

Бронштейн изумленно посмотрел на этого транжиру и на свою солистку. От такого предложения невозможно отказаться. На этот раз она молчала. Сто тысяч им и пятьдесят ей, такие деньги платят только зарубежным звездам. Ринат ждал, когда услышит голос Светы, но она молчала.

– Сто тысяч долларов, – сказал Ринат.

Бронштейн качнулся. Это было уже целое состояние. Почему молчит эта дура? Неужели она думает, что кто-нибудь в мире сделает ей лучшее предложение?

– За каждую неделю? – вдруг спросила Света.

Ринат наконец повернулся к ней. Посмотрел ей в глаза.

– Да. За каждую. И еще столько на мелкие расходы.

Бронштейн подумал, что этот тип просто сошел с ума. Ни одна женщина в мире не стоила таких денег, в этом Альберт Михайлович был абсолютно убежден.

– Ты сумасшедший? – спросила Света уже другим тоном.

Он посмотрел на часы. Она заметила его новую модель с россыпью бриллиантов и улыбнулась.

– А телефон? – вдруг вспомнила она. – Ты поменял аппарат?

Вместо ответа он достал свой новый телефон. Она ахнула. Ей еще не приходилось видеть такой дорогой модели.

– Поменял, – ответил Ринат, – и собираюсь купить такую же модель и тебе. Завтра мы вылетаем. Машина заедет за тобой в девять утра. До свидания.

– Ты не хочешь больше мне ничего сказать? – спросила она.

– Нет. – Он поднялся и вышел, не оглядываясь.

Альберт Михайлович восторженно всплеснул руками:

– Ты родилась в сорочке, моя девочка.

Утром они собрались в зале для VIP-персон. Света была в превосходном настроении. Две другие солистки из группы не могли поверить, что ей предложили такие неслыханные условия поездки. Она подошла к Ринату, который читал газету, держа ее в одной руке. На самом деле он ничего не читал. Перед глазами по-прежнему был Владимир Глущенко и его речь, обращенная к нему. Ринат вдруг подумал, что впервые увидел подлинного негодяя в его истинном обличье. И в этот момент он услышал голос Светы.

– Дорогой, – мягко произнесла она, – ты не знаешь, какая там погода?

– Заткнись, – коротко оборвал он ее.

Она не обиделась. За такие деньги он имеет право быть грубым. И она сделает все, чтобы он захотел еще раз поехать с ней уже в другое путешествие. А может, она станет ему самым близким человеком. Света отошла и села в кресло. Ринат убрал газету и с презрением посмотрел на нее. Он уже жалел, что заплатил так много денег за эту женщину. Но он сделал этот шаг намеренно. Ему было важно узнать силу денег. Теперь он знал, что эта сила безгранична. И он может себе позволить унижать, оскорблять, презирать людей, которым платил деньги. Ведь он наследник, получивший свои миллиарды. И оплачивающий свое положение собственной кровью и кровью других людей. Он наследник олигарха. И поэтому он имеет право сидеть в кресле и даже не смотреть в сторону так нравившейся ему когда-то женщины. Все оплачено. Она еще не до конца понимает, что значит быть товаром. Товаром, за который заплатили деньги. Но она это узнает. Обязательно узнает.

– Анзор, – негромко сказал Ринат, – мои чемоданы. Проверишь лично.

Он поднялся и пошел, не оглядываясь на остальных, которые спешили следом за ним.