На всю жизнь

Райан Нэн

Глава 35

 

Что же мне делать с Ники?

Кей не могла заснуть.

Наступила полночь. Час ночи. Два часа. А она по-прежнему лежала в своей узкой постели без сна, широко раскрыв глаза.

«Я целовала его, — сонно думала она, — и это было чудесно. Это было не просто чудесно. Это было… это было… «

Кей задрожала в темноте.

Двадцать пять лет она вела спокойную, устраивающую ее жизнь, отдавая ее служению Всевышнему. Она трудилась на нивах Господа, и никогда никакое зло не угрожало ей. Она близко сталкивалась с пороком, при этом оставаясь чистой. Она видела грех и с его притягательной стороны, но никогда не испытывала искушения.

И вот на нее обрушился дьявол.

Ник-то никогда не говорил ей, что у дьявола будут черные волосы и серые, отливающие серебром глаза!

Кей снова вздохнула и перевернулась на живот.

Ей ни за что нельзя было приходить к Нику домой. Она ни за что не должна была позволять ему целовать себя так, как он это делал. Даже и теперь от воспоминаний по спине у нее пробежал холодок и участилось дыхание.

Кей вдруг глуповато улыбнулась — сжав подушку, она снова переживала романтический вечер, проведенный с Ником. Начиная с той минуты, когда они вошли в «Ураган Гасси», и кончая моментом, когда она ушла из его апартаментов.

Это был, без сомнения, самый волнующий вечер в ее жизни.

Кей шумно вздохнула.

Она должна забыть Ника. Ей надо держаться от него подальше! Он был тем мужчиной, который не мог по-настоящему принадлежать ни одной женщине. Он любил всех женщин, и все женщины любили его. Он был беззастенчивым грешником. Падкий до наслаждений, эгоистичный, живущий сегодняшним днем, не думающий о будущем. Обворожительный негодяй, который мог легко стать самой большой проблемой жизни.

Ей хватало забот и без него.

И главной из них была та, что уже почти не оставалось надежды добыть достаточно денег для уплаты по закладной на земельную собственность и начать строительство постоянного здания миссии до истечения крайнего срока в мае.

Наступила уже середина марта, а долг армии за землю составлял еще более пятнадцати тысяч долларов. Корпус постоянно увеличивался, но росло и число нуждающихся. Армия не имела возможности откладывать хоть сколько-нибудь из собранных денег. Похоже, они с Керли не оправдают надежд людей, доверивших им нести знамя армии. Какое горькое будет разочарование, если их отошлют назад домой как не справившихся с почетной миссией!

Печальная перспектива покинуть Сан-Франциско заставила Кей немедленно вспомнить о Джое. Сердце ее пронзила острая боль. Мысль о том, что ей придется уехать из Барбари-Коуст и никогда больше не увидеть Джоя, была невыносимой. Она любила маленького рыжеволосого мальчика, как собственного ребенка. Последнее время она думала о Джое почти так же часто, как о Нике.

Кей горестно застонала.

Когда она поведала Нику о Джое, он не проявил к ее рассказу видимого интереса. Это так было похоже на него. Эгоцентричный и сам чересчур ребячливый, чтобы задуматься о судьбе маленького бездомного мальчика.

Почему Ник так не похож на Патрика Паккарда? Пат был таким замечательным! В нем была чистота и приверженность высоким идеалам. Он всегда внимательно слушал, когда она рассказывала о маленьком Джое. Казалось, он искренне тронут судьбой ребенка. Помимо всего прочего, Пат был всегда истинным джентльменом. Он бы никогда не посмел целовать ее так, как целовал Ник… как целовал Ник, о-о, кого она пытается обмануть!

Кей снова перевернулась на спину, сжала руки за головой, испустив еще один тяжелый вздох.

Несмотря на все ее усилия думать о чем-нибудь другом — о ком-нибудь другом, — ее мысли были заняты Ником Мак-Кейбом, Она ясно видела его в темноте, как будто он был в комнате.

Ник, смуглый и красивый, улыбающийся ей через стол с зажженными свечами в «Урагане Гасси». Ник, стоящий на улице под красным навесом и помахивающий ее шляпкой. Ник, нежно обнимающий ее у себя дома. Ник, целующий ее. Сначала с невыразимой нежностью. И наконец с пылкой страстью. Целующий ее снова и снова, пробуждающий в ней новые ощущения, каждое из которых становилось таким восхитительно-острым, что едва ли не вызывало боль.

Кей повернула голову. На ее ночном столике в темноте мерцал серебряный колокольчик. Колокольчик, который Ник отобрал у нее в тот жаркий августовский день, когда она впервые увидела его. Сегодня вечером он вернул ей колокольчик.

Кей протянула руку к колокольчику и взяла его. Он слегка звякнул. Уставившись на него, как будто увидела впервые, она спрашивала себя: если он все эти месяцы лежал на ночном столике Ника, вспоминал ли Ник иногда о ней, глядя на колокольчик? Брал ли Ник его когда-нибудь в руки? Прикасались ли к колокольчику эти красивые загорелые пальцы?

Кей осторожно взяла колокольчик в ладони и представила себе, что Ник точно так же берет его в руки. Она импульсивно прижала колокольчик к груди. Потом, заскрежетав от отчаяния зубами, отшвырнула колокольчик. Он с громким звяканьем упал на пол.

Старое как мир желание переполнило Кей, она подтянула колени к ноющей груди и сжала руками подушку. Это было грешно — она знала, что было грехом, — но как же она жаждала ощутить в прохладной ночи тепло его тела!

Она приказала себе перестать думать о Нике и уснуть. И когда наконец сон пришел к ней, в своих снах она видела лицо Ника. В этих мучительных грезах она задавалась все тем же тревожным вопросом. Что ей делать с Ники?