Месть женщины

Абдуллаев Чингиз

13

 

Ситуация была предельна ясна. Среди подозреваемых был Флосман. И его нужно было разоблачить. Теперь уже не оставалось никаких сомнений, что он пойдет на все, чтобы сохранить свое инкогнито. Марина решила проверить все сама. По ее просьбе Благидзе пошел к выходу. Затем, подождав некоторое время, достаточное, чтобы спуститься к причалу, повернул обратно и побежал к ее каюте. Засек время, затем побежал по коридору, спускаясь к каюте Рудольфа Консальви. Снова посмотрел на часы. И побежал обратно. Весь в поту добрался до верхней палубы, где стояла Марина.

— Ну, что, — спросила она насмешливо, — убедились?

— Это не мог быть Консальви, — тяжело дыша, сказал Благидзе, — он бы не успел взять зонтик и пройти к вам в каюту.

— Верно. А Кратулович? У него, по-моему, больные ноги. Пока вы выходили из танцевального зала, мог он добежать до моей каюты и вернуться?

— Нет, — разочарованно выдохнул Благидзе, — никак не мог. Вы были правы. Я просто осел.

— Не нужно так категорично. Это просто доказывает, что ни один из троих подозреваемых нами мужчин не мог сам подложить это второе письмо. Суарес сам сидел рядом со мной. Понимаете, что это значит? Все трое вне подозрений, но письмо у меня в каюте.

— Вы думаете, Хартли? — испуганно спросил Благидзе. — Все-таки он?

— Нет, конечно. Я долго размышляла, почему Флосман написал два письма на разных языках. Для того, чтобы поразить меня своим образованием? Нет, такой мелочью он не стал бы гордиться. Значит, нечто другое. И это другое объяснимо в том случае, если ни один из троих не мог положить письма. Значит, приносил его ко мне не сам Флосман лично.

— Я не понимаю. Вы хотите сказать, что у него есть на «Кастуэре» помощник?

— Нет. Я просто хочу отметить, что первое письмо он положил в каюте на стол. А второе лежало на кровати. И второе было написано на испанском языке, и имело довольно нейтральный текст. Его можно было принять за любовное послание, Понимаете, сеньор Моретти, за любовное послание. Этот негодяй нас просто обманул. Он послал второе письмо с кем-то другим, попросив, очевидно, одного из членов команды.

— Господи, — вскочил Благидзе, — я знаю, кто подложил письмо. Это девушка, горничная Лаура, которая обслуживает наши каюты. Она мне сказала, что некоторые сеньоры на корабле даже посылают любовные послания. А я не обратил на это внимание. Быстрее вниз, в служебные помещения. Может, мы еще успеем.

Он выскочил из каюты. Марина, нахмурившись, вышла следом. Она словно предчувствовала, что должно было произойти.

Благидзе добежал до лестницы, ринулся вниз, перепрыгивая через ступеньки. Он торопился, очень беспокоясь за девушку. Неужели Флосман и в этот раз окажется быстрее. Добежав до одной из кают, он открыл дверь. Испуганно охнула пожилая женщина. Она как раз переодевалась в этот момент. Глядя прямо на нее, Благидзе закричал:

— Где Лаура? Где живет Лаура?

— В соседней каюте, сеньор, — дрожащей рукой показала женщина: она решила, что это и есть тот самый убийца.

Благидзе вдруг понял, что должен успокоиться. Иначе все подозрения будут против него. Уже миролюбиво он сказал:

— Простите меня, сеньора, что я ворвался сюда без вашего разрешения. Мне нужно было передать Лауре одну просьбу моей сеньоры.

Женщина, уже несколько пришедшая в себя, кивнула:

— Ничего, сеньор, я все понимаю.

Закрыв дверь, он прошел к соседней каюте и громко постучал. Никто не ответил. Он снова постучал. За его спиной раздался девичий голос.

— Кого вы ищете, сеньор?

Он повернулся. Рядом стояла молодая девушка-горничная, очевидно, напарница Лауры, проживающая вместе с ней в каюте. Рыжеватые волосы, курносый носик, узкое вытянутое лицо. На носу были даже веснушки. Она наверняка была из эмигрантов, возможно даже из России или с Украины.

— Вы живете в этой каюте? — вместо ответа уточнил Благидзе.

— Да, — испуганно ответила девушка. — А почему вы спрашиваете?

— Мне нужна Лаура. Нужно срочно с ней поговорить.

— Она сейчас наверху. Работает в каютах второго класса, — девушка показала наверх.

— Спасибо, — Благидзе кивнул и поспешил назад. У лестницы он столкнулся с Чернышевой.

— Где девушка? — обеспокоенно спросила она.

— Говорят, работает наверху, — виновато выдохнул он, — я сейчас ее найду.

— Подождите, — остановила его Марина. — Вы невольно ставите себя под удар. Если с ней что-нибудь случится, все обвинят вас. Свидетели расскажут, как вы с безумным видом искали Лауру. Вам нужно иметь безупречное алиби. Идите лучше в бар, я сама поищу ее. И сама с ней поговорю.

Благидзе тяжело вздохнул.

— Я просто кретин.

— При чем тут вы, — горько заметила Чернышева, — я обязана была все продумать, прежде чем соглашаться на эту авантюрную поездку. Флосман нас опять обманул. Он просто передал девушке письмо, а сам обеспечил себе алиби, заставив нас гадать, кто мог положить это письмо. Ему просто нравится издеваться таким образом.

— Я не могу оставить вас одну, — упрямо сказал Благидзе.

— Вы действительно не понимаете, как это опасно? Не забывайте, что при любой тщательной проверке сразу выяснится, что вы совсем не сеньор Моретти, а я не Эльза Дитворст. Полиция может заинтересоваться таким неприятным для нас фактом. Нам нельзя вызывать подозрений. Они и так встревожены этим убийством.

— Нужно найти Лауру, — напомнил Благидзе. — Она может сказать, кому относила письмо.

— Идите в бар, — снова велела Марина, — я сама ее поищу.

— Это опасно. А если ее уже нет в живых?

— В таком случае подозрений будет меньше. Я, в любом случае, не очень подойду на роль убийцы бедняги Хартли, Там наверняка действовал мужчина. Полицейские это понимают.

— Хорошо, — согласился он. — Но будьте осторожны. Если узнаете настоящее имя Флосмана, сразу идите ко мне. Для этого меня послали с вами. Вы обещаете, что не будете искать его сами?

— Конечно, обещаю, В любом варианте я постараюсь сообщить вам имя человека, по поручению которого Лаура передавала письмо.

Благидзе хмуро кивнул и стал тяжело подниматься по лестнице на верхнюю палубу. Чернышева осталась одна. Флосман был не просто талантливым агентом. Он оказался и искусным убийцей. Он наверняка совершит и еще одно убийство, если поймет, что они ищут эту несчастную девушку. Может, он уже сделал то, что хотел, и все их поиски напрасны.

Об этом не хотелось думать. Дело было уже не только в девушке, хотя несчастную было жалко. Следующее убийство напрямую касалось и агентов, работающих сейчас на судне. В случае второго подряд убийства полиция, взбешенная своим провалом, начнет тщательную проверку всех паспортов, если уже не начала. И тогда наверняка выяснится, что Моретти и Дитворст не существуют.

«Мисс Марпл», — вспомнила она. Насколько легче в таких сиуациях было действовать Пуаро или Мег-рэ. Их, по крайней мере, никто не обвинял в том, что они проникли в страну под чужими именами. И никто не арестовывал их за нелегальное пребывание в стране. Не говоря уже о том, что они могли расследовать свои преступления в комфортных условиях, неспешно предаваясь любимым занятиям.

В данном случае все гораздо сложнее. Во-первых, нужно очень аккуратно себя вести, не привлекая внимания полиции и посторонних. Во-вторых, нужно по мере возможностей искать настоящего Флосмана. И, наконец, в-третьих, нужно учитывать и фактор времени. Завтра всех могут отпустить и подозреваемые разъедутся по домам. И исчезнет настоящий Флосман.

«Три человека», — привычно подумала она. Консальви, Суарес, Кратулович. Каждый из них мог послать второе письмо. И каждый из них мог убить Хартли, обезопасив себя от американского визитера. Возможно, Благидзе прав и письмо в ее каюту принесла именно эта темнокожая девушка Лаура. В таком случае нужно найти ее и узнать, кто был этим человеком.

Все это Марина обдумывала, поднимаясь следом за Благидзе на палубу. Она прошла в коридор, где были каюты второго класса. «Возможно, дверь одной из кают будет открыта и удастся найти эту девушку», — подумала Чернышева. Но Лауры нигде не было. В одном месте дверь каюты была действительно приоткрыта, но, осторожно толкнув ее, она услышала веселые голоса итальянцев, двоих молодых людей, парня и девушки, очевидно, молодоженов, совершавших этот речной круиз как свадебное путешествие. В ресторане они сидели за столом Хартли, но в течение двух дней появлялись только на ужин. У них было так мало времени, что они даже забыли закрыть дверь в каюту. Мягко прикрыв ее, Чернышева пошла дальше по коридору.

Ее одолевали тревожные мысли, «Решиться на подобную дерзость и убить девушку, когда на корабле и вокруг него столько полицейских, может только очень безответственный человек», — думала она, продолжая искать Лауру. У лестницы стоял пожилой бармен, который работал вчера ночью. Она вспомнила, что так и не проверила слова Кратуловича и подошла к бармену.

— Простите сеньор, вы не видели Лауру? — спросила, улыбаясь.

— Нет, сеньора, — узнал ее бармен, — наверное, она плохо убрала в вашей каюте?

— Наоборот. Слишком хорошо. Я искала ее, чтобы поблагодарить.

— Я ее не видел.

— Спасибо. Говорят, вчера кто-то расспрашивал обо мне, — поинтересовалась она как бы между прочим.

— Кто вам сказал, сеньора? — испугался бармен. — Это был погибший австралийский бизнесмен.

— Полицейский инспектор рассказал мне, что он спрашивал вас обо мне. Наверное, вы успели ему что-то рассказать?

— Да, сеньора, Простите меня, но я должен был рассказать инспектору о погибшем. Хотя тот и не спрашивал ничего особенного. Просто интересовался вами. Мужчины часто так делают, когда видят очень красивых сеньор. Простите еще раз, сеньора.

— Ничего, — улыбнулась она на прощание. Значит, Кратулович действительно слышал, как Хартли расспрашивал бармена. Может, он слышал и что-нибудь другое? И почему именно он прислушивался к словам Хартли? Возможно, что он и был Флосманом и именно поэтому так внимательно следил за Хартли. Чем все это кончилось, она уже знала. Но пока это были только ее домыслы.

На этой палубе Лауру обнаружить не удалось. Нужно поискать ее еще раз внизу. Возможно, они разминулись, когда она обходила коридор в поисках девушки. Она увидела стюарда, он нес чистые стаканы и несколько бутылок, направляясь в чью-то каюту.

Она спустилась еще раз вниз, где размещалась команда речного теплохода. Снова прошла к каюте Лауры. И опять с разочарованием убедилась, что девушки здесь нет. У лестницы Марина столкнулась со спускающейся вниз темнокожей девушкой.

— Это вы — Лаура? — спросила Чернышева.

— Да, — удивленно ответила та, не понимая, что нужно от нее этой богатой сеньоре. В глазах была и некоторая тревога. У пассажирки, путешествующей в первом классе вполне могли пропасть вещи или ценности. В таких случаях первое подозрение всегда падало на горничных.

— Я хотела с вами поговорить, — улыбнулась Марина.

— Конечно, сеньора. Вам что-нибудь нужно?

— Вы относили чью-нибудь записку на этом корабле? Скажем, любовное послание?

Девушка заколебалась. В руках у Марины появилась купюра в пятьдесят долларов. Зеленая бумажка производила впечатление даже в далекой Аргентине. Лаура изумилась.

— Что вы хотите знать, сеньора?

— От кого было письмо, — Марина протянула купюру девушке.

Девушка спрятала купюру в карман. Услужливо улыбнувшись, сказала:

— На нашем корабле столько влюбленных рыцарей. Это был сеньор Консальви. Он просил меня отнести записку в соседнюю с ним каюту.

— Вы относили всего одно письмо? Именно его письмо?

— Да. Только одно, — удивленно сказала девушка.

— Консальви, — прошептала Марина. И услышала шум за своей спиной. Обернувшись, увидела своего напарника, который едва не свалился с лестницы. Он с трудом удержался на последних ступеньках, и теперь с нескрываемым торжеством смотрел на Чернышеву.

Нетерпеливый Благидзе не сумел спокойно ждать в баре, пока она найдет девушку. Да и ожидание слишком затянулось. Когда через десять минут Марина не появилась, он решительно поднялся и отправился вниз искать обеих женщин. В конце концов, в Москве именно ему была поручена охрана полковника Чернышевой и он не собирался рисковать ее жизнью ради такого подлеца, как Флосман.

Но имя Консальви подействовало на него почти магически. Теперь он смотрел на Чернышеву, наслаждаясь услышанным. Он все-таки был прав. Под именем Консальви на судне скрывался сам Флосман.