Мужчина в интерьере с любовницами и собакой

Шаффер Антон

Глава 7

 

История Марины, рассказанная ей самой Школу Маринка Вьюгина заканчивала в небольшом городке в Тверской области. В городке этом она родилась и жила вместе с отцом, матерью и старшим братом Пашей.

Училась Марина хорошо, и все шло к тому, что в одиннадцатом классе ей торжественно вручат золотую медаль.

Не вручили.

Виной тому была любовная история, будоражившая маленький городок еще ни один месяц после своего окончания.

А случилась любовь как раз между одиннадцатиклассницей Мариной и человеком по имени Валя и по прозвищу Скок, что на блатном жаргоне значило "мелкая кража".

Валя Скок был известен всему городу как отпетый хулиган и был старше Маринки на шесть лет. О существовании Скока в природе Маринка, конечно, знала, но в подробности не вдавалась ввиду того, что девушкой она была приличной и всякие подозрительные типы ее не интересовали. К тому же, о деятельности Скока она знала из местного фольклора, так как промышлял он кражами в подростковом возрасте, потом служил в армии, а когда вернулся, то надолго в родном городе не задержался, а уехал гастролировать по городам и весям любимого края и прилегающих к нему областей.

И вот, в ту злополучную весну, когда Маринка готовилась к выпускным экзаменам, Скок объявился в городе.

Слухи о его возможном возвращении появились еще за несколько недель до материализации самого виновника переполоха в родных пенатах. Кто-то говорил, что видел Вальку в соседнем городе и он, будто бы, стоял с какими-то подозрительными мужиками у пивного ларька и обсуждал очередное преступление. Другие утверждали, что Валька и вовсе уже давно в городе, но инкогнито. Третьи отмахивались от этих версий и уверяли, что ни в их городе, ни в соседних городах Скока нет, а находится он сейчас в Москве, где действительно что-то затевает.

Ближе всего к истине были третьи, но ошибались они в местоопределении нынешней дислокации Вальки Скока. Был он не в Москве, а в Питере.

Сразу после армии Валька вернувшись в городок своего детства и юности, осмотрелся и понял, что здесь ему делать больше нечего. Работы не было никакой, впрочем работать он и не собирался, а руководствовался иной логикой: раз нет работы, то и денег у людей нет, а, значит, и воровать не у кого.

И Валька подался в Москву.

В столице он никого не знал, но это его не страшило. Амбиций у Скока было столько, что хватило бы на десятерых.

Сняв комнатку в Нахабино, Скок перешел к первичной разведке – он ездил на московские вокзалы, присматривался, принюхивался. Пару раз вытаскивал кошельки у незадачливых граждан, которые мешкались у касс. Но это все было мелочью. Так подволачивал. А Вальке хотелось уже чего-то большего, нежели просто тырить бумажники у лохов. И он решился. Решился на первое серьезное дело.

Как обычно, свою роль сыграл случай. Крутясь у билетных касс Скок случайно услышал телефонный разговор между хорошо одетым господином и его невидимым собеседником. Господин нервно сжимал трубку мобильного телефона в изнеженной руке и старался говорить как можно тише, то и дело прикрывая рот ладонью. До Скока долетали лишь отдельные фразы.

– Да, да, я вас понял… Нет, я думаю, так будет лучше… Я беру на завтра…Все будет в сохранности… Не волнуйтесь…

Услыхав подобные пассажи, Скок смекнул, что из этого разговора вполне можно сделать далеко идущие выводы. И он их сделал. Хотя ничего конкретного хорошо одетый господин не сказал, но одно было ясно совершенно четко – завтра он что-то повезет и это что-то имеет ценность.

Действовать надо было стремительно. Исхитрившись, Скок пристроился прямо за господином, и, тем самым, заполучил возможность узнать на какой поезд и на какое время гражданин берет билет.

Остаток дня Валька провел, что называется, на нервах. Все ходил по вокзалу кругами, а где-то около девяти выудил, на нервной почве, из кармана зазевавшейся тетки, туго набитый кошелек.

Ночь почти не спал. Все думал.

На следующий день Скок приехал на вокзал за два часа до отъезда хорошо одетого господина. На голове у него была нелепая панама, а глаза закрывали темные очки.

Он встал у электронного табло и стал терпеливо дожидаться, когда на нем высветиться путь, с которого должен будет отправиться нужный ему поезд. Как только с номером пути все стало ясно и поезд медленно въехал в положенную ему колею, Скок проследовал к вагону, в который вот-вот должен был зайти его клиент.

К радости злоумышленника, господин не опоздал, а пришел наоборот чуть пораньше.

Он предъявил билет и зашел в вагон.

До отправки поезда оставалось не больше двух минут. Скок знал, что делать. Он подбежал к проводнице, которая уже готовилась закрывать дверь, и слезливо прокричал:

– Тетенька! Пожалуйста! Мне только до следующей станции. Сто рублей?

– Давай быстрее, – недовольно проворчала проводница, выдергивая из руки Скока сторублевую купюру.

Он оказался в заветном вагоне. Номер купе господина он знал, благо успел рассмотреть его билет еще вчера, у кассы. Особых проблем возникнуть было не должно: господин ехал один в СВ, а это значило, что надо было просто дождаться, пока он выйдет, например, в туалет.

Скок затаился в тамбуре, приникнув лицом к грязному стеклу. И вот, наконец, дверь купе господина отворилась и он двинулся прямо в строну Скока. Тот от неожиданности еле успел одернуть морду от стекла, но в последний момент заметил, что в руках господин несет небольшой чемоданчик.

– Плохо, – отметил про себя Скок.

Это значило только то, что ту самую загадочную ценность господин повсюду носит с собой и не расстается с ней даже в туалете. Но Валька был не из тех, кто привык отступать.

С собой, так с собой. Тем хуже для него.

Скок дождался, пока объект скроется в туалете, а затем выскользнул из своего убежища и мелкими перебежками добрался до купе господина. Умелым движением он вскрыл замок и оказался внутри. Теперь он дожидался, когда господин вернется.

Долго ждать не пришлось. Ручку на двери опустилась вниз, и хорошо одетый господин предстал перед ним во всей красе.

– Ты кто такой? – спросил он, уставившись на Скока.

– Закрой клюв, – вместо ответа прошипел Валька. – Давай сюда чемодан.

В руке у Скока сверкнул ножик.

Но вместо того, чтобы испугаться и отдать свои пожитки, как на то рассчитывал Валька, господин абсолютно спокойно достал из-за пазухи пистолет системы Макарова и направил его на Скока.

– Чего й то?… – оторопел Скок.

– Сажало убери, макля, – потребовал вошедший.

Скок послушно убрал нож, все еще не понимая, что же это такое происходит.

– Обхезался, – усмехнулся господин. – Хотел угол отвернуть и так быстро обхезался.

Он засмеялся.

Скок тоже нервно захихикал.

Господин, тем временем, уселся на край диванчика и уставился на Скока.

– Я бы тебя, падло, сейчас с майдана спустил, да не могу – чистым доехать надо, – он кивнул на чемодан.

Скок понимающе закивал.

В голове у него все путалось. На легкий шмон господин оказался вовсе не господином, а каким-то урлаком, ботающим по фене. А это могло означать только одно – он, Скок, попал в большие неприятности. Долго подтверждения этой догадки ждать не пришлось. Урлак-господин ткнул его кулаком в бок и сказал:

– Слушай сюда, ласкун крученый. Поедешь со мной до Питера. Попробуешь соскочить – засобачу в момент. Вообще, конверт тебе уже обеспечен, но я тебе не прокурор.

Короче, ты рога свои сунул явно не в то стойло – так что извиняй.

Скок сглотнул слюну, которая обильно скопилась у него в ротовой полости, и замкнулся.

До Питера ехали молча. Урлак-господин пару раз говорил с кем-то по мобильному, но про Вальку не упоминал, что того лишь еще больше настораживало.

На вокзале их встретил какой-то шкет в кепке, надвинутой так, что лицо его разглядеть было практически невозможно. Но приехал этот шкет, как выяснилось буквально через пару мнут, на такой тачке, что Скоку и не снилась.

– Этого куда? – поинтересовался шкет у урлака-господина.

– С нами до конца пойдет. Пусть Папа с ним разбирается.

Скоку совсем поплохело. Отчего-то ему казалось, что этот самый папа и разбираться с ним не станет – просто достанет пистолет и пристрелит на месте.

Мысленно Валька за время пути несколько раз попрощался со своей неказистой жизнью и даже тихонько всплакнул, пока никто не обращал на него внимания.

Наконец приехали. Это был и ни Питер вовсе, а какой-то пригород с коттеджной застройкой. Машина резко затормозила у одного из особняков, и Скоку было приказано выгружаться. Огромные ворота медленно разъехались, и джип, в котором оставался один только шкет, въехал во владения неизвестного пока Скоку хозяина.

Урлак-господин подтолкнул Вальку в спину:

– Пошел!

В дом его никто, естественно не пустил. Как только ворота закрылись, двое здоровых пацанов зажали его с двух сторон и замерли на месте.

– Пока тут ждать будешь. А там как Папа решит.

– Хорошо, – отозвался Скок, помирая со страха.

Папа вышел где-то через пятнадцать минут.

Тот, кого урлак-господин называл Папой оказался приземистым субъектом с ярко выраженной кавказской внешностью. Одет он был в дорогущий костюм, и, если бы Скок на тот момент разбирался в самых шикарных марках, то он непременно бы оценил весь размах личности Папы. Ибо костюм тот был от Brioni и стоил не меньше двадцати тысяч долларов.

Запах, который исходил от папы, показался Скоку вообще каким-то божественным благовонием. Сам он такого никогда не нюхал ибо до этого момента он просто нигде и не мог обонять арабский элитарный парфюм Dehan Al Oudh Manasek Perfume Oil по цене от тысячи долларов за миллилитр.

Папины ботинки ослепляли. Скок смотрел на них и все никак не мог понять, из чьей же кожи они сделаны? Да и как он мог догадаться! Бедный деревенский Скок! Ну откуда ему было знать, что на Папиных ногах в тот исторический миг были полуботиночки от J. M. Weston, той самой марки, что является эксклюзивным производителем обуви для французской конной жандармерии и республиканской гвардии.

Одним словом, Папа был шикарен.

Остолбеневший от невиданного зрелища Скок застыл на месте как вкопанный и лишь изредка моргал глазами, которые зафиксировал на папином челе.

– Ты кто? – кратко поинтересовался Папаю – Скок, – представился Скок.

– Звать как?

– Валентином.

– Вот что Валья-Валэнтына, – с жестоким кавказским акцентом произнес Папа. – Ты очэн плоха поступил. На Пэтрушу с ножом пошел!

Папа кивнул в сторону господина-урлака.

– Да я ж, я ж… – начал заикаясь оправдываться Скок и тут же получил удар от одного из Амбалов, что стояли по бокам.

– Ты папу нэ пэрэбивай… – философски подытожил Папа.

– Есть, – ответил Скок отчего-то на армейский манер.

– Сматры-ка, – рассмеялся Папа, – Ест говорит!

Он подошел к Скоку еще на несколько шагов поближе и спросил:

– Военный?

– Из армии только…

– Это харашо, что из армии, – протянул Папа и начал прохаживаться взад-вперед, источая свой божественный аромат. – Если из армии, значэт умират нэ страшно будэт…

– Да я ж… – опять открыл было рот Валька, но спохватившись, что Папу перебивать никак нельзя, тут же умолк.

Папа, похоже, Скокову понятливость оценил.

– Вижу, Валья, умэрат ты савсэм нэ хочэш. Жить хочэш… – он хитровато улыбнулся.

– Хочу, – яростно закивал головой Скок.

– Это правэльно, Валья, это правэльно, – Папа перестал ходить. – Сдэлаещь для мэня одно дэло – будэш жить.

Само собой Скок на все был согласен. Да и дело-то было плевое. Папа попросил подвалить к какому-то уркагану и выбить из него бабки. А если будет сопротивляться- то замочить.

Валя же и бабки выбил и замочил.

Так он попал в папину команду. На самом деле Папу звали Иосифом или просто Сосо.

Был он авторитетом и держал в Питере половину рынка алкоголя. Хотел и вторую держать, но не мог. Когда Валька у него как-то поинтересовался, отчего же вторую-то половину, мол, к рукам-то не прибрать, Сосо ему ответил:

– Втарую половину, Валья, другие дэржат и с ними сорытся никак нэльзя. Власт ест власт…

Через год работы у Папы Скок поднялся по иерархической лестнице настолько, что стал личным телохранителем Сосо и его порученцам по особо важным делам. Папа по достоинству оценил беспредельность Скока в решении вопросов, которые касались непосредственно интересов хозяина.

И вот, через два годы работы у Сосо, Скок решил наведаться в свой родной городок.

Приехать, так сказать, туда на белом коне, победителем.

И приехал.

Когда кавалькада бронированных автомобилей въезжала в маленький провинциальный городишко, местные старожилы перекрестились, ибо показалось им, что на дворе снова сорок первый год, а город занимают немецкие танки.

Медленно вереница черных джипов проехала по главной улице, чтобы все успели оценить метаморфозы, произошедшие со Скоком. Сам он сидел на переднем сиденье самого первого джипа и взирал на суету вокруг с видом отрешенным и невозмутимым.

Подъехав к дому, в котором он когда-то проживал, Скок вылез из машины, поприветствовал сидящих у подъезда старушек и всунул каждой из них в морщинистую руку по стодолларовой бумажке. Бабки доллары видели в первый раз в жизни, а потому широту Скокова жеста не поняли.

– Как был скотом, так и остался, – сказала одна из них, когда Валька скрылся в подъезде. – Нет бы денег дал, а то сует фантики какие-то. Сволочь.

После этих слов бабки все разом демонстративно разорвали свои стодолларовые бумажки и выкинули в близстоящую урну, чем вызвали недоумение у охранников, оставшихся возле подъезда охранять автомобили.

Скок тем временем поднялся на четвертый этаж, позвонил в родимую квартиру и упал в объятия матери с отцом, которые Скока любили, кто бы там про него что не говорил.

Ну а вечером Скок вышел, а вернее выехал, на променад.

Именно во время этой прогулки он и заметил Маринку, которая в тот еще не самый поздний час решила пройтись на свежем воздухе и повторить про себя некоторые правила русского языка – экзамены-то в школе были уже не за горами!

Конечно, у Скока к его двадцати двум годам было уже столько женщин, сколько у иных не будет, проживи они хоть двадцать две жизни подряд. Но вот любви не было.

К женщинам он относился исключительно как средству для снятия полового напряжения и не более того. Да и окружали его все больше по жизни дешевые, а потом и не самые дешевые, но все же шлюхи.

И тут он увидел Маринку.

Надо сказать, что тот злополучный вечер Маринка выглядела действительно достойно.

Просто и скромно одетая, она шла с распущенными волосами, которые колыхал легкий весенний ветерок. Платьице на ней было не то чтобы слишком короткое, но и не то, чтобы уж и слишком длинное. Лицо было практически не тронуто косметикой.

В первый момент Скоку показалось, что он увидел ангела. На фоне всех тех шмар, что крутились вокруг него все эти годы, Маринка действительно могла сойти за существо происхождения неземного и, возможно, даже божественного. Скок не мог оторвать от нее глаз. А Маринка, казалось, и не замечает, что за ней медленно, с той же скоростью, что и она, движется громадный черный джип.

Брутальность Скока куда-то улетучилась. Он ехал и никак не мог решить, с чего ему начать. Но, собравшись с силами, он все начал:

– Ты..это..как там..

Маринка удивленно повернула голову на нечленораздельное мычание.

– Вы это мне?

– Типа да! – обрадовался Скок, что его заход сработал.

– Вы что-то хотели? – Маринка рассматривала парня за рулем джипа и прекрасно понимала, кто это…