Мужчина для досуга

Бестужева Светлана

Потоцкая Наталья

Глава 9

ЗАГАДКА ДИСКЕТЫ

 

Когда он узнал о том, кто скорее всего подсунул капсулу в диван, ярость его не знала границ. Именно ярость. По-другому это чувство назвать было невозможно. Сволочь, гадина, мерзкий тип, который погубил не только себя, но и его. Его! Все было так хорошо задумано, так отлажено – и вот… Машину, видите ли, захотелось! И что же теперь будет? Нет, не с этим ублюдком, а с ним самим?

Такую жадность надо наказывать. И не только жадность, а и попытку подставить его – неуязвимого и недосягаемого для обычных людишек. Этот тип просто не имеет права на существование. Значит, его надо убрать. Но как? Не палкой же по голове, хотя именно такой смерти и заслуживает этот недоумок. Что придумать?

Память, память! Не подведи и на этот раз – мысленно заклинал он. Потому что именно своей феноменальной памятью он гордился больше всего на свете. Он помнил, например, наизусть все «Горе от ума». Кто еще может таким похвастаться? От начала до конца, от первой и до последней строчки. А знание языка – это ведь тоже память: память на тысячи и тысячи слов. Он помнил все переводы, которые когда-либо делал, все прочитанные книги, все виденные фильмы. И теперь из этой сокровищницы нужно было выбрать что-то одно, наиболее подходящее. Выбрать – и воспользоваться.

Задушить? Нет, не подходит. Оружие? Нет-нет, только не оружие, с ним без привычки погоришь. Так что же? Что же? Что?..

Память не подвела его и на этот раз. Он листал ее, как огромную книгу, разыскивая информацию о способах убийств. И вот оно! Да-да, конечно, именно оно. Кто-то когда-то давным-давно рассказал ему про мальчика, которого убили очень страшно. И странно. Нет, не рассказал, он прочитал это в какой-то газете. То ли была пьяная драка, то ли еще что-то. Все происходило на пустынной набережной под Киевским метромостом. Наверное, они подрались – пьяная компания и этот молодой человек. Почему-то, когда его нашли, он был в пальто, но без ботинок и шапки, хотя дело происходило где-то в начале марта и было довольно холодно. В результате этой драки молодого человека скинули вниз, к реке. А гранитная облицовка набережной Москвы-реки в этом месте немного закругляется…

Очень долго молодой человек пытался выбраться из этой ловушки; когда его нашли, руки у него оказались стертыми в кровь: по-видимому, он пытался ползти наверх по облицовке и снова соскальзывал вниз. Может быть, ботинки в это время и потерялись? Жилых домов в этом районе набережной нет, по ночам она совершенно пуста. И криков никто не услышал, тем более что постоянно грохотали поезда метро. То ли он выбился из сил и просто замерз, то ли при падении получил такие травмы, которые привели к смерти, то ли и то и другое. А ранним утром тело обнаружил человек, гулявший с собакой, при этом заметил с другой стороны набережной. Вызвали милицию, но виновных так и не нашли.

Оставалось только вспомнить, откуда он эту историю взял. Впрочем, ерунда, какая разница откуда? Теперь нужно детально обдумать, как во второй раз воплотить ее в жизнь. Вызывать этого подонка на встречу, чтобы обсудить что-то важное. Щуплый, нетренированный, трусливый – с таким легко справиться. Он сам в два раза больше и по весу, и по росту, так что сбросить вниз «оппонента» ему ничего не стоит. А там кричи не кричи – никто не услышит и не заметит. Ни следов, ни отпечатков пальцев – ни-че-го. И зло будет наказано.

Он торжествовал. Он считал себя гением. От этого внутреннего торжества даже тряслись руки. Или они дрожали от желания как можно скорее воплотить свой замысел в жизнь? Точнее – в смерть. Он даже усмехнулся про себя от этого невольного каламбура. Усмехнулся и подумал, что он действительно особенный: ну кто еще, замышляя такое, мог бы острить и получать от этого удовольствие?

Даже природа, похоже, была с ним заодно: днем оттепель, а ночью – за минус. Это значит, что на Москве-реке и следов льда нет. Значит, барахтаясь там, у кромки, человек неизбежно вымокнет, и пропитавшаяся водой тяжелая одежда еще больше скует движения. А потом – мороз. И все. А еще лучше, если скатится в воду и утонет. И не жалко. В любом случае исчезнет с его пути навсегда.

Только не забыть захватить с собой фляжку со спиртным. Помянуть, согреться – да что угодно, лишь бы потом, при вскрытии, в крови нашли следы алкоголя. Выпил – и свалился в реку. Обычное дело. Нужно только сказать, что сейчас вообще нельзя встречаться на людях, то есть сказать правду. Вот и все, и никто никогда не догадается, кто убийца. Умные люди не бывают преступниками, потому что не попадаются.

А он и так не преступник: он только должен защищать свою жизнь.

Андрей с ходу отмел все мои возражения на предмет того, надо ли ему лететь ко мне сломя голову: план работы на сегодня я выполнила, дискету, конечно же, прочитаю и, насколько он успел разобраться в моем характере, выводы сделаю скоропалительные, хотя не исключено – правильные, но вследствие той же скоропалительности начну оповещать о них направо и налево и тем самым все испорчу если не окончательно, то бесповоротно. Ему, Андрею, тоже сегодня особой нагрузки не выпало, может располагать собой и своим временем как угодно. Единственное, на что он согласился, – это на ужин в моем доме. И то потому, что я пригрозила голодовкой на неопределенное время.

– А продукты-то у вас есть? – с римской прямотой спросил он меня, проявляя явные способности к дедуктивному способу мышления.

– Хлеба только нет, – попыталась увернуться я, – но мучное есть вредно. Фигура портится.

– Для того чтобы испортилась ваша фигура, – отпарировал Андрей, – нужно лет пять питаться одним горячим белым хлебом, густо намазанным маслом. Ладно, я подумаю, что вам купить вместо цветов.

Приятно слышать. Положив трубку, я, конечно же, уставилась в зеркало на дверце гардероба. Н-да, душераздирательное зрелище, как говорил ослик Иа. Фигуры действительно просто нет. Глаза тусклые, волосы всклокоченные. Видел бы меня Валерий – убил бы на месте. При нем я в таком виде ходила только из своей комнаты в ванную и то тогда, когда он спал. В общем, распустилась.

По словам Андрея, чтобы добраться до меня, ему требовалось минут сорок – сорок пять. Без машины и из центра города это было абсолютно нереально. Но почему, собственно, я вбила себе в голову, что он работает в центре? Павел – да, ежу понятно. Но про моего покровителя-добровольца я практически ничего не знала, и временами мне от этого становилось дискомфортно. Надо что-то делать, пока я еще как-то контролирую ситуацию. Иначе очень скоро ситуация начнет контролировать меня – было уже такое в моей жизни.

А прежде всего нужно приводить себя в порядок. В экстремальных условиях я всегда действую быстро, поэтому нашла длинную домашнюю юбку, погладила ее, за полчаса навела марафет. И уже после этого вернулась к компьютеру, чтобы познакомиться с содержанием дискеты.

Я снова набрала код. Действительно, кроме меня, его вряд ли кто-нибудь мог угадать. Марина все-таки рисковала: а если бы за эти месяцы Масик из моей жизни испарился? Я бы ни за что не стала его вспоминать, разве что в качестве объекта для смешного рассказа. А тут юмором, судя по всему, и не пахло. Разве что черным.

Добрую половину дискеты занимала абсолютная абракадабра, написанная к тому же на английском языке. Потратив полчаса на тщетные попытки проникнуть в суть, я сдалась и нажала на клавишу быстрого просмотра текста. Где-то после пятнадцатой страницы начался наконец нормальный текст. То есть нормальный в том плане, что русский и все слова мне были не только знакомы, но даже складывались во вполне связные фразы. Только смысл этих фраз никак не хотел до меня доходить. Если бы все это было изложено по-английски, у меня не возникло бы ни малейшего сомнения: отрывок из тех произведений, которые я переводила, перевожу и, надеюсь, буду переводить. Но по-русски, да еще в качестве как бы сопроводительного письма к предыдущему… Воля ваша, это уже было чересчур!

Я даже звонок в дверь услышала не сразу. И открыла Андрею с таким выражением лица, что, похоже, слегка его напугала. Правда, он довольно быстро сообразил, что все это связано с дискетой.

– Прочитали? Ничего не поняли? Или наоборот?

Я потрясла головой:

– Читаю. И не могу поверить в то, что не сплю. Какой-то театр абсурда Ионеско. Если бы три дня назад мне сказали, что события развернутся таким образом, я бы умерла со смеху. Нечто подобное я испытала один раз в жизни и то очень недолго, потому что поняла суть розыгрыша. Но Марина погибла, а Володя явно охотится за этой дискетой, так что розыгрыша, судя по всему, можно не ждать.

– О чем вы? Кто вас разыгрывал?

– Не только меня – многих. Один из мэтров нашего детективного клуба – того, где мы с вами познакомились, – написал очередную повесть. Опубликовал в журнале, этот журнал попался мне. Читаю – и холодею: главный злодей-мафиозо-миллиардер – сам автор. Его внешность, привычки, семейное положение, шуточки. Думаю: все, у мужика крыша поехала, так себя засветил. А ближе к концу выяснила, что он на самом деле боролся за искоренение преступности и за один день взял ее и искоренил. По всей России чохом. Это, оказывается, мечту свою человек на бумагу выплеснул. Между прочим, работает в Генеральной прокуратуре, так что фактами оперирует такими – закачаешься.

– А к вам это как относится? – нетерпеливо осведомился Андрей.

– Из этой дискеты следует, что мой старинный приятель ведет какую-то странную, почти двойную жизнь и страшно боится утечки какой-то информации. А из последовавших событий – что он убирает тех, кто вольно или невольно оказался в курсе. Так что я, похоже, следующая.

– Я так и думал. Вывод скоропалительный и наверняка не совсем правильный. Давайте вместе посмотрим, что там такое. Да, вы меня так ошарашили своим видом, что я забыл о продуктах. Там, в коридоре, сумка, ее бы разобрать для начала…

Вообще-то неплохая мысль: приходить в гости со своей закуской. Особенно с такой! В сумке обнаружились копченая курица, длинный батон, пачка масла, свежая зелень и пара помидоров. Имелась также и бутылка минеральной воды, причем не нарзана или боржоми, а французской «Эвиан». Кучеряво живет мой новый знакомый! Я водрузила продукты в холодильник и присоединилась к Андрею у компьютера.

Но и совместный просмотр первой части дискеты ничего не прояснил. Андрей потратил на ее изучение битый час, не слишком вежливо спровадив меня на кухню готовить обещанный ужин, но так ничего и не добился. В конце концов сдался и объявил, что без профессиональных дешифровальщиков тут не справиться, значит, снова нужно обращаться к Павлу. Так что предстоящая моя с ним встреча приобретает дополнительный оттенок осмысленности: скопируем дискету, и копию Андрей сегодня же забросит своему другу, а тот завтра отдаст ее специалистам. В компетентных, естественно, органах. Им, органам, и карту, то есть дискету в руки.

Вторая часть была куда информативнее. Не буду воспроизводить Маринин оригинал по одной-единственной причине: моя подруга абсолютно не умела писать. То есть не в прямом, конечно, смысле. Но любой текст в ее исполнении превращался в сухой отчет: он пошел, она сказала, они увидели. В такой же манере была сделана и запись на дискете, так что рискну пересказать ее своими словами.

Когда несколько месяцев тому назад Лариса явилась к ней в Морфлот и сказала, что им нужно поговорить, первой Марининой реакцией было изумление: о чем? Потом ее захлестнула волна гнева пополам с ревностью: да как эта фря вообще смеет со мной заговаривать? И наконец, появилось любопытство: а вдруг Лариса скажет что-то действительно важное и интересное? Любопытство пересилило, и Марина согласилась после работы посидеть в кафе рядом с Морфлотом, подальше от слишком любознательных сослуживцев.

– Ты счастлива? – спросила Лариса, когда официантка, расставив на столе их заказ, удалилась.

Марина вспыхнула:

– А вам-то какое дело?

– Меньше пены, девушка, – недобро улыбнулась Лариса. – Спрашиваю не из праздного любопытства. От твоего ответа будет зависеть, расскажу ли я тебе кое-что интересное о твоем нынешнем и моем бывшем супруге.

– Я счастлива. Вы удовлетворены?

– Вполне, – кивнула Лариса.

Она ловко разлила по высоким фужерам джин из графинчика, добавила тоник, лед, закурила и произнесла тост:

– За все хорошее. А теперь послушай, как добиваются счастья обычные девушки, а не папенькины дочки из столицы. Тебя в институт на машине возили, а я училась заочно, потому что нужно было деньги зарабатывать: кормить парализованную мать, отца-алкоголика и себя, если что-то оставалось. Так что днем я в трех местах уборщицей вкалывала, а по ночам конспекты писала на кухне, пока готовила, белье кипятила и шприцы стерилизовала, потому что денег на медсестру, чтобы матери уколы дважды в сутки делала, не было.

Мама умерла, когда я заканчивала институт. Так что положила я диплом и паспорт в сумочку, остальные мои вещи в портфеле уместились, глянула в последний раз на папашку своего распрекрасного, который пьяный в комнате валялся, – и подалась в столицу. Мне повезло, я устроилась бухгалтером в жэк, да еще служебную комнату получила. Не просто повезло, конечно, пришлось кое с кем переспать и не один раз, так от меня не отвалилось. Все равно нужно было на лапу давать, а с каких доходов?

Володю я заметила сразу, когда он за какой-то справкой пришел. Как его не заметишь: рост, манеры, разговор… Все наши тетки от него млели. Конечно, тут же доложили мне: холостой, в двухкомнатной квартире, при деньгах, за кордон ездит. И я решила, что мне такой вот любовник и нужен для начала. О замужестве и не мечтала, место свое знала очень даже четко.

Как я его подцепила – неважно. Уложить мужика в постель дело нехитрое, особенно если он понимает, что больше ему ничего не грозит. Володя же у нас умненький, он все замечает, а об остальном догадывается, но я еще и подстраховалась – все карты раскрыла. Мол, ни на что серьезное я не рассчитываю, приехала из провинции, слаще морковки ничего не кушала, хочется одним глазком посмотреть на красивую столичную жизнь, чуть-чуть ее попробовать. А я со своей стороны в долгу не останусь.

Первое время он был очень осторожен, глаз с меня не спускал, когда я у него дома бывала, ни разу ночевать не оставлял, в полночь за полночь вызывал для меня такси и отправлял домой. Дарил всякие мелочи, иногда водил в кабак, не из дорогих. А я ждала. Знаю, как вы, москвичи, к лимитчикам относитесь: и жадные мы, и нахрапистые, и беспринципные. Так ведь не от хорошей жизни такими становятся. Нам никто ничего на блюдечке не приносит, сами все у жизни должны выгрызать. И еще – терпеть и ждать, ждать, ждать.

В общем, я дождалась. Пришла как-то к Володе, а его зачем-то вызвали по делу. Почему он не выставил меня из квартиры, а оставил и велел его дожидаться – не знаю. Но именно так он и поступил, причем сказал: «Если будет очень скучно, почитай книжку. Или уборкой займись».

Я занялась… уборкой. Обыскала всю его квартиру, хотя не знала, что именно ищу. Деньги я брать не собиралась, ценные безделушки меня не волновали. И я нашла! Под столешницей письменного стола, когда я вынула ящик, обнаружились несколько листков бумаги, приклеенные скотчем. А дальше мне очень пригодилось мое умение работать с компьютером, быстро печатать и то, что при мне была пустая дискета. Потом приехал Володя, порадовался, что в квартире чисто, дальше все было как всегда. А через три дня я сказала ему, что он должен на мне жениться, иначе кое-какие любопытные материалы окажутся на соответствующем столе.

– Но это же шантаж?! – возмутилась Марина. – Как вы могли?..

Лариса пожала плечами и налила еще джина. На сей раз только себе.

– Я не могу позволить себе играть в благородство. Не могла. А сейчас хочу отдать тебе эту самую дискету с документами. Пусть у тебя голова болит. Я скоро уеду из этой страны, мне все это противно и неинтересно. Прописку я получила, квартиру получила, работу хорошую имею. А с этого трамплина могу еще выше прыгнуть или уже точно – дальше. А вы тут живите… в любви и согласии.

– Зачем же вы мне-то все рассказали? С какой целью?

Лариса расхохоталась:

– А чтобы тебе жизнь медом не казалась! Хоть что-то поймешь, может быть, ты думаешь, он тебя любит? Да ему плевать на всех и вся, и если бы он мог мне место достать, минуя твоего папеньку драгоценного, он бы так и сделал. Мог бы, конечно, и купить, да денег жалко. Он же скряга, платит только за собственные удовольствия, и то норовит на халяву проехать. Да, вот еще что я выяснила, пока его ловила: у него время от времени бывают странные встречи с мужиками.

Марина непроизвольно скривилась. Лариса фыркнула:

– Господи, он нормальный, успокойся, не голубой. Просто я пару раз за ним проследила: парик, макияж поярче, очки темные. Так вот, встречи всегда происходили в кафе на углу Большой и Малой Бронной, не помню, как оно точно называется. Он садился за столик, где уже сидел кто-то, клал на стол пачку сигарет, пил кофе, курил, с соседом не разговаривал. Но перед уходом брал не свою пачку сигарет, а другую, которая лежала рядом с его. У меня есть негативы на микропленке, если хочешь, я тебе отдам, только уже не бесплатно.

– А почему дискету отдаете бесплатно?

– Потому что боюсь. Володенька, судя по всему, на какой-то новый виток в своей жизни выходить собирается, звонил мне, условия ставил, угрожал. Деньги, заметь, уже не предлагает. Я сказала, что подумаю. А теперь, когда позвонит, скажу, что дискета у тебя. И разбирайтесь по-семейному. С меня хватит. Я опасность верхним чутьем чую – лимитчица ведь. У нас только так: расслабился – схарчат в одну секунду.

Такая вот у них была замечательная встреча, у Марины с Ларисой. Потом Марина посмотрела материалы на дискете и поняла, что ее обожаемый муж, похоже, занимается тем, что принято называть «промышленным шпионажем». Правда, материалы были зашифрованы, но, зная характер работы Володи, не представляло труда кое о чем догадаться.

Ну, допустим Лариса оболгала Володю просто со зла, чтобы насолить Марине. Но косвенно ее рассказ подтверждался тем, что Марина обнаружила в компьютере мужа информацию о счете в банке за границей и валютном счете в одном из московских банков. Кроме Марины, ее практически никто не мог найти и тем более понять: очень сложная система защиты плюс специфика мышления Владимира. И так же косвенно подтверждался его странной реакцией рассказ Марины о том, что она общалась с Ларисой. Марина случайно проговорилась, потом спохватилась, перевела разговор на другое, но он возвращался к прежней теме несколько вечеров подряд и устроил форменный допрос, достаточно искусно замаскированный.

Сведя всю информацию воедино, Марина сделала копию с дискеты, записала на ней всю эту историю и отвезла мне. Да, еще она написала там, что если с ней случится что-то, вызывающее сомнение, разгадку надо искать в документах на этой дискете. Код доступа к личной папке в компьютере Владимира – «55-8-30-В». То есть дата рождения, для тех, кто знает, – просто, кто не знает – достаточно сложно.

Кончалась запись на дискете фразой, которая для Марины, не слишком склонной драматизировать свои переживания, была просто криком души:

«Наташа, я начинаю бояться этого человека, если ты прочла дискету, будь с ним предельно осторожна».

Мы с Андреем оторвались от монитора и некоторое время молча смотрели друг на друга.

– Ну и какой, по-вашему, вывод я должна была сделать? По-моему, только тот, который сделала.

– Не горячитесь. Возможно, все не так страшно, как вам представляется. Пойдемте лучше поедим, все эти страхи – от пустого желудка.

Мы сидели в кухне и делали вид, что ужинаем. Мне кусок в горло не лез, да, похоже, и Андрею, потому что он, вяло поклевав сотворенный мной салат из помидоров, отложил вилку и сказал:

– Мы же еще не знаем, что это за документы. Лариса, похоже, играла втемную, а вот Марина начала собственное расследование.

– И обеих убили!

– Опять торопитесь. Если бы ваш приятель был способен на убийство, Ларисы давным-давно не было бы на свете. Он же предпочел от нее откупиться.

– От Марины он откупиться не мог. И был очень недоволен тем, что она вошла в контакт с его бывшей супругой. Слава богу, он еще не знает, что я поддерживаю отношения с Ларисой. То есть поддерживала… Но зачем им понадобилось снова встречаться?

– И потом вместе приезжать к вам…

Меня вдруг озарила совершенно невероятная догадка.

– Андрей, они не собирались приезжать. Марина сообщила мне, что она будет с Ларисой. Она добавляла информацию к той, которую заложила на дискету. Она прекрасно знала, что меня весь вечер не будет дома: мы тысячу раз с ней обсуждали этот мой первый выход после большого перерыва. Она просто не могла забыть, мы только накануне в последний раз об этом говорили по телефону. Марина хотела меня предупредить – и предупредила, но я только теперь это поняла. Иначе мы бы никогда не узнали о Ларисе. Володя-то ее не опознал. А я, как последняя идиотка, все ему выложила!

– Не расстраивайтесь, в этом ряду никогда не бывает крайних, – любезно утешил меня Андрей. – Только постарайтесь не допускать таких ошибок в будущем.

– По-вашему, оно у меня есть? – уныло осведомилась я.

Не нравился мне ход событий, ох как не нравился! Понятное дело, с Володей я теперь без свидетелей не встречусь ни за какие коврижки, но ему это надо как-то объяснить. А то он мигом поймет, что я его в чем-то подозреваю. И тогда…

Мое бурное воображение снова заработало. Я представила себе, как Володя настойчиво предлагает мне новую игрушку для моего Кузьмы. Как я радостно вставляю дискету с этой игрушкой в компьютер и через минуту раздается мощный взрыв. Я (точнее, то, что от меня осталось) вылетаю через проем в стене на улицу, оставляя позади бушующий огонь. Мчатся пожарные, мчится милиция… И никто не узнает, где могилка моя.

– Не надо так драматизировать, – прочитал мои мысли Андрей. – Если вы впредь будете осторожны в разговорах, ничего страшного не произойдет. Да и в конце концов, не доказано, что ваш приятель овдовел, так сказать, по собственному желанию. Есть только некоторые странные факты, цепь случайных совпадений.

Я замолчала и стала думать. Точнее, приводить свои мысли в порядок. Помимо всего прочего мне пришло в голову, что Володя был не слишком удручен тем, что произошло. Озабочен – да, но чем-то еще, а не трагической гибелью супруги на пожаре. И это внезапное стремление не просто помочь мне, а как бы даже вникнуть в мои проблемы. Зачем, например, ему знать фамилию мужа Нины? Чем он конкретно может мне помочь в этом случае? Хотя… Галка ведь говорила, что он имел какое-то отношение к ядерной станции в Ливане. Нет, в Ливии. Или в Алжире? Вечно я путаю эти географические названия.

– Андрей, – оторвала я своего гостя от размышлений, – где мы могли строить ядерный реактор?

– Не понял, – вытаращил он на меня глаза, явно сбитый с толку причудливым ходом моих мыслей. – Кто – мы? Почему строить?

– Ну, помогать в строительстве, – покладисто согласилась я. – Подруга мне сказала, что видела Володьку в том центре, который они с мужем проектировали. Вот только я забыла, в какой стране.

Судя по всему, ясности в вопрос я все равно не внесла, и мне пришлось восстановить в памяти разговор с Галкой и пересказать его Андрею чуть ли не дословно, попутно сообщив Галкины анкетные данные: семейное положение, род занятий. Особого удовольствия я при этом не испытывала, потому что то и дело вспоминала слова моей подруги, сказанные, кстати, в том же самом разговоре: «Исповедуешься, в общем-то, первому встречному. Мало тебя жизнь учила?»

Судя по всему, мало. Но я решительно не знала, что мне делать с этой лавиной загадок, которые вдруг хлынули в мою жизнь с невиданной щедростью. Будто канализацию прорвало, простите за резкость. Андрею я, конечно, не сказала о том, как отреагировала моя ближайшая подруга на его появление в моей жизни и роль в ней на данный конкретный исторический период времени. Но он, похоже, и так догадался.

– Ваша подруга наверняка не одобрила того, что я тут постоянно болтаюсь и узнаю о вас и вашем окружении все больше и больше. Я не ошибаюсь?

– С чего вы это взяли? – фальшиво изумилась я. – Она просто посоветовала мне быть поосторожнее. И думать, прежде чем что-нибудь кому-нибудь говорить.

– Золотые слова, – кивнул Андрей. – Я тут даже гипотез строить не буду, радиацией, капсулами и прочим в этой серии пусть Павел занимается. А я, с вашего позволения, позвоню кое-куда, может быть, есть новости. Относительно ваших бывших родственников и ваших, так сказать, сонаследников.

– Постойте, – воскликнула я, осененная очередной свежей идеей, – а вдруг Володя приходил ко мне, чтобы поставить прослушку? На телефон или вообще в комнате? Чтобы быть в курсе тех разговоров, которые без него ведутся.

Андрей бросил на меня какой-то странный взгляд, помолчал секунду, а потом сказал:

– Это вряд ли. Не может же он слушать ваши разговоры с другого конца Москвы. И не может целый день сидеть у прослушивающего устройства: у него других дел сейчас по горло. Должен сказать, детективные сюжеты у вас рождаются просто с невероятной легкостью.

– Работа такая, – вздохнула я.

Между прочим, на завтрашней работе можно поставить большой и красивый крест. Да и на послезавтрашней тоже. После похорон и поминок много не наработаешь. Понимаю, такие мои рассуждения могут показаться циничными: подруга погибла, а я думаю о каких-то переводах. Так-то оно так, но и Валерий, как выяснилось, умер не своей смертью. Только меня по этому поводу никто на содержание не возьмет и компенсацию за моральный ущерб платить не будет. Это раньше платили зарплату вне зависимости от того, работаешь ты или нет. Теперь времена другие, более жесткие, я бы сказала. А раз так… «Если не можешь изменить положение вещей – измени свое к нему отношение», – учил меня в свое время Валерий. Пригодились его уроки, вот уж и не думала.

Я машинально мыла посуду после того, что с большой натяжкой можно было назвать ужином, и думала о том, что если вся эта история каким-то невероятным образом благополучно разрешится, то нужно будет начинать жизнь заново. Перестать смотреть на эту квартиру как на тюремную камеру и попытаться превратить ее в нормальное жилье. Если вдуматься, этим надо было заняться давным-давно. В стенах такого роскошного кастрюльного цвета, как на этой кухне, хроническую депрессию можно заработать без всяких усилий. Когда-то веселенький розовый, а ныне серо-буро-малиновый линолеум прекрасно сочетается с обоями цвета заросшего грязного пруда. Из окна дует, из-под входной двери тянет, раковина в ванной залеплена, кажется, пластилином – чтобы не протекала…

О чем я думала, когда соглашалась на это убожество? Почему, дура несчастная, не посоветовалась с бывшим мужем, отцом моего ребенка? В конце концов эта квартира достанется сыну, так что его отец был кровно заинтересован в том, чтобы она была как можно лучше. Да самой мне сорока еще нет, рановато я в старухи записалась. Решено: займусь ремонтом, буду при деле, на всякую ерунду времени не останется. А с Володькой после похорон постараюсь больше не встречаться, поберегу нервы. Если будет совсем уж тоскливо – помирюсь с Масиком…

Я почувствовала, что в кухне уже не одна, и резко обернулась. Действительно, Андрей стоял в дверях и смотрел на меня. Расшифровать выражение его лица мне не удалось, поэтому я спросила в лоб:

– Что-нибудь еще случилось?

– Не знаю, – медленно ответил он. – Дело в том, что ваши сонаследники вчера убыли за границу. Ни с того ни с сего и на неопределенный срок, благо средства, по-видимому, позволяют.

– А почему такой минор?

– Потому, что произошла утечка информации. Кто-то их предупредил, потому что в подобные совпадения на ровном месте я лично не верю. Человек, которому я звонил, по моей просьбе второй день занимается этим семейством. А когда решил лично побеседовать – поезд ушел. От кого они могли что-то узнать, как вы думаете?

Мне и думать было не надо: от Нины. А ее предупредила я. Лично. Кому от этого стало лучше, спрашивается?

Мои переживания достаточно ясно отразились на лице, и Андрей немного смягчился:

– Наташа, я вас прошу, будьте сдержаннее. Я искренне хочу вам помочь, а вы не только мне – самой себе мешаете. Дайте, что ли, слово, что ни с кем не будете обсуждать ни капсулу, ни пожар.

– Честное слово, ни с кем не буду, – быстро сказала я. – Только с Галкой.

Андрей возвел глаза к потолку и вздохнул. Достаточно красноречиво. И я тут же вспомнила, как в переделках не чета нынешним Валерий так же рассматривал потолок, а потом с грустным вздохом констатировал:

– Худшего врага, чем ты сама, малыш, у тебя нет.

Ей-богу, самоубьюсь. Тогда у меня одним врагом уж точно станет меньше.