На грани фола

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 10

 

Следователь, забрав переводчика, устроился в одной из комнат и начал допрашивать всех, кто был рядом с погибшим. Примерно через два часа прибыли еще два офицера полиции с переводчиками, которые расположились в соседних помещениях и тоже стали вызывать футболистов на допросы. Дронго видел, как переживают собравшиеся, как негромко обсуждают неожиданную смерть врача. Подсознательно все держались вместе, собравшись в холле отеля, словно могли таким образом поддержать друг друга. Он сел рядом с Григурко, который заказывал себе уже четвертую чашку зеленого чая.

– Какое несчастье, – вздохнул Денис Петрович, – кто мог подумать, что подобное может произойти. Бедный Эмик, он был такой молодой. У него было столько планов.

– Вы знали его до того, как он начал работать в команде?

– Нет. Но за время работы мы с ним подружились. Он был настоящий профессиональный врач, сказывалась его работа в Германии.

– Вы сидели с погибшим за одним столом?

– Да. Рядом. Мы почти всегда садимся вместе, чтобы уточнить диету на день. Он обычно заранее говорит мне, кто из ребят плохо себя чувствует, чтобы я мог скорректировать диету.

– Сегодня утром он вам что-нибудь говорил?

– Нет. Здесь все чувствуют себя нормально, и никто не болеет. Он сказал мне, что у ребят все в порядке. И я сообщил ему, что мы сейчас спустимся на завтрак, а обед я уже заказал, с учетом физических характеристик наших футболистов.

– Больше ни о чем не говорили?

– По-моему, нет. Мы слушали Веземана, а потом поднялись, чтобы выйти. Эмик сделал два шага и повернулся обратно, чтобы допить свою воду.

– Стакан стоял на столике рядом с вами?

– Да, рядом со мной. Два пустых стакана. Он сам открыл бутылку воды и разлил воду мне и себе.

– Вы пили воду?

– Да, я выпил воду и, как видите, остался жив. Я вообще по утрам пью два или три стакана воды. Желательно с долькой лимона. Так даже полезнее.

– Он налил вам воды и вы сразу выпили? – уточнил Дронго.

– Да, сразу. Почти весь стакан.

– А он выпил не сразу.

– Он только сделал два или три глотка. Потом поднялся, прошел несколько шагов и снова вернулся, чтобы допить свой стакан…

– Дальше, – попросил Дронго.

– Я обернулся, когда он начал кашлять, и бросился к нему. Наим Айдамиров успел даже раньше, так как Эмик стал сползать на стол. Потом еще ниже. Кашлял и держался за горло. Упал на пол. Наим пытался ему помочь. Я тоже стоял рядом.

– Кто еще?

– Все, кто был рядом, подбежали. Кажется, Кирхгоф успел первым. За ним – Феликс. Эмик дергался, и Наим даже попытался делать ему массаж, но было понятно, что с Юхниным происходит что-то нехорошее. Через несколько секунд он стих, и все поняли, что он умер.

– Значит, он налил вам воду из бутылки, которую сам открыл, и вы выпили свой стакан? – переспросил Дронго.

– Да. Все так и было. Я даже немного удивлен, что эти турецкие следователи не позвали меня первым на допрос. Я так и рассказал все начальнику полиции, но первыми вызвали Колю Епифанцева и наших вратарей, как будто они могут иметь отношение к этой смерти.

– Вы сидели за столом вместе с тремя вратарями и Айдамировым. Все правильно?

– Да. Эмик сидел между нами.

– И больше никто не подходил к вашему столу?

– По-моему, нет. Во всяком случае, я не видел.

– Тогда получается, что вы пили из одной бутылки, но из разных стаканов. Следовательно, второй стакан отравили. То есть яд положили непосредственно в стакан перед тем, как его выпил Юхнин. Убийца мог это сделать только в тот момент, когда вы все поднялись из-за стола.

– Правильно, – согласился Григурко, – я об этом тоже подумал. Но тогда получается, что убийца сидел вместе с нами в этом помещении. А там чужих не было. Никого из чужих. Вы понимаете, о чем я говорю? Вот поэтому у меня такое поганое настроение.

– Ваш стол стоял первым?

– С левой стороны. Там вместе стоят по два стола, слева и справа. И между ними коридор. Столы стоят елочкой. Всего четыре стола слева и четыре справа. И стол президиума, где могли сидеть несколько человек. В общем, эта комната была рассчитана на пятьдесят человек. Но нас было меньше. И к нашему столу никто не подходил, это абсолютно точно.

– Кто сидел с правой стороны?

– Двое наших футболистов – Кирхгоф и Гаврилов. Потом еще Роберт Чаржов, Бабаян, Феликс Олегов и… я вспомнил, еще один из наших бразильских игроков. Он увидел вошедшую Марину и уступил ей место, перейдя за другой стол.

– Она вышла вместе со всеми?

– Да, конечно. А потом вернулась.

– И она не подходила к вашему столу?

– Вы думаете, это она убила Эмика? – печально спросил Денис Петрович. – Но это невозможно! Зачем ей травить нашего врача?

– У них, кажется, были натянутые отношения.

– Непростые, – согласился Григурко, – по-моему, он хотел за ней немного приударить, а она категорически отказала. Но обижаться должен был Эмик, а не она. И уж тем более не убивать его из-за этого.

– А какие отношения у него были с Айдамировым?

– Нормальные, рабочие. Наим ведь специалист по физической подготовке футболистов и должен все время работать в тесном контакте с врачом команды. Они работали очень неплохо. Наим профессиональный борец, его рекомендовал нам сам Богуцкий…

– Кто такой Богуцкий?

– Григорий Трофимович, наш первый вице-президент. Он предложил взять Айдамирова Льву Евгеньевичу, и тот сразу согласился, Веземану нужен был такой специалист, а его собственный помощник не мог переехать в Санкт-Петербург из-за своей супруги, которая тяжело болела.

– Значит, Айдамиров раньше не работал с футбольными командами?

– Нет, не работал. Но он очень толковый специалист, настоящий профессионал. Был чемпионом у себя в Дагестане, даже брал призы на всероссийских соревнованиях, но потом повредил плечо и ушел на тренерскую работу.

– Может, ему не нравится работать с футболистами и он мечтает вернуться в свой Дагестан?

– Ни в коем случае! – возразил Денис Петрович. – Я точно знаю, что ему здесь очень нравится. Он перевез жену и троих сыновей в Санкт-Петербург и купил здесь квартиру. Его старший сын уже выступает на юношеских соревнованиях за наш город. Наим всегда говорит мне, что ему очень нравится в нашем городе, несмотря на некоторые проблемы.

– Какие проблемы? – сразу насторожился Дронго.

Григурко нахмурился, поняв, что проговорился. Затем допил холодный чай и, поставив чашку на стол, тихо сказал:

– У каждого человека есть свои проблемы.

В этот момент Григурко позвали, и он, извинившись, поднялся, чтобы пройти к следователю. Дронго поискал глазами Наима Айдамирова. Его мощная фигура выделялась среди остальных. Он был немного ниже Дронго, но гораздо шире в плечах.

– Здравствуйте, господин Айдамиров. – Дронго подошел к угрюмо молчавшему тренеру.

Наим мрачно кивнул. Он помнил, что этого человека им уже представляли.

– Я хотел задать вам несколько вопросов.

– Что вы хотите узнать? – спросил Айдамиров.

– Сегодня утром вы сидели за столом рядом с погибшим?

– Да, сидел.

– Вы что-то заметили? Можете что-то вспомнить?

– Ничего, – ответил Наим, – ничего я не заметил. Я уже рассказал об этом следователю.

– Вы были рядом с ним и должны были видеть, как он наливает себе воду.

– Видел, – угрюмо подтвердил Наим, – он открыл бутылку и налил воды себе и Денису Петровичу.

– Что было потом?

– Ничего. Григурко выпил. Юхнин тоже выпил. Веземан закончил говорить, мы все поднялись и начали расходиться, когда Юхнин повернулся, чтобы допить свою воду, и сразу схватился за горло, как будто выпил кислоты. Я подбежал, чтобы помочь, но уже было понятно, что помочь ему невозможно. Хотя я пытался даже сделать массаж сердца.

– И вы никого не видели?

– Чужих там не было, – подтвердил Айдамиров, – и никто к нашему столу не подходил, если вы спрашиваете об этом. Никто бы просто не успел. Я об этом тоже думаю с самого утра. Из бутылки, которую он открыл, они пили вместе с Денисом Петровичем, значит, в бутылке яда не могло быть. Но он упал, как только выпил воду во второй раз. И это был не сердечный приступ, я в этом разбираюсь. Тогда получается, что его отравили и яд положили в стакан. Кто-то из наших. Не хочу так думать, но по-другому никак не получается. Первый стол был наш, кроме нас троих с Григурко и Юхниным, там сидели наши вратари. Другой стол был с правой стороны, там тоже все наши. Но кто-то из них мог, проходя мимо нашего стола, бросить туда яд. Хотя непонятно для чего.

– Веземан и Чирко оставались на месте или тоже пошли к выходу?

– Чирко был рядом с нами, – вспомнил Айдамиров, – а Веземан собирал свои бумаги со стола.

– И вы никого не подозреваете?

– Нет. Конечно, нет. Я даже не могу представить, кто это мог сделать. Мы ведь одна команда и всегда бываем вместе – и на сборах, и на тренировках, и во время наших поездок. Как одна большая семья. Если бы я мог кого-то подозревать, то сам бы нашел и наказал этого человека. – Наим сжал свои огромные кулаки.

– Не сомневаюсь, – согласился Дронго и повторил: – Значит, вы никого не подозреваете?

– Никого, – подтвердил Наим, – даже в голову ничего не приходит.

– Вы знали, что кто-то раньше дважды пытался отравить вашего основного вратаря Николая Епифанцева?

– Конечно, все об этом знают.

– Как вы считаете, мог неизвестный отравитель перепутать стаканы?

– В каком смысле?

– Может, яд хотели положить Епифанцеву, а случайно положили Юхнину? Просто торопились и перепутали стаканы. Такое возможно?

– Возможно, – немного подумав, ответил Айдамиров, – но если там был кто-то чужой. Наш бы никогда не перепутал стаканы. А чужих там не было, – мрачно добавил он.

– Я хотел задать вам несколько вопросов, не относящихся к сегодняшнему событию, – сказал Дронго.

– Какие вопросы? – Айдамиров несколько озадаченно посмотрел на него.

– Вы переехали в Санкт-Петербург, получив предложение работать в футбольном клубе, или вообще давно хотели поменять место жительства?

– Это все совпало, – немного подумав, ответил Наим. – Я искал, куда можно перевести семью, и решил, что будет правильно, если мы переедем в другой город.

– Я могу узнать почему?

– Насколько я понял, несмотря на вашу кличку, вы тоже родом с Кавказа? – спросил Айдамиров вместо ответа.

– Да, я родился в Баку.

– Я так и думал. Тогда вы должны меня понять.

– Просто хотели уехать?

– Да, очень хотел. И семью хотел забрать с собой.

– Почему?

Айдамиров вздохнул. Нахмурился.

– Не хочу об этом говорить. Но после сегодняшнего… после такого убийства все остальные проблемы кажутся мелкими и ничтожными. У нас, в Дагестане, с каждым годом обстановка становится все хуже и хуже. Даже начальник почты вынужден был ходить с охраной. Большая часть молодых людей сидит без работы. Некоторые уходят в боевики. Знаете, какое у них самое любимое развлечение? Устраивать охоту на милиционеров. Или на полицейских, как сейчас говорят после переименования. Людей убивали практически каждый день. И еще постоянные угрозы террористических актов. А дети уже все видят и понимают. С одной стороны, все время стреляют, а с другой – наши бессовестные чиновники умудряются среди этого беспредела покупать себе внедорожники и строить трехэтажные дома. Значит, нужно выбирать. Или уходить в горы, или приспосабливаться, встраиваясь в структуру власти. Мои бывшие товарищи по спорту либо уходили в боевики, либо устраивались в официальные структуры, где можно заработать большие деньги. А я не научился ни воровать, ни встраиваться, ни брать или давать взятки. Наверное, это мое большое упущение, но ничего не получалось.

Дронго мрачно кивнул. Он понимал, о чем говорит его собеседник. Встраиваясь в официальные структуры, нужно уметь не только получать, но и отдавать деньги наверх. Словно услышав его мысли, Айдамиров продолжил:

– Коррумпированность наших чиновников была почти абсолютной. Хотя слово «почти» не совсем правильное. Коррумпированность была абсолютной, так точнее. И я решил, что нужно перевозить семью в другое место. Мальчикам нужно было учиться.

– Поэтому вы решили переехать в Санкт-Петербург?

– Да. Один из моих знакомых работает руководителем спортивной школы в Москве и давно знает Григория Трофимовича Богуцкого. Он рекомендовал меня ему, а тот рекомендовал меня Бочкареву и Веземану. Мне предложили просто невероятную по масштабам Дагестана зарплату, и я сразу согласился. Перевез сюда жену и троих сыновей.

– Значит, все устроилось, – понял Дронго. – И вам наверняка нравится на новом месте работы.

– Да, очень, – ответил Айдамиров, – и я этого никогда не скрывал. Хотя поначалу Богуцкий мне не очень доверял.

– Почему вы так думаете?

– Несколько раз он вызывал меня на откровенные беседы, расспрашивал о семье, о родственниках, оставшихся в Дагестане, о моем отношении к боевикам, вообще ко всем этим событиям в Дагестане. Я ему честно сказал, что всегда был далек от этих разборок. Я спортсмен, а не преступник, поэтому и вынужден был уехать.

– Вас разве не проверяла служба безопасности?

– Не знаю. Думаю, что проверяли. Наш Роберт Чаржов – человек очень пунктуальный и осторожный. Говорят, его бабушка была немкой. От нее ему и передались пунктуальность и добросовестность.

– Тем не менее вы считаете, что у вас есть некоторые проблемы.

– С чего вы взяли?

– Возможно, вы иногда позволяете себе об этом говорить, – уклончиво заметил Дронго.

Айдамиров молчал. Секунд двадцать. Потом спросил:

– Вам что-то рассказал Денис Петрович?

– Значит, проблемы все-таки есть.

– Есть. Конечно, есть. Они везде есть, – вздохнул Айдамиров. – Я бы не стал вам рассказывать, если бы вы не были сами из Баку. Я ведь говорил об этом только Григурко и больше никому.

Дронго слушал, не перебивая.

– Санкт-Петербург – изумительный город, – продолжал Наим, – такой красивый, в нем живет много хороших людей. Интеллигентных, начитанных, культурных. Но есть и другие… Вы должны понимать, о чем я говорю. Среди болельщиков нашего клуба есть известные ученые, деятели культуры, науки, все руководство нашей мэрии. Но иногда попадаются и другие. Моего младшего сына избили, когда мы проиграли в Грозном, хотя он не чеченец, а лезгин. Но кого это интересовало? И кому интересно, что его отец один из тренеров «Динамо»? Вы понимаете – иногда бывают и такие проблемы.

– Понимаю, – кивнул Дронго, – в стране с такой великой культурой и литературой появляются иногда и подобные типы.

Айдамиров кивнул в знак согласия.

– Хотите уехать? – спросил Дронго.

– Пока нет, – ответил Наим, – но все равно неприятно. Получается, что, сбежав от одних проблем, мы получили другие. Обидно…

– Можно узнать, кто именно рекомендовал вас Богуцкому?

– Конечно. Марджан Сулейманов. Он давно живет и работает в Санкт-Петербурге. Чемпион Советского Союза по вольной борьбе. Был призером европейского первенства, на Олимпийских играх даже взял бронзовую медаль.

– И вы жалеете, что переехали?

– Иногда жалею. Человек должен жить там, где он родился. Но у нас сейчас обстановка очень тяжелая. И нет никакой надежды, что все может измениться к лучшему. В Чечне удалось навести порядок. Там Кадыров просто раздавил всех своих врагов и недовольных. У них там легче; тейпов много, но народ один. А у нас, кроме всеобщей коррумпированности и беспредела, есть еще и клановые интересы разных народов, населяющих Дагестан. Нам нужен либо «свой» Кадыров, который сумеет раздавить всех недовольных и приструнить наших чиновников, либо введение президентского правления, чтобы остановить беспорядки. Иначе они никогда не закончатся.

– Вам не говорили, что вы пессимист?

– Много раз. Но я не пессимист, я реалист. Поэтому думаю, что все равно наш переезд был оправдан. А с нашими проблемами мы как-нибудь справимся. Если сумею еще несколько лет получать такую зарплату, отправлю ребят учиться куда-нибудь в Европу. Там проблем будет намного меньше.

В холле появился Веземан. Он явно кого-то искал, но, увидев Дронго, сразу направился к нему. Подошел, взял за руку и отвел в сторону.

– Я передал копию анализов, сделанных в Германии, турецкому следователю сегодня утром, – шепотом сказал он. – Меня только что позвал господин начальник полиции. Он сидит в кабинете менеджера. Господина Юхнина отравили, в этом теперь нет никаких сомнений. Они уже провели вскрытие тела, но там совсем другое лекарство, вернее, другой яд. Сильнодействующий яд. Пока никто не знает, господин начальник полиции рассказал об этом только мне.