Месть женщины

Абдуллаев Чингиз

15

 

Он выбежал из зала, стараясь не упустить Кратуловича. Но этот тип повел себя как-то подозрительно. Вместо того, чтобы сразу идти на верхнюю палубу, поспешил вниз, словно боясь опоздать на важное свидание. Он именно спешил, постоянно поглядывая на часы. Благидзе благоразумно держался на некотором расстоянии, хотя на судне было трудно спрятаться. Но Кратулович, казалось, не обращал на него никакого внимания.

Спустившись на нижнюю палубу, он прошел к своей каюте. И, быстро отперев дверь, вошел. Благидзе остался ждать у двери. Он услышал, как щелкнул замок. Секунды тянулись медленно. Он нетерпеливо смотрел на часы. Когда стрелка обежала минутный круг, он начал нервничать. После второй минуты он уже стоял у двери. За ней слышался непонятный шум, словно владелец каюты что-то искал. Когда закончилась третья минута, Благидзе уже не раздумывал. Он побежал по коридору.

Возможно, он был не прав. И Бруно Кратулович совсем не был Флосманом. Благидзе, весь красный, вбежал в бар. Суарес по-прежнему играл в карты. Роберто Гальвес стоял у столика, за которым играли в карты. Консальви не было. Благидзе выбежал из бара. Верхняя палуба была пуста. Он похолодел. Неужели Флосман обманул их обоих? Где Марина? Куда она могла деться? И где этот тип Консальви?

Благидзе метался по палубе. Чернышевой нигде не было. Он не хотел думать о худшем. Снова поспешил в бар. Чернышевой не было и там. Отсутствовал и Консальви. Благидзе готов был кричать от отчаяния. Он побежал вниз, в каюту Чернышевой, в последней надежде застать ее там. Рванул дверь. Она оказалась открыта. Боясь поверить в самое ужасное, он медленно вошел.

Марина сидела на койке. Увидев его, она кивнула.

— Где вы были? — спросил, заикаясь, Благидзе. — Я обшарил все палубы.

— Я с самого начала поняла, что все это очередной трюк Флосмана. И, подождав немного, поняла, что на верхней палубе мне нечего делать. Вернулась сюда, решив, что Флосман захочет оставить очередное послание. И не ошиблась.

— Он опять приходил? — не поверил Благидзе.

— Вот письмо, — протянула записку Чернышева.

«С нашим другом случилось несчастье. Он был излишне любопытен. Надеюсь, вы окажетесь благоразумнее», — прочитал он. Записка была написана по-английски, словно Флосман подчеркивал, что снова принес это письмо лично.

— Подонок, — убежденно сказал Благидзе, возвращая письмо, — это был все-таки Консальви.

— Где он сейчас находится?

— Ушел сразу после вас.

— А Кратулович?

— В своей каюте.

— Вы уверены?

— Д-да. Но где именно в этот момент, я не знаю. Он был в своей каюте.

— А Суарес?

— Играл в карты.

— Вы уверены, что он не вставал из-за стола?

— Наверное, нет. Но там стоял Роберто. Мы можем узнать у него.

— Странно, что везде появляется Роберто, — задумчиво сказала Марина.

— Вы думаете, что он сообщник Флосмана? — нахмурился Благидзе.

— Я этого не говорила, — возразила Чернышева.

— Нам нужно просто оставить эту дурацкую игру, — не выдержал Благидзе, — он просто маньяк, я вам уже говорил об этом.

— Идемте в бар, — поднялась Марина, — мне нужно кое-что проверить.

— Я его убью, — сказал Благидзе, — просто убью, как бешеную собаку. Он маньяк-психопат.

— Сначала вы должны точно знать, кто именно из них Флосман, — резонно заметила Чернышева, — и постарайтесь не стрелять раньше времени. В таких случаях лучше не торопиться.

Благидзе промолчал. Пропустив женщину вперед, он двинулся следом. Неужели они так и не смогут вычислить этого Флосмана? «Сюда нужно было присылать следователей-криминалистов или контрразведчиков», — с отчаянием подумал он. А вместо этого прислали его и эту красивую женщину, которая в другой ситуации, наверное, могла бы сделать нечто большее. Но здесь…

Он не хотел признаваться самому себе, что после третьей записки потерял веру не только в нее, но и в себя. Однако покорно шел в бар.

Оба бармена по-прежнему ловко орудовали у стойки. Благидзе вошел несколько мгновений спустя и увидел, что Чернышева оживленно разговаривает с Роберто. Молодой человек с удовольствием разговаривал с так нравившейся ему женщиной, «Может, он просто притворяется, — неприязненно подумал Благидзе. — У них такая большая разница в возрасте. Правда, Чернышева действительно хорошо выглядит, но это ничего не значит. Флосман вполне мог иметь сообщника».

Он подошел поближе, так, чтобы иметь возможность слышать их разговор. Они говорили о карточной игре.

— Я раньше в этом ничего не понимала, — признавалась Марина, — только недавно научилась играть. Это так интересно.

— Да, — Роберто был рад даже такому разговору, — они играют в американский покер. Ставки, правда, маленькие, но играют азартно.

— И давно они играют?

— Сели сразу после ужина. За тем столиком играют особенно интересно. Сеньор Бастидас и сеньор Суарес часто срывают банк.

— Они не прекращали игру, чтобы даже отдохнуть?

— Конечно, нет. При этой игре трудно встать из-за стола и потом снова вернуться. Я слежу за ними уже целый час.

— Может, нам стоит тоже сыграть с ними? Вы умеете играть в покер?

— Конечно, — улыбнулся Роберто, — и даже очень неплохо.

«Она хочет знать, не вставал ли Суарес из-за стола, — понял Благидзе. — Все-таки не вставал. И убийца-маньяк — это Рудольф Консальви. Он более других похож на портрет прежнего Флосмана. Ну и женщина, Настоящий вампир. Она просто впитывает в себя всю информацию».

В баре по-прежнему не было Консальви. Зато вернувшийся Кратулович снова сидел за столом, на этот раз разговаривая с кем-то из пассажиров. Вернее, говорил болтливый итальянский турист, совершающий это путешествие по реке со своей женой и дочерью. Ему было уже за пятьдесят, он был низкорослый, что позволяло сразу исключать его из числа подозреваемых, даже если по возрасту он и подходил бы на роль Флосмана. Он говорил безостановочно, и несчастный Кратулович вынужден был его слушать.

«Почему он такой терпеливый и мрачный? Возможно, он все время притворяется. Или, почувствовав, что я за ним наблюдаю, поспешил в свою каюту, а когда я ушел, он вышел из нее и оставил свою записку. А может, это Суарес, лишь притворяющийся, что любит карты, а сам в это время искусно делает себе алиби?»

Через полчаса Суарес и Бастидас встали из-за стола и прошли к стойке бара, чтобы выпить. Часы показывали половину одиннадцатого. Благидзе припомнил, что Консальви еще не вернулся и решил проверить, куда мог деться этот подозрительный Дон-Жуан.

Чернышева и Гальвес продолжали беседовать, казалось, не замечая ничего вокруг. Благидзе решил проверить, где находится Консальви. Он вышел из бара, спустился по лестнице, направляясь к нижней палубе, где находилась каюта Консальви и его спутницы. Прошел по коридору. Судно стояло у причала, и не было слышно привычного шума работающего двигателя. Благидзе дошел до каюты Консальви и громко постучал. Никакого ответа. Он снова постучал. Во всяком случае, в этой каюте никого не было. Он прошел к соседней и снова постучал. Молчание. На второй стук открыла дверь спутница Консальви. Она была полуодета. И, кажется, спала.

— Что вам нужно? — спросила, зевая.

«Черт с ними, — с ожесточением подумал Благидзе, — сейчас не до этикета».

— Простите, сеньора, — негромко сказал он, — мне срочно нужен сеньор Консальви.

— Его здесь нет, — молодая женщина не пыталась скрыть своего презрения, — поищите этого афериста в другом месте.

— Афериста? — переспросил удивленный Благидзе. «Кажется, они опять поругались», — подумал он.

— Еще какого, — усмехнулась девица, — он мне все время нагло врал. Он такой же торговец кожей, как и я. Просто мелкий аферист.

На девице были лишь трусики и короткая майка. Но это ее не особенно смущало.

— Он мне тоже говорил об этом. — Благидзе явно старался потянуть время, Но девица приняла это на свой счет. Она решила, что он специально тянет, чтобы продолжить с ней разговор. Улыбнувшись, она проникновенно заметила:

— Я сразу почувствовала, что он меня обманывает. Вот вы другое дело. Такой солидный сеньор.

— Мне он тоже не понравился с самого начала. — в планы Благидзе никак не входил ночной флирт с этой особой. — Спасибо, сеньора. Я постараюсь его найти, Вы не знаете, куда он мог пойти?

— Наверное, спустился вниз. К этой черномазой девице. Кажется, ее зовут Лаура, — презрительно сказала женщина. Она поняла, что ночной визитер не хочет оставаться и скрыла свое разочарование под маской грубости. — Этот кретин Рудольф прислал через нее мне даже любовные письма. По-моему, ему все равно, с кем и где.

— К Лауре, — он не знал, радоваться или тревожиться.

— Вы тоже ее знаете, — презрительно кивнула девица, — ничего особенного. Большая грудь и смазливое личико. Больше и смотреть не на что.

— Да, да, конечно, — кивнул Благидзе, думая уже о своем. — До свидания. Спасибо вам, сеньора.

Девица презрительно фыркнула. Этот рейс оказался холостым, не оправдавшим ее надежд. На прощание она довольно сильно хлопнула дверью. Но Благидзе уже снова бежал по коридору.

«Они договорились», — яростно твердил он про себя.

Но сначала нужно было проверить каюту Чернышевой. Он побежал в сторону ее каюты. Здесь никого не было. Подойдя к двери, он даже дернул ручку, проверяя замок. И лишь затем решил спуститься вниз, найти Лауру и Консальви. Шагая по коридору, он услышал за спиной торопливые шаги. Подождав немного, он обернулся и едва не столкнулся с сеньором Суаресом.

— Простите, — сказал Суарес.

— Вы уже закончили играть в карты? — подозрительно спросил Благидзе.

— Да, — кивнул смущенный Суарес, — я услышал, как вы бежите и решил посмотреть, кто это может быть. После убийства никому нельзя доверять.

— Вы никого не встречали на своем пути?

— Встречал. Такой мрачный, всегда задумчивый сеньор. Его, кажется, зовут Бруно Кратулович. Но он шел куда-то вниз.

— Спасибо, — Благидзе дождался, когда Суарес дойдет до своей каюты и, отперев дверь, войдет внутрь, Лишь тогда он снова поспешил, Пробежал по коридору, спустился по лестнице. Вот и знакомая каюта. Он решительно постучал в дверь.

— Кто там? — спросил испуганный голос Лауры.

— Мне нужен сеньор Консальви, — сообщил Благидзе.

За дверью послышался шепот, постепенно переходящий в негромкий спор.

— Сеньор Консальви, — снова постучал Благидзе, — я только хочу спросить вас об одном человеке.

Он предусмотрительно стоял чуть в стороне от входа. Консальви может оказаться настоящим Флосманом, и у него может быть оружие. А загнанный в угол, он вполне способен его применить. Через некоторое время Благидзе услышал, как кто-то поднялся с кровати и идет к двери. Щелкнул замок. Открылась дверь. Из-за нее выглядывал полуодетый Рудольф Консальви. Вид у него был далеко не смущенный.

— Что вам нужно? — спросил он недовольным голосом. — Почему вы ищете меня даже здесь, сеньор Моретти?

— На судно приехал новый комиссар, — сразу нашелся Благидзе, — он ищет убийцу Хартли. И все время расспрашивал меня о вас.

— Обо мне? — удивление было смешано с испугом. Это Благидзе отчетливо видел. Он сделал вид, что не заметил испуга Консальви.

— Я хотел вас предупредить.

— Благодарю вас, — кивнул тот, — Непонятно, почему комиссар подозревает именно меня, — сказал он, его голос дрожал.

— Простите, что побеспокоил, — через силу сказал Благидзе и, повернувшись, медленно зашагал по коридору. Консальви был явно напуган. В этом не было никакого сомнения.

Уже поднимаясь наверх, Благидзе опять столкнулся с Суаресом. Тот держал под рукой привычную книгу.

— Снова в бар? — улыбнулся Благидзе.

— Нет. Мне просто душно в каюте. Когда мы плывем, это как-то незаметно, но когда стоим — духота невыносимая. А у меня больное сердце. Пойду почитаю там, наверху. Последняя ночь на этом судне, не хочется как-то сидеть одному. А у вас очаровательная спутница.

«Он наверняка говорит о Марине», — понял Благидзе.

— Она просто моя соседка, — возразил он.

— Я знаю, — спокойно кивнул Суарес, поправляя очки, — ваши каюты рядом. Но я все знаю.

— Что? — машинально спросил Благидзе.

— Все. Я видел, как сегодня утром одна из наших девушек относила письмо в каюту миссис Дитворст. Это наверняка было ваше послание.

— Кто? — закричал Благидзе. — Кто это был?

— Молодая девушка. Я не знаю, как ее зовут.

— Темнокожая. Лаура? — от волнения он потерял всякую осторожность.

— Нет, — нахмурился Суарес, — это была другая девушка. Такая светлая. Рыжие волосы. По-моему, она славянка.

— Спасибо, — Благидзе, оставив собеседника, снова бросился вниз, Эта девушка жила в одной каюте с Лаурой. И негодяй Консальви просто устроил дешевый трюк. Он послал два письма. Одно с Лаурой в соседнюю от себя каюту, чтобы обеспечить алиби подлинного жуира и волокиты. А второе — самой Чернышевой, то самое, которое было написано по-испански, чтобы его могла прочесть ничего не подозревающая девушка. Причем, девушка наверняка плохо разбиралась во всем и не смогла понять смысла самой записки.

Дойдя до каюты Лауры, он остановился, перевел дыхание. Напротив каюты был платяной шкаф, куда обычно складывали белье. Он вздохнул, прислонился к шкафу, доставая пистолет. На этот раз не было никаких сомнений. Флосман просто не уйдет живым. Он сделал два шага по направлению к каюте. От его нечаянного толчка дверца шкафа со скрипом раскрылась. Он обернулся и замер. Из шкафа свешивалась чья-то рука.

Он осмотрелся — коридор был пуст. Он убрал пистолет, достав носовой платок и набросив его на левую руку, осторожно потянул на себя дверцу. И чуть не застонал с досады.

Девушку явно задушили. Ту самую славянку, о которой говорил Суарес. Может быть, она была даже его соотечественницей. Благидзе этого не знал. Он стоял перед трупом, спрятанным в этот платяной шкаф и чувствовал, как в нем закипает бешенство. Большим усилием воли он сумел подавить гнев, осторожно прикрыть дверцу шкафа и снова шагнуть к каюте Лауры. На этот раз он не будет церемониться с негодяем Консальви. На его громкий стук дверь открыла Лаура. Она была уже одета.

— Где он? — зарычал Благидзе.

Девушка испуганно смотрела на него.

— Он ушел, — сказала она, — ушел сразу за вами. А почему вы его ищете, сеньор Моретти?

— Ничего, — сказал он несколько невпопад, — ничего. — И закрыл за собой дверь.