Муза киберпанка

Бояндин Константин

16

 

Нины нет дома. И телефон не отвечает. И компьютер включен…

Василий не сразу пришёл в себя. А когда пришёл, понял: натоптал в доме совершенно по-свински! Ещё бы, такая там грязь была. Недавний разговор всё звучал в ушах, и самое время усомниться в здравости рассудка. И почему солнце? Ведь не мог же он простоять здесь так долго!

Телефон зазвонил. Резко, неприятно. Домашний, и ведь менял ему звук, менял!

Семь бед… Василий осторожно шагнул, дотянулся до трубки.

— Николай Васильевич? — Василий ответил утвердительно, прежде, чем понял, что его зовут иначе. — Ждём вас в лаборатории. Это срочно.

— Да, конечно, — Василий положил трубку, но так и не понял, с кем говорил. Как во сне, взял свою сумку — портфель, точнее, старомодный и видавший виды — и вышел из квартиры.

Не сразу понял, что вокруг что-то неладно. Вместо хрущёвской четырёхэтажки — девятиэтажное здание, и из него он только что вышел. Всё вокруг вроде бы знакомо, но другое! Совсем другое! Лето на дворе, и другие люди, и другие дома вокруг.

— Николай Васильевич! — окликнули его. Машина у подъезда, и сразу видно — солидная, ну вроде как «Чайка» в старые времена. Шофёр опустил стекло, и махнул ему рукой. — Садитесь, вас ждут.

Ничего не понимаю, думал Василий, всё ещё ощущая себя во сне. Что такое? Где я? Или надо вначале узнать, кто я?

Он обошёл машину, открыл дверцу и уселся. И не покидало чувство, что делал это уже много раз. Так всё привычно.

Они ехали, и за окном мелькали странные виды. Это не Городок, понял Василий. Открыл портфель, повинуясь невнятному порыву… там увидел свой паспорт. Зачем? Никогда не брал его с собой. Лицо его, точно, вот только написано в паспорте: Терехов Николай Васильевич.

— Бумаги у вас с собой? — поинтересовался водитель. — Валерий Павлович просил напомнить.

— С собой, — отозвался Василий, уже вообще ничего не понимая. Хотелось проснуться. Очень, отчаянно сильно — немедленно проснуться. Так, чтобы не было того разговора, и чтобы рядом была Нина, чтобы…

— Прибыли, — сообщил водитель и… словно выключили. Замер, глядя перед собой. Видно, что дышит, но сидит, упершись взглядом куда-то в горизонт. Василий не удержался, помахал у него перед лицом ладонью. Никакой реакции.

— Я сошёл с ума? — поинтересовался Василий, выбираясь наружу. Едва дверь захлопнулась, водитель перестал быть манекеном, и машина, мягко тронувшись, уехала прочь.

А сам Василий обнаружил себя стоящим перед зданием. Огромным, сплошное стекло и бетон, и вывеска — высоко вверху и на табличке перед глазами. Институт Органической Химии. Ни тебе упоминания СО РАН, ни прочего всего — три слова. И там, и здесь.

Василий подошёл к стеклянным, раздвигающимся дверям. Никогда таких не было. Рука сама собой потянулась в карман, там оказалась белая карточка. На ней тоже — кроме сокращения «ИОХ» ничего нет. Так же машинально, сам себе удивляясь, подошёл и прижал карточку к зелёному пятну на столбике перед турникетом.

Зелёный огонёк. Можно идти.

Теперь направо, так он и у себя ходил на работу, в «том» институте. И налево, и там лифт. Воздух другой, и всё другое. Я сплю, уверился Василий. Понять бы, как проснуться.

* * *

У него в комнате — в лаборатории — стоял смутно знакомый человек. Валерий Павлович, судя по значку на груди. И у самого Василия оказался такой же значок.

— Заказчик хочет поговорить с вами, — мужчина пожал руку Василию и улыбнулся. Сухой, деловой улыбкой. — Хочет лично поблагодарить. Поздравляю, Николай Васильевич, мы обеспечены постоянными заказами — и всё благодаря вам. Он позвонит сюда, — указал на телефон, — а потом зайдите ко мне, пожалуйста.

Оставшись один, Василий прошёлся по комнате туда-сюда. Несколько раз. Сел за стол — который приглянулся больше остальных. Открыл ящики стола, один за другим. И везде видел то, что ожидал увидеть — вещи он разложил бы именно так. Включил компьютер, вскочил и вновь прошёлся туда-сюда, пока шла загрузка.

Господи, что происходит?!

Василий добыл мобильный телефон — осенило — и испытал потрясение. Не простенький телефон марки «звонит-и-слава-богу», а чуть ли не компьютер. И не в кармане, а в чехле на поясе. А в гнезде того же чехла — приспособление, которое на ухо надевается, гарнитура. Я умею со всем этим обращаться, осознал Василий, и ему вновь стало страшно. И знаю, что справа по коридору, ближайшая комната, находится собственно лаборатория, где я провожу синтез. Я и мои коллеги. Что за чёрт!

Вспомнил про Музу и чуть не дал сам себе по лбу. Уж она его отучала чертыхаться — по лбу, или по щеке за каждое словечко. Вспомнил Музу, вспомнил и всё остальное, включая ночную встречу. До сих пор не верится, что такое могло случиться!

И окно. Всё уставлено цветущими кактусами. Постойте-постойте… Ты же с себя его пишешь, говорила Нина, ну так сделай ему какую-нибудь мелкую странность. Так и сказала: мелкая странность. Пусть он у тебя фантики от конфет коллекционирует. Ну или воздушных змеев. И Василий придумал: коллекционирует, но кактусы — забавных очертаний. И вот они, дюжина уродцев с иглами. Один похож на присевшую лягушку другой на человечка с поднятой рукой…

Звонок. Василий обернулся — где телефон? Да вот он, именно там, куда бы его сам и поставил.

— Николай Васильевич? — ощущается, что для человека русский — не родной язык. Но голос знакомый. — Очень рад вас слышать. Мы готовы разместить у вас ещё несколько заказов, и хотим, чтобы над всеми ними работали именно вы.

— Благодарю, мистер Томпсон, — имя сорвалось с языка само собой.

— Есть только одна маленькая проблема, Николай Васильевич. Вторая формула, которая была в вашем отчёте не полностью. Мне нужно подробное описание синтеза и полная формула, вам ведь удалось получить это вещество?

Василий лихорадочно соображал, что ответить.

— Да, мистер Томпсон, — он старался, чтобы голос звучал твёрдо.

— Замечательно. Мы попросили нашу общую знакомую помочь нам в этом небольшом деле. Не выключайте ваш телефон, вам перепозвонит наш человек. Не кладите трубку.

— Вася! — громкий шёпот Нины. Василия как кипятком обдало. — Вася, это ты?!

— Нина?!

— Я ничего не понимаю! Слушай, я будто в твоей книге, представляешь? Пришли какие-то люди, заставили уйти из дома, забрали телефон.

— Нина, это ты? — господи, и как это проверить? — Из чего я наливал вино на Новый Год?

— Из амфоры. Они зовут тебя Николаем, да? Что мне делать?

— Делай всё, что они говорят. Они тебя слушают?

— Нет, я тут одна пока. Окон нет, я не знаю, куда меня привезли.

— Нина, пожалуйста, делай всё, что они говорят!

— Да, — ощущается, что она успокаивается. — Только не исчезай! Мне страшно!

Короткие гудки. Не сама положила, это ясно.

У меня на окне кактусы — точь-в-точь такие, какие я придумал для главного героя книги. И иностранный заказчик, и формула… Господи, этого не может быть! А если может, то что же делать? Что делать, чёрт возьми?!

Его словно ударили по щеке, стало стыдно и больно. Почти физически больно. Так. Спокойно, Василий, спокойно. Если это сон, и снится, что я в собственной книге, и непонятно, как проснуться…

…если ты не живёшь своей книгой, говорила Муза, она не родится. А что родится, будет мёртвым. Но кто мог подумать, что она говорила буквально!

Стойте-стойте. Ведь то вещество, о котором говорил заказчик, главный злодей книги, как раз служит катализатором распада всех тех новообразований в мозгу! Оно помогает «отключить» людей от той сети, в которую их включают помимо их воли! И… Николай принялся рыться в портфеле, в ящике стола, и в конечном счёте нашёл там ключ от сейфа. Дубликат, а в портфеле, вот он, оригинал. Без шифра замок всё равно не открыть. И шифр вспомнился, надо же. Ну-ка, ну-ка…

Коробки, пузырьки, ингаляторы… Стоп. Зачем ингаляторы? Хотя да, есть такое правило — никаких реактивов, никаких лекарств в свободном доступе в комнатах. Думай, голова, думай! Василий перебирал содержимое, стараясь сохранять ясность мышления. Взял стоящий поодаль, среди других медикаментов, баллончик-ингалятор. Поверх него была наклеена этикетка от «Дуовита». Помнится, они тогда ещё шутили, посмотрев «Матрицу»: очень удобный витамин, сразу и синие, и красные пилюли…

Стой! Вот оно!

Точно, как в книге! Ведь именно это и придумал! Люди, которых подвергли воздействию этого вещества, кодовое название TX-12, словно засыпают, когда включаются в иллюзорную реальность. Вот оно. Вот тут, в ингаляторе. Это должно быть то самое вещество, противоядие — он, Василий, ну то есть его герой, сам изготовил его, тайком, но вот кто, кто передал формулу и сообщил заказчику о ней? Этого Василий не добавлял в книгу. Пока ещё. Чёрт, он вообще не писал дальше этого момента, как дошёл до сейфа и взял с собой этот ингалятор. Пока что книга на этом заканчивается.

Вот я влип, подумал Василий почти что в отчаянии. Стойте! Ну конечно, ингалятор! Он помогает очнуться от иллюзий. Не мгновенно, но очнуться. И что-то ещё туда добавлено… уже не вспомнить сразу, неважно. Важно, что это помогает проснуться. Попробовать?

Он уже почти решился открыть рот и впрыснуть туда аэрозоль, как вспомнил о Нине. А она? Да брось, Василий, если это сон, то нет ничего удивительного, что она помнит якобы то, что может помнить только настоящая Нина. Это же твоё воображение!

А если нет?

Минута прошла в мучительных раздумьях. И — внутри словно что-то сгорело. Если это книга, и если тут всё так реально, надо действовать по обстоятельствам. Не понять, настоящая Нина или нет, но она в смертельной опасности! Ей наверняка уже дали подышать этим TX-12, а значит, времени не очень много. Полный распад новообразований проходит тяжело, возможны точечные кровоизлияния в мозг. Выдумал на свою голову!

Звонок. На этот раз звонит его телефон, который в чехле. Пальцы машинально достали плоский и тяжёлый прибор, поднесли к уху.

— Улица Свободы, Николай Васильевич, — голос незнакомый, но это явно не иностранец. — Через час и двадцать минут мы ждём вас там, на выезде на площадь, у здания почтамта. Пожалуйста, возьмите формулы и опытный образец. Он ведь у вас есть?

Не смог соврать. И нет гарантии, что поверили бы.

— Замечательно. Вас будет ждать та же машина.