Моё прекрасное алиби

Абдуллаев Чингиз

Эпизод второй

 

 

II

Они сидели вдвоем уже двадцать минут. Наконец один из них, помоложе, с тонкими усиками на молодом смелом лице, не выдержав, поднялся. — Когда наконец он придет?

— Придет, — успокоил его тот, кто постарше. У этого были густые черные усы и полное, почти добродушное лицо, сразу выдававшее в нем человека восточного происхождения.

— Может, ты неправильно договорился Гасан? — спросил молодой, по-прежнему не садясь на стул.

— Он профессионал, наверное, ходит вокруг, все проверяет. Не беспокойся, обязательно придет. Молодой беспокойно прошелся по комнате. — А он сам — надежный человек?

— Говорят, очень. Ты же знаешь, через какую цепочку я на него выходил. Очень трудно его найти. И очень дорого. Но работу свою делает хорошо. — А где ребята?

— Здесь их держать нельзя, сразу почует. Он как волк, все видит, а что не видит, то чует. Знаешь, в наших горах водятся такие волки. Помнишь, мы убили одного у овечьего загона.

— Ладно, потом, — прервал его воспоминания молодой. Уже полчаса прошло. Когда наконец появится твой гость, Гасан? Может, это засада, нас опередили?

— Какая засада? — даже обиделся Гасан, — я сам с ним договаривался. Об этой квартире, кроме нас двоих, никто не знал. Ты и мне не доверяешь, Ильгар?

— Доверяю, доверяю. Но очень долго. Сам понимаешь — такое важное дело. Я не мог послать наших людей.

— Конечно, — кивнул Гасан, — начнется война, а это нам сейчас совсем не нужно. Но ты прав. Борис совсем обнаглел. Если бы не Резо, он бы так себя не вел. Их карта — Резо. А ты сам знаешь — к нему так просто не подобраться.

— И твой гость тоже не подберется? — нервно спросил Ильгар.

— Подберется. Он выследил Резо как белку. Можешь не беспокоиться. Дверь бесшумно открылась. Оба насторожились.

В квартиру вошел невысокий человек, в большой темной шляпе, длинном пальто, с зонтиком в руках. Зонтик он оставил в прихожей и прямо в пальто шагнул в комнату. Руки у него были в темных перчатках. Он спокойно, очень спокойно спросил у Гасана: — Я правильно зашел?

— Конечно, — Гасан передохнул, бросая взгляд на Ильгара. Тот сел рядом с ним. — Что-нибудь пить будете? — спросил Гасан.

Под шляпой почти не было видно лица гостя, усевшегося напротив.

— Нет, — коротко ответил он, — давайте о деле. — Нам говорили, что вы…. — Гасан повторил по-русски с небольшим акцентом, в отличие от Ильгара, коверкавшего слова.

— Это неважно, — перебил его довольно неучтиво гость, — что нужно делать? Обычно я принимаю заказы по телефону. Не люблю, когда меня вызывают для беседы.

— Это другой случай, — улыбнулся Гасан, — очень важная работа. — Цена?

— Десять тысяч долларов, — чуть поколебавшись, ответил Гасан. — До свиданья, — поднялся гость.

— Подожди, послушай, — разозлился Гасан, — скажи свою цену. — Скажите, какое задание?

— Твою мать, — выругался на своем языке Ильгар. — Убрать одного человека нужно, — пояснил Гасан. — Есть его фотография? — Да, вот, — Гасан протянул фотографии. — Бросьте на стол, я посмотрю. — Не понял, — удивился Гасан, но фотографии бросил.

Осторожно касаясь их пальцами в перчатках, гость посмотрел фотографии.

— Ясно, — кивнул он наконец, — теперь расскажите о нем.

— Он коммерсант, владелец двух банков, казино, бара. Все его адреса вот на этой бумаге. Прочти и верни нам. Адрес его семьи, адрес его офиса, адрес его любовницы, адрес его дачи, адрес его другой дачи. — Срок?

— Чем быстрее, тем лучше, — засмеялся Гасан, переглядываясь со своим напарником.

— Только я беру деньги вперед. — Как вперед? — не выдержал Ильгар, — почему?

— Чтобы больше вас не видеть, — пояснил гость, — вы сделали заказ, оплатили его. Остальное — мое дело. Больше мы никогда не увидимся. Если согласны, я скажу цену, если нет, до свиданья. — Сколько? — прохрипел Ильгар. — Сто тысяч.

— Он сумасшедший, — пробормотал Ильгар, — ничего не давай ему, гони в шею. Гасан не согласился.

— Не спеши, — сказал он на своем языке и снова, обращаясь по-русски, произнес:

— Дорогой, ты возьмешь деньги и уйдешь. Где мы потом тебя найдем?

— Если не сделаю дело, верну деньги. Вы знаете, через кого вы на меня выходили. Там шуток не понимают, — холодно заметил гость. — Хорошо, — выдохнул Гасан. — Хочешь заплатить? — спросил Ильгар. — Резо стоит таких денег. Зато избавимся от него раз и навсегда, — убедительно говорил Гасан своему компаньону, — давай соглашайся, потом больше возьмем. Казино наше будет, такие деньги, только считать успевай. — Куда привезти деньги? — спросил он незнакомца. — Завтра утром в десять прямо здесь. Я зайду за деньгами.

— Хорошо, дорогой, мы тебе верим. Только ты нас не подведи.

— Не подведу, — усмехнулся незнакомец, — до завтра.

— А когда сделаешь все? — крикнул Ильгар. — В течение месяца. Нужно все просмотреть, подготовить. Устраивает такой срок? — Да, — кивнул Ильгар.

Когда незнакомец вышел, Ильгар посмотрел на Гасана.

— Не нравится мне этот тип. — Он профессионал, знает свое дело. Раз говорит деньги вперед, значит, так нужно, — кивнул Гасан.

— А если потом расколется? Знаешь, что будет. Такая война начнется, по всему городу выстрелы и взрывы бомб слышны будут. Резо снова собирает всех.

— Этот не расколется, — задумчиво ответил Гасан, — он умеет думать. Знает, что если придет после задания, мы его уберем. Значит, осторожный человек, зря не рискует. Это очень нужно, чтобы был осторожный человек. — Когда у нас встреча? — Сегодня в шесть.

— Вызывай наших ребят, поедем пообедаем, — распорядился Ильгар. Гасан поднял трубку телефона.

Не люблю, когда меня зовут таким способом. Чувствуется почерк бандитов. Никакой конспирации, никакой подготовки. Приезжай, говорят, и сидят там сразу вдвоем. Разве такие заказы делают при свидетелях. Даже при очень близких. Хотя эти двое, кажется, компаньоны.

Вообще не люблю всех этих «черных» — чеченцев, азеров, лезгин. Насмотрелся я на «черных» в Афгане, на всю жизнь хватит. Правда, в последнее время среди заказчиков встречаются и они. Но это очень редко. Южные группировки имеют своих дешевых боевиков, вызывают из гор пачками, те и стреляют на улицах. Правда, глупо стреляют, не серьезно. Никакой подготовки, никакого умения. Серьезные задания им поручать, конечно, нельзя, но для устрашения азиаты вполне подходят. Налетят целой ордой, постреляют и снова к себе домой.

Когда вызывали, я уже тогда понял — война, счеты сводят. Так потом и получилось. Хотят, чтобы убрали лидера грузинской группировки, будто я его не знаю. Его вся страна знает. А своих посылать боятся — могут промахнуться, ошибиться. Да и не выгодно. Другие банды знать будут, кто убрал этого Резо. Значит, нужно вызывать меня.

Не люблю я иметь дело с такими заказчиками — жадные, наглые, недоверчивые, еще торговаться начинают, как на базаре. Недавно нанимала меня одна такая группировка, тоже пытались торговаться, но я сразу ушел, не люблю споров. Мое дело требует тишины.

Конечно, сначала я в ту квартиру не пошел. Три часа вокруг ходил, видел, как они своих людей отослали. На инвалида никто внимания не обращал, вот к ближе и подобрался. Ребята-охранники уехали, а двое их боссов остались на квартире. На всякий случай я проверил все соседние квартиры, обзвонил, обошел. В таких делах пустяков не бывает. Может специально меня вызвали мои бывшие заказчики, хотят убрать, об этом тоже всегда помнить нужно. Тем более, если заказчиков двое. Правда, все было нормально, и я пошел на встречу.

Сначала заехал в соседний переулок, остановил свой инвалидский «запорожец» и переоделся. Потом еще раз проверил подъезд и поднялся наверх.

Молодой мне сразу не понравился, платить отказывался, ругался. Другой постарше, видимо, поопытнее. Но и этот сначала опасался, деньги давать боялся. Дурачок, не понимает, что смываться я не буду. Не выгодно. Один раз продинамишь, второй раз получишь пулю в лоб. Честным быть вообще трудно, но экономически выгодно. Говорят, это девиз американцев. Не знаю, в Америке никогда не был.

Конечно, я знаю, что я сукин сын. Но у каждого сукина сына должны быть свои принципы, иначе трудно вообще существовать в этой системе ценностей.

Я ведь не всегда был таким. В свое время я был офицером, командиром роты десантников, неплохим снайпером. В восемьдесят восьмом, уже перед самым окончанием войны меня угораздило поехать в эта командировку в Джелалабад. Тогда там шли тяжелые бои.

И ведь ничего особенного не было. Просто мы ехали на БМП, когда нас начали обстреливать на дороге. Мины рвались совсем рядом, но мы к ним уже давно привыкли и не обращали никакого внимания. Но моя сука ждала меня на повороте. Снаряд разворотил бок БМП и хлестнул меня по руке. В первый момент я даже не понял, что произошло. Потом вижу идет кровь. Моя кисть, оторванная, лежит на полу.

В газетах сейчас много пишут, как спасают отрезанные руки или ноги. Не знаю, как у других, а у меня даже не пытались. Просто зажали мне рукав, чтобы перестала идти кровь, и продолжали бой. Потом в больницах врачи полгода уверяли меня, что я счастливчик, не умерший от заражения крови. Они говорили это столько раз, что я поверил, даже оставшись без руки. А потом я вернулся домой.

Вы все помните это время. Подлец Горбачев пудрил всем мозги, обманывая весь мир и свою страну. Везде стали переходить на талоны — и карточки. В магазинах ничего не было. Рубль обесценился, а мне платили нищенскую пенсию инвалида 2-й группы. Правда, успели дать бесплатный «запорожец» как участнику войны. Но от этого легче не было.

В общем у меня была неплохая жена. Немного взбалмошная, но неплохая. Неплохая, пока у меня обе руки были на месте. Я пытался устроиться на работу, но кому я был нужен? Тогда еще даже не было частных сыскных бюро, и мой опыт просто пропадал.

Жена терпела год, два, а потом ей все надоело. Мы и раньше ругались; как принято в обычных семьях. А теперь жизнь стала просто невыносимой.

Она начала измываться над ребенком, моим единственным сыном, крича, что он отродье своего отца-неудачника. Причем сына она, конечно, любила по-своему, но при мне обращалась с ребенком демонстративно грубо, бросала ему еду с криками «на, подавись» или толкала его, когда он оказывался на ее пути. Ребенок начал пугаться, заикаться, но ее уже трудно было остановить.

Может, она была права. Кому нужен такой инвалид, как я. А жить на мою пенсию и ее зарплату мы не могли. Я терпел ее издевательства почти два года, но когда она однажды снова начала пилить меня, уверяя, что неудачно вышла замуж, я вспылили наговорил ей кучу гадостей. Она потеряла голову, после моего ранения она была словно не в себе и бросилась на меня. Ногти у нее всегда были длинные, и она буквально исполосовала мне лицо сверху донизу.

Правой рукой я мог ее только оттолкнуть, а потом оделся и ушел из дома. Навсегда.

Хорошо еще, что корешей много было по прежней службе в Афгане. Вскоре повсюду стали возникать частные сыскные бюро, и я нанялся в одно из таких учреждений. Хотя работал я там мало — месяцев пять. Вскоре меня нашел Рябой и предложил мне попробовать на новой работе.

Конечно, сначала я боялся. Очень боялся. Одно дело, убить человека, душмана там, в Афгане. Другое дело, здесь, в Москве или Ленинграде. В Санкт-Петербурге убийств такого рода быть не может, там все благородные, а вот в моем родном Ленинграде теперь людей убивают просто так, среди бела дня. Помню, как все бежали голосовать за Собчака — герой, оратор, такой борец за демократию. А я тогда всем говорил, — что он дерьмо. В партию вступил уже во времена Горбачева всего на год и тут же вышел. А болтунов я всегда не любил. Когда он повышал голос и начинал благородно обличать кого-то, я вспоминал нашего лейтенанта Абрамова. Тот тоже всегда любил обличать, а сам прятал от ребят сало и тушенку. Вот с тех пор и не люблю обличителей и борцов за идею. Всегда прикрывают своей борьбой шкурный интерес. Правда, есть несколько святых, но не о них речь. Теперь, конечно, все в один голос ругают Собчака, припоминают ему все прежние грехи. Раньше думать нужно было, когда этого обличителя выбирали. Кричали даже: такого в президенты, такого в премьеры.

Сильно сказал? Ничуть. Мне моя сука-жена все время говорила, что я ничтожество. А вот Собчак настоящий мужчина. «Под такого я легла бы», — говорила она мне, намекая, что все равно рано или поздно мне изменит. И вы хотите, чтобы я любил этих демократов? Не будь этих перемен, совсем по-другому сложилась бы и моя жизнь. Как мой дедушка, я был бы частым гостем пионерских и комсомольских сборов, когда ветераны войны рассказывают о своем героическом прошлом. Участник войны, боевой офицер, к тому же инвалид — в бывшем Советском Союзе мое будущее было гарантировано. Хорошая работа, на которую можно вообще не ходить, приглашения на все торжественные мероприятия, квартира, машина, дача — все вне очереди. Все для инвалида войны. В разрушенной России мне могли показать только кукиш. И посоветовать идти зарабатывать деньги самому. На мою инвалидскую пенсию я мог купить только два кило колбасы или прокатиться на такси до аэропорта.

А ведь у меня еще растет сын. Правда, жену я с тех пор не видел, но деньги посылаю им каждый месяц. Все время думаю, какое лицо у этой гадины, когда она получает тысячу долларов в месяц? Интересно, считает ли она и теперь меня неудачником?

В общем. Рябой меня тогда убедил. Первый мой «клиент» оказался такой сволочью, что после его смерти радовался весь городок, я не скажу, конечно, какой это городок, но радовались искренне — это я видел. Мерзавец терроризировал весь город и заодно наступил на мозоль настоящим «паханам», которые не любят дешевого шума. За работу я получил тогда пять тысяч долларов. Таких денег у меня никогда в жизни не было. Тысячу я сразу послал жене, предварительно обменяв деньги на другие купюры, чтобы по ним не могли ничего найти.

А на оставшиеся деньги я кутил две недели. Гулял по-настоящему, от всей души. Эти валютные шлюхи, когда я появлялся рядом с гостиницами, смотрели на меня и мою изувеченную руку, как на надоедливую собаку или как на пустое место. Тогда ночью и выбрал самых лучших, троих самых красивых, заплатив им по сто долларов. Пусть привыкают, — решил я. И всю ночь эти дряни обслуживали меня одного. Меня — инвалида без руки, которого выгнала из дома жена потому, что он не мог прилично зарабатывать.

Второй гонорар я уже не тратил так бездумно. Правда, с девочками мне понравилось и с тех пор всегда после очередного «гонорара» я вызываю сразу троих в номер гостиницы. В Москве и Ленинграде в последнее время появились шикарные гостиницы, где можно по-настоящему отдохнуть. А на часть второго гонорара я заказал себе новую кисть и несколько пар отличных перчаток. Если я специально не показываю, что я инвалид, когда мне это нужно, никто и не поверит, что я инвалид. После выполнения заданий, когда нужно быстро уйти, я снимаю первую пару перчаток, и все видят тонкую кожаную перчатку на моей изувеченной руке. Помогать себе левой я давно научился. А заряжать и стрелять я отлично приспособился правой. Так что проблем никаких.

Недавно купил себе неплохую квартиру в Ленинграде. Но там у меня не было ни одного заказа. В родном городе я принципиально не беру никаких заказов — можно нарваться на знакомого или близкого. А вот в Москве работать люблю. Здесь уйти незамеченным проще всего.

Эти двое азеров вышли на меня через Рябого. Он, правда, честно предупредил, что дело будет сложным. Так оно и получилось. Видимо, две южные группировки что-то не поделили и теперь нужно вмешиваться мне. Вообще-то я не расист. Люблю Муслима Магомаева и Бубу Кикабидзе, Но бандитов не терплю, тем более южных. И хотя в их разборки вмешиваться противно, но эти двое заплатят мне завтра, как миленькие, сто тысяч долларов, а потом я посмотрю, что можно сделать. У Резо, по моему мнению, должна быть своя охрана. Это сложнее для наблюдения, но легче для исполнения. Охрана создает ложное чувство безопасности, словно пуля не сможет достать вас, минуя этих головорезов. Охрана может защитить вас только от уличного хулигана или пьяного бузотера, а по-настоящему, чтобы вас охранять, нужно иметь не два-три человека, а как минимум десять-пятнадцать.

Настоящая охрана требует ума, это как раз то, чего недостает многим накачанным головорезам.

 

III

Полный, лысый господин постоянно потел, вытирая свою огромную лысину большим голубым платком. Он слушал молча, лениво, делая вид, что сказанное его совсем не интересует, но в его глазах иногда вспыхивали огоньки, не сулившие ничего хорошего.

Сидевший перед ним высокий худой человек все время пил воду, такими глотками, что был виден ходивший вверх-вниз кадык. За столом сидел еще один человек, лет тридцати пяти, внимательно слушавший говорившего.

— Кончил? — спросил хозяин дома. — Да, Резо. По-моему, все.

— Эх, Рябой, я всегда не доверял тебе. А сейчас приходишь и стучишь на своего друга.

— Не на друга, — возразил Рябой, — он тут ни при чем, — на твоих конкурентов, Резо.

— Почему ты думаешь, что они мои конкуренты. Ты не прав, Рябой. Это мои друзья, близкие друзья.

— Они хотели профессионала, Резо. А он настоящий профессионал. Если ему заплатят, его трудно будет остановить. Просто я решил на всякий случай предупредить тебя.

— Боишься за свою долю, — усмехнулся понимающе Резо.

— И за долю тоже. Все мои деньги в твоем казино. Погоришь ты, я разорюсь. Поэтому мне выгодно твое благополучие, Резо. Видишь, как я откровенен.

— Это ты со страху такой, Рябой. Понимаешь, что я вывернусь и тогда будут искать виноватых.

— Я тебя предупредил, Резо, — встал Рябой, — делай, как считаешь нужным. — Адрес этого парня у тебя есть? — Конечно, нет. Он купил квартиру где-то в Ленинграде.

— Санкт-Петербург. Теперь так называется этот город.

— Да, да, конечно. Просто «афганцы» не любят это название. Я по привычке. — Как его найти?

— Я посылаю ему телеграмму «до востребования». Просто на почтовый ящик. — Думаешь, он уже получил задание? — Наверняка. — А как его все-таки можно найти? Рябой колебался. Было видно, что ответ дается ему с трудом.

— Моя проценты? — спросил он. — Черт с тобой, прибавлю еще пять процентов к твоей сумме. Говори.

— Он однорукий. Его легко найти, — выдавил наконец Рябой.

— Что, — даже привстал Резо, — однорукий, — ха-ха-ха, — он оглушительно захохотал, — тоже мне профессионал. А глаза у него есть? Пара глаз или ноги — все целы? Я думал, ты говоришь серьезно, а ты тут анекдоты рассказываешь.

— Он очень опасен, Резо, — возразил обиженный Рябой, — ты даже не представляешь, какой это профессионал.

— Представляю, — Резо снова достал платок, вытер лоб, — иди, Рябой, спасибо за информацию.

Когда гость ушел, он долго сидел молча, что-то обдумывая.

— Что скажешь? — спросил он у своего молчаливого заместителя.

— Видимо, дело серьезное, Резо. Рябой врать не будет, не выгодно. Они хотят взять казино. Давно готовят удар. После того как чеченцев убрали, остались только две группы — наша и ихняя.

— Гасан умный человек, — почесал голову Резо, — думаешь, он начнет войну?

— Не знаю. У них в последнее время всем заправляет Ильгар. А этот парень горячий, нервный, может выкинуть все что угодно.

— Ты слышал когда-нибудь про этого однорукого? — Никогда.

— Ребятам скажи, чтобы были готовы. Как только увидят однорукого, пусть берут. Потом разберемся — кто он такой. Ясно? — Конечно.

— Удвой охрану, Нодар. Гасана я знаю давно. Он вполне мог послать к нам Рябого, рассказать сказку про однорукого, а сам пошлет сюда своих боевиков, вызванных для этого случая. — Все сделаю, не волнуйся.

— Подумай, Нодар, где найти двух-трех опытных людей. Если они посмеют начать первыми, мы должны нанести ответный удар. В случае чего, нужно убрать сразу всех. Гасана и его людей. И чем быстрее, тем лучше.

— Все-таки поверил этому Рябому, — понял Нодар, ничего больше не сказав, только спросил. — Еще что нибудь надо, Резо?

— В казино тоже усильте охрану. Позвони в милицию, пусть там дежурит усиленный наряд. Скажи полковнику, что у меня есть сведения о готовящемся террористическом акте. За что я им плачу такие огромные деньги? Пусть хоть иногда помогают. Дай информацию насчет этого однорукого террориста всем нашим. Если появится в казино, пусть берут сразу. Безо всяких нежностей. Привезут ко мне, я сумею здесь развязать ему язык.

Прежде чем начинать любое дело, нужно к нему тщательно подготовиться. Продумать все мелочи, хотя в нашем деле действительно мелочей не бывает. В прошлый раз эта винтовка Симонова чуть не испортила мне все дело. Теперь нужно достать хорошее оружие. На это обычно уходит два-три дня. Оружия в стране много, в городе полно. Но нужно хорошее и не «засвеченное». Иначе на меня сразу выйдут. Правда, оружие я покупаю через третьих лиц. Они не знают меня, никогда не видели и не слышали. Я просто говорю по телефону, что мне нужно и где оставить. И оставляю там деньги. Много денег. За молчание и за помощь. Так было и в этот раз.

Ребята молодцы постарались. Достали мне снайперскую винтовку Драгунова, усовершенствованную. Это настоящее оружие профессионалов. Коробчатый магазин на десять патронов, ударный механизм куркового типа, запирание затвора идет вокруг продольной оси. В общем, как раз то, что мне нужно. Винтовку я разобрал, смазал и спрятал в известном мне месте. Теперь нужно было подумать о квартире в Москве. Однокомнатная в Люблино у меня уже есть, но для этих целей нужна будет еще одна, промежуточная. Хотя, когда есть деньги, это не проблема.

Эти двое думали, что я много беру. Ничего подобного. Они просто не знают моих расходов. Оружие, квартиры, одежда, автомобили, помощники — все это стоит денег. И по нынешним временам — больших денег.

Еще одну квартиру я нашел в Измайлово. Там ее сдавали за триста долларов. Как раз на один месяц. Искал я, конечно, через объявления и потратил еще один день на эти поиски.

Примерную одежду я себе уже подобрал. Адреса Резо я помнил все наизусть. Начать нужно с квартиры. Два дня ходил рядом, но он не появлялся, видимо, квартиру держит просто так, для солидности. Многие состоятельные люди сейчас живут на даче.

На первой даче шел ремонт, и я сразу уехал, а вот на второй было много интересного. По многочисленным автомобилям я понял, что Резо обитает именно здесь. Но вот его охрана мне совсем не понравилась. Словно они что-то знают о моем визите. Причем очень конкретно. Они все время смотрят на руки прибывающих. Именно на руки. Это нужно было срочно проверить.

Найти алкаша при желании совсем не трудно. За одну бутылку он изобразит все, что угодно. Я купил ему бутылку, даже дал немного отпить, а потом натянул перчатку на левую руку и отправил к даче Резо. Нужно было видеть, как на него кинулись сразу пять охранников. Беднягу даже немного помяли, пока тащили в дом — достаточно было снять перчатку.

Ох, как мне это не понравилось. Не люблю предателей. Значит, Резо уже знал о моем визите. А о нем могли знать только трое — двое заказчиков и Рябой. Неужели Рябой решил поиграть в такие игры, не хочется верить. Пришлось тащиться к знакомому «экономисту» Тот быстро прокрутил всю ситуацию на компьютере, но ничего толком не нашел, Рябой умел прятать концы в воду. Здесь ошибиться было нельзя. Нужно проверять нашим, «фирменным» способом.

Вечером я позвонил заказчикам, хотя этого, конечно, делать не рекомендуется.

— Постараюсь сегодня вечером, в десять через сад, — сказал я своим заказчикам. Потом позвонил Рябому. — У тебя есть еще дела? — спросил я. — Ты где? — насторожился он. — Это неважно, есть какие-нибудь дела? — спросил я.

— Пока нет, — кажется, он растерялся. — Тогда все, — здесь важно не перебарщивать. — У тебя все в порядке? — Ох Рябой, поторопился ты спросить. — Да. Сегодня кончаю. Достал хорошую винтовку, уже подобрал ключи от соседней дачи. В общем, если что, посылаешь обычную телеграмму в Ленинград. Пока. И положил трубку. Чего он такой любопытный. Ох ты, сукин сын, Рябой. Сдал меня Резо. Ну в этом еще надо убедиться. Вечером я убедился — Рябой еще и дурак. В соседней даче поломали все стекла, выбили все двери, а меня, конечно, не нашли. Когда они только начали искать, я уже ловил такси в город. Доехать до квартиры Рябого успел за двадцать пять минут — достаточно было пообещать водителю пятьдесят долларов. Ждал и долго, ребята на даче, видимо, меня искали все это время. А потом только позвонили Рябому. Какой бы дурак он не был, но сообразил — подставил я его.

Наконец он выбежал из дома. Спешит очень. С небольшим чемоданчиком в руках. Я дал ему возможность спуститься вниз по лестничному пролету на следующий этаж и только потом окликнул его, позвав по имени. Он замер, все сразу поняв. Стоит спиной ко мне, не решается повернуться. В глаза посмотреть не хочет. Ждет выстрела. А я держу в руках «беретту» и думаю, как мы с ним вместе прорывались из Джелалабада.

Долго он так спиной стоял. Конечно, оружие у него было, но как его достать, когда я стою за спиной, держа его на мушке. Наконец повернулся ко мне, медленно, очень медленно. Посмотрел на меня печально и говорит:

— Значит, не судьба, перехитрил ты меня. А я молчу, что говорить, не знаю. — Ты всегда был хитрее меня, — кивает Рябой. С одной стороны, неприятно, что твой друг такой подлец, с другой — и сам себя немного подлецом чувствуешь, стоя перед ним с оружием в руках.

Сверху раздался какой-то шум. Я надеялся, что теперь он наконец попытается достать оружие, но он даже не пошевелился. Понимал, что шансов никаких. Тогда я поднял свою «беретту». Он все понял.

— Деньги отдай семье, — показал он на чемоданчик.

— Обещаю, — сказал и сразу нажимаю на курок. Точно в лоб. Он сразу свалился.

Поднял я его чемоданчик и поднялся наверх, к его квартире. Позвонил, положил чемоданчик на коврик перед дверью и дождался пока дверь откроют, спрятавшись за стенным выступом. Дверь открыли, чемоданчик взяли, и я ушел. Но на душе было противно. Все, думаю, Резо, теперь ты покойник.

Поехал к себе в Люблино, переоделся. Есть у меня специальные перчатки и специальный протез. Когда ты его одеваешь, вполне можно спутать, решив, что моя левая рука снова выросла. Так натурально сделана рука, даже волоски, ногти на ней есть. Говорят, делали в Австрии, я за нее две тысячи долларов заплатил у нас в Ленинграде.

Все-таки мне нужно иметь своих помощников. Всегда работаю один, никому не доверяю и это, наверное, немного неправильно. С другой стороны, я считал самым близким человеком Рябого, и тот меня предал. Так что доверять всем особенно нельзя.

Теперь мне нужно было попасть в казино Резо. Соответствующий костюм уже был готов, и я даже надел бабочку. Слава Богу, сейчас в Москве можно купить за доллары и смокинг, и приличный костюм.

Конечно, я понимал чем рискую, но здесь важно было рискнуть, показать Резо, кто есть кто и немного вывести его из себя. В казино я вошел спокойно, неторопливо с одной из тех дамочек, которые ошиваются в «Метрополе» и «Савое». Девочка оказалась дурой, чуть меня не подвела, скидывая пальто прямо мне на левую руку, но я вовремя успел подхватить ее пальто и сдать его в гардероб уже правой рукой.

Когда мы проходили в зал, охранники очень внимательно смотрели на мою руку, но я, подхватив дамочку правой рукой, размахивал левой так лихо, что они пропустили меня, ничего не сказав. А вот в зале нужно было действовать быстро. Подойдя к одному из крупье, я очень тихо спросил, где находится директор. Он показал мне на дверь в конце зала. Там стоял еще один молодец, охраняя дверь в коридор. Где только их набирают — гора мускулов и ни грамма интеллекта. Ему я популярно объяснил, что директор Нодар мой близкий друг и мне нужно к нему по делу. Стодолларовая бумажка сделала свое дело. Этот парень был спокоен. Внизу меня проверяли на оружие, так что ничего необычного я с собой пронести не мог. И ничего сделать, конечно, не мог. По логике болвана.

В кабинете, куда я попал из коридора, сидел довольно молодой, упитанный господин лет тридцати пяти — сорока. Я уже заранее знал, что это правая рука Резо, его доверенный человек. Как только я вошел, он недовольно посмотрел на меня и спросил, повернув только голову: — Чего надо?

Не помог даже мой элегантный костюм. Видимо, обнаглел человек вконец от больших денег. — У меня к вам срочное поручение от Рябого.

— Не знаю такого, — лениво сказал он, но повернулся ко мне всем телом.

— Они нашли однорукого, — объяснил я, — вчера его застрелили.

— Как интересно, — ему было, видимо, все равно, уж очень был уверен в себе этот мерзавец. Еще бы. Везде стоят его вооруженные люди, в казино нельзя войти с оружием в руках и что-то сделать ему, директору такого заведения. Не боялся он однорукого, совсем не боялся. И напрасно.

— А ты кто такой? — спросил он, оглядывая меня с головы до ног, — что-то я тебя здесь раньше не видел. А я уже достаю свои кисточки, подходя совсем близко. — Неужели не узнали, — говорю. Он внимательно посмотрел на мою руку. Кажется, в последний момент что-то понял. Но я уже кисточку достал и резко бросил. Чтобы научиться такому броску, я потратил три года. Не всегда и не везде можно пронести оружие. А тут простая костяная кисточка, сантиметров на двадцать, но хорошо заточенная, очень хорошо заточенная.

Кисточка, конечно, попала прямо в глаз. Он взревел все-таки. Видимо, замах был недостаточно сильный. 'Но я уже достал из кармана вторую. Подскочил и воткнул ее в шею, стараясь не испачкать в крови. Тут он сразу и забулькал.

А охранник из коридора уже дверь открывает, видимо, крик услышал. Здесь кисточка не поможет. Такие типы, как этот директор, оружие всегда в столе держат. Открываю стол — ничего. А ручка двери поворачивается. Сейчас поздно будет. Еще секунда, в карман к убитому. Так и есть, держит оружие в кармане пиджака.

Охранник уже вошел в кабинет, достает пистолет. Я стреляю первым. Черт. Такое невезение. Директор казино оказывается был еще и трусом, держал пистолет незаряженным.

Охранник, еще не совсем понимая, что произошло, достает свой пистолет. Доля секунды на осмотр кабинета, секунда, нет две секунды, чтобы сообразить, что происходит. Еще секунда, чтобы выстрелить. Много, много времени теряет этот молодец. Когда он стреляет, меня уже нет на том месте. Третьей кисточкой я попадаю прямо в руку. Здесь уже промазать трудно. Этот идиот заревел, как бык. В три прыжка я рядом, пистолет уже у меня, удар по голове, и охранник падает на пол. Быстро из кабинета, сейчас здесь будут люди.

Выбегаю, успеваю заметить огнетушитель, висящий в коридоре. Выбрасываю пистолет. Огнетушитель мне сейчас полезнее. Разбиваю колпачок, бросаю баллон на пол. Почему они пользуются такими допотопными инструментами?

— Пожар, — кричу во весь голос, — пожар. Врываюсь в зал с криком. Там уже паника, слышали выстрел. Все бегут к выходу. Моя дура все-таки успела заметить меня и вцепилась изо всех сил. Номерок от ее пальто у меня.

— Очень быстро, — предупреждаю я эту телку. А навстречу уже бегут люди Резо. Путь бегут. Это тебе подарок за Рябого, Резо.

Через полчаса я уже в Измайлово, привожу себя в порядок. Девушку, конечно, высадил на дороге, дав ей еще сто долларов. Забрав винтовку, переодевшись, спешу снова в казино. Я никогда не делаю бесполезных вещей. Рябого нужно было убрать, чтобы больше никто меня не подставлял. А этого Нодара нужно было убрать, чтобы выманить Резо. После убийства директора казино он приедет обязательно, правильно рассудив, что снаряд два раза в одно место не попадает. Да и не может владелец казино сидеть на охраняемой даче, когда Убили директора его заведения.

Место себе я давно приглядел. Спрятался там, достал винтовку и жду. По приехавшим автомобилям понял, Резо уже внутри, наверное, грозится наказать всех охранников. И поделом. Проку от них никакого. Еще три идиота стоят у его «мерседесов», темные очки нацепили с телефонами в руках. Вот идиоты. Я могу перестрелять всех троих, пока они заменят телефоны пистолетами. Нет, это просто бутафория, честное слово. Снаряд действительно два раза в одно место не попадает. Это я по Афгану помню. А вот я два раза в одно место ездить люблю. Очень хороший эффект получается.

Теперь сижу, жду Резо. Долго придется ждать, он еще порядок будет наводить в своем казино, искать виноватых. Ах, Рябой, Рябой. Нашел кому меня продавать. Сколько они ему заплатили интересно? Нужно было узнать. Ничего — сейчас все деньги пропадут. Даже жалко так работать на ту парочку моих заказчиков. Ведь получат казино практически даром. Но здесь я не виноват. Меня вызвали, заплатили, я должен делать свое дело.

Если кто-нибудь в будущим заплатит и за первую пару моих заказчиков, с удовольствием выполню и эту работу. Чтобы было справедливо. А самому становиться Тимуром и его командой, мне честно говоря не хочется. Слишком много сил и денег отнимает каждый такой «заказ».

Внимание! Кажется, Резо скоро появится, охранники забегали. Какой-то милицейский чин показался, полковник лично приехал утешить своего благодетеля. Сидит, наверное, на шее у Резо, кормится от его щедрот. Всегда не любил милицию. И не за свою работу, нет. Просто много среди них тварей продажных, шкурников, продающих себя, как валютные девочки. Красная цена таким «законникам» — пуля в лоб. Хотя среди них бывают и честные ребята, но таких я встречал мало.

Резо наконец появился. Идет в сопровождении сразу пяти человек. Очень расстроен. Еще бы. Такого директора потерял. Теперь спокойно прицеливаюсь. Все. Он у меня на мушке. Кабанчик готов, неплохо я его загнал. Слишком самоуверенный был тип, даже узнав обо мне, приехал сюда. Не боятся они однорукого, совсем не боятся.

Теперь после смерти Рябого нужно будет позвонить Игорю. Пусть будет моим связным. Деньги нужно хоть как-то зарабатывать. А Игорь, кажется, хороший парень.

Наконец Резо отошел от двери, идет к машинам. Не могу спокойно смотреть на этих охранников, даже головы вверх не поднимут. Подходит к автомобилю. Теперь время.

Выстрела почти не слышу. В падающее тело успеваю всадить еще две пули, а вы говорите, охранники. Будь здоров, Резо, не кашляй. Бросаю винтовку и иду вниз, обсуждать с моим соседом в Люблино итоги последнего хоккейного матча. К машинам Резо идти сегодня мне нельзя. А такси если не будет, поймаю попутную. С этим пока в Москве проблем нет.