Муза киберпанка

Бояндин Константин

14

 

Месяц март уже стучался в окно, когда это случилось. Василий и сам толком не понял, что именно, но случилось.

— Киберпанк? — Агриппина Васильевна вполне живо интересовалась успехами Василия. Понятно, что во дворе все всё знают, и Нина вызывала поначалу не очень лестные взгляды… сказывается, что «дом пенсионеров», людей старой закалки. Но вот прошло всего ничего, а косые взгляды прекратились. — Это я не поняла, это про эти железки в мозгу и всё такое? Ты же детектив писал! Василий!

Да. Странно. Вот и в самом деле: твёрдо решил начать с детектива. С фантастического, чтобы приятное с полезным. И да, говорил об этом время от времени. А теперь выходит, что соврал?

— Как-то так само получилось, — развёл руками Василий, чувствуя себя очень неловко. Хотя вроде бы, какое ей дело? Ну мало ли, думал одно, вышло другое. Обычное дело.

Агриппина Васильевна покачала головой, ободряюще улыбнулась и щёлкнула своим секатором.

— Ты, главное, пиши хорошо! Чтобы не оторваться!

…Книга уверенно двигалась к финалу. Настолько уверенно, что стало ясно: июнь или июль, и книга готова. Потом ещё месяц посидеть над ней, мелкие ошибки и всё такое исправить, и… что дальше, Василий пока не думал.

И как всё удачно сложилось! На работе теперь совсем другая атмосфера, хотя там о своих литературных трудах он не очень распространяется, хотя страсть как хотелось похвастаться. И вообще всё идёт гладко и легко. Даже не верится!

— …С отцом поругались, — отсутствующим голосом пояснила Нина. — Ой нет, не грей голову. У него там попался заказчик дурной, такое бывает. Пришёл домой злой, сказал про тебя пару слов. Завтра извинится, не переживай. Просто… я не могу сегодня о книге, прости. Посиди со мной, а? Идём погуляем, пока такая погода!

Погуляли. Много чего было. Нина плакала, видно, отец сказал что-то очень неприятное. И правда: книга подождёт, ничего не случится.

И началось с этого дня. Мелочи, а неприятные. То у соседей сверху трубы лопнут, с очевидными последствиями для потолка, то ещё что. Мелочи, мелочи, но их так много! Раньше к такому проще относился, а потом…

А потом, Василий понял, этих мелочей просто не стало. Он заикнулся об этом во время короткого разговора с Музой — та снисходила до такого вот трёпа, ненадолго, каждую ночь. И понял, что Муза… испугалась. Увидел в её глазах.

— Я что-то не то сказал? — поинтересовался Василий. Но ответа не было. Муза просто помотала головой, и указала — давай, пиши дальше.

* * *

Месяц апрель. Уже почти закончился, а с того момента, как Агриппина Васильевна удивилась про киберпанк, всё стало как из рук валиться. Бытовые мелочи, прочие ничтожные (пока их мало) неприятности… Вдобавок ещё Нина простудилась. Никогда так сильно не простужалась! И Василий забросил почти всю работу — Нина отказалась возвращаться домой, там отец чаще обычного бывал не в духе — и возвращался домой. Почти две недели так прошло.

— Ты успеешь? — спросила она — поняв, по морщинам на лбу Василия, что дела идут не так гладко.

— Успею, — произнёс он машинально, а потом уже понял, что сказал. И впервые, наверное, за всю жизнь, понял: дал слово — надо успеть. Хватит тратить время на пустяки!

И Муза куда-то делась…

Писалось без неё трудно. Но работа шла, более того — спорилась. А бытовые мелочи всё громоздились и громоздились. Но странное дело: там, где Василий ни разу ни на что не жаловался — в той же лаборатории — всё шло нормально. Ну, бывало, что заказов меньше обычного, но потом бывало и больше. И там народ стал чаще болеть, и Василию приходилось помогать — все люди, сегодня ты мне поможешь, завтра я тебе. Нормально. Не во всех лабораториях советского типа люди друг другу волки. Не во всех.

А вот погода подкачала. Сырой и промозглый май сменил сырой и промозглый апрель. А работа над книгой медленно, но верно замедлялась.

— Слушай, — заметила как-то раз Нина. — Как странно, да? Чем ближе ты к финалу, тем больше тебе что-то мешает!

— Верно, — согласился Василий. — Прямо как в той книге, у Стругацких!

— Успеешь, да? — она обняла его. — Я могу чем-то помочь?

Будь рядом, попросил он без слов. И она поняла.

Лета как и не было. И в смысле погоды — по пальцам одной руки можно сосчитает дни, когда они с Ниной просто ходили гулять, вместо того, чтобы наблюдать за дождём из окон. И в смысле работы над книгой. А Муза не появлялась. Но Василий уже не мог позволить себе ничего не делать на этом основании. Наоборот, отчего-то знал: вернётся. Мало ли у неё дел! Вон сколько людей, и всем нужна!

* * *

— Думал, — с Агриппиной Васильевной стал чуть не каждый день говорить. С ней, да с той старухой, которая именовала себя исключительно по отчеству. — Думал, будет детектив. Но так и не начал, даже название уже не помню, или про что там было. Как будто кто подтолкнул.

— Бывает, — начальница ЖЭУ покивала. — Что решишь, а потом как будто кто подтолкнёт. Или присоветует.

Точно-точно. Вот когда Муза рядом, все мысли неизбежно устремлялись в русло киберпанка. Чёрт, а может, он ей очень нравится? Ну, киберпанк этот?

— Моей Музе нравится киберпанк, — улыбнулся Василий. — Наверное, она и присоветовала.

Агриппина Васильевна пару раз щёлкнула своим секатором. Задумалась, значит. Как задумается, всегда так щёлкает.

* * *

Стало пропадать время. Смешно звучит? Василий просыпался, когда Муза работала с ним, часа в три. В пять возвращался в постель. На кухне проводил часа по три-четыре, по ощущениям и по тому, что показывали часы, а потом — компьютер. Правда, часы потом таинственным образом показывали настоящее время — утром. Кто их переводил? Муза? А на компьютере кто?

И вот, с трудом открыв глаза, Василий побрёл было на кухню, исполнил весь ритуал — от включения в сеть инструмента работы до расстановки чашек и чайников на столе — всегда ставил чашку для Музы, пусть даже пока её нет — и…

Как в том фильме, про прибор, который гипнотизировал людей лазерным светом. Посмотрел на часы… было три, стало четыре. Стоит так же у стола, чай давно остыл. И настроение совершенно нерабочее.

Так повторилось несколько раз подряд, пока Василий не заподозрил неладное. Понял: как только смотрит на часы, в любом их виде, такое может случиться. Две недели ушло коту под хвост, потому что заходил на кухню, и — р-р-раз! — всё, пора обратно. И устал отчего-то, и мыслей нет. А вот если не видеть стрелок или цифр — нормально. Правда, и тут тоже: стоило хотя бы ненадолго отвлечься от книги, дать себе волю заниматься чепухой, как время начинало течь очень быстро. Буквально.

— Вот зараза, — подумал вслух Василий как-то раз. И разозлился. Ага, вот мы как: вначале откуда-то находим лишние часы, а потом их отнимаем, так? А я просил о лишних часах, если уж на то пошло?

Гнев прошёл быстро. И Василий устыдился, если честно: ну почему он решил, что это Муза?