Моё прекрасное алиби

Абдуллаев Чингиз

Вместо послесловия

 

 

Думаете, я такой дурак, что решил закончить свою жизнь в реке? Я ведь тогда понял, что они никогда не отстанут от меня, пока я жив. А если я буду скрываться, значит, они будут держать моего сына. Выхода у меня не было. Я написал своему корешу письмо, попросил часть моих денег отдать жене и сыну. А сам все тщательно подготовил.

Это место я знал очень давно. Здесь довольно большая глубина для реки и очень густой ил. Мне пришлось два раза нырять туда, чтобы оставить там кислородный баллон. А в моем автомобиле всегда были автоматически запирающиеся двери. Все зависело от точного расчета. В нашем деле точный расчет, предусмотрительность и осторожность прежде всего. Они, конечно, не стали меня доставать из машины. Ведь я демонстративно выставил свой левый протез. А хватать человека за протез это неудобно, неприятно и как-то неприлично. Вот они и сели втроем в мою машину. Сначала грозились оружием, а потом, обыскав меня, успокоились. И тут я сразу дал полный газ. Из машины я выпрыгнул, закрыв блокировку дверей. Вот они и задохнулись втроем, пока пытались вылезти из автомобиля, не понимая, почему не открываются двери. А я забрал свой баллон, оставил им на память свой протез и уплыл. Правда, для своего алиби мне пришлось вытащить еще один труп. Пусть все считают, что два трупа так и остались лежать на дне реки, застряв в густом и тяжелом иле. По странной случайности похищенный мною труп оказался их руководителем, каким-то полковником. Про него потом долго рассказывали, как он и бывшие сотрудники КГБ убивали главу оппозиции.

Труп, конечно, я надежно спрятал. Его не найдут и через тысячу лет. Теперь я живу очень далеко от Санкт-Петербурга, все-таки город называется теперь так, в маленьком сибирском городке. Мне нужно оставаться здесь несколько лет, пока все не забудут обо мне. Только несколько лет. И я боюсь только одного — чтобы среди забывших меня не было моего сына. Только этого и боюсь.