Любить и умереть только в Андорре

Они собрались в крошечной благополучной Андорре. Восемь опытнейших спецагентов восьми крупнейших разведок мира. Они готовились участвовать в международной «совместной акции» – в операции, загадочной уже до почти мистического уровня. Но теперь шестеро из восьмерых – мертвы. Погибли при нелепых обстоятельствах, слишком невероятных для совпадения – и слишком странных для обычного убийства. Осталось только – двое. Двое – после таинственных преступлений, в которых нет ни мотивов, не зацепок, ни улик – ничего, кроме изощренного «шестого чувства» ведущих расследование суперпрофессионалов секретных служб…

ГЛАВА 1

– Какие они счастливые, – сказала Офра, глядя на окружающие горы, – они даже сами не знают, какие они счастливые.

– Да, – согласился я, – знаешь, по-моему, это Ибсен сказал, что большинство людей умирает, не зная, что они так и не жили. Но умирают счастливыми, так как этого не знают. За точность фразы не ручаюсь, но смысл такой.

– Да, – сказала Офра, отворачиваясь от гор, – КГБ всегда готовил высококлассных агентов. Ты даже читал Ибсена. К своему стыду, я его вообще не читала.

– При чем тут КГБ? – Я даже немного обиделся: – Можно подумать, у вас в МОССАДе подготавливают только идиотов. Я просто всегда любил много читать. А ты наверняка слышала об Ибсене, но сейчас прикидываешься дурочкой. Это, кстати, в традициях вашей разведки всегда делать вид, что знаешь меньше обычного. По-моему, это, вообще, чисто еврейская черта.

– Ты антисемит, – с наигранным отвращением сказала Офра, – я еще могу понять Гусейна, который считает всех евреев исчадием ада, но ты интеллигентный человек. Фу, какая гадость.

ГЛАВА 2

Сама экскурсия прошла как раз благополучно. С нами пошел местный гид, который любезно нам все объяснял и показывал. Было достаточно интересно и немного скучно. Но чем еще заниматься в этой маленькой стране в обществе таких шпионов? Вот мы и шли гуськом за нашим добровольным гидом, показывающим нам местные достопримечательности.

Сразу за ним шла фрау Шернер, уверенной твердой походкой, словно маршировала на параде. Вторым шел Гусейн, у него не получалось с Офрой, которую он сразу невзлюбил, и он пользовался явной благосклонностью Эльзы. За ним шел, собирая цветочки, Малыш Поль. Надо было видеть, как он нюхал эти цветочки. Офицер Французского легиона! Если он и притворялся, то делал это мастерски.

И, наконец, шествие замыкали мы двое. Я даже помогал Офре в трудных местах. Она мне нравилась все больше и больше. На ней был строгий темный брючный костюм, столь выгодно подчеркивающий ее фигуру. Глаза у нее с каким-то синим отливом, а вот маленький носик был чуть приподнят и несколько расширен, как напоминание о ее семитском происхождении.

Нужно прямо признаться – она мне очень нравилась. Но раньше я не мог к ней подступиться. Иначе получил бы от своего родного КГБ быстрый подарок в девять граммов, пущенный точно в затылок либо в сердце. А я, честно признаться, очень не люблю подобных приветствий. Поэтому я избегал Офру, стараясь держаться от нее подальше. Действительно, кто мне поверил бы, что женщина мне просто нравится. Офицеру Первого главного управления КГБ нравится офицер МОССАДа. Интересная ситуация, правда? И ведь никак не объяснишь, что она мне могла понравиться. Спал с врагом – значит, выболтал все секреты. Почти предатель. А что делают с предателями, вы помните? Заветам Сталина верны. Правильно. Никто не хочет видеть, что ты мужчина, а она женщина. Со своими можешь спать сколько угодно. Можешь даже ложиться в постель с другим мужчиной. На здоровье. Только если этот мужчина тоже офицер КГБ, а не МОССАДа. В противном случае это предательство с гомосексуальным уклоном, и вас будут судить сразу по двум статьям: за гомосексуализм и за предательство. Причем по первой статье могут дать даже больше, чем по второй.

Мы гуляли довольно долго, часа три, а когда вернулись в отель, то были голодные и уставшие. Но поужинать спокойно нам просто не дали. Мы обычно обедали и ужинали все вместе, а тут вдруг один из наших коллег не спустился к столу. Сначала мы его честно ждали, потом начали тихо возмущаться. Мы пришли голодные, а этот мерзавец не хочет спускаться. Через пять минут наше возмущение приняло организованную форму, и мадам Шернер послала нашего бармена привести заблудшую овечку. Через пять минут после этого приехала машина андоррской полиции. И все началось. Хорошо еще, что после решения, принятого фрау Шернер, мы начали ужинать, не дожидаясь опоздавшего.